Третья. Танцующая в пламени.
Ночь текла медленно. Голые дороги со всех сторон света обдувались колючим ветром, что оплетал идущую, словно ветви терновника; он проникал под слои одежды, царапая бедра и вынуждая соски щекотливо свербеть. Первые несколько часов выматывающего пути Галатея шла, обступаемая чернотой ночи, но вскоре сумела создать небольшой шар света, следующий за ней по пятам. Крошечное солнце мягко освещало дорогу, выхватывая следы колёс и копыт на сухой земле.
Вдалеке небо было покрыто чугунными тучами, внутри которых насыщенно сверкал фиолетовый неон. Скоро из низких туч стремительно начали вырываться ломаные росчерки молний, похожие на трещины в небесах, ведущие куда-то в мир богов. Стремительно гонимая ураганным ветром, дождливая мгла встретилась с путницей. Острые капли вонзались в лицо, словно наконечники стрел, сверкающих серебром в свете искусственного солнца. Одежда промокла, став тяжелым тряпьем, неумолимо клонящим к земле. Оглушительная волна грома растеклась под небесами.
— Какие войны творятся у богов? — подумала Тея. — И поможет ли мне Ретиллея? Кармита ее очень ценит, будто имела честь разговаривать с богиней. Увижу ли я когда-нибудь богов? И.. кто я вообще? Откуда и зачем пришла?
Галатея ощутила, как дрожало ее тело, как синели алые губы и пальцы теряли подвижность. Она решила затеряться для дождя и неба под раскидистыми ветвями высоких лесных деревьев. Под ногами шелестела трава и продавливалась мягкая рыхлая почва, а перед глазами стволы сменяли стволы. Но в заросших поганками глубинах леса глазам предстало озеро, отражавшее луну и звезды. Водная сияющая гладь словно застыла во времени, вызывая разливающееся по нутру блаженное чувство спокойствия и сонливости.
Там веяло тёплым сдавленным ароматом мха и смолы, и деревянные исполины заботливо скрывали беглянку от непогоды. Галатея отыскала у воды приемлемое для ночлега место и сняла с себя холодные одеяния. Подумав с минуту, она решилась на прогулку в кристалльной воде. Песчаное дно щекотнуло пальцы ног, а озеро охотно одарило путницу теплом. Несколько крупных рыб цвета золота заинтересованно кружило у ног Теи, ясно проглядываемые сквозь лазурную прозрачную воду. Их переливающаяся чешуя сверкала под слабым сиянием бодрствующей луны, что умиротворенно надзирала над спящими и неспящими.
Галатея ощутила жизнь этого озера, его ладони, любовно обнимающие ее тело. Она чувствовала себя наполняемой силой, способной управлять водами и разрушать ими миры. Единение со стихией, слияние в одну сущность. Во венам растеклись, казалось, глубокие океаны, дарующие божественную мощь.
— Значит, так и проявляется моя способность использовать стихию воды? Приятное чувство..
Галатея набрала в ладони жидкость и подняла ее над собою, мысленно повелевая преобразоваться в ручьи, скользящие по пространству вверх. Чародейка закрыла глаза, а озеро по ее желанию разразилось тысячей ручьев, вырывающихся копьями к луне. Высоко над головой они сплетались в грандиозных размеров шар, и по взмаху ладони творение Латеи с сотрясающей вибрацией взорвалось мириадами капель.
Гладь разрезало мелкой рябью, и чародейка ощутила радость — свою и забытого озера, ставшего единым с ее энергией.
Галатея расплела хвост и нырнула под воду, сопровождаемая золотыми рыбами, хвосты которых походили на развевающиеся языки пламени.
Она плавала долго, пока сон не одолел разум, и веки не начали слипаться. Чародейка неспешно побрела к берегу. По изгибам словно скатывались капли жидкого хрусталя; они плавно обводили контуры бедер и стоячей груди, задерживались на каменных сосках и летели вниз, чтобы снова раствориться в водах озера.
Меж деревьев послышались низкие голоса, показался слабый свет факелов. К берегу вышло шесть мужчин, по доспехам похожих на разбойников. Они грязно бранились и норовили устроить драку.
— О, смотрите, братья, девка! Да еще и голая, как знала, что мы придём! — крикнул один из них, указав грязным пальцем на Галатею.
— Вот удача, вот везение! — предвкушающе потер руками разбойник с плащом из шкуры белого волка, венчала который голова убитого зверя. — Эй, девица, выходи из водицы, мы не обидим! — сально рассмеялся он.
— Проваливайте, убогие, — неприязненно сморщилась Галатея, продолжая уверенной поступью идти к берегу.
— О, какая бойкая! Ну мы-то тебя усмирим, кобылка!
— Я больше повторять не стану: уходите отсюда, — оскалилась чародейка, ощущая себя неподвласной топорам варваров. Она чувствовала внутри горящую, желающую вырваться, силу, похожую на вулкан. Под кожей растекались ярость и мощь, способные сокрушить миллионные армии.
Галатея вышла из воды, тряхнула мокрыми волосами и холодно посмотрела на вожака незваной банды грабителей. Тот жутко улыбался, не стесняясь коричневых зубов с сетями трещин. Он скинул с себя пояс, и два коротких меча полетели в траву. Мужчина шагнул навстречу, распахнув руки, как паук, желающий поймать жертву.
Почерневшие ладони властно огладили груди, пятная белое тело мутными разводами грязи. Предводитель судорожно сглотнул, переминаясь с ноги на ногу из-за зудящей набухшей плоти под тканью штанов. В нижнее белье сочились жидкости похотливого желания.
— Я буду первым, — скомандовал он товарищам.
— Еще одно движение, — оскалилась Галатея, — и я уничтожу тебя, вырожденец.
— У-у, а лань-то с зубками.. — улыбнулся вожак и схватил деву, клоня к земле. — Жаль, что меня называют Зуболомом. А теперь заткнись, дичь! — изнемогая от чувства голода, зарычал он. Тяжёлая рука вдавила голову Теи в землю, предупреждая крики; вторая метнулась стягивать ненужные брюки.
Галатея мычала, глазами стараясь сгноить насильника, извивалась по каменистому берегу, терзая спину и глубоко рассекая кожные покровы.
— Барт, Суор, держите ее, — приказал восседающий на чародейке Зуболом, короткая плоть которого колом вонзалась в лобок извивающейся.
Скоро ноги и руки оказались больно зафиксированы, вдавленные в острые камни.
— Поганые ублюдки! Я уничтожу вас! — кричала в мыслях Галатея, понимающая, что не способна защитить себя. За секунды в голову проникли мысли о излишней самоуверенности и браваде. Угрозы явились лишь самовосхвалением, не имеющим почвы.
Она почувствовала, как чужие пальцы размазывают грязь по ее нижним губам; как длинные ногти задевают нежную слизистую поверхность, оставляя кровоточащие царапины; как сухие врываются внутрь, болезненно оставляя небольшой разрыв на плеве.
Галатея завопила сквозь кляп из чужой руки. Громко, как могла лишь банши. Наказанием за крик стал удар по голове, способный лишить сознания, но мечущиеся в поисках спасения тело и разум не отошли в спокойную тьму.
На живот Теи капнуло горячее семя, и Зуболом вынул пальцы, обращаясь к друзьям:
— Какое тело, а! Узенькая совсем, я даже не начал, а уже кончил! Удача следует по пятам, а, мужики? — довольно, почти светясь, смеялся он. — Девка еще. Но я сейчас это исправлю! Будешь ребёнка моего вынашивать, если повезёт.
Он направил пульсирующую головку в тело насилуемой. Принялся медленно давить тазом, причиняя девушке нарастающую боль, растекающуюся по всему нутру. Сравнимым были бы ржавые гвозди, вбиваемые в мышцы.
Галатея остервенело завопила, дернулась каждой прожилкой. От давящего страха и тягучей боли медленно входящего члена перед взором заискрилось от ярости, подобной всепоглощающему огню. В тело излился опаляющий жар, стремящийся взорваться. Челюсти непроизвольно сжались до хруста, образуя страшный оскал.
На секунду серые глаза Галатеи ослепляюще сверкнули светом солнца.
Зуболом замер, слегка ошалело ударил деву по щеке. Переглянулся с напарником по насилию. Тот испуганно оцепенел, отчего то затрясся и прошептал:
— Мы все умрём.
— Чего?
Земля задрожала, несколько деревьев с корнем вывернуло из слоёв почвы. Спокойное когда то озеро теперь бушевало высокими волнами, и источало жар магмы. Несколько капель кипятка прилетели в глаз одного из грабителей, отчего орган лопнул и вытек из глазницы под музыку свистящего яростного ветра и криков покалеченного.
Наступил хаос. Зуболом испуганно отскочил от женского тела и принялся судорожно водить руками по траве, моля богов помочь отыскать оружие.
Галатея поднялась, истекаемая кровью, и двинулась к ползающему грабителю, член которого до сих пор стоял камнем. Она подняла клинки, искомые Зуболомом, и с улыбкой возмездия насквозь пронзила спину мужчины, приковав к земле.
— У-у, а волк-то живой еще, — нагнулась к уху чародейка. — Жаль, что меня называют Живодеркой.
Галатея смотрела на изнывающего разбойника, а меч в ее руках накалялся и краснел. Девушка схватила волка за волосы и подняла голову выше. Меч сгорел в сплав ослепительно белого цвета, и чародейка пустила жидкий металл по пищеводу насильника. Кожа от температуры плавилась, в горле проявлялись дыры. Пахло жареным мясом.
— Вкусно волки пахнут, когда на углях, — прошипела Галатея.
Она выдернула из позвоночника меч и поспешила закончить казнь. При виде блудливых варваров ее глаза кратко загорались солнцем, но быстро потухали, словно вся человеческая суть противилась чему-то возвышенному.
Один из смелых зверем накинулся сзади, целясь топором в голову. Но Галатея нутром ощутила человека и неосознанно для себя рассыпалась пеплом и переместилась за спину нападающего, незамедлительно отсекая голову. Рассеченные артерии извергнули сильные потоки горячей крови, окрасив в багровый лицо и плечи Теи. Мокрые от крови волосы влажно оплетали шею и челюсти.
— Это.. было быстро. Что еще я могу? Кем была?
— Братья, нас смерть тут поджидала! Эта ведьма в пространстве перемещается невидимо глазу! Бежать надо! — верещал первый разбойник.
— Бредни! Уничтожим же ведьму, братья, — подбадривал второй. — Окружаем!
— Я за Зуболомом Старшим! — Первый грабитель кинулся в лесную глубь. — Держитесь, братья!
— Не стоило вашим матерям рождать вас! — крикнула Галатея, крепко сжимая рукоять меча. — И не стоило вам приходить на земли Ранневира! — Клинок в ее руках медленно покрывался слоем каменных наростов, обрастал шипами и рос в длине; меж прожилок застыл яркий солнечный металл, и скоро меч стал тяжелым клинком богов. — Умри, гниль человеческая!
Галатея обхватила орудие казни двумя руками, и с силой могучей воительницы разрезала пространство. Из острия каменного меча тотчас высвободилась светящаяся сокрушительная волна, рассекающая стволы деревьев на многие метры. Часть массивного леса повалилась к земле. Покатилась голова одного из оппонентов, сочащаяся кровью. Полетели руки и ноги. Витал вихрь криков боли и безоружного гнева, и лишь небо оставалось спокойным.
Галатея навела руку на противника, лишившегося ног, и подняла его высоко в небо, где он оказался разорван изнутри тысячей остервенелых вод. Посыпал разбавленный кровью и длинными кишками дождь.
Последний безрукий воин отчаянно полз по кровавой земле, осыпаный внутренними органами товарища и пробующий тошнотворный вкус дождя.
— Прошу вас, госпожа! — расплакался он, прижатый изрезанной ветками и камнями ступнёй чародейки. — Я ведь вас не касался! Помилуйте!
— Сколько вас таких в этих краях?
— О, Бальзар, даруй же мне силы! — горько завопил воин в небо, теряя слезы. — Прошу вас, помилуйте!
— Бальзар? Что за бог? — заинтересовалась Галатея, находя тему божеств интересной. — Говори!
— Б-бальзар сильнейший бог, он дарует моим братьям мощь и ярость.. Он считается предателем, но на самом деле это не так.
— И что, дал тебе сил?
— Боюсь, он не слышит меня.. Прошу, оставьте меня!
— Когда ты поймешь, что боги не те, в кого ты должен верить, тогда я и пощажу тебя. А пока я слышу твои молитвы в Третий мир, — Галатея мыслями вдавила глаза безрукого, заставив того долго вопить перед смертью. — Молиться нужно только себе, а не уповать на богов, — бросила она трупу с застывшей гримасой боли.
Девушка постепенно ощутила тяжесть меча и усталость, ярость заметно поутихла, позволяя трезвому рассудку оценить ситуацию. Галатея ужаснулась, покаянно осев на траву.
— Что же я натворила.. — с пассивной ненавистью, направленной на себя, подумала она. — Я.. Кто я? Воин, привыкший убивать? Ученица травницы, пришедшая неизвестно откуда? Человек?
Издалека вновь послышались голоса разбойников, жаждущих смерти Галатеи.
— Бальзар, дай мне сил бежать! — решила попросить девушка, заранее не ожидая магии и божественного вмешательства. — Хоть кто-то из богов, ну же, докажите, что вам можно верить, помогите мне! Докажите, что выше людей! И что вы не просто легенды, гуляющие у стариков да грабителей! — скептически обращалась она с нотой агрессии.
Галатея плюнула, показав отношение к богам Третьего мира, а затем стремглав метнулась к одежде Зуболома. Она торопливо накинула на себя чёрные рубаху и брюки, затянула ремень с ножнами и накинула теплый белый плащ с вольчей головой. Схватила меч, когда-то состоящий из камня, но теперь железный, и замешкалась, не зная, куда бежать.
— Сил не хватит бежать.. Надо прятаться.
Галатея лихо юкрнула под поваленное дерево, служащее свидетелем ее сокрушающей силы, ушедшей обратно в недра тела и разума.
— Как же меня.. как пользоваться тем, что сидит внутри меня? Нужно скорее вернуться к Кармите, она должна знать, кем.. или чем я могу быть. Просто сильный маг?
— Зуболом Старший, сюда! — Галатея узнала голос сбежавшего грабителя, теперь уже горделиво ведущего крупное войско из трёх десятков воинов. Армия укрепляла его веру в победу, и он шёл твёрдым шагом. — Ох, — помрачнел он, завидел растерзанные тела товарищей, когда-то распивавших с ним эль. — Дружище Суор, Барт.. Братья, нам нужно предать земле наших товарищей! Эти войны, что сгинули здесь, боролись до конца! С честью, не боясь погибнуть! Они смотрели в глаза жнецам, борясь здесь! Путь их возлежит к Бальзару, где наш бог удостоит их местом в божественной усыпальнице!
— Да будет так! Да будет гордиться нами Бальзар! — ответил отряд воинов в единый глас, выбросив кулаки вверх.
— Дети шлюх! О какой чести речь? Ублюдки, — мысленно возмутилась Галатея, наблюдая за варварами. И привлекло ее внимание двое бойцов, тянущих из глубины леса огромного строптивого белого коня с волнистыми гривой и хвостом. Его гладкая белоснежная шерсть переливалась под светом факелов, а мускулистое тело перекатывалось крупными мышцами. Конь казался сосредоточием грации, силы и высшей красоты.
Двое грабителей усиленно старались усмирить зверя, но тот вставал на задние ноги и бил копытами по земле, отгоняя людей. И смотрел прямо в глаза. Серые глаза Галатеи, горящие на покрытом спекшейся кровью лице.
— И как это он меня заметил? Почуял?
— Где ж вы взяли такого сильного скакуна? — хрипло спросил Зуболом Старший, уперев руки в бока.
— Дак а тут гулял, по лесу. Ищет кого-то. Небось ведьму, которая наших порубила!
— Как в песнях бардов, конь-то, а? Но крыльев нет. Значит, зажарим буйного.
— Меня искал? Да что же тут творится?! Пришел конь, как только я попросила о помощи. Боги помогли? Тогда почему не помогут восстановить память и себя?
— Режь его, — махнул рукой главарь, — прямо тут. До лагеря не доведем — брыкается. Сейчас его разделаем да пойдем, нечего тут искать. Ушла она, сучье отродье, — злобно сплюнул он.
Воины послушно кивнули и приготовили мечи. Один змеей нырнул к шее и замахнулся для посмертного удара. Конь же продолжал смотреть на чародейку осознанным взглядом, вдруг смирившийся с обстоятельствами. Он словно собственным повиновением ускорял момент казни, чтобы угроза скорее ушла из леса, где под стволом дерева пряталась Тея.
— Нет, нет, нет, — встрепенулась Галатея. — Все не должно быть так! Вставай, слабая! Не смей прятаться! — злостно вопила она, борясь со страхом сгинуть под остротой мечей. Руки предательски дрожали, выступал ледяной пот. — Умри, но заставь умереть! — и вновь страшный поток силы разлился по телу.
Когда острие меча коснулось гладкой шкуры коня, поваленные деревья с треском разлетелись по сторонам, придавив с дюжину варваров. Галатея вышла из засады в центр, и она горела. Горела черным пламенем, что испепелял даже булыжники и землю; умерщвлял пространство и воду. Огонь этот лишал жизни всего, чего касался. Так и лес вокруг вдруг начал сереть и осыпаться щепками и засохшими листьями. Земля же почернела, а озеро погибло, выбросив на поверхность тысячи рыб.
Девушка взорвалась, и на месте появилась сотня теневых ее иллюзий, разящих тела врагов, как коса пшеницу. Вновь летела кровь и пахло горячими пульсирующими органами. Галатея изящно кружилась между мешками с костями и мясом. Вспарывала животы и выворачивала суставы одним лишь взглядом. Она сражалась красиво, танцевала в огне, ступая по горящим углям. Становилась бесплотной, осыпаясь пеплом, и рубила вереницы сердец, внезапно выскакивая из пустоты. И лишь небо оставалось спокойным.
Ее оружие теперь разило черным пламенем, что извивалось лоскутами и выбрасывало искры.
Грация легких движений, смертоносный взгляд и струящаяся наружу магия — все оно выпотрошило войско, превратив поле в кровавый источник. Но погубило также и лес с озером; чудесных золотых рыб, птиц, спящих в гнездах, лосей и ланей, ощипывающих траву в сотнях метров от побоища.
И лишь огромный белый конь благородно возвышался над опавшими деревьями и полчищем варваров. Грязных и подлых, до конца жизни молящих богов о помощи. Конь опустил голову, словно в знак приветствия.
— Значит, ты Риина, а это твой Малахия, а, ведьма? — сплюнул кусок легких Зуболом Старший. — Не-ет, ты всего лишь фанатичная шлюха! — он лежал у бревна и сдерживал руками рану на животе. Оттуда кишечник норовился выскользнуть наружу.
— О чем ты, подлый шут? — удивилась Галатея, присев напротив.
— О, так ты не атерийка.
— Кто?
— Стоило бы изучить местность, прежде чем приходить. Ты в Атерии находишься, в западной империи. Иль память отшибло?
— Ты меня знаешь?
— Нет, с чего бы? Впервые вижу.
— Ты назвал меня Рииной.
— Это сравнение, тупица, — вновь откашлялся он. — Тебе бы атерийских богов изучить. Легенды даже не знаешь. Почаще в таверны заходи, там барды в песнях божеств восхваляют.
— Почему ты сравнил меня с Рииной?
— О, Бальзар, упаси от идиотов, — недовольно закатил глаза Зуболом Старший. — С чего я должен тебе рассказывать? Ты меня не подкупишь ничем, я все равно скоро сдохну.
— А много ты можешь предложить за спасение?
— А ты еще и исцелять умеешь?
— Да, — уверенно кивнула Галатея. — Нет, — мгновенно призналась она в мыслях.
— Странная ты. Ладно, расскажу, что знаю. По атерийским сказаниям уществует три мира..
— Третий — мир богов, — прервала Тея.
— Да, называть имена всех трёх миров не буду — не запомнишь.
— Запомню, говори.
— Первый мир — это усыпальница богов, Экрос. Там горит красная звезда — признак мёртвых. В мавзолеях и курганах под красной звездой лежат убитые боги. — Он вновь выплюнул сгустки крови. Чуть пошатнулся. — Ты подлечи, не успею ведь рассказать.
— Да, — неуверенно кивнула Галатея. — Я лечу, а ты продолжай. — Она положила ладони на грудь старика, принялась умолять собственные силы работать:
— Прошу, пусть окажется, что я могу это сделать!..
— Так вот. Следом идет Второй мир — Хальгард, мир людей. Тут все понятно. Империи, государства, города. Ты сама-то откуда? Явно не с Атерии. С севера?
— ..Да, с севера. Ты не отвлекайся.
— Третий мир — Кастелия, мир богов. Вот тут интересно будет: давно, когда еще не было трёх миров, зародилась жизнь. Была это богиня Галатея, она создала нас, людей, и несколько богов, которые впоследствии породили новых. Мать Галатея правила в Белом храме.. Это как.. дом для всех божеств. Там жили и плохие, и хорошие.
Галатея слушала и внутренне громко призывала силы, которые скоро проявились, и рана воина начала затягиваться. Затянулись и царапины на лице, загораясь золотом. Старик же увлеченно продолжал:
— Но потом мать нашла такую жизнь скучной и решила покинуть Третий мир, оставив после себя на троне Царею — богиню справедливости. Галатея ушла в неизвестность. Может, в Пустоты межмирья, а может — создала новый. Потом был переворот, многих изгнали из Белого храма, и те многие построили Армавир — город бродячих богов. И каждый день с переворота идет война за Белый храм, воюют храмовые боги и бродячие. У каждого своя правда и для каждого она несет разный оттенок.
— Про Риину.
— А Риина эта.. Богиня смерти. Многие говорят, что она.. отдельная. Но еще больше людей говорят, что она есть Галатея. Как богиня и жизни, и смерти. Я же считаю, что это две разные богини. Риина сидит в Экросе и следит за покоем мертвых, руководит жнецами, которые собирают убитых богов, а Галатея — мать всего, в том числе и Риины. Но, — он покачал головой, — все это лишь сказания людей, и никто никогда не видел богов. Кто-то верит, кто-то нет. Есть те, кто сам придумывает себе богов. Религия, если подумать, просто желание верить и причислять события к чему-либо сакральному, высшему. Без веры тяжело, а когда думаешь, что тебя слышат боги — жизнь легчает.
— Почему Риину считают Галатеей?
— Сказал же, что так получается богиня рождения и кончины. Одно целое, как цикл жизни. Тут все путано. Никто точно не скажет про этих двух богинь. Они древнейшие, люди тогда даже не существовали. Тогда и миров то не было. Что ж, — он поднялся, — нет смысла разжигать бойню: ты ж меня сразу уничтожишь. Я пойду.
— Ты разбойник, людей убиваешь. Я должна это прекратить.
— А зачем лечила тогда? Я-то смерти не боюсь. Надеялся, конечно, чуть больше прожить.
— Ты уйдёшь, но с одним условием: навсегда закончишь грабежи. Иначе я тебя найду и убью.
— Я не страшусь смерти, говорил же.
— Тогда я сожгу всех, кто тебе дорог.
— М.. — подумал он. — По рукам. Я соберу товарищей, и мы уйдём из Атерии.
Галатея кивнула. Она проследила за действиями старика и, потеряв его силуэт в темноте мёртвого леса, подошла ближе к коню. Погладила морду, спросила:
— Могу ли я назвать тебя Малахией? У матери Галатеи хороший вкус на имена.
Конь в ответ лишь моргнул.
— Позволишь сесть на себя? — оглаживая пушистую гриву, вопросила Тея. Девушка слегка опешила, понимающая, что слишком низкая в сравнении с Малахией. Она несколько минут хваталась за спину животного и прыгала, пытаясь сесть верхом.
Вскоре ей это удалось, и она столкнулась с новой проблемой: проблемой невозможности управления конём. Но и то оказалось неважным, ведь Малахия словно читал желания наездницы.
Он рысью побежал к торговым путям. Через безжизненные ветви, теперь ломающиеся даже от самого нежного касания; побежал по трупам птиц, упавших с небес, по белкам и зайцам, раздавливая копытами их хрупкие головы.
— Прости меня, Ретиллея. Я разрушила твои творения, — опечалилась Галатея, обратившись к небесам и богине природы, скорбящей о просторах леса где-то далеко. — Я должна вернуться к Кармите. Не до воспоминаний и молитвенников!
Малахия выскочил на сумрачную дорогу, где ехали сонные торговцы, везущие крупные обозы. Конь получил приказ бежать в Ольгон быстрым карьером, что он и поспешил сделать, разогнавшись до головокружительной скорости. Ветер трепал волосы, слипшиеся от засохшей крови, и хлестал клинками по лицу. Малахия скакал быстро, летел, как не могли и птицы.
Ночь еще продолжала властвовать над землёй. Дождь унесло ветром на юг, где он не тревожил Галатею. Кругом гуляла тишина, и Хальгард словно спал, рассматривая сновидения.
Пробежав немного по пути в деревню, Малахия резко остановился и с болью заржал.
— Что.. что случилось? — Галатея спрыгнула на землю и обнаружила в бедре коня стрелу. Она осторожно вынула наконечник и поспешила залечить рану, тревожащую животное. — Там, в лесу.. кто-то есть. Я слышу гул боя. Стой тут. Если нападут — беги прочь, — наказала чародейка.
Малахия моргнул и беспечно ушёл щипать траву у леса напротив.
— Ну, поганые варвары, держитесь! — Галатея вынула меч и нырнула в густоту деревьев. — Надеюсь, я больше не уничтожу все вокруг. Надо.. контролировать силы. Только разобрать бы, как они работают.
На крупной поляне, где оказалась Тея, просторы занимал масштабный лагерь с шалашами из шкур. Там виднелись украденные лошади и забитые товарами обозы, уведенные у торговцев. Разбойники, что устроили пункт, обосновались посреди леса давно, о чем рассказывали десятки срубленных деревьев и массивная рыболовная установка с корзинами. Грабителям, казалось, жилось хорошо, но теперь перед глазами Галатеи плясали хороводы кострища, снедающие шалаши и обугленные трупы. Всюду носились крики и боевые возгласы воюющих разбойников и имперской армии.
И среди бойцов армии главным казался мужчина с длинными волосами в обсидиановых доспехах и чёрном плаще, окаймленным серебром. Несмотря на рост, на две головы превышающий соперников, полководец был ранен в ведущую правую руку, оттого удары его наносили слабый урон.
— А ведь на смерть борется. Его вон, со всех сторон окружили, — подумала Галатея, наблюдая за боем из-за кустов можжевельника. Вдруг недалеко кто-то прошёл, зашуршала трава. — Кто там бродит? Заметили?
— Ну я тебе сейчас спеси поубавлю, маршал империи Атерия! — прохрипел до боли знакомый голос.
Галатея злобно выглянула из кустов и обнаружила сидящего у дерева Зуболома Старшего, целящегося из лука в предводителя армии.
— Так вот о каком герцоге говорили Лира с Кармитой! И вот каких разбойников пошли крушить воины. — Галатея оскалилась, вспомнив недавнее условие, данное варвару. — Лживый, бесчестный сучий сын!
Натянулась тетива, скрипнув, что говорило о скором выстреле.
— Галатея, убей или останься слабой и трусливой! — Девушка закрыла глаза.
И рассыпалась пеплом, когда варвар отпустил стрелу в голову длинноволосого военачальника. Тея материализовалась, тесно прижатая спиной к спине черного маршала, и поймала летящую стрелу взглядом, расплавив ее на лету.
— Эй, герцог, — невежливо окликнула Галатея, — обними меня.
— Как ты оказалась на поле боя?! — через плечо рассерженно кричал мужчина, величиной с исполина. — Девчонка, тебя погубят! Беги, я задержу их!
— Повремени с самопожертвованием, великан! Обернись и обними меня, я сказала!
— Что за игры?! Спина открыта будет у обоих! Беги же, ну!
— Олень! — сжав зубы, прошипела Галатея.
А варвары все обступали, не имея конца. Некоторые кидали камни из пращи, кто-то злорадно скалил кривые зубы.
Чародейка взмахнула руками, и по ее велению густой серый морок окутал пространство. Разбойники, заплутавшие в облаках мглы, грязно бранились, гремя кривыми мечами и топорами, сильно отличающимися от дорогого клинка герцога.
И прежде чем слепящий туман рассеялся, Галатея накрыла маршала исцеляющими объятиями. Раны его изнутри засияли солнечным светом и со скоростью ветра затянулись, будто сшиваемые невидимыми нитями. Рассеченная лезвием бровь перестала осыпать бледные, почти прозрачные голубые глаза кровью, а прямой нордический нос выровнялся, когда-то сломанный противником.
— Борись же, герцог! — крикнула Галатея, растворившись пеплом.
Когда варвары сломя голову рванули к маршалу, невидимый клинок молнией пронзил с дюжину нападающих. То была чародейка, скользящая в пространстве убийственным ветром, незримым глазу.
Разбойники, убитые из пустоты, резко останавливались и падали ниц, пронзенные в сердце.
Герцог же остолбенело наблюдал за боем, его участие в котором и не требовалось, ведь девчонка, удачно оказавшаяся на поле, уничтожила сотню вооруженных грабителей менее, чем за пять секунд.
— Я только моргнул, а половина варваров уже падает на землю, — поражался он.
Вскоре последний воин вражеского лагеря пал. Галатея собралась из частиц пепла по левую руку герцога, с гневом порицая себя за жестокость. Мужчина оглядел ее багровое от крови лицо, благодарно кивнул.
— Кто ты?
— Твоя освободительница.
— Шутить вздумала? — недовольно нахмурился он. Злыми глазами оглядел одеяния незримой убийцы. — Если ты решила похвастать навыками, выручая меня, то это не значит, что дозволено говорить со мной, как с человеком низшего сословия.
— Прошу прощения, Ваша Трусливость!
Мужчина яростно сжал зубы, сильнее прежнего нахмурив светлые брови. Лживое обвинение в трусости стеклом резануло по его ушам. Он сквозь сжатые губы грозно рыкнул, словно голосом дикого зверя:
— За фамильярность я могу и язык отрезать! Я герцог, маршал королевской армии, а не мальчишка! Следи за речью!
— Попробуй!
— Ваша Светлость, — окликнул кавалерист, копьем ведущий Зуболома, — этого нашли убегающим через лес.
— Ах ты, подлое отродье, — вспыхнула Галатея, утеряв интерес к герцогу, которого вдруг нашла занятной личностью. — Ты бесчестен, выродок болотной жабы! — она, стоящая на расстоянии нескольких метров, вынула меч, направив его на предводителя варваров.
— Что ты хочешь? — выжидающе скрестив руки, спросил герцог.
— История не имеет смысла, но этот.. эта дрянь пустила стрелу тебе меж глаз, — ответила без должного уважения Галатея.
— Не заметил я ее у себя в черепе, однако, — скептически хмыкнул маршал.
— Потому что ты слепой, — устало вздохнула Тея. — Думаешь, на кой я решила вдруг оказаться в эпицентре побоища? Правильно, чтобы предотвратить твою смерть. Теперь жалею.
Герцог злобно сморщился, но промолчал, здраво ощущая лишними слова о ее панибратстве, ведь сохраненная жизнь всецело покрывала любые грубые слова от токсичной девы.
— Вот и встретились, — улыбался старик Зуболом.
— Да-а, — протянула Галатея, вонзая клинок в лживый рот варвара. — Ты солгал. И за это останешься гнить под солнцем. — Она провернула меч под мычание, преисполненное боли. На землю устремился поток крови, а вслед за ним и извивающийся в агонии Зуболом.
Воины кавалерии встревоженно переглянулись друг с другом, пораженные жестокостью представительницы слабого пола, и лишь герцог впечатленно приподнял брови. Слабо выделяющийся белый шрам, ровно расползающийся от уголка губ до середины щеки, создавал сильную иллюзию улыбки.
— Откуда ты? — более спокойно спросил он.
— Из Ольгона.
— А, с моей территории. — Черный маршал сложил меч в ножны. — Тебя подвезти?
— Куда вы путь держите?
— Обратно.
— Э.. Куда?
— Я герцог Цереона и входящих в округ земель. Еду домой. Варваров мы убрали с торговых путей. Ты что, всю жизнь в подполье прожила?
— В поле ягоды собирала, некогда мне за вестями следить.
— Так доставить тебя в деревню? Нам по пути. Да и тебе с рыцарями безопаснее будет, — нетерпеливо говорил герцог, не любящий промедления.
Галатея усмехнулась.
— Скорее вам будет безопаснее ехать со мной.
В ответ мужчина скользнул по ее ехидной улыбке презрительным взглядом.
— Не медли.
— Да, едем. Я как раз спешила домой, пока не услышала лязг металла в лесу.
Маршал протянул руки к Латее, намереваясь усадить ее на коня.
— Давай, едешь со мной.
— Руки, Ваша Трусость, — девушка изящно вынырнула из-под ладоней, — я на своем коне. Ваш недостаточно хорош для меня, как и нехороша ваша близость.
Военачальник из Цереона, казалось, покраснел от задевающих его эго речей. Скривился, собравшийся отчитать девицу, но замер, завидевший Малахию. Статного благородного коня с умными жёлтыми глазами, склонившего голову Галатее. Она выглядела грязно относительно его непорочной шкуры цвета первого снега. Этот конь оказался крупнее и сильнее остальных в полтора раза.
— Едем, герцог, — улыбнулась Галатея.