50. «Ветер, коем являемся мы»
Дикий ветер мчится по окраинам города, ища поникшую или одинокую душу. На сером асфальте виднеется твой силуэт, лицо устремлено в лазурное небо, а тело совершенно неподвижно. Порывы того самого ветра крайне аккуратно смахивают твои горькие слезы, пока сама ты отчаянно стараешься не смыкать глаза. Бежевое пальто испачкано в алой луже крови, что отражает в себе спешащие куда-то облака. А вокруг ни единой души, никого, кто мог бы хоть что-нибудь сделать. Слышен только шум деревьев и шелест увядшей травы, словно взывающие на помощь.
— Я умру? — задаешься вопросом, тяжело дыша. — Умру.
Цвет кожи на кончиках пальцев постепенно меняется с нежно-карамельного на бледно-голубой. Ты чувствуешь боль по всему телу, чувствуешь переломанные кости, но в мыслях успокаиваешь себя, думая о том, что скоро боль утихнет… Мир покроет черная пелена, все ссадины и ушибы не будут ощутимы, а внутри будет хорошо и спокойно. Не веря в жизнь после смерти, ты веришь во встречу с желанным человеком, от мысли про которого сердце разрывается на части.
Сама того не понимая, ты начинаешь задыхаться, вспоминая эмоции, что когда-то испытала, и слова, которые когда-то сказала по ошибке. А слеза одна за другой скатывается по щеке. Издалека кажется, что это словно драгоценные камушки, что стали настоящим сокровищем. Ненароком тебе вспоминаются слова матери, которая в детстве так трепетно оберегала свое чадо от всех невзгод: «Твои слезы — маленькие алмазы, которые нужно ценить. Прибереги их для самых важных моментов, не нужно тратить зря. Договорились?»
— Мам, я же могу сейчас поплакать, да? Мамочка, — и в голове слышится отчетливый голос любимого человека, — я схожу с ума.
Словно ветер шепчет тебе на ухо приятные слова, которых так не хватало столько времени. Проносящиеся частички пыли кажутся такими отчетливыми и ясными на фоне слепящего солнца, что согревает твое почти мертвое тело.
— Эй, Хосок, это ты? — ты немного щуришься, стараясь хоть немного привести себя в чувство. Голос слаб и почти неслышен, но и слушать некому. — Твоя улыбка всегда была такой теплой для меня, понимаешь? Эй! Почему так рано ты ушел? А ведь я… — но дальше начинает заплетаться язык, речь становится несвязанной и сумасшедшей.
— Это я, — неразборчивое эхо раздается по просторам серой трассы, — почему ты не борешься? Ты ведь должна жить.
— Я устала. Каждый божий час без тебя для меня словно век, прожитый по второму кругу… Нет, по девятому.
— Почему по девятому?
— Я как в аду, в самом жарком котле за самые страшные грехи.
— За какие грехи? Ты же всегда была такой невинной… я ошибался?
— Мы все ошибаемся, но я просто хочу уже конца. Я хочу дописать последнюю страницу своего романа, хочу вернуть дарованную мне жизнь назад.
— Ты уверена?
— Да, уверена.
После этих слов, что уже казались обычным бредом, начала подниматься сильная буря, о которой и слова не было сказано в прогнозах погоды. Желтая листва взмыла высоко вверх, пачкаясь в каплях крови, что очутились в воздухе, хоть и недавно были на асфальте. И твои глаза начали медленно закрываться, а тонкие губы расползлись в искаженной и еле заметной улыбке.
* * *
И аппарат искусственного дыхания показывает остановку сердца, изображая прямую линию на экране. Врачи тяжело вздыхают, подзывая медсестер. Надежды на выздоровление почти не было, но все боролись за твою жизнь… Все, кроме тебя самой.
Зато теперь два ветра бушуют за городом, словно резвясь подобно малым детям. Любовь бывает сильнее, чем преграда из «жизни и смерти».