Глава 6. Судьба могла ошибиться
Лицо освещало пылкое солнце, стремящееся открыть мои глаза. Я уже не спала, но вставать из тёплой постели, признать честно, не хотелось. Лукаса рядом я не застала, за то учуяла приятный запах, исходящий из кухни, от чего мой желудок яро завопил от преодолимого чувства голода.
Молодой человек стоял у плиты в нежно-голубой рубашке, которая была полностью расстёгнута, оголяя его подкаченный торс. Он перемешивал густую, тёмную жидкость ложкой, а та в свою очередь издавала наиприятнейший запах. Я направилась в его сторону, и обнимая парня со спины, поцеловала его в левое плечо, пальцами перебирая его пресс спереди.
Утро доброе, — Лукас повернулся в мою сторону, чтобы взглянуть в глаза, — думал ты до вечера проспишь, ангел.
— Как видишь, — я аккуратно поцеловала его грудь, спускаясь ниже, но остановилась, — я уже встала. Доброе утро, черновласый.
— Мне не нравится.
Он остановил меня, поймав мой опешивший взгляд. Приподнял мой подбородок и продолжил:
— Не нравится как звучит «черновласый».
Я пожала плечами, продемонстрировав, что не понимаю о чём он и продолжила делать то, чем занималась ранее, переключаясь на шею Лукаса, слегка прикусывая одну из венок. Парень томно вздохнул, крепче прижимая меня к себе, мёртвой хваткой сжимая мою тонкую талию.
— Софи... — тихо говорил Лукас, но это меня не останавливало, — когда-нибудь ты заиграешься, — он резко замолчал, издав тихий рык, когда я вновь укусила его, прижав ещё сильнее. Мне становилось трудно дышать. — И тогда ты точно меня не остановишь.
— С чего ты взял, что я собираюсь тебя останавливать? — ответила я, тяжко дыша, параллельно поглаживая голую спину парня, почти сбросив с него рубашку.
— Вот как значит... — он остановил меня, от чего я выдала недовольный стон, который он моментально остановил, прикрыв большим пальцем мой рот. — Ты ведь даже не знаешь, что я с тобой буду делать.
Я ухмыльнулась.
— Париж – город пороков, Лукас. Неужели ты считаешь, что я ни разу не представляла этого в своей голове?
Он пошло улыбнулся, поднял меня на руки и посадил на столешницу, заставляя умирать от желания. Шея, ключицы, плечи, я не знаю, какие ещё верхние части моего тела он не поцеловал.
Послышался звук шипения, а также запах гари, которые исходили от плиты, оставшуюся без внимания на несколько минут.
— Чёрт, — отпрянул от меня Лукас, быстро выключив конфорку. — Взбодрились утренним кофе, чудно.
— Не страшно. — Я взяла его ладони, подвигая ближе к себе. — Взбодримся иначе, а кофе выпьем в другом месте.
— Софи, смотрю в тебе не осталось ни грамма былого стеснения. — Сказал Лукас, съедая меня острым взглядом.
— Расстроен?
— Наоборот.
Он прильнул к моей шее так, словно хотел испить железной жидкости из моего тела. Я обхватила его талию ногами, переместив всё внимание к торсу и пуговице, которая держала джинсовые шорты, облепивших его стройные ноги. Лукас пробрался под майку, ощупывая мою талию и только-только собравшись содрать её с меня, его остановил женский, уверенный в себе голос.
— Прошу прощения, что прерываю ваше утреннее соитие, — произнесла кареглазая брюнетка, опираясь на ручку двери и прикусывая нижнюю губу, — но это соитие не должно произойти на моём столе. — Она выделила предпоследнее слово, злостно осматривая Лукаса. Я взглянула на парня, он не сводил с неё взгляда и словно проглотил язык. Девушка и в правду была невыносима красива: тонкие черты лица, ухоженные руки, уложенные волосы. Белое платье облегало её фигуру настолько, что были видны ключицы, сексуально выпирающие из-под него.
— Адель? Что ты здесь делаешь? — наконец дал о себе знать Лукас, который почти сразу же отпрянул от меня, когда та вошла.
— Это я должна у тебя спросить, дорогой жених. Что ты здесь делаешь?
«Жених»? Я перестала дышать. Нервно глотнув, я быстро спрыгнула со стола, стремившись удалиться, но парень мгновенно остановил мой порыв испариться.
— Бывший жених, Адель. Не волнуйся, через несколько минут ты не увидишь нас в этой квартире.
— Да ладно тебе, — стервозно посмеялась брюнетка, — словно между нами не было целой истории. Оставайся. Но на счёт её не уверена. — Она прошла в глубь кухонного зала и уставилась на меня. — Я могла тебя где-то видеть?
— Мы уходим, Адель. — Лукас поспешно стал выводить меня из зала, как можно скорее.
— Мой милый... — промолвила она, дотронувшись до парня. Он отпрянул от неё, будто его ударило током.
— Не смей! Не смей трогать меня. — Строго произнёс он, злобно всматриваясь в её глаза.
Мне стало не по себе. Вроде он смотрел на неё с невероятной злобой, а вроде в его глазах прочитывалась жуткая боль, которую он еле сдерживал, чтобы та не просочилась на Адель. Я чувствовала их связь, которая давила на меня, заставляла моё сердце сжиматься до такой степени, что хотелось исчезнуть. Он всё ещё любит её. Или мне показалось?
Всё произошло стремительно быстро. Мы выбежали из квартиры под её внимательный взгляд, который был направлен на Лукаса и изредка на меня, ведь она пыталась понять, кто я такая.
— Лукас! Что теперь?
Безусловно мне хотелось расспросить его о ней, о том кто это и что между ними было. Почему он так смотрел на неё, и почему он так зол на неё. Только я боялась узнать правду.
— Позвоню Мишелю, а дальше посмотрим.
После разговора Лукаса с его лучшим другом, мы вызвали такси и приехали с один из самых престижных районов Ниццы – Мон Борон.
Вилла Мишеля располагалась в нижнем Мон Борон. Так называется более дорогая территория района с видом на лазурный берег. Сам домик был невероятно роскошным и находился на холме, облагороженный шикарными кустарниками, деревьями и цветами. На месте находился большой бассейн с видом на море.
Из огромного, кварцево-кирпичного пентхауса вышел Мишель в чёрных очках, без майки и в пляжных шортах, который был явно в приподнятом настроении в отличии от нас.
— Лу, brut, что у вас стряслось? Я так и не понял. — Спросил Мишель, пожимая Лукасу руку. — Софи, мадам, — он наигранно-галантно попросил мою руку и поцеловал, а я посмеялась от подобной картины. Мне определённо нравится этот парень. — Безмерно рад тебя видеть, даже в разы больше этого черноглазого жеребца.
Лукас слабо улыбнулся, будто его вообще не трогало наше общество. После встречи с Адель он был сам не свой, другой. Не тот, кто был со мной утром и не тот, кто целовал меня. Иной.
— Я позже расскажу. Хотелось бы отдохнуть, спал плохо. — Отрешённо сказал Лукас Мишелю, после чего тот кивнул и обратился ко мне.
— Мой консьерж покажет вам вашу комнату, чувствуйте себя как дома.
Вечер наступил также внезапно, как пропало наше прекрасное утро. Лукас действительно уснул, но спустя несколько часов проснулся и спустился к Мишелю, обговорить ситуацию. Я же лежала на кровати в ужасном настроении, накручивая себя всё больше и больше утренним происшествием. Меня мучали сотни вопросов и догадок.
Бывшая невеста Лукаса, сколько они были вместе? Почему разошлись? Он ни разу не упоминал об решении жениться. Мы обещали не затрагивать больные темы друг друга и не ковырять раны, значит, предполагаемая свадьба – его болевая точка?
Я больше не могла лежать, пусть Лукас и сказал мне сидеть в комнате и не выходить, пока тот не придёт. Но его не было уже час, вдруг он вообще забыл, что я жду его здесь. Поэтому я решила спуститься вниз к Мишелю и напомнить о себе.
Горничная рассказала мне как дойти до его кабинета, после чего я мигом направилась по этому направлению, почувствовав что-то странное в области груди. Подойдя ближе, я стала чётко слышать диалог парней, что доносился из кабинета.
— Адель вернулась? Не может быть. Она настаивала на то, что больше не вернётся в Ниццу. И останется с этим испанцем в Мадриде. — Говорил Мишель удивлённой интонацией.
— И тем не менее мы встретились сегодня. Мне нужно с ней поговорить, только так, чтобы Софи не узнала.
— Брат, — Мишель сделал паузу, — ты до сих пор любишь её? Она ведь сбежала, бросила тебя.
Я замерла. Перестала слышать, видеть, потеряла дар речи, затаила дыхание в ожидании его ответа. «Нет», пожалуйста, скажи «нет», говорила я про себя, мысленно крестив пальцы.
— Я не знаю, не знаю. Я поеду к ней вечером, поговорю с ней и пойму. Неизвестность убивает меня.
«Не знает». Большего подслушать я не могла. Он не знает, что чувствует ко мне, хотя до этого говорил, что никогда подобного, как со мной, он не испытывал. Он нагло врал мне на протяжении всей этой несчастной недели. Словно нам дали так много времени, чтобы раствориться друг в друге и так мало времени, чтобы понять наши чувства друг к другу. Только я знала, что чувствую к нему с первого дня нашей встречи, знала кто он мне, когда он метался из стороны в сторону, пытаясь забыть свою сбежавшую невесту.
Отец был прав, любви не существует. Тогда почему я сбежала? Понадеялась на то, что Лукас подарит мне любовь? Подарит то, чего я видимо по сей день не ощутила и видимо не ощущу вовсе...
Слёз почти не было, внутри осталась только одна пустота и куча смешанных мыслей в голове. Я лежала на огромной кровати всматриваясь в белоснежный потолок. В этот момент в комнату вошёл Лукас.
— Ангел, я отъеду не надолго. Нужно помочь Мишелю с перегоном мотоциклов.
Врёт. Нагло врёт и не краснеет. Хотя чего я могла ожидать от человека, который играл со мной. У которого я была просто аппаратом искусственного кислорода, в то время когда он стал для меня самим кислородом.
Сейчас он поедет к ней, они поговорят и он поймёт, что всё ещё любит её. А что будет со мной? Я вновь останусь одна, к тому же с разбитым сердцем. К чему мне такая свобода, где я несчастна и разбита? Пусть папа и деспот, он хотя бы существует и я для него существую, не как замена кого-то. Изабель существует, двойняшки и даже ненавистная мною мачеха, которая появляется в особняке раз в год.
А Лукас был со мной несколько дней. Не так много, чтобы понять, что я полюбила его, но так чрезвычайно мало для того, чтобы он понял тоже самое. Эти несколько дней были моим глотком чистого воздуха, которые он вмиг отнял, сказав злосчастное «я не знаю».
Я тоже не знаю, теперь не знаю. Не знаю, хочу ли я такой свободы. Не знаю, нужна ли мне другая жизнь вообще.
— Хорошо, — ответила я, а сама в голове продумывала о том, как поскорее уехать отсюда. —Лукас..
— Да? — парень уже накинул на себя спортивную кофту и надевал часы.
Не понимаю зачем произнесла его имя, но мне было безумно больно, от чего я не контролировала эмоции.
— Ничего. Уже ничего. — Я через силу улыбнулась, сдерживая слёзы, намеревавшиеся выйти за бортики. Он улыбнулся в ответ и поцеловал меня в макушку, когда открыл дверь.
Я окликнула горничную, чтобы совершить то, чего боялась всю эту неделю. Одолжив телефон и набрав нужный номер, дрожащими руками я нажала кнопку вызова.
— Алё. Кто это? — из трубки послышался строгий мужской баритон.
— Папа?
— Софи! — голос отца перестал быть серьезным, он перетёк в испуганный и обеспокоенный, я никогда не слышала от него подобного тона. — Дочь, где ты?
— Я в Ницце. Пожалуйста, — я больше не могла сдерживать слёзы, мой голос стал дрожать и ломаться, — забери меня отсюда, прошу.
— Тише. Пару часов и ты будешь дома, хорошо? Ты цела? — что с ним такое? Он не кричит, не угрожает... он волнуется?
— Цела. Я вышлю адрес по смс, по этому номеру. — Более твёрдо ответила я и положила трубку первой, потому что стала задыхаться от слёз, когда меня вновь окатила истерика, которую в последний раз я испытывала в день, когда отец сказал, что я обязана выйти замуж за Лорана.
Ах, да. Лоран. Если любви и правда нет, тогда почему бы не сделать отца счастливее? Почему бы не усовершенствовать его бизнес? Почему не выйти замуж? Вдруг я по-настоящему буду нужна Лорану. Он вроде неплохой парень, мыслит как я. У нас должно быть будет спокойный брак, без обязательств, дети ведь не нужны, главное семьи объединить. Выброшу Лукаса из головы, его бывшую невесту. К чёрту всё.
Прошло пару часов, Лукаса всё ещё не было, но это было мне на руку. Я не хотела встретить его, когда буду садиться в вертолёт отца и тем более не хотела бы, чтобы отец видел Лукаса. Пусть я разочаровалась в нём, но любить меньше от этого не перестала. Отец убьёт его, если узнает, что тот был со мной всё это время.
Прилетел папа. Так быстро, как пообещал. Я успела улететь до приезда Лукаса и уже через чару часов была в Париже. Искупалась, переоделась в любимую пижаму и легла на свою кровать, о которой мечтала всё это время.
Раздался телефонный звонок.
— Софи, mon dieu! Ты ненормальная! Ты не представляешь, как я зла на тебя. Пропасть после вечеринки, ни сказав ни слова. Твой отец почти убил меня, ты вообще чем думала?!
— Прости, Изи. Прости меня.
— Лукас тоже пропал. Только не говори, что вы кутили без меня всё это время.
Я молчала.
— Всё ясно. Тогда почему ты вернулась одна, без него?
Я также продолжала молчать, а слёзы снова стали непроизвольно выкатываться из голубых глаз, собираясь на щеках в солёный ручей.
— Вот козёл. Он бросил тебя? Милая, я приеду завтра, твой папа разрешил. Он очень изменился за эту неделю, твоя пропажа повлияла на него. Завтра обо всём расскажешь, mon cher, целую тебя.
Она положила трубку. Я лежала на кровати ни живая ни мёртвая, мечтая забыть о том, что произошло со мной за эту чёртову неделю. В дверь постучали.
— Софи? — в комнату вошёл папа с кружкой чая в руках. — Я войду?
— Входи.
— Дочь, — он присел на край кровати, протягивая мне кружку. — Ты, наверное, голодна. Я приказал Эмили приготовить твоё любимое фондю.
— Спасибо, — мне было всё равно, что отец скажет на мои слёзы, мне вообще было всё равно, что он мне скажет. Сейчас в мыслях было только одно.
— Дочь, я...
— Я согласна выйти за Лорана, только если мы поженимся как можно скорее. — Перебила я отца, отпивая глоток чая, чтобы немного успокоиться.
— Софи, я хочу извиниться за тот случай, я был не прав. Я не отказываюсь от этого предложения и от своих слов, но выбирай сама как тебе жить. Пойми, ты мой самый любимый ребёнок и просто представить себе не можешь, насколько сильно я любил твою маму. — Он сделал короткую паузу и взял меня за руку. — Но её не стало, Софи. Её нет, и поверь, что безумно больно терять человека, ради которого был готов на всё. Я не хочу, чтобы кто-то причинил тебе боль. — Проговорил папа, пронзая меня своим черным взглядом. Я вспомнила Лукаса.
— Эту боль причинял мне ты, отец. Я тоже потеряла любимого человека. Я потеряла мать! А что делал ты? Унижал, оскорблял, бил, давал наказы. — Дрожащий голос переходил в агрессивно громкий. — Что ты сделал для того, чтобы я любила тебя, папа? Давал деньги? — Серьёзно ответила я, также всматриваясь в глаза отца, в которых видела сожаление. — Всякий раз, когда ты оскорблял, когда бил.. всякий раз я винила только себя. Себя. — появился истерический смешок, на который отец виновато опустил взгляд. — Никого, кроме себя. Я думала, что со мной что-то не так. Думала, что из-за меня мама умерла! Я не злилась на тебя. Только на себя, понимаешь?!
— Прости меня, дочь. — Он сделал паузу, — прости. Я знаю, что тебе тяжело простить, но поверь, ты дороже всех, кто у меня остался, Софи. — Он приобнял меня, пытаясь успокоить нахлынувшую истерику. — Когда ты пропала, оставив дома все вещи, я и подумать не мог, что ты сама решилась на подобное. Подумал, что тебя украли мои враги. Надумал всего, чего только было можно, когда целую неделю никто не выходил со мной на связь и не предлагал выкуп или сделку. — Глаза отца стали мокреть, я первый раз видела его слабость. Он боялся потерять меня. — Потом звонок от неизвестного номера, я обрёл надежду, но между тем безумно испугался того, что могли с тобой сделать. Софи, пожалуйста, прости меня, дочка. Я больше не стану поступать как раньше, обещаю тебе.
Я не могла ответить на эти слова, я не понимала как. Первый раз я почувствовала от него тепло, что переходило в невыносимый жар, испепеляющий меня на микрочастицы. Но папа не просил ответа, он уже сказал всё то, что хотел. Он позволил себе открыться мне и мне нужно это уважать.
— Месье Роберто примет отказ, если я надавлю. Ничего не случиться. Если ты не готова...
— Я готова, папа.
— Софи.
— Я сказала, что готова. — Строго проговорила я, уставившись в одну точку.
Сейчас меня всю переполняла сильная злость. В первую очередь, это была злость на Лукаса за то, что он дал мне шанс поверить в нашу с ним любовь и злость на себя, что посмела ему довериться. Злость на отца, который заставил меня выйти за незнакомца, из-за чего я сбежала, а Лукас последовал за мной. И злость на непосредственную нежность папы, которую он удосужился проявить спустя годы, когда я уже успела его возненавидеть. Я запуталась. Мне было плохо.
— Хорошо. Я позвоню их семье, через пару дней организуем свадьбу.
Я знала, что это произойдёт быстро, иначе не могло. Его связи, деньги, авторитет – решали всё. Даже мою судьбу, пусть он и дал мне возможность выбрать путь. Только было поздно.
Описание идёт от лица Лукаса
Я попрощался с Софи, но сердце предательски ёкало. Зачем я еду к Адель, когда у меня появилась девушка, чью улыбку и взгляд я готов видеть каждое утро, когда та сонными глазами съедает моё тело.
Утром, когда я встретился с ней взглядом спустя два года, всё то, что было между нами резко нахлынуло меня воспоминаниями, леденящими и греющими душу одновременно. Я любил её. Безумно любил.
Вызвав такси я отправился к бывшей невесте, что сбежала от меня в день свадьбы. У нас с Адель была невероятной красоты история любви, которая так бесчестно завершилась. Она изменила мне с богатым итальянцем, который и забрал её в Мадрид, украв со свадьбы, когда Адель ответила убившее меня «нет», вместо ожидавшегося «да», оставив меня в смешном положении, удовлетворив поступком своего отца.
Месье Де Голль ненавидел меня с тех самых пор, как узнал о том, что мы с Адель вместе. Он обожал свою дочь в разы сильнее своего сына – наследника ювелирной империи, который являлся моим лучшим другом, который и познакомил нас с Адель. Её отец желал для неё самого лучшего, как и любой другой любящий родитель, в особенности богатого мужа, который будет проплачивать ей визитки в Монако.
Я старался много зарабатывать. Из кожи вон лез и почти открыл свой бизнес, чтобы обрадовать бывшую невесту, но всё пошло на спад, как только она согласилась стать моей женой. Видимо тогда и появился этот мудак-итальянец, о котором я узнал намного позже.
С тех пор я потерял контроль над всем, в том числе и над собой. Возненавидел деньги, уехал в Париж, где совершал небольшие мошеннические махинации, чтобы как-то выживать. Забыл обо всех друзьях, что ждали меня в Ницце и о мотоциклах, которые я видеть не мог до тех пор, пока в моей жизни не появилась Софи.
Тогда зачем я еду к ней? К той, что предала меня, когда я встретил ту, что заставила меня восстать из пепла, обретая новый смысл жить. И смыслом жить была она сама – Софи Янн.
Безбашенная девчонка, что оставила всё, чтобы обрести свободу. Точно также как и я покинул Ниццу, она покинула Париж, чтобы уйти от богатств отца, которые её угнетали, подавляли. Она поверила мне, доверилась, а что делаю я? Еду к бывшей, которую по-видимому никогда и не любил, потому что до этих пор я и не знал, что есть такое любовь. И моя любовь это дерзкий ангел, сбежавший из-под гнёта своего родителя, в руки человека, который сейчас предаёт её. Что я делаю?
— Развернитесь.
— Чего? — спросил седовласый таксист, который уже проехал пол пути.
— Нам нужно обратно! Я переплачу, только развернитесь.
— За ваши деньги – моё время, месье, — ответил мужчина и развернул машину не совсем у удачного поворота, слетев с трассы.
Повезло, что машина ехала не быстро и обошлось даже без лёгких царапин. Но сеть здесь не ловила, от чего пришлось ждать специальные службы, которые смог вызвать таксист через свои каналы.
Я молился, чтобы Софи оставалась на месте и не натворила глупостей, потому что сердце не давало покоя. Оно твердило мне о том, что всё вышло из-под контроля. Что-то изменилось.
Я приехал в нижний Мон Борон через несколько часов и ворвался в пентхаус, бегом направляясь в нашу комнату, в которой нам разрешил остаться Мишель. У двери я остановился, чтобы прислушаться и тяжко выдохнув, открыл её.
Комната была пуста и мне стало в разы хуже, чем было до этого. Я набрал Мишеля. На вопрос «где Софи?» он ничего ответил, лишь сказал, что уехал сразу после того, как только я сел в такси.
Я спустился вниз, осмотрел двор. Никого. Пусто. И не только на территории, в моей душе тоже.
Горничная проходила мимо сада, когда я уже потерял какую-либо уловку, усевшись на скамью.
— Ариэль! Ты не видела Софи? Её нет в комнате.
— Месье Лукас, я думала Вы знаете.
— Знаю что, Ари?
— Софи забрал её отец, она сама позвонила ему. С моего телефона.
— Что?
Не могу поверить. Софи опасаясь своего отца как разъярённого зверя, сама же позвонила ему, чтобы тот забрал её и ни слова не сказала об этом мне? Нет. Что-то случилось. Я должен вернуть в Париж. Судорожно хватая телефон стал вводить буквы в поисковик «Гугла».
— На поезд билеты будут только завтра. Чёрт!
Я разбил телефон, кидая его об асфальт.
Меня охватила паника и безумная злость за то, что я оставил её одну. Что не защитил её, что не уберёг, что упустил...
Теперь в голове крутилось разное. Вдруг он сейчас бьёт её, вдруг причиняет боль.. мне стало душно, в глазах темнело.
Я вспомнил, что она говорила мне вчера перед тем как мы провалились в сон. Отец выдаст её замуж. Мою Софи. Я не мог думать, не мог дышать. Жгучая ревность заполонила разум, как только представил, что Софи стоит невероятно красивая в белом платье, облегающее её шикарную, тонкую фигуру. Отец ведёт её к алтарю, а у алтаря не я, а какой-то недоносок, что знать о ней ничего не знает, кроме её имени. Я обещал ей, что Янн-старший не найдёт её, но обещание выполнить не смог.
Ударив каменную статуэтку, что стояла у скамьи, я завопил. То ли от физической боли, то ли от той, что сейчас чёрной магмой расстилалась по моим внутренностям, оставляя после себя горький, сухой остаток.
Нельзя было ждать, время было на исходе и как только оно закончится, поворота обратно уже не сыскать.
Я вновь набрал Мишеля и объяснил ситуацию:
— Если я не успею, она будет замужем. Насильно. Понимаешь? — говорил я, пытаясь унять боль в области груди.
— Brut, ты несколько часов назад ехал к Адель, а теперь переживаешь за свадьбу Софи? Чёрт, да у тебя биполярное расстройство. — Ответил друг, от чего глубоко внутри становилось всё больнее.
— Просто попроси отца дать вертолёт. Брат, пожалуйста. У меня нет времени, я её теряю.
— Через час буду. Давно не лицезрел Париж.
Онотключил трубку, а я мозг, надеясь на то, что я успею.