Глава шестая. Утренние басни.
— Риина! — донеслось далеко сзади. Маленькая девчушка в белом платье оглянулась на зов кого-то близкого ей и, заметив женщину с корзиной вереска, помчалась к ней наперегонки с теплым ветром.
— Смотри, смотри, мама! — Риина схватила женщину за край длинной юбки и потянула в сторону обрыва, где горящий ярким малиновым оттенком вереск оккупировал землю так, что насыщенный аромат доносился далеко на многие метры. Тысячи бутонов. Тот вересковый остров казался особенным, словно сошедшим со сказок. Там извечно летали жёлтые крушинницы, отчего-то не боящиеся людей. Они были похожи на солнце.
Девочка торпедой нырнула в цветастый палас, но скоро ее мать с раздраженным вздохом схватила ту за ухо и утянула куда-то прочь. На удивление Риина не плакала. Нет, она лишь печально тянула руку к цветам, привыкшая быть нелюбимой и неуслышанной.
— Святой Бледр! — вскрикнула Галатея, подскочив в постели. Жутко хотелось ледяной воды, но покидать тёплое ложе стало бы самоубийством, ведь температура покоев оказалась ночью предельно низкой для прогулок в неглиже.
— Что такое? — недоуменно нахмурился заспанный герцог, поднявшийся следом. Его взлохмаченные длинные волосы и суровый взгляд могли бы напугать любого оппонента больше, чем меч, приставленный к горлу.
Галатея бедром ощутила его колючую ногу и секундно обомлела, не ожидая увидеть мужчину рядом. Она приложила руку к гулко отбивающему истеричный ритм сердцу, словно могла его успокоить. Заговорила, взглянув в сонные глаза Влада:
— Сон. Очень.. странный?
— Что там было?
— Девочка и ее мать. Ее звали Риина.
— О, а мать хватает девочку за ухо и тянет прочь от верескового поля, да?
— ..Да. Стоп, — Галатея злобно схватила Влада за широкую шею и повалила на подушки, сев сверху на живот, — это что, шутка такая? — сквозь ткань панталон она ясно ощутила, насколько горячим может быть мужское тело. Насколько рельефным и пламенным, достойным личной скульптуры из мрамора, лишь на унцию способную отразить красоту натренированных мышц.
— Хватка слабая, — оскалился Влад и перевернул девушку, взяв контроль в свои руки. Они поменялись местами. — Это сон, который все знают. Его посылает нам сама Риина, чтобы мы знали ее историю. Тебе будет иногда сниться история наших богов, будь готова.
— И много снов будет?
— Прилично. Если бы ты не потеряла память, то тебе не было бы так.. неожиданно их смотреть вновь.
Влад снова нахмурился, завидев вдруг ярко заблестевшие серые глаза. Даже во тьме эти глубоко печальные зеркала души чисто показывали все, что происходило внутри. Все сомнения и страхи, инфернальную боль, бушующую так, как море волнуется во время шторма. Длинные ресницы задрожали, и Галатея словно взорвалась, как порох, соприкоснувшийся с малой искрой.
Она расплакалась, закрыв ладонями лицо.
— Святой грифон, я не знаю, что делать в таких ситуациях.. — Влад неумело коснулся темных шелковых волос, слегка погладил, как делала это его мать. — Гея, посмотри на меня, слышишь?
Галатея лишь тихо всхлипнула и резко обняла мужчину за шею; телом она ощутила, как лихо забилось его огромное сердце, как набухли вены под кожей рук. Его рельефное тело на ощупь было шершавым, слишком твёрдым, будто состоящее из сплава металлов. Ладони и вовсе были покрыты грубыми мозолями и мелкими сухими трещинами — как следствие использования оружия и многочисленных боев.
Влад же ощущал ее тело более мягким и нежным, чем шёлк. Оно было горячее солнца и, казалось, действительно светилось во тьме, как догорвющая свеча. Он никогда и не представлял, что обыкновенные объятия могут быть столь приятными; это походило на начало зависимости, от которой умирают чаще, чем от меча на битве. Влад вдохнул аромат ее тела: сладкий, как цветущий персик в саду, и свежий, как чистое небо после дождя.
Она была красива. Лучше, чем Влад думал изначально. Но слезы, которые служили знамением кровоточащей раны в душе, не давали покоя. Герцог впервые ощутил себя слабым; ни перед кальдоранцем, ни перед умарцем, но перед обычными слезами.
Влад приподнял Гею и лег в более удобное положение на боку, крепко прижав ее к груди. Она плакала еще с десять минут, но вскоре уснула, сплетя пальцы с Владом. Так они и спали впритык друг к другу до самого утра, пока утренний ливень уходящей ржавой осени нагло не постучался в окна. Солнце еще не пробудилось до конца, и слабые, неокрепшие лучи не имели сил пробиться через толщи чёрных туч. Оттого виды, когда-то живописные и радующие глаз сочными красками, терзали глаз мраком, почти кладбищенским.
Маршал встал, оделся, зажёг в предрассветных сумерках одну свечу. Залпом выпил литровый графин родниковой холодной воды с парой долек лимона, которые после съел вместе с горькими семенами. В покоях царил леденящий холод, и хотелось стремглав сбежать прочь. Он выглянул из окна на посеревшие улицы Цереона, где жители лениво семенили на работу. Дождь, гонимый удивительно холодным и колючим ветром, бил по крышам и стеклу так, словно не на шутку хотел попасть внутрь; поделиться горечью последних осенних дней и злорадно привнести в жизнь людей больше тягостей в виде болезней. Но было в этой дождливой ярости что-то драматично печальное — музыка природы, которую никто не хотел услышать.
Молния расчертила небо, будто трещина в другие миры. Заревел низко гром, и земля покачнулась.
— Не уходи, — тихо донеслось сзади.
— Мне нужно собрать совет. Приближается война. Возможно, шестая, если примут участие все три империи.
— Останься, Влад. Сегодня я уйду из замка, это последняя встреча.
Влад вернулся к длительному созерцанию своего города и обступающей его природой с густыми лесами. Он словно искал ответ в тех запутанных ветвях, холмах и реках.
— Хорошо. Можем поспать еще пару часов. Хочешь?
— Полежать, да. Раздевайся.
Влад шумно вздохнул, стягивая одежду. Он небрежно кинул сюртук на пол у комода и вернулся на остывшее место в постели. Галатея несмело обернулась и, стараясь избежать трезвой неловкости во взглядах, уткнулась лбом в грудь мужчины.
— Ненавижу такую погоду. Хочется спрятаться, — прошептала девушка. — Кажется, будто мир плачет. Или умирает.
— Согласен.
— Расскажи какую-нибудь историю, я не хочу просто лежать и смотреть на эту тоску на улице.
— Помнится, я однажды пошел на дракона в горы..
— В прилегающих территориях водятся драконы?! — перебила Галатея, чуть подскочив на месте.
— Да, преимущественно золотые. У нас в Яярогарде из их костей делают отменную броню. Так вот, я с небольшим отрядом отправился в горы Арамея. Это на севере, в неделе пути отсюда. — Влад закрыл глаза, детально вспоминая эпизод, о котором вещал. — Я тогда был уже герцогом и весьма умелым воином.
Холод, сырость, слабый моросящий дождь. Где-то за лесом шипела река, отчего-то пахшая стервой и забродившими рыбьими кишками. Позади Влада шли не менее умелые солдаты, молчаливо вглядывающиеся в лесные заросли, что смотрелись пугающе в стелящемся густом тумане и криках козодоев.
— К вечеру будем на месте, — сориентировал один из бойцов. — Но, кажется, надвигается сильный ливень. Лить до утра будет, командир.
— Да-а. — Влад остановился. — Бойцы, остановимся на отдых. Дальше высокий подъем на Арамею, а без сил мы не справимся с драконом.
— Готовить площадку для палаток?
— Нет, засядем под обрывом у реки. Там теплее. Трой, собери хворост, пока он окончательно не обмок. Вацлав с Артуром на поиск подходящего места. Я пока изучу источник этого смрада.
— Есть, командир, — в унисон проговорили воины и поспешили выполнить указ, разойдясь кто куда.
— Кто же тут завёлся такой коллекционер тухлятины? Наверняка оголодавший грифон обосновал гнездо. Только ослаб, раз не спешит нападать. — Влад прорубил мечом колючие заросли терновника и прошёл вглубь леса, ведомый злостным шлейфом вони.
Впереди шелестела река с крайне буйным нравом, рвущаяся сойти с русла и затопить каменистые берега. Герцог вышел на открытую площадку, что оказалась одним из источников зловония — повсюду на мелких камнях разлагались крупные карпы и лососи, их скелеты и крохотные кости накрыли берега так, что не оставляли свободного места для шага.
— Будто ураган прошёлся, — озадаченно подумал Влад. — Не нравится мне это.
Устало вздохнув, маршал прошёл к реке и, не церемонясь, набрал в ладони воды. Собравшийся уже пить, он резко отпрянул и схватился за меч, услышавший чей-то высокий голос:
— Не советую пить эту воду, — владельцем того фальцета оказался высокий скелетообразный парень с ярко-красными глазами и белыми кожными покровами. — Дракон отравил. Он ядом бьёт, не огнём.
— Вампир, — отвращенно сплюнул Влад. — На моих землях прячешься?
— А ты кто такой?
— Герцог Цереона, вхожу в главный королевский совет, маршал и паладин,— чуть высокомерно огласил Влад. — О, так ты еще и в розысках. Видел я твое досье в активных задачах "Белых стражей".
— Лука Морро, приятно познакомиться, — как человек высших кровей, он вальяжно, совершенно грациозно осел в реверансе. Будто смрад, виды уставшего леса и его деревянных иссохших исполинов служили дворцом императора, а он был принцем с исключительными манерами. — Я в розыске, потому что должен чем-то утолять голод. — Лука беззаботно прошёл за спину Влада и оборвал у реки пару рогозов, чтобы затем сложить их в корзину. — Вы, люди, поедаете мясо, а мы, вампиры, дети ночи и луны, вынуждены есть вас. Таков мир.
— Странная у тебя философия, отродье. Я снесу тебе голову и украшу ею пику у своего замка!
— Я спас вам жизнь, герцог Цереона, маршал и паладин. Чрезвычайное содержание серы в этой реке убило бы вас через несколько часов. Думаю, в этой ситуации лучше мне довериться: я видел много людей, умеревших в муках. Сера очень.. неэстетично убивает организм.
— И что с того?
— Я спас вас, а вы просто забудете обо мне. Резонно, разве не так? — он оправил полы бордового плаща, собираясь вновь поклониться, но громогласный рык огромного златого дракона заставил обоих стремительно выхватить оружие и оглядеться.
— Закрой мою спину! — скомнадовал герцог, в критической ситуации забыв о вражде. — Кто знает, кто еще тут может быть!
Вампир плавуче сместился к Владу и прижался позвонками к его спине.
— Выбрали из двух врагов меньшего? — саркастично улыбнулся Лука, зачесав на затылок серые волосы. — Умно. Надеюсь, после такого союза вы меня не убьёте, замахнувшись сзади.
— Я не подлый человек: бить исподтишка не стану. Следи за небом.
— Неспокойно в Атерии последнее столетие. Раньше ни драконы, ни соседние империи не бунтовали, — уныло вздохнул вампир.
— Сколько лет ты живёшь?
— Ну, — крепко задумался временный напарник, — лет восемьсот точно.
— Ты с таким опытом и силой мог убить дракона двадцать и один раз. Почему не сделал это?
— Он мне не мешал. Напротив, в какой-то степени помогал.
— Как это?
— О, мог, пролетая мимо моей лачуги, уронить пару живых. Но больше, конечно, он пугал, заставлял еду убегать по этим лесам. А я спасал и затем съедал.
— Ты еще и ешь их?!
— Да, я очень стар. Одной крови мало. Раньше хватало литра, а теперь мало и пяти. Заходи на травяной отвар, я расскажу тебе о тягостях моей жизни.
— Я подумаю, — нахмурился недоверчиво Влад, поджидая параллельно удара сверху.
— Не трави мозг догадками: я тебя не трону.
— Ага, я понял, — раздраженно прорычал Влад, выжидая фееричного появления златого дракона, ревущего за колючей скалистой горой. — Ну и где же эта ядовитая ящерица?
— Предположу, что полетел за пищей. Либо мы, либо, как обычно, те, кто живет под Арамеей. Если он нас почуял, то скоро будет тут, — спокойно констатировал Лука.
— Ты будешь с ним биться?
— Нет, я буду лишь свидетелем ваших смертей ил..
Влад, ловко развернувшись вокруг своей оси, зафиксировал клинок у горла вампира, чуть надрезав светящуюся в пресном полумраке кожу, обтянувшую кадык. Хрипяще от въедливой, чуть излишне импульсивной ярости он рыкнул басом:
— Я снесу тебе твою проклятую голову!
— Ох, — не удивленно вздохнул Лука. Он устало проинформировал, отодвигая оружие от себя: — Я не договорил. Ты еще слишком юн и глуп, герцог Цереона. Умей слушать для начала. — Вампир поднял корзину с травами и выглядывающим рогозом, оправил плащ и степенной поступью направился в родные лесные чащи. На ходу продолжил: — ..или разделю с тобой и твоими воинами торжество победы, вот, что я хотел сказать. Знаешь, — он обернулся, отчего-то улыбаясь, — не будь ты таким глупцом, герцог, моя сила помогла бы справиться с таким могучим соперником. Стоит иногда уметь убеждать, а не пускать кулаки. Я ждал именно первого.
— Чтобы я пошел против своих принципов и умолял вампира помочь? Да я лучше сдохну! Вы все злобные твари! Умеете только убивать ради потехи!
— Правда? А ты?
Простой вопрос, но столь сильно повлиявший на восприятие ситуации; Влад задумался, всего на миг, но того хватило, чтобы въевшиеся установки рухнули внутри. крохотная частичка внутренних убеждений изменила полюс на сто восемьдесят. За тысячную секунды Бастерион осознал неправильность и своего бытия, где-то на периферии мыслей понял, что ничем не превосходит стоящего напротив людоеда.
Он вспомнил, скольких людей он убил, не преследуя при том никаких целей. Невинных подростков и женщин, просто оказавшихся на его пути на поле боя.
Небо расколола молния, и следующим всадником гнева богов стал ливень. Ледяной, коей бывает та сторона жизни — смерть. Последний отблеск света солнца померк — его накрыли своей злобой тучи, нависающие настолько низко к земле, что, казалось, их можно было проткнуть мечом, если прыгнуть. Застучали по доспехам остервенелые капли, пробороздили тело током.
Снова режущий барабанные перепонки животный рык — смесь убийственной мощи и человеческого ужаса. Слабый блеск золотой чешуи промчался сквозь тучи под симфонию грома, рычания и свиста ветра, словно то было грядущей панихидой для умерших воинов Цереона.
Пока Влад ослабленно свесил клинок, преисполненный тяжких дум, Лука с понимающей улыбкой ушел, накинув капюшон на длинные серебряные волосы.
— Он бросил тебя? — удивленно воскликнула Галатея.
— Да, но на то повлияли мои высказывания. Я не должен был судить одного за действия других. Я считал Луку убийцей, но как позже выяснилось — он был чистым, если вообще можно так сказать о его.. природе.
— О чем ты тогда думал? Дракон мог убить, пока ты размышлял о вечности и сомневался в непорочности.
— Сначала о том, что я ничем не отличаюсь от тех, кого презираю. Это стало ударом по моему достоинству, я разочаровался в себе, в том, что считал истинно верным и правильным. Знаешь, — Влад как-то машинально прикрыл плечи Галатеи одеялом, — в тот момент я переосмыслил все.
— А что такого ты сделал? Я не понимаю твоих угрызений совести прямо на поле боя.
Влад нахмурил брови, открыл было рот, чтобы рассказать, но в конце решил проигнорировать вопрос и сухо продолжить:
— А потом я понял, что дракон уже близко, и я.. испугался. Просто поймал паралич и не мог поднять голову, не то что меч.
— А твои бойцы?
— Ну а потом дракон приземлился, да и парни примчались. Трой меня в чувство привел, мы драться начали. Этот ящер летающий в меня чем-то брызнул, я силы терять начал..
Влад стремительно начал терять чувство равновесия, все вокруг потеряло очертания, и герцог завалился ниц; остались лишь возгласы воинов, лязг металла и рык дракона. Пахло так же злачно: мертвой рыбой, серой, но добавились еще и ароматы, не чувствовашиеся доселе — приятный запах мокрой кожи доспехов, запах той сочной листвы неподалеку, тоненький аромат ромашек и свежесть, подаренная дождем.
— Если бы я мог видеть небо, я бы счастлив был и умереть сейчас, — прежде, чем мысли окончательно спутались в единую неразборчивую массу, подумал Влад.
Проснулся он в хижине. Ветхой, совершенно прискорбно выглядящей. На стенах из тлеющих бревен сушились пучки разных трав и грибы, преимущественно незнакомые Владу. Вид жилища травника или алхимика, решивших уйти в отшельничество для единения с природой. Был посреди обветшалого домишки и очаг с чугунным котлом, в котором что-то кипело в унисон с треском дров, снедаемыми огнем. Был и неприметный люк в подвал, в который спускаться не было и унции желания.
Влад выглянул в зашторенное окно, смахнув случайно паутину и напугав жирного черного паука. Та необыкновенно мрачная серость продолжала растекаться по небосводу и лесу, как и продолжал лить дождь. Промозглость. У поляны лежало освежеванное тело дракона; яркая даже в густых потемках и тумане кровь смешивалась со слезами небес, впитывалась запахом грубого железа в окружение. Бастерион ощутил тошноту, когда подробно разглядел тело: отделенную крупную голову с открытой пастью и злыми золотыми глазами, снятую чешую и вываленные в одну огромную кучу потроха, смердящие даже сквозь стены. Амбре из трав, грибов, дерева и соломы не способно было воспрепятствовать распространению омерзительного запаха теплых кишок, еще испускающих клубы пара.
Послышались голоса, среди которых герцог узнал своих подчиненных и вампира. Те обсуждали сбор костей и насущные проблемы с перевозом ресурсов обратно в Цереон. Откланявшись, Лука Морро вернулся в свое уютное жилище. Он элегантно снял с тощего тела плащ и повесил его на металлический крюк в стене у входа.
— Как вы, герцог, маршал и паладин? — шутливо вопросил вампир, помешивая жидкость в котле. Он широко улыбнулся Владу, когда протягивал глиняную кружку. — Выпейте это. На этот раз сами, раз очнулись. Предупреждаю вопросы — это эмульсия из зопника, будры и рыбьего жира.
Влад молча принял сосуд. Поболтав интересную жидкость и посмотрев безучастно на ее переливы в свете очага, молча выпил, не сомневаясь в намерениях вампира. Понятно, что имея желание убить, Лука не стал бы приводить его в сознание.
— Ты уложил тварь? — герцог кивнул на улицу, где воины работали с телом дракона, бранясь на дождь и непроглядную черноту ночи.
— Да, — без самодовольства ответил вампир. — Не смог я уйти.
Влад глубоко кивнул в знак благодарности.
— Я человеческую пищу не ем, — начал Лука. — Но вы все слабые, изможденные. Варю.. э.. что-то из кролика, картофеля и моркови.
— Ты был человеком? — с серьёзным видом спросил Влад, скрестив руки на груди.
— Да, но это было очень и очень давно. — Вампир, чувствуя себя по обыкновению расслабленно, начал нарезать мясо свежего кролика ровными кубиками. Несмотря на ветхое жилище, он выглядел статно: тому способствовали красивая жестикуляция, прямая осанка и внешняя ухоженность. Он был эстетом. Даже мясо нарезалось с долей педантичности по форме кубиков. — Меня обратили, когда орда кровососущих решила вдоволь наесться и нажиться богатствами моей семьи. Я был молодым графом еще до того, как появились твои предки. Насколько я знаю, вы правите Цереоном пару сотен лет.
— И какую жизнь ты вёл?
— Половину столетия после смерти я искал способ умереть окончательно, но тогда никто не знал о моем недуге — мои собратья умело скрывали свою трепетную тайну. Потом я полюбил вновь, но моя любовь отказалась обращаться и прожила всего десять лет, я снова страдал, снова хотел исчезнуть. — Лука отправил мясо в котел, насыпал немного соли. — Затем я решил, что стоит провести исследование о своей природе. Оказалось, что таких много. С каждым десятилетием наше число множилось, тайну раскрыли и человеческий род решил истреблять нас, считая угрозой. Это так, согласен. Я был и на войнах против людей, и на войнах между вампирами. Набирался знаний и опыта, сил. Помогал королям и бандитам, убивал и тех, и тех. Я не могу рассказать все, это огромная история, герцог. — Он попробовал то, что готовил. — Честно, я забыл, как готовить. Извините мне мою память.
— Должно выйти рагу. Главное не пересоли.. Лука.
— Я счастлив слышать своё имя из ваших уст.
— Ваша Светлость, — начал вошедший Трой, — я рад, что вы пришли в себя. Мы собрали ресурсы с дракона, можем возвращаться.
— Да, выдвигаемся после ужина.