66.
— Т-ты убьёшь меня? — с ужасом пятишься назад, опрокидывая какую-то вазу с давно иссохшими цветами.
— Ну что ты, совсем нет, — с миловидной улыбкой говорит незнакомец. — Разве это вежливо, убивать первого встречного, не узнав даже его любимый цвет? — тебя пугает эта манера речи и этот непонятный вопрос.
— Что в-вы... Что вы сделаете со мной?
— Познакомимся поближе, а там и узнаем, — парень тянет к тебе руку, облечённую в белую перчатку.
Набираешь воздуха в лёгкие и решаешься принять помощь. Встав с пола, отряхиваешься, с явным недоверием бросая взгляд на молодого человека.
— Как тебя зовут? — спрашиваешь, помолчав немного.
— Пришла в мой дом, а теперь вопросы задаёшь? Ну уж нет, сейчас это моя работа. Кто ты и почему в моём замке? — юноша разворачивается и идёт в другую комнату, подходя к письменному столу.
— Я-я Т/И, — идёшь вслед за ним, не придумав ничего оригинальнее. — Я здесь из-за сильного ливня, — на твои слова парень кидает взор в окно.
Мимика его спокойна, но нотки прискорбий есть в ней. Уголки губ опущены, а взгляд пуст.
— Ох, а ведь действительно ливень! — прикрикивает он, как вдруг лицо его меняется на жизнерадостное, а на нём расцветает улыбка в форме... Сердца? Тебя даже немного пугает эта реакция. — Ты не замёрзла? Давай я налью тебе чай, — он подпрыгивает на месте и пулей мчит на кухню. — Какой любишь? — говорит, оборачиваясь к тебе и сверля безумным взглядом.
— Мне... Эрл-грей? — отвечаешь неуверенно, переминаясь с ноги на ногу в дверном проёме.
— Ой, кажется такой закончился. Что насчёт чая с ромашкой? — юноша не перестаёт очень странно смотреть на тебя. Брови его подняты, глаза чернющие, словно смоль и лишь иногда в них словно огоньки пляшут, а эта улыбка... Она всё никак не сходит с лица, заставляя чувствовать себя некомфортно.
— Подойдёт.
— Отлично!
«Почему этот чувак продолжает так громко отвечать и что с его лицом?» — думаешь про себя, желая, чтобы на улице наконец прекратило так лить.
— Вот твой чай, — незнакомец протягивает маленькую изящную чашку с жидкостью.
— Спасибо...
— Вкусно? — он всё смотрит с сумасшествием, но уже поспокойнее.
— Да.
— Так ответь мне, почему первым делом ты спросила меня, убью ли я тебя?
— Ты выглядел очень странно, — юноша даже не моргает. — Вот как сейчас...
— Так я тебя пугаю? — он заморгал, потирая руки.
— Ну, есть немного.
— Это хорошо, — шепчет под нос, на что ты переспрашиваешь.
— Что?
— Нет. Чай.
— Ч-чай?
— Не горячий ли чай? Кажется он совсем остыл, я налью новый, — он резко поднимается со стула, вырывая у тебя чашку из рук.
— Ты так и не ответил.
— На что? — спрашивает, стоя к тебе спиной.
— Как тебя зовут? Я ведь представилась...
— А правда! Я Чон Хосок, очень приятно, — решает обернуться тот, вновь одаривая сердцевидной улыбкой.
— И мне, — ёжишься на стуле, бегая взглядом по кухне. — Это твои родители? — вдруг замечаешь фотографию, вставленную в аккуратную рамку.
— Да, они умерли, когда мне было десять, — Хо ставит новую порцию напитка на стол.
— Очень сожалею.
— Ничего. Говорят, что это я убил их... — его вид моментально мрачнеет, а уголки губ резко опускаются.
— Чего? — от внезапности ты даже поперхнулась чаем.
— Полиция. А знаешь, не бери в голову. Холодно тут, пошли у камина погреемся, — не дослушав твой ответ, Чон встаёт и уходит в зал.
Прокручиваешь в голове всё, что происходит и поспеваешь за ним, желая сообщить, что всё-таки лучше пойдёшь домой или найдёшь какую другую помощь.
Уже собираешься с мыслями и открываешь рот, как парень перебивает тебя.
— Садись. Не хочу тут один сидеть, как дурак, — он указывает на место рядом.
— Я... Наверное мне всё же пора.
— Ты всё ещё стоишь? Я же сказал тебе сесть, — уже чуть более грубо говорит хозяин.
— Послушайте, Хо...
— Ты не слышишь меня?! — юноша прикрикивает, перебив тебя. — Сядь. Сюда, — ты молча повинуешься, оказавшись рядом с Чоном. — Вот так вот, теперь будет теплее. Тут же мягко, располагайся, — голос его добреет, а глаза принимают форму полумесяца от улыбки.
— От-отпусти меня, — всхлипываешь, чувствуя страх, что холодом отдаёт где-то изнутри. — Пожалуйста, — утираешь слёзы рукавом.
— Нет. Не сегодня, милая, — Хосок заглядывает в глаза, поймав скатывающуюся слезу большим пальцем. — А когда всё случится, ты сама не захочешь уходить.
— Ч-что ты имеешь ввиду? — хочешь отстраниться, но сильная мужская рука держит накрепко подле себя.
— Узнаешь чуть погодя, а сейчас, скажи мне, какой твой любимый цвет?
— Чего? М-мой...
— Цвет, да. Какой у тебя любимый цвет?
— Б-белый? — испуганной овечкой отвечаешь на вопрос.
— А хочешь знать мой? — ты собираешься сказать «нет», но юноша опережает тебя. — Красный! — с этими словами он впивается в твою шею, пуская клыки под твой истошный крик.
В глазах темнеет, а у парня напротив волшебным образом вылезают клыки, что сейчас беспощадно терзают тебя. Ненароком задумываешься, а не сон ли это? Такое реально бывает?
Опускаешь веки, сдаваясь, и размякаешь в руках Чона.
— И почему вы каждый раз так громко вопите? — недовольно произносит Хо, утирая капли крови с лица, а после удаляется из зала.
Спустя пару часов на улице восседает рассвет. Хосок готовит завтрак на кухне, пока ты пытаешься открыть глаза.
— Доброе утро! — вопит парень, с шумом входя в комнату. — Я сделал тебе рыбку.
— Кто рыбу с утра то ест? — серьезно отвечаешь ему, на что Чон ухмыляется.
Перед юношей сейчас не та девица, что забрела к нему в ливень. Сейчас на него смотрит уже не Т/И, а девушка с красными, как рубин, глазами, в которых нет ни капли света.
— Ох, а у тебя чудесные глаза, — примечает он.
— Получше твоих будут.
— Хах.
— Хочу нормальной еды, а не эту дрянь, — отодвигаешь тарелку, стервозно посматривая.
— Дождись ночи, моя принцесса. Всё только начинается, — Хосок подсаживается к тебе на диван, убирая прядь волос за ухо. — Ты действительно прекрасна, моё творение.