Я буду ждать у вереска

— Как тебя звать-то? — спросил герцог спустя часы немого пути. Постепенно смеркалось, небо наливалось мрачным багрянцем, напоминая чародейке недавние кровавые сцены исступленных убийств.

— Мое прошлое, должно быть, было интересным. Кем я была? Отчего такая.. неправильная? Жестокая? В Ольгоне меня считают слабой, но то было ложью. Зачем обманула наставницу? Не сказала, что могу уничтожить целый лес одним лишь присутствием? От кого-то скрывалась? Нужно идти на север, раз Кармита сказала, что я пришла оттуда. Может, там я найду ответы? Или развернуть коня.. и идти к молитвеннику? Но существуют ли вообще боги? Тем разбойникам 'сильнейший бог Бальзар' не помог. Есть ли смысл уповать на Ретиллею?

— Эй, я с тобой говорю! — недовольно прикрикнул герцог. Он поправил пепельные волосы, ниспадающие на лицо, покрытое лёгкой щетиной, и дёрнул лошадь ближе к Малахии. — Не смей оставлять мои вопросы без ответа, — со скрипом наказал он. Его голубые глаза, совершенно бледные, прозрачные, привычно злобно скользнули по профилю Теи. — Вся чумазая, в крови.. Тебе бы искупаться. Да и я, — он оглядел собственные локоны, накрытые въедливым салом; отвращенно зачесал назад, — тоже весь немытый. До Ольгона еще около часа идти, устроим привал у реки.

— А если пойти в город? В столицу.. Астарелль, кажется? Может, найду сильную гадалку, и она скажет, что за страшная сила сидит во мне? Хотя, как ею пользоваться, такой она и будет. Все ведь с порывами мага связано. Но тот огонь.. Тот огонь явно что-то недоброе. Я убила лесные травы, животных.. даже не касаясь! О, боги.. 

— Да чтоб тебя! — Герцог торопливо осмотрел себя в поисках чего небольшого. Вынул золотую монету и метнул ее в спутницу.

Галатея отошла от транса, резко обернулась, оскалом показывая осуждение столь низменного жеста со стороны мужчины.

— Знаешь, куда сунь этот камень?

— Не камень, монета.

— Плевать. Не смей кидать в меня что-то. Хочешь спросить — просто используй язык, бестолочь.

Взгляды, полные гнева, словно скрестили шпаги. Глаза цвета платины и аквамарина, характеры вспыльчивой волчицы и пепельного льва.

— Еще одно оскорбление в мою сторону, — глухим баритоном чеканил герцог, — и я посажу тебя в колодки на главной площади Цереона. Лично закидаю гнилыми яйцами!

— Слушай, а все герцоги такие противные?

— По сравнению с другими, я самый милосредный. Янос тебя бы обезглавил. Или повесил. — Он остановился у развилки, где указатель вещал о двух главных направлениях: владениях герцога Влада фон дер Бастериона и герцога Яноса де ла Россо. — Бойцы, — черный маршал развернул лошадь к двум десяткам воинов, — вы можете идти в Цереон и возвратиться в родной дом. Если есть те, кто хочет остановиться на привал, то оставайтесь со мной.

— Ваша Светлость, — сказал один из рыцарей, — я могу вести войско до Цереона. Доберёмся галопом до казарм и вернёмся к семьям.

— Хорошо, я вверяю тебе отряд, Ганнифал. Плату за службу получите в размере двадцати золотых, а пока — идите.

Новый командир отряда вывел войско в сторону герцогства Влада, многозначительно подмигнул Галатее, плотоядно обведя зелёными глазами ее грязное лицо. И, приказав лошади бежать галопом, с колючими облаками пыли рванул по дороге.

— Хочешь увести милую даму в лес и изучить ее тело? — язвительно бросила Тея герцогу.

— Нет, ты немытая. Слушать меня надо было. Я сказал, что мы к реке идём. На привал.

— Ой, да ты не лучше меня. Чистоплотный нашёлся, — оскорбленно хмыкнула девушка. — Я только не понимаю, зачем ты войско отпустил. Мог вместе с ними уехать.

— Ну, идти до Ольгона немного в другую сторону, сделали бы крюк, а он отряду явно не нужен. Все мы не спали две ночи, пусть идут. А я тебя провожать остался.

— Какое проявление мужества! Наповал меня поразили, Ваша Трусость!

Герцог в который раз потемнел, желающий разразиться громогласным криком, но промолчал, чувствующий благодарность за стрелу, что так и не достигла цели. Молча дернул черную лошадь и поскакал в лес.

— Вы настолько обидчивы, герцог? Или просто сдерживаетесь, уходите от провокаций, чтобы не отрезать мне в итоге язык? — язвительно спрашивала Галатея вслед мужчине.

— Второе. — Он ехал впереди, и его широкая спина, облаченная в черный обсидиан, вдруг показалась Латее самым крепким щитом. Плотно держащиеся в седле длинные ноги выглядели каменными; сильными, какой мощью могли обладать лишь львы и грифоны.

— А у вас длинная шея, — обыденно подметила Галатея, сровнявшись с герцогом.

— И что теперь?

— Красиво, — мило улыбнулась девушка. — Как будто у виверны.

Маршал явно не оценил сомнительное сравнение с хищным зверем, похожим на уродливого дракона.

— По-твоему, я — виверна? — мужчина мрачно покосился на спутницу, что тянула хитрую улыбку, словно смакуя негодование герцога.

— Я не это имела в виду. Но.. да, очень похож. А лицо у тебя похоже на жабью морду!

— Да ну тебя, плутовка, — отмахнулся герцог. — Я уже не раз пожалел, что не ушёл с войском.

— Знаешь, — сурово вдруг прогремела Галатея, — тебе никто мечом не грозил, чтобы ты, о, сильнейший мужчина, провожал меня до дома. Хочешь — иди, я сама доберусь до Ольгона.

— Усмири свой язык. И пыл. Уж слишком ты шальная, однако. — Он остановил лошадь, завидев среди кустов реку. — И перестань называть меня трусом.

— А как иначе-то? Я имени твоего не знаю, только то, что ты герцог и маршал. И трус.

— Меня зовут Влад фон дер Бастерион. — Он спешился. Подошёл к Малахии, протянув всаднице руки. — Точно в подполье жила. Меня каждый крестьянин знает. Ну давай, слезай.

— Галатея.

Она шлепнула ладонью по тянущимся к ней кистям, сама горделиво спустилась с коня. Влад же устало посмотрел в ее надменные глаза, на почерневшее лицо, засохшие в крови тёмные волосы и мимолетно подумал о ее низком росте.

Бастерион всегда славился взглядом: прямым, твердым, внушающим давление даже королю и императору. Мужчина никогда не опускал голову и не смотрел исподлобья, что выглядело воистину сильно. Он наступал на врага с прямой осанкой и поднятой головой; с мудрым и непомерно злым взглядом.

Они стояли, оба гордые и сильные. Высокий и низкая, кажущиеся со стороны ребёнком и отцом. Она лукаво улыбалась глазами, а он глядел прямо, серьёзно.

Влад протянул руку, отчего девушка неосознанно отшатнулась; насмешкой попыталась завуалировать странный жест.

— Ты боишься меня? — спокойно спросил мужчина. — Я хотел пожать тебе руку в честь знакомства.

— Не боюсь. Тебе показалось. Просто не люблю, когда меня.. трогают.

— Не буду лезть под кожу. Приятно познакомиться, Галатея из Ольгона.

— Да, взаимно. — Чародейка огладила Малахию и направилась к реке. Она, выглядывающая из-за кустов, навевала воспоминаниями о недавнем акте насилия. Больно кольнуло где-то внутри, ступни отказались идти вперед.

— Все в порядке, Галатея. Ты не одна.

— Все в порядке, Галатея. Я рядом, — продублировал мысли Влад, идущий рядом.

— ..Понимающий какой, герцог-то.

— Я.. просто изучаю берег. Вдруг кто есть.

— А, умно.

Девушка выдохнула, положила ладонь на рукоять меча, готовая лишать жизней. Она осторожной поступью вышла на песчаный берег, поросший камышами. Скинула с плеч плащ с головой волка, спустила широкий ремень, стягивающий ребра.

— Ты что, прямо здесь собираешься мыться? Не стесняешься наготы?

— Не стесняюсь. Что есть тело, когда важно то, что хранится у человека в голове? И нет, я уйду в другое место. Просто оставила лишнее здесь.

— Не уходи далеко, скоро совсем стемнеет.

— Ага. Просто признайся, что один боишься остаться, — напоследок рассмеялась Галатея, оставив могучего воина среди деревьев и собственной злости. Мужчина, очередной раз поддавшийся язвительности девы, сурово бросил хворост на песок. Агрессивно отряхнул руки.

Галатея же шла по песку и осуждала себя за опрометчивость, проявляющуюся оставленным оружием у лагеря.

— Он ничем не поможет, но так я чувствовала себя лучше.

После недолгих блужданий по берегу в поисках удаленного места чародейка остановилась, снимая рубаху и штаны. Шершавая ткань наконец прекратила колоть тело и сдирать трением коросты с глубоких ран, которые девушка получила, извиваясь на камнях под Зуболомом Младшим. Несколько ворсинок рубахи плотно прилипли к порезу, и Галатея с болью их вырвала, вновь заставив рану кровоточить вниз по выпирающим позвонкам, ягодицам и бедрам, чтобы упасть алым бисером на серый песок.

Кожа спины выглядела плохо; некоторые раны оказались глубже, чем чувствовалось; они были больше, чем можно было просто оставить.

Галатея осторожно вступила в сильный поток, способный снести даже сильного мужчину. Найдя опору в булыжнике, покрытом слизью и тиной, девушка принялась мыться. Течение быстро уносило грязь с ее тела, унимало пульсирующую боль в уставших ногах.

— Я не спала уже.. сколько? Три дня? Два? Уже и в глазах двоится. — Она отжала волосы от крови. — И воды в этом месте недобрые. Или.. я слишком недобрая для них?

Галатея прошла дальше, где река достигала уровня груди. Камни неприятно скользили под изрезанными ступнями, водоросли щекотливо извивались, похожие на пальцы разлагающихся утопленников. Окунувшись с головой, тело стало окончательно чистым. Белым, каким оно было раньше. Девушка резко вынырнула, волосами создав водяные вееры, капли которых рассекли воздух, как клинки.

Но камни и правда скользили под изрезанными ступнями, и Галатея не нашла надежной опоры, оторвавшаяся от дна и теперь влекомая немилыми руками мощного течения. Воды действительно оказались недобрыми, с силой вдавливая тело в камни и ил; не давая всплыть и глотнуть немного воздуха.

Какие-то торчащие из дна палки, наточенные колом смертоносным течением, вспороли ткань на груди, окрасив воду в алый. Галатея видела звезды через слой воды, но подняться к ним не могла, скручиваясь под давлением течения.

Влад же зажёг костёр. Долго снимал черные доспехи, и скоро остался нагим. Мутный, щипающий глаза, сизый дым окольцовывал рельефный торс, словно литой из металла. Маршал ступил в воду, смыл слой грязи с лица. Чуть постоял, давая телу привыкнуть к прохладной воде.

Он расплетал запутавшиеся волосы, когда заметил плывущую по поверхности реки Галатею. Руки ее безвольно следовали волнам, а лицо оказалось погруженным под воду. Вокруг ее бездыханного тела кружил густой ореол крови, что заставило герцога быстро кинуться за умирающей девой. Он нырнул и сильными гребками пересек значительное расстояние.

Несмотря на течение, он плыл. Плыл против него. И скоро вынес бессознательную на берег.

— Одни проблемы с тобой, низкая. Лучше бы ты осталась здесь.

Влад принялся ритмично давить на ее грудь, выдавливая воду из лёгких. Пускать ртом воздух в ее рот и вновь давить.

Через мгновения Галатея выплюнула жидкость, глубоко откашлялась, ощущая в груди царапающий кусок стекла. Чуть поежилась, когда из леса дунул поток ледяного ветра, заставляющего мерзнуть даже костный мозг. Ветки в костре затрещали, выбросив вверх яркие искры. Пока дева боролась с головокружением и болезненностью вдохов, мужчина натянул брюки.

— Что случилось? — Влад накинул на спину девушки свой черный плащ.

— Поскользнулась. Еще и течение одичалое.

— Ты порезалась.

— Правда? — недовольно оскалилась Галатея. — А я-то не заметила! Вон как кровь в свете костра блестит, конечно, вижу!

— Не воспаляйся. — Он спокойно присел напротив, прикрыв груди Теи тканью плаща. — Надо перевязать. Я бы оставил тебя одну, но ты ведь не сможешь завязать тряпку сзади.

— Сделаешь что-то.. лишнее — я тебя убью.

— Не бойся, не сделаю. — Влад разорвал рукав собственной рубахи и, откинув с девы плащ, принялся подтирать кровь, ручьями огибующую грудь и срывающуюся с сосков на землю. Он перевязывал скупыми, почти грубыми рывками, порой причиняющими боль. Оказавшись за истерзанной спиной, Влад озадаченно спросил: — Тот, кто это сделал, мёртв?

— Да, пустила ему в глотку расплавленный металл, — чуть сжавшись от мелькающих перед глазами эпизодов ее насилия, ответила Галатея. — О чем ты подумал, когда увидел это?

— Ты отскакиваешь от любых касаний, пятишься, а потом больно улыбаешься. Я сразу понял, что тебя взяли силой.

— Не совсем.. То есть не до конца, — неловко объясняла Галатея. — Я их всех убила. А потом еще тридцать человек сожгла. Последний.. сбежал. И потом целился в тебя. Его кончину ты видел.

— Почему не защитилась сразу? — Девушка моментально дернулась, когда почувствовала холод пальцев на горящей от порезов спине: Влад осторожно касался краёв ее ноющей раны. — Не дергайся. Все нормально.

— Ответить, что.. Что? Что не знала, как работает моя сила? Что забыла, кто есть и как использовать ее? Что убила всех только тогда, когда был риск быть изнасилованной? Окончательно изнасилованной.

— Застали врасплох, — соврала Галатея.

— Мне жаль.

— Да ну?

— Отстань от меня со своим несносным характером, — Влад сделал последний узел. Поднялся, освобожденный от сложной для любого мужчины задачи — лицезрения нагих женских силуэтов и манящих форм. Он поспешил к берегу за одеждой, но остановился:

— А твои шрамы? — спросила Галатея, заставив Влада вернуться и сесть на землю рядом. Он вновь накинул на нее плащ и плотно запахнул им бледные телеса.

— Это было давно, — маршал провёл ладонью по светлому рубцу, похожему на улыбку. — Я тогда еще оруженосцем за королем бегал. Мечи точил, коней водил. Мне, помнится, только восемнадцать исполнилось, когда война за территорию с севером началась.

— А сейчас тебе сколько?

— Двадцать семь.

— Молодой для маршала и герцога, однако.

— В самый раз. Так вот, война. Король не сильно старше меня был, но боец хороший. Полк вел, сам не страшился кровь терять. Но тогда нас с ним с дюжину воинов чужой армии окружило — верная смерть. Его копьем проткнули в бок, он биться пытался еще, но слёг. Я один остался. Мог сбежать, конечно, но не стал. — Влад провел ладонью по огромному косому шраму на торсе. — Я дрался. Меня роняли и кололи штыками, но я вставал и снова дрался. Мне стреляли в ноги, но я шёл. Просто чтобы спасти короля, моего друга. Последний воин остался из обступающих, здоровый, собака. Но он, хитрый, на короля кинулся, замахнулся. А я себя под удар подставил. — Он указал на рубец на груди. — Этот воин мне ребра разрубил, легкое задел, а потом уже и добить собрался. Ударил, щеку разрезал, но добить меня ему подкрепление не позволило — голову отрубили как раз тогда, когда моя голова должна была улететь в траву. Вот и кусок моего прошлого.

— А что потом?

— А потом.. Меня сразу, прямо на поле боя инициировали в рыцари. По всему королевству разлетелась молва о моем подвиге, и я стал паладином. Высшим рыцарем. Простой люд меня любит, как и вся знать. Император даже дал мне несколько дополнительных земель во владения. На одной из них я построил город по подготовке рыцарей в более умелых бойцов, то есть в паладинов. Яярогард, он недалеко от Цереона, на островах.

— То твое ушедшее войско было выходцами.. подготовки?

— Нет, обычные рыцари. Они моим паладинам и в подметки не годятся. Слабые, строй не умеют держать. Коллегия паладинов бастиона в Яярогарде не для варваров создавалась, а чтоб в масштабных войнах врагов сокрушать. Сильных, которые всю Атерию сжечь могут.

— А сам ты атериец?

— Глупый вопрос. Как я иначе герцогом стал? — Он поворачал палкой поленья в костре. — Наследство это, герцогство, от отца к отцу. Наша династия правит еще с тех времен, когда не было империи.

— Понятно, почему ты такой самовлюбленный. Сын и внук герцогов, высшая кровь. С кем еще воевала Атерия?

— Слушай, ты задаёшь крайне подозрительные вопросы, низкая. Шпионка с севера?

— Нет, я ученица травницы в Ольгоне.

— Все крестьяне знают историю Атерии. Кто ты?

— Сказала же: неопытная травница! Перебираю базилик и клюкву! — холерично воспалилась Галатея, всплеснув руками. — Необразованная просто, — ощущая, как падает ее репутация в глазах маршала, проворчала она. — Ни одной книги не прочла.

— А выглядишь похожей на дочь императора. Или короля. Вся такая.. гордая, изящная, будто во дворце всю жизнь провела, — чуть разочарованно изрек Влад, и Латея остро почувствовала, что мужчину огорчило ее откровение о вопиющей неграмотности. Теперь он смотрел на деву, нахмурив брови, что негласно вопило о его брезгливости. — Тебе стоит больше развиваться, а не рубить людей направо и налево.

— А тебе стать евнухом не помешает.

— К чему ты это сказала? — недовольно скрестил руки Влад.

— Чтобы детей не плодил таких брюзгливых. Какое тебе дело до моих похождений? Должен спасибо мне сказать, ге-ерцог, — скрипуче протянула Галатея, проявляя крайнюю степень ядовитости и неуважения.

— Можешь не стараться — я уже привык к твоим язвительным выпадам. Лучше расскажи мне о своем боге. Кому молишься перед сном?

— О, а я смотрю боги в Атерии имеют важную роль. Не знала, что это.. так важно.

— Я не верю тебе, — Влад поднялся, вынул меч из ножен и направил его на Галатею, — кто ты и откуда?

— Эй, эй, — она насмешливо выгнула бровь, — ты чего всполошился? Нормально же болтали.

— Если бы ты действительно была ученицей травницы из Ольгона, то не удивилась бы вопросу о богах. Ладно, хорошо, ты не знаешь историю. Но боги. О богах младенцы из материнских колыбельных узнают. Ты из Кальдорана? Отвечай. Только мирный договор подписали, как уже шпионов высылают?

— Угомонись, Влад Бастерион, я не шпионка. Я даже не знаю, где находится этот Кальдоран. И богов я знаю, сядь обратно.

— И кому ты поклоняешься?

— Вообще, никому. Я молюсь себе и только. Но несколько раз обращалась к Бальзару и Ретиллее.

— Бальзар.. — на удивление гневно повторил Влад. — Молишь бога предательства, ярости и войны о милостях? Никто здоровый ему не кланяется, кроме разбойников и варваров, конечно. Ты еще сильнее ухудшила свое положение! На правах герцога и приближенного короля Ранневира я имею право бросить тебя в темницу.

— Ты глуп, если делишь богов на хороших и плохих! — Галатея поднялась, почти уткнувшись грудиной в острие меча. — Для каждого бог несет что-то свое! У плохого есть что-то хорошее для того, кто может это найти. Нет ничего доброго и злого, есть добро, смешанное со злом, и наоборот. Давай, кинь меня гнить среди мышей из-за веры! И то будет неправильным, ведь я сказала, что не преклоняюсь ни перед кем! Так же, как не преклонилась перед самим Владом, герцогом Цереона! Я не подхожу под стандарты, но это не значит, что я неправильная и достойна казни! — Чародейка неосознанно, поддатая дурману гнева, который не способна была держать в узде, подняла вокруг себя вихрь сильного ветра, раскачивающего пламя костра. Огонь плясал, выходя за границы кострища, пожирал траву и близь лежащие ветки; он быстро вырос в буйный пожар, размером с двухметрового Влада. От ураганного ветра, гулко крутящегося вокруг Галатеи, ломались ветви деревьев, поднимались крупные камни и куски земли. — Давай, арестуй меня, но сначала я вспорю тебе горло! Я до конца буду отстаивать свою правоту.

— Ты не атерийка, — констатировал Влад.

— Да, не атерийка. Но и не кальдоранка.

— Из Умара? Хотя, слишком светлая для степной империи востока. И широкоглазая. Но в то же время ты прекрасная наездница и отвратительно пахнешь. Пахла. Умарцы все боятся драконов разозлить, оттого не моются. И ты тоже не сильно отличаешься чистотой.

— И не умарка. Я.. — Галатея досадно опустила голову, подбирая слова. — Я не знаю.. кто я.

— Как это? — Влад ошалело опустил меч.

— Моя наставница говорит, что это белая пума. Я ничего не помню.. Не помню откуда и кем была.

— Отродье Бледра, — ненавидяще выплюнул мужчина. — Страшный зверь. Сам однажды напоролся на него, и память на неделю потерял. Что ж, ладно.

Галатея недовольно оттолкнула от себя меч, но скоро ощутила боль, прожегшую мертвенным льдом ладонь. Она вцепилась недоуменным взглядом в сверкающее острие, тронувшее не только тело, но и сильным током недра души.

— Все нормально? — с недоверием спросил Влад, заметив ее немое замешательство от соприкосновения с оружием.

— Меч твой странный. Зачарованный?

— Да.. — с подозрительным взглядом кивнул маршал. — Из освященного титана и серебра. Против нежити, — выделил он с намёком.

— Я человек.

— Посмотрим. — Влад сел на землю, не теряя настороженности. Мысленно сравнивал с вампиром бледность кожи Галатеи, ее способность растворяться пеплом и молнией рубить тела, выскакивая сзади. Но скоро отмел догадки: дева не боялась солнца, и глаза ее не были красными, но сияли чистым металлом.

Девушка оглядела плащ, укрывающий ее тело и волочащийся по земле, и решила вернуться за одеждой, оставленной на берегу. Она молчаливо покинула место привала и скоро вернулась уже одетая.

— Слушай, — начала она, отдав плащ владельцу, — мне хочется скорее вернуться в Ольгон. Домой, к Кармите.

— А я хочу подремать хотя бы час. Я не спал две ночи.

— Я тоже, но не ною. Собирайся, чем раньше выйдем, тем быстрее оба окажемся дома. Можешь заночевать в нашем коровнике, если хочешь.

— Не хочу. Бросай свой плащ на траву и спи, не то по дороге завалимся.

— Но..

— Замолчи и ложись спать, я сказал.

— А ты кто такой, чтобы командовать?

— Влад фон дер Бастерион, — располагаясь вдалеке на собственном плаще, отрезал он, пресекая последующие возражения.

— Отвратительный человек, — ворчливо прошептала Галатея, расположившись у костра.

Чародейка почти уснула, но ледяной ветер, дующий со стороны реки, мерзлыми когтями расцарапал ее одежду и проник к телу, покрывшемуся мурашками. Несмотря на плотность тканей, спину и плечи кололо, точно иглами.

— И костёр потух, зараза. — Тея взглядом заставила угасающие угли вновь вспыхнуть, но теплее не стало. — Надо было ехать в Ольгон. Герцог Влад, вы идиот. — Девушка повернула голову к Бастерину, тело которого заметно дрожало. Не до конца высохшие серебряные волосы слегка поднимал ветер, заставляя загораться в свете полной луны. — О, да ты же.. дурак, мог ближе к костру лечь.

Но, оглядев поляну, Галатея поняла, что не мог, ведь так заставил бы чувствовать ее плохо, лежащий слишком близко и задевающий свежие раны, оставленные на сердце после насилия.

Он спал далеко на камнях, воинственно принимая удары ветра.

— Да, да, я оценила жест, Ваша Трусость, но довольно. — Галатея подняла плащ, выполняющий роль настила, перенесла ближе к Владу и легла рядом так, чтобы ветер сначала резал ее.

Некоторое время рука висела в воздухе, не решающаяся коснуться мужчины, но скоро аккуратно легла на бок. Галатея придвинулась совсем близко; так, что между телами не осталось пространства.

— Просто необходимость, не больше.

И она заставила тело загореться теплом, согревающим твердую спину мужчины. Влад перестал дрожать и окрасил щеки девы румянцем:

— ..Спи. — Он не оттолкнул, но и не сделал чего-то в ответ. Продолжил лежать в прежнем положении и вскоре снова покинул мир, отдавшись снам.

Открыла глаза Галатея, когда солнце поделилось первым лучом. Она чувствовала себя лучше, но все еще была слабой: несколько часов обогревания Влада отняли силы, должные накопиться за ночь. Мужчина же жарил на палках две рыбины, кровь которых теперь засохшими пятнами опоясывала лезвие меча.

— Нам пора идти, — твёрдо огласила Галатея, поднимаясь с земли. — Мы и так сильно задержались.

— Поешь.

— Нет, я не хочу. Поднимай коней, мы уходим.

— Куда ты так спешишь?

— Домой. Мне срочно нужно поговорить с Кармитой. На том наша дорога разделится, герцог, и ты сможешь наесться вдоволь у себя в замке.

— Ладно, — он встал, — собирай вещи и пошли к лошадям.

Сборы прошли мимолетно, и пара вскоре рассекала галопом расстояние до деревни. Галатея первая ощутила запах гари и, не оповещая спутника, устремилась карьером вперед — в Ольгон, откуда веяло огнем.

Ближе к цели девушка заметила тяжелый столп черного дыма и распознала запах сгоревшей древесины и плоти. Она в безрассудстве шлепала Малахию по телу, вынуждая бежать быстрее, почти на пределе возможного. Черная лошадь Влада маячила сзади, не способная догнать.

Галатея ворвалась на территорию Ольгона с готовым для боя мечом. Деревня полыхала, пожиралась высоким красным пламенем; дома, превращенные в кучи пепла, уносило ветрами вдаль, всюду витала черная пыль, образуя слепящий морок, и горечь дыма раздирала горло.

Варвары на конях копьями протыкали крестьян, заблудших в густой мгле, и насиловали женщин прямо на дорогах. Отсекали насилуемым головы и продолжали осквернять их мёртвые тела.

Латея спрыгнула с Малахии и приготовилась убивать. Жестоко, как велели черти в ее голове. Кроваво, как требовали зудящие руки. И мстительно, как кричала забытая любовь к Кармите.

Девушка с силой сжимала рукоять клинка, что казался слишком коротким и тупым. Но быстро он начал преобразовываться во что-то длинное, что строила злость Галатеи. Воплощением ярости стала коса: огромная, какой напополам резались крупные тела; цвета бледного золота, горящего солнем, и с резными черепами и костями.

Галатея взмахом руки мучительно сожгла насильников, не подозревающих о часе расплаты. Она шагала медленно, но с каждым ее шагом содрогалась земля. С треском возникали трещины, и собирался сильнейший ветер, вырывающий в округе дубы и уносящий их в небеса. Дым рассеялся, и теперь Галатея видела каждого.

Каждого, кто впоследствии был ослеплен светом косы и рассечен на сочащиеся кровью куски. Летели головы лошадей и разбойников, напавших не на тех. Брызги крови мерцали в воздухе под симфонии душераздирающих криков и вопящей спирали алого торнадо, рвущего в небе варваров, попавших внутрь.

Пепелище покрылось багровым. Усеялось частями туловищ животных и людей.

— Галатея! — окликнул Влад, явно опоздавший.

— Латея, деточка! Беги! — вдруг услышала чародейка голос Кармиты, бегущей от грабителя на коне.

— Кармита?Ты жива?.. — Галатея тепло улыбнулась, уперев потупевший взгляд в наставницу. — Как же ты.. Молодец, карга, выстояла.

Старушка бежала медленно, еле волоча храмую ногу, но быстрым был всадник с длинным копьем.

— Галатея, беги! Не стой столбо-о!.. — взвыла старушка.

Варвар пронзил сердце травницы, оставив грубую дыру, истекающую человеческими соками. Наставница упала ниц, истерзав лицо мелкими камнями.

— Нет, — замерла Галатея, выпустив из рук оружие. — Не может быть. — Девушка осела на колени перед теплым трупом бабушки, еще дышащем, как казалось. В беспамятстве коснулась дрожащей ладонью жёстких волос и безвольно опустила голову, ставшую неожиданно слишком тяжёлой. — Прости меня, Кармита. Я должна была вернуться раньше.Я слишком рано начала радоваться.. — Необыкновенно колючая слеза выкатилась на щеку, процарапав покрасневшие глаза; она замерла на дрожащем подбородке и нехотя полетела на морщинистое лицо травницы. — Не радуйся раньше времени, и тогда не будет разочарований..Так бы ты сказала?

Всадник же победно шагал к двум телам, готовясь пронзить еще одно сердце, беззвучно рыдающее.

Влад бросил коня, опрометью кинулся к варвару, доставая меч на ходу.

— Она слишком подавлена, чтобы драться, — вскользь заметил маршал, стремясь защитить от угрозы, довольно скалящейся совсем рядом.

— От кого я теперь узнаю о себе? Кто знает больше, чем она?! — закричала Галатея в мыслях. — Ублюдки!Я уничтожу вас всех! 

Девушка ясно ощутила летящее в неё копье. Ощутила вкус холодного наконечника, дробящего ее грудную клетку, аромат железа. Она самозабвенно отказалась от всякого внутреннего контроля, сидящая перед ликом смерти и исступляющего отчаяния.

И тогда глаза ее вспыхнули золотом.

Освободилась из клетки еще более страшная мощь, колоссальная, какая могла быть лишь у богов. Одежда и любой металл на теле скоротечно сгорели. Галатея источала солнце и сама стала им, утерявшая человеческую плоть.

Она поднималась с застеленной кровью и кишками земли, а пространство вокруг скоротечно менялось: сохла почва, птицы сотнями падали с небес, за мгновения иссыхала трава. С трупов варваров сиюминутно слезали мышцы, оставляя на земле лишь скелеты; они гнили невозможно быстро, будто время ускорилось до невероятных значений. Ольгон иссох и почернел, словно Галатея вытянула всю жизнь этого живописного места, эгоистично лишила его красоты своими горькими чувствами.

Тея обернулась к Владу, и увидел он ее горящие глаза. Скользко пробежал взглядом по телу, излучающему свет ярче, чем любая звезда. Девушка подняла косу, и образ этот восхваляли столетиями барды в тавернах. Писали картины художники и созидались скульптуры.

— Ты не человек! — понял маршал, преклонив колени.

— И ты об этом не вспомнишь, Влад фон дер Бастерион. — Галатея мягко положила руку на голову мужчины, и он упал наземь.

Галатея, она была богиней.