51. «Родные»
Крики стоят на весь район, мешая людям спать. Ты уже вся в слезах, а парень напротив уже еле держится на ногах. Но спор не прекращается, а только набирает обороты. И ведь причиной ссоры послужил самый нелепый повод из всех, что мог бы быть. И постепенно всё перешло в русло куда хуже, затрагивая наболевшие темы. И как бы ты не старалась успокоить и себя, и мужа, к сожалению, всё безрезультатно. Ваши вопли друг на друга уже дерут горло, а также просто высасывают силы. Вы с ним будто забыли, что в соседней комнате плачет пятилетний мальчик, закрывая ладошками уши. Это ваш ребенок, который никогда прежде не наблюдал таких сильных скандалов. Ведь вы всегда были дружной семье, примером для многих. Все проблемы решали вместе, если и были какие-то неприятности, то старались не афишировать это перед сыном. Вы были идеальными для него, чем он вечно хвастался и говорил о том, как ему повезло. А что сейчас? Ему страшно. Он дрожит, обнимая коленки и шмыгая носом.
— Видеть тебя больше не хочу! — срывается с твоих губ вместе с треском разбившейся только что об пол тарелки.
— Я тебя ненавижу! — в ответ кричит Хосок, ударяя кулаком по столу. — Да лучше бы мы никогда не встретились, и ты не испортила мне жизнь!
Эти слова стали решающими. Маленький мальчишка, уже будучи в слезах, спрыгивает со своей кровати, направляясь в сторону балкона. Его хрупкое сердечко не смогло выдержать последних фраз, ведь он — плод чистой любви своих родителей. А сейчас он слышит то, как они желают вернуть всё назад и больше не встречаться. Это означает, что он для них уже ничего не значит? Что если бы его не было, то жизнь мамы и папы была бы лучше? Но так как ваш сын не верит в сказки и магию, он понимает, что назад ничего вернуть нельзя. В прошлое закрыта дорога.
— Я смогу, — карабкаясь на подоконник, он чувствует, как дрожат коленки. — Они будут счастливы так, как хотят.
И легкий ветерок обдувает его детское личико, которое становится ещё краснее от холода. Перед глазами стелиться ночной город, который переливается желто-красными огоньками. На небе почти не видно звёзд, но это ничуть не тревожит.
А с кухни по-прежнему доносятся вопли и грохот. Всё идёт к концу во всех смыслах, разрушая по кирпичику построенную за всё прошедшее время семью. Хлопок двери, а затем быстрые шаги в сторону детской. Ты уже задыхаешься, однако не только от рыданий, но и от тревожного чувства на сердце. Что-то не даёт тебе покоя, терзает душу. И не зря...
Только ступив на порог комнаты, ты видишь своё чадо, что стоит прямо в окне. Руки начинают предательски дрожать, а ноги немеют. В твоих глазах читается только страх и ужас, который не передать словами. Всё тело настолько окаменело, что любое движение даётся с трудом. Даже простой вдох приносит невыносимую боль. Сердце будто сковано в цепях до крови, отчего хочется просто выть. Но голос неожиданно пропал, и ты даже звука не можешь выдавить из себя.
— Сынок, — трепетно шепчешь ты, прерывисто дыша, — мой мальчик. Что ты делаешь, золотце?
Паника накрывает с головой. С одной стороны, ты должна подбежать и схватить ребёнка, снимая с подоконника, а с другой стороны, ещё шаг — конец. Ты совершенно не можешь здраво мыслить, тебе плохо: то в жар, то в холод кидает тело, будто ты сама стоишь на краю на грани жизни и смерти.
— Мамочка, — тот оборачивается, шатаясь, — вы меня не любите. Это всё из-за меня! Из-за меня вы с папой ругаетесь, я не должен был рождаться!
— Не говори глупостей, Мюнгхи. Ты наш свет в этом мрачном мире, ты самое лучшее, что случалось со мной и твоим отцом, — твой голос заметно дрожит, но ты стараешься держаться, ведь понимаешь, что виною всему этому являетесь вы с мужем. И сейчас ты должна быть сильной.
— Но папа сказал, что ненавидит тебя, что лучше бы вы не встречались никогда! А значит он жалеет, что я появился на этот свет!
— Он сказал это сгоряча, он ни за что в жизни не стал бы даже думать о том, чтобы жалеть о твоём рождении, милый. Так ведь, Хо? — ты крикнула, стараясь привлечь внимание мужчины.
Ты всеми силами пытаешься переубедить Чона младшего, подходя всё ближе. Расстояние кажется настолько огромным, что появляется ощущение, что ты не продвинулась и на сантиметр. Ты уже хочешь крепко обнять своё дитё, хочешь засыпать его поцелуями и словами о том, как сильно любишь.
В этот самый момент в комнату заходит немного успокоившийся Хосок, который даже не понял суть твоего вопроса. Его лишь насторожило, что донеслось это из детской. И вот, видя перед собой весь ужас картины, он осторожно сглатывает ком в горле, направляясь в твою сторону. Он не отводит взгляда от ребёнка, а затем незаметно берёт тебя за руку. Ты ощущаешь тепло и поддержку, в которой нуждалась последние несколько минут, что тянутся подобно вечности. Вам обоим очень страшно, ведь тот, кому вы решили посвятить всю жизнь, сейчас может лишится своей. По коже табуном бегают мурашки, не останавливаясь и на секунду.
— Эй, родной, — хриплый и сорванный голос Чона доносится до сына, — мы с твоей мамой немного повздорили, ляпнули глупость, да и не больше. Мы тебя напугали, я прав?
Он начал стремительнее приближаться к Мюнгхи, ведя тебя за собой. Ты ощущала, как его ладонь похолодела и вспотела, что означает дикое волнение. Оно и понятно, ведь Хо всегда пытался оберегать своего ребёнка от всех невзгод, всегда был очень заботлив и нежен. Лучшего отца для частички себя ты и представить не могла.
И вот, кажется, мальчик уже успокоился и намеревался слазить... Но ручка соскользнула, и его маленькое тельце зашаталось на ветру, податливо пятясь назад. В этот миг ты почувствовала остановку сердца. Будто умерла на какой-то момент, продолжая видеть всё, что происходит. Что же ты испытала? Бурю эмоций, приглушающую абсолютно всё. Ты не могла понять тот факт, что наяву сейчас твой муж поймал ребёнка или твоя фантазия дорисовала счастливый конец. Правда ли ваш ребёнок остался жив, правда ли Чон держит его крепко-крепко, буквально впиваясь длинными пальцами?
* * *
— Проснись! — ты подскакиваешь с кровати от громкого возгласа, чувствуя холодный пот на лбу. — Эй, ты как?
Возле тебя сидит Хосок, чьё лицо заметно исхудало, под глазами синяки, а сам взгляд можно описать безжизненным. Он осторожно придерживает твои плечи, боясь хоть как-то навредить, ведь ты сама выглядишь уже подобно ходячему трупу.
— Опять приснился этот кошмар? — он обнимает тебя, гладя по голове. — Ты кричала во сне и снова плакала...
— Я не могу так больше, — ты осматриваешь тумбочку с таблетками успокоительно и снотворного. — Сегодня ровно сорок дней с его смерти.
И вы ни на секунду не отстраняетесь друг от друга, сидя на кровати погибшего ребёнка. Ты часто приходишь сюда спать, утыкаясь в подушку, которая все ещё хранит его запах. Ты опустошена так же, как и Чон. Даже скрывать уже не получается всей этой боли и страданий.
Ведь вы потеряли по своей же вине того, кем так дорожили. Потеряли родного человечка из-за какого-то пустяка... Можно ли теперь назвать это жизнью? Нет. Теперь это существование.