Ты пахнешь свободой

Я стояла в белом, блестящем платье, которое демонстрировало все прелести моей фигуры, доставшейся от мамы. Изи подбежала ко мне, примеряя на мне разного вида вуали, я должна была выбрать одну из трёх предложенных.

— Предвкушаешь взять его фамилию? — спросила лучшая подруга, когда подносила к моей голове кружевную, белоснежную вуаль.

— Конечно, — радостно ответила я, вспоминая о нём. Чёрные как одна из самых тёмных ночей раз в несколько лет глаза, смоляные волосы и длинные ресницы. В меру пышные губы, которые я целовала бы вечность, дотянувшись до них, ведь его рост был таким же особенно высоким. — Только я до сих пор не знаю его фамилии.

— Он сам её не знает, ma chère, — мы рассмеялись, после чего подруга приобняла мне за плечи.

Мы выбрали нужную вуаль, больше всего подходившую под моё изысканное свадебное платье. Я задумалась. Неужели этот день настал?

Я вышла на свет, где немного погодя увидела папу, что с восхищением оглянул меня своим ранее строгим взглядом. Сейчас же он смотрел на меня с непреодолимой нежностью, которую я от него ждала 18-ть лет.

— Какая ты красивая, дочка, — сказал отец, подставляя свой локоть, — настоящая дочь своей матери. — С гордостью сказал он. — Она бы сейчас рыдала от счастья.

По щеке отца скатилась скупая, мужская слеза, которую он старался сдерживать всё то время, что вёл меня к алтарю, у которого меня ждал он. Мой мужчина, которого я любила без памяти.

Мы подошли к алтарю. Отец передал меня в руки моего жениха.

— Является ли ваше желание вступить в законный брак искренним и свободным? — начал церемонию священник, спрашивая. — Попрошу ответить Вас, жених.

— Да.

— Попрошу ответить Вас, невеста.

— Да.

– Готовы ли вы хранить верность друг другу в болезни и здравии, до конца своей жизни? Попрошу ответить Вас, жених.

— Да.

— Попрошу ответить Вас, невеста.

— Да.

Тогда священник стал читать молитву, дабы Святой Дух снизошёл, чтобы благословить наш брак.

Мой мужчина стоял ровно, непоколебимо, когда я подрагивала от крайне знакомого мне чувства опустошённости. Словно я не была готова.

Священник дочитал молитву. Мы с моим женихом проговорили свои супружеские клятвы, дав обет верности.

Священник сел на короткую проповедь, а моё сердце начинало всё чаще биться, почти вылетая из груди.

— Обменяйтесь кольцами. — Говорит мужчина средних лет, после чего мы с женихом обмениваемся золотыми кольцами. Я беру его руку, вызывая тем самым нервную тошноту. Что-то не так. Одеваю на его безымянный палец кольцо, своими дрожащими руками, после чего священник даёт о себе знать.

— Объявляю Вас мужем и женой. Можете поцеловать друг друга. — Громким тоном произносит он, от чего я практически теряю сознание. Мой муж поднимает вуаль и целует меня, под неистовые аплодисменты и возгласы приглашённых гостей. Но целует меня совсем не Лукас. Лоран.

Я мгновенно раскрываю глаза, по щекам скатываются грады слёз, порыв которых сдерживать я не могу. Я задыхаюсь. Mon dieu, что я натворила. Я не хочу, не хочу.

Зарывшись в подушку, я закричала. Закричала от боли, от которой не могла избавиться. Почему я такая глупая? Почему? Почему Лукас любит не меня, почему?!

От свирепой ярости, ревности и боли, я стала со всей силы бить кулаками подушку, затем кровать, а после зеркало, что невинно висело над туалетным столиком в моей комнате. После сильного удара оно разлетелось на части, а по моим рукам стали стекать бесконечные ручьи собственной крови.

На шум разбитого стекла и жуткого крика прибежала Изабель, которая ждала внизу, когда я проснусь.

— Милая, mon dieu! Ты что... что такое?

Ко мне подбежала подруга, с тканью, которую взяла прежде, чем увидела. Она испугалась увидев лужу крови, в которой я сидела на коленях, потому что у меня не было сил подняться.

— Софи! Ответь мне!

— Изи... я не могу... — мне было тяжело говорить, но ещё труднее было молчать. Я хотела рассказать ей всё. Всё, что накопилось у меня на душе, но я и слова не могла промолвить, потому что накатившая истерика не позволяла открыть мне рот. — Мне так больно, Изи. — Всхлипывая промолвила я, упивавшись своей жалостью. Изабель обняла меня, не побоявшись испачкаться красной, металлической жидкостью. Она взяла мои руки в свои и стала вынимать маленькие осколки, которые остались в моей руке, протирая их моей майкой, которую она без размышлений стянула со стула, как только увидела меня.

— Тише, девочка, тише, — успокаивала она, — переживаешь на счёт свадьбы?

— Я не хочу эту свадьбу! — крикнула я, немного успокоившись. — Я не хочу выходить замуж без любви, не хочу выходить замуж за нелюбимого. Я ничего не хочу...

— Тогда зачем ты согласилась? Месье Янн сказал, что ты сама изъявила желание и он думает, что тебе искренне нравится Лоран.

— Он говорил с тобой? — удивлённо спросила я, жмурясь от боли, когда Изабель достала очередной кровавый осколок.

— Да. Я ведь говорила, что за неделю пока тебя не было он изменился. Твоя пропажа сильно на него повлияла.

Я вспомнила наш с ним вчерашний разговор. Это правда. Папа кардинально изменился за неделю, также как и я сама. Может это должно было случиться? Тот старик на вокзале говорил, что я могу ошибаться в том, что я одинока и не нужна собственному отцу. И я правда ошибалась.

— Я согласилась на зло Лукасу.

— Что? Зачем?

Я пересказала ей всё, что произошло со мной за эти дни. Рассказала о том, как он впервые поцеловал меня, об его участии в мото-трюках, об его обещаниях и, конечно, об их разговоре с Мишелем, который дал мне понять, что всё то, что было до этого полностью обесценивалось.

— Это всё понятно. Но ты серьёзно хочешь настолько перевернуть свою жизнь, чтобы отомстить ему? Сделать больно? — говорила Изи, а я молчала. Мне нечего было ответить. — Ma chère, ты сама сказала, что он любит другую, тогда какое ему дело будет до твоей свадьбы с Лораном? — продолжала она, а я всё больше опустошалась от услышанного. — Софи, твоя жизнь ещё будет полна эмоций, которые подарил тебе Лукас. Ты восхитительно красива, умна и ещё совсем молоденькая, понимаешь? Лукас твоя первая любовь, бешеная, страстная. Но первая, Софи, не последняя.

— Я не хочу лишаться его, Изи. Я люблю его. — Ответила я, задумавшись об её словах, смахивая левой рукой слезу, потому как правая была изуродована.

— Но он тебя нет. Или... ты вроде говорила, что он сказал Мишелю, что не знает любит ли её?

— Да. Он так сказал.

— Тогда вам нужно поговорить. И когда ты точно узнаешь, будешь делать выводы. А не сидеть здесь в истерике, планируя назло кому-то выйти замуж, дабы залечить свои раны. Ты их таким засолишь, Софи.

Я не ответила ей, лишь положительно кивнула.

Папа сидел за столом на высоком стуле, что-то листая в телефоне.

— Доброе утро, — произнесла я первой, медленно проходя к нему ближе. Изабель осталась в комнате, чтобы я наедине обсудила свадьбу, которую не хотела с отцом.

— Привет, Софи, — улыбнулся мне отец, от чего я опешила. Всё-таки я пока что не привыкла к его нежности и хорошему настроению. — Я уже заказал пару свадебных платьев у «Chanel» и одно от «Dior», они пошьют тебе их индивидуально, поэтому вечером съездишь на примерку.

— Пап... — я опасалась говорить это, мне было страшно потерять ту отцовскую нежность, что я недавно обрела. — Я как раз об этом хотела поговорить.

— Ты уже выбрала платье? Дочь, только не говори, что оно не брендовое, прошу. Какое хочешь выбирай, но люксовое. Это ведь свадьба.

— Я не хочу свадьбу. — Выпалила я, прищурясь, ожидая разумеется негативной реакции.

— Хорошо. — Ответил он, я видела как он сдерживал себя, дабы не высказать мне всё, о чём сейчас думает и мне хотелось убежать от этого взгляда. — Что случилось с тобой в Ницце, милая? Почему ты плакала, когда вернулась? — он оглядел меня, заметив повреждённую руку. — И что с рукой, Софи?

Он встал из-за стола, подходя ближе и взял мою руку.

— В больницу.

— Нет, не нужно! — я резко отдёрнула руку, что ему совсем не понравилось. Вновь я увидела эти глаза, в которых была невероятная ярость. Я не знаю, что на меня нашло, но я не испугалась. Я подошла к нему ближе и крепко обняла. — Прости, папочка. — Прошептала я, сжимая ещё крепче.

— Софи, — он больше не был напряжён, мой порыв расслабил его. — Дочка, ты меня задушишь, — он громко рассмеялся, сжимая меня в ответ. Кажется, я никогда не слышала как он смеётся.

— Я так люблю тебя, правда. Прости, что сбежала.

— Я сам виноват, милая. Сам. Теперь я должен заслужить твою любовь, ведь я её не достоин. И я это знаю, Софи.

— Достоин, ты достоин, папа. Я вижу как тебе тяжело меняться, но это заслуживает моего уважения. А как твой ребёнок, я попросту не могу не любить тебя. Как бы ты себя не вёл раньше.

Я почувствовала, что отец аккуратно, по-отцовски поцеловал меня в макушку и сильнее обнял.

— Так что случилось в Ницце?

— Я потом расскажу, ладно?

— Так. А что с рукой? Когда ты успела пораниться? И почему она обвязана твоей майкой, Софи?

— Ну пап! Слишком много вопросов.

— И так мало ответов, дочь.

— Я разбила зеркало в комнате.

— Разбила?!

— Ударила по нему... и оно разлетелось на части. — Сказала я правду, уже не переживая за его реакцию.

— Какая ты... чёрт возьми сложная. Точно в мать, — цокнул он, но это было скорее любя, чем сердито. Он посмотрел на свои ролексы. — Мне нужно на работу, скажу Мэри, чтобы обработала твою руку. На счёт свадьбы, — он сделал небольшую паузу. — Я рад, что ты передумала. До вечера. — Сказал он и вышел из дома.

От лица Лукаса

Не знаю сколько прошло, но мы уже были в Париже. Я потерял счёт во времени. Только стоит отметить, что мне уже было более спокойнее, чем вчера. Я не смог уснуть, всё время думал о ней. Переживал и мыслил над тем, как бы её вновь не заперли в золотую клетку, в которую потом бы посадили ещё и какого-нибудь мажора, который впоследствии станет её мужем. Об этом думать не хотелось совсем. Как только во мне зарождались подобные мысли, что Софи может быть с кем-то кроме меня, это протыкало моё и без этого чёрствое сердце.

— Лукас! Лукас!

Внезапно из собственных размышлений меня освободил беспокойный голос Мишеля, который потрошил моё плечо.

— Да, что?

— Что дальше?

— Что дальше? — переспросил я.

— Ты знаешь где она живёт?

— Нет, я ничего не знаю об её прошлом. Она не рассказывала, предпочитала забыть.

— Чёрт. Ну а как вы познакомились вообще?

«Изабель» пронеслось в моей голове.

— Изи! Точно! — воскликнул я, вспоминая имя подруги.

— «Легко», что? — спросил друг, не понимая, что Изи – это имя, а не перевод слова с английского языка.

— Изабель Жерар, моя бывшая одноклассница. Она нас познакомила. Я позвоню ей.

— Жерар, — Мишель рассмеялся, — это случайно никак не связано с Пике? — друг в разы больше рассмеялся собственной шутке, на что я отреагировал косым взглядом в его сторону.

— Как можно не любить футбол, Лу, — ответил он на мой недобрый взгляд.

— А как можно быть таким придурком, Мишель? У меня девушка исчезла!

— Ты сам этому поспособствовал.

— Чего? Что ты несёшь?

— Ты не знал, что чувствуешь к ней. Принцесса наверняка подслушала наш разговор и вернулась обратно к папочке.

Чёрт, не может быть.

— Считаешь? — уточнил я.

— Уверен, brut, — ответил Мишель, вытягивая свои длинные ноги на диване.

Я уже набрал номер Изабель. Как ни странно, трубку подняли мгновенно.

— Ну привет, козлина! Как дела в Ницце? Как скоро женишься? — По её тону и ядовитым подколам было ясно, что Изи явно была безумно зла на меня. И я уже понимал в чём причина этой злости.

— Можешь дать трубку Софи?

— Она немного занята.

— Чем?

— Выходит замуж.

В этот момент, сердце перестало биться. Мне хотелось бросить и без того разбитый телефон, я нервно глотнул, сбито дышал. «Выходит замуж». Она не должна этого делать, не обязана. Мишель увидел как я осекся и подошёл ближе.

— Вернее могла бы выйти, но передумала. Скажи спасибо мне, l'imbécile, иначе бы моя Софи стояла у алтаря, нехотя целуя Лорана.

Её слова резали слух. С одной стороны я был рад, что Софи не выходит замуж и это просто её нелепая шутка, с другой – я узнал имя недоноска, что мог забрать её у меня, что безумно меня разозлило.

— Пожалуйста, назови её адрес. Я должен извиниться перед ней.

— Это очень хорошо. Район Ла Дефанс, 10 Авеню де ля Гранд, особняк 92.

— Спасибо.

Я положил трубку.

— Какая-то истеричка эта твоя Изи. — Он что-то жевал, проговаривая. — А батя Софи-то не промах, в таком районе обустроился. Не боишься, что не примет тебя?

— Плевать хотел, больше я не потеряю любимую девушку.

— Что? — у Мишеля выпал сэндвич, который он уже надкусил. — Да твою Мэри, — он поднял его, смахнул невидимую пыль, — мне сейчас не послышалось? — Он вновь надкусил сэндвич, от чего я заметно скривился. — Фто? — спросил он с набитым ртом.

— Я уже и забыл насколько ты отвратителен, брат, — рассмеялся я.

— Да пошёл ты, — рассмеялся друг, доедая своё лакомство.

Мишель арендовал фиолетовый «Lamborgini», на котором мы отправились в район, где меня ждала встреча с моей Софи.

От лица Софи

Я вошла в комнату, оповестив Изи о нашем разговоре с папой.

— Я удивлена тому, что люди могут измениться за такой короткий срок, — говорила Изи, параллельно делая себе маникюр.

— Знаешь, я раньше вообще не верила тому, что люди меняются.

— Пока сама не проверила? — спросила подруга.

— Пока сама не оказалась в ситуации, где моё мировоззрение изменилось за секунды. — С толикой грусти ответила я, лёжа на животе в кресле-мешке. Изабель уловила это.

— Лукас звонил.

— Что? Лукас? Когда? — я мгновенно вскочила, всматриваясь в лицо зеленоглазой, размышляя в голове правда это или она пытается меня подбодрить.

— С час назад, может два. Сказал, что хочет увидеть тебя.

— Mon dieu, я не хочу его видеть.. не сейчас, не в таком виде.

Я оглядела себя. Тёмные волосы были грязными и жирными, лицо опухшее от бесконечных слёз, а правая рука и вовсе разбита и расцарапана. Я определённо выглядела не хорошо. Уж точно не для того, чтобы встречаться с парнем, от которого у меня слетает крыша.

— Софи, ты издеваешься? — возмутилась Изи, останавливая свою процедуру выпиливания формы ногтя. — Ты без остановки проплакала, говорила, что любишь его, а теперь не хочешь видеть? Что с тобой не так?

— Я не готова. Посмотри на меня! Я выгляжу как четырнадцатилетняя девочка в период пубертата. Вся грязная, проплаканная. А ты сказала мне о том, что он приедет тогда, когда он фактически у места?! — недовольно ответила я, уваливаясь на кровать. Я жалобно застонала. — Нет, только не сейчас.

Подруга закатила глаза и тяжело вздохнула.

— Ну и что будем делать? Вероятно, он уже подъезжает.

— Скажи, что меня нет дома.

— Ага. И какие это вдруг планы у тебя появились, ma chère?

— Не знаю, придумай. — Отрезала я, собираясь в душ. — Я знаю, что ты находчивая. Сделай это для меня. — Вылупившись на неё своими слёзные глаза, Изи всё-таки безысходно кивнула мне и пошла вниз, в ожидании Лукаса.

Спустя некоторое время я вышла из душа. Мне нужно было высушить волосы и, разумеется, накраситься, чтобы лицо не выглядело так, словно я плакала бесконечное количество часов, пусть так и было в самом деле.

Взяв в руки дайсон, я сделала пышные локоны и принялась искать косметичку. Когда я сделала нюдовый макияж, мне захотелось надеть что-то красивое. Что-то, что свело бы Лукаса с ума из-за чего бы он не хотел со мной разговаривать, а просто показал бы, насколько сильно я дорога ему.

Я рассмотрела шкаф, кроме футболок и джинс, а также каких-то старых шорт и пижам, в нём ничего не было.

Чудесно. У меня серьёзно всё с этим настолько скудно?

Я заметила какую-то синюю ткань, что еле виднелась за огромным количеством уличной одежды. Это было платье: не слишком изящное, как любит мой отец, но своей простотой оно притягивало больше, чем платье от «Prada», в котором я была на своём дне рождении. Платье, что я держала в руках было синего цвета, под стать моим глазам, с V вырезом на груди, а низ платья был в стиле юбки «солнце». Наряд не облегал мою фигуру, а наоборот, был даже большеватым. Неужели я похудела?

Я хотела посмотреть в зеркало. Но его не было на месте. Как непривычно. Мне пришлось спуститься вниз на цыпочках, в надежде на то, что Изи не впустила в дом Лукаса.

— И чего крадёшься? — вдруг ниоткуда возник голосок, который сильно меня напугал, от чего я почти подпрыгнула.

— Дэни! Малыш, нельзя так пугать старшую сестру, — ответила я четырёхлетнему брату, когда тот подошёл ко мне ближе и задумчиво принялся рассматривать.

— Ты решила носить одежду для девочек, почему? — спрашивал тонкий, немного невнятный детский голос.

— Разве до этого я так не делала?

— Софи! — откуда не возьмись выскочила Моника, вцепившись в мою талию, крепко обнимая. Даниэль послужил примеру сестры-двойняшки.

— И я тоже по вам скучала, котята, но мне нужно к зеркалу. Ладно?

— Ты сегодня такая красивая, — произнесла Моника, что не могло не заставить меня искренне улыбнуться малышке.

Дети убежали играть, а я приняла для себя, что моя жизнь больше не будет прежней. Раньше я не могла терпеть двойняшек, но сейчас, когда целую неделю не видела их маленькие тела, играющие в водяные пистолеты и не слышала их шокированный писк, поняла, что мне сильно их не хватало.

— Изи! Он здесь?

Я подкралась к подруге, которая пристально наблюдала за газоном, через стеклянную платформу. Когда я окликнула её, она от неожиданности почти вылила на меня вишнёвый сок.

— Софи! С ума сошла так подкрадываться?

Я посмеялась, ведь буквально пару минут назад я тоже самое сказала младшему братику. Изабель принялась вытирать лужицу, которую разлила из-за меня.

— Он только что уехал. Я сказала ему, что ты уехала на примерку свадебных платьев.

— Какие ещё к чёрту свадебные платья, Изи?

— Мэри сказала напомнить тебе, что у тебя примерка вечером. Она сказала это именно в тот момент, когда я переговаривалась с Лукасом.

— И как он отреагировал?

— Не очень.

— В смысле не очень?

— В смысле он тебя ревнует, Софи.

— И зачем ты это сделала? Mon dieu... — мучительно взвыла я, прикрыв глаза руками.

— Пусть теперь и он помучается. Хоть я и сказала, что замуж ты не выходишь, он всё равно не должен расслабляться. — Ответила подруга, вновь наполняю хрустальный стакан соком. — Я сказала, что вечером мы будем в «Rex club», он придёт туда со своим дружком.

— Мишель здесь?

— Да. И он ужасный. — Скривилась Изабель, отпивая глоток вишневого. — Арендовал ламбо и крутил ключами так, словно он заработал это деньги, а не его папаша.

Я рассмеялась.

— Это просто первое впечатление. Он не такой плохой, и не такой мажор, как ты считаешь.

— Какая разница, Софи? Мне всё равно. Давай лучше... — она критично осмотрела меня, — красивое платье. И локоны прилично накручены, даже с макияжем справилась. Твоя влюблённость идёт тебе на пользу, mon cher!

— Красиво, да?

— Красиво, да. Только не хватает кое-чего.

Изабель повела меня наверх, в мою комнату. Когда мы вошли внутрь, она полезла под кровать, что-то выискивая. Прошло около минуты и подруга вытянула из-под кровати бирюзовую коробочку. Подарок Сальмы.

— Ты что рылась под моей кроватью? Позволь узнать, зачем?

— Когда твой отец позвонил мне и принялся угрожать, он попросил, чтобы я приехала в пентхаус. Месье Янн вызвал целую делегацию, чтобы найти хоть какую-то уловку о твоей пропаже. Один из полицейских стал осматривать твою спальню, а я была в некотором роде понятой. В общем, чего я распинаюсь. Я «Тиффани» чую за километр. Заметила коробочку, когда месье полисмен ногой задел твою сумку. Оттуда высыпались мелкие вещи, которые я собирала с пола, а из-под кровати виднелось это чудо.

— Понятно.. ты открывала?

— Нет. Я же не настолько наглая. Открывай, мне интересно! — воскликнула подруга, а я стала развязывать белый бант.

Я открыла коробочку, осторожно вытягивая из неё серебренную цепь из бусин, на которой висело небольшое бирюзовое сердце.

— Это же из коллекции «Return»! Какое нежное! — закричала от радости Изи, как будто это ей подарили это ожерелье.

— Хочешь?

— Нет, ты что! Это твой подарок. Кстати, от кого? — вежливо отказалась она, задав логичный вопрос, — от несбывшегося жениха? — ухмыльнулась Изабель.

— Очень смешно. От мачехи, — ответила я, пытаясь надеть ожерелье.

— Дай помогу, — сказала подруга, уже стоявшая около меня. Она попыталась зацепить замочек, что вышло у неё с первого раза.

— Ну всё! Шикарна, идём тусоваться! — воскликнула подруга, поддерживая меня за плечи.

Циферблат на ручных часах Изи показывал двадцать часов. Мы уже стояли в входа в шикарный клуб, о существовании которого я узнала тринадцатого июля, когда папа сделал здесь вечер, посвящённый моему совершеннолетию.

Я шла следом за подругой, которая явно была в приподнятом настроении, в то время как меня съедал нервоз в ожидании разговора с Лукасом. Меня мучало то, что я не знала что ему ответить, но больше этого меня волновало то, что он мне скажет. Зачем он вернулся в Париж? Почему не остался с Адель? Так много вопросов, на которые я боялась получить ответ.

Из-за того, что я задумалась, я в печаталась в тело, что стояло ко мне спиной. Парень развернулся.

— Софи? — в недоумении произнёс молодой человек, в чьих руках было два стакана с алкоголем.

— Лоран, — зависла я, — привет.

— Bonjour, madam, — ответил он, обняв меня за талию, всунув в мою руку стакан. — Прекрасно выглядишь.

— Merci, Lorán, — промолвила, оглядевшись вокруг. Я потеряла Изи, а Лоран не выпускал меня из своих цепких объятий.

— Кого-то ищешь?

— Свою подругу, она только что было здесь.

— Ну пока выдалась минутка, пройдём к барной стойке?

Я мгновенно согласилась, потому что двигаться с ним мне казалось безопаснее, чем одной. Изабель я нигде не встретила, поэтому самым оптимальным вариантом казалась барная стойка, где не было бешеной толпы, откуда я могла свободно написать сообщение подруге.

Лоран заказал себе виски.

— Ты больше не пьёшь, Янн? — внезапно спросил он, вливая в себя виски залпом.

— У тебя что-то случилось? — вопросом ответила я на вопрос, замечая в его эмоциях что-то неладное.

— Расскажешь, как научилась управлять отцом? Я бы со своим такую же махинацию провёл, — он вновь заказал виски, но уже со льдом.

Я молчала.

— Понятно. Это секрет, да?

— В один момент я просто захотела свободы. Это всё.

— И твой отец мгновенно решил, что он тебе её подарит, лишь потому что ты захотела? — Лоран отпил глоток горючего, впиваясь в меня взглядом. — Я настолько тебе противен, что ты даже не обсудила со мной нашу, пусть и не совсем желанную, свадьбу.

— Почему я должна с тобой обсуждать это?

Лоран пришёл в ярость, когда я произнесла эти слова. Он подошёл ближе, от чего я прижалась к барной стойке, чувствуя его невыносимый перегар. Но мне не было страшно, скорее интересно, чего он хочет.

— Отец сказал, что я даже девушку зацепить не горазд, после твоего отказа. Что я вообще никчёмный, — его руки прирастали к моей талии, которую он с натиском сжимал. Я попыталась убрать его руки, но все мои попытки сделать это мыли тщетны. — Не могу учиться, — его руки спускались ниже, — не могу вести его дело, — он стал пробираться под моё платье и я вновь зажмурила глаза от безысходности, ведь кричать было бессмысленно.

В момент его хватка ослабла и он отпустил меня, кто-то повалил его на пол, яростно выбивая из него всю бесчеловечность. Я испугалась, люди смещали картину всё больше и больше, а от лица Лорана оставалось всё меньше живого места. На место прибежала охрана и я наконец увидела лицо парня, которого оттаскивали от почти бездыханного тела блондина. Это был Лукас.

— Лукас!

Я побежала за охраной, которая выпроваживала моего парня из клуба, а тот, в свою очередь, особо не сопротивлялся. Наконец его вывели, а я вышла в след за ними. Огромные мужчины отпустили Лукаса и ушли. Парень присел на корточки, обессиленно опираясь на стену здания.

— Лукас...

Подошла я ближе, выходя из тени. Парень не смотрел на меня. Тогда я присела рядом и тоже замолчала.

— Кто это был? — спустя некоторые минуты молчания спросил молодой человек, наконец-то удосуживаясь взглянуть на меня.

— Лоран, сын папиного партнёра, — ответила я, отрешённо посмотрев на сухой асфальт.

Лукас хмыкнул, а затем поднялся. Я поднялась следом. Но он больше не задавал вопросов, он просто пошёл в сторону трассы.

— Это всё, что ты хотел сказать, Лукас? — я разозлилась не на шутку, хватая его за руку. — Грёбанный вопрос о том, кто он такой?!

— Мне было достаточно одного вопроса, чтобы услышать нужный ответ.

— Нужный ответ? — я истерично посмеялась, освобождая его из своей хватки. — А мне нужные ответы ни к чему, Лукас?

Он задумался. Стало видно, как сильно он напрягся. Грудь вздымалась чаще и ноздри периодически расширялись в объёме, что говорило об его учащённом дыхании. Скулы Лукаса напряглись до такой степени, что контур стал идеально ровным. В одно мгновение он приблизился ко мне, прижимая к стене и одним рывком поцеловал меня.

Он делал это совсем не нежно, как первый раз, когда дарил мне первый поцелуй. Он целовал меня так, словно вымещал на мне всю боль, что мы вместе успели пережить за эти несчастные пару дней. Наши языки танцевали страстное танго, а воздуха совсем не хватало. Становилось жарко, и не только потому, что был конец июля.

— Я люблю тебя, ангел. — Прошептал он. Я не поверила тому, что услышала, внимательно рассматривая его мимику, чтобы убедиться в его словах. — Люблю так сильно, как никого никогда не любил. Тем более Адель. Прости, что тебе пришлось слышать эти отвратительные слова, прости.

Он вновь поцеловал меня, но уже более нежно. Я не знаю, сколько мы так простояли, но мы не обращали внимания ни на что, и ни на кого. Мы целовались без остановки, как будто нас разделяли не два дня, а целая вечность. Лукас обнимал меня так крепко, словно боялся, что если он хотя бы на секунду меня отпустит, я снова исчезну. Я же обнимала его за плечи, иногда поглаживая шею сзади.

Послышался резкий, громкий хохот, который не останавливался ни на минуту. Я распознала в нём смех моей лучшей подруги и нехотя оторвалась от Лукаса.

Изи была пьяна,. Её героически поддерживал Мишель, который шептал ей на ухо извечные шутки, от которых моя подруга заливалась смехом.

— Она называла его придурком, — тихо сказала я Лукасу в губы, хохотнув.

— Он называл её истеричкой, — парень широко улыбнулся. Теперь мы вместе рассмеялись от сложившейся картины.

Наш смех уловил Мишель.

— Голубки! Помирились? — он подошёл к нам, взваливая Изи на мои плечи. — Домой?

— Ты трезв? Мишель, это точно ты? — удивлённо спросил Лукас, когда его друг стал искать по карманам ключи от машины.

— Я не успевал. — Ответил друг, — она всю мою выпивку забирала, — шёпотом добавил он, от чего Лукас словил очередной смешок. — Поехали?

— Вы езжайте, у нас с Софи незавершённое дело. — Сказал Лукас, как только я усадила Изи на переднее сиденье.

— Принял, — Мишель подмигнул другу, проверил Изабель и сел на место водителя. Машина тронулась.

— И какие это у нас незавершённые дела? — я подошла к Лукасу, обнимая его за талию. Он смотрел на меня сверху вниз.

И правда, разница в нашем росте была довольно значительной.

— Такие, за которые твой отец может заказать на меня киллера, мой ангел, — ответил молодой человек, нежно проводя ладонью по моей щеке.

Я цокнула, прикусив губу.

— Если я не позволю, он не рискнёт.

— Значит он не рискнёт?

— Зависит от того, когда ты понял, что любишь меня. После разговора с ней или раньше? — с сарказмом говорила я, — может быть ты хотел нажать кнопку звонка, но понял, что я всё-таки лучше?

— Значительно раньше.

— Насколько значительно раньше?

— Я понял это, когда был на пол дороги от пентхауса Мишеля. Попросил водителя развернуться, но он слетел с трассы. — Я испуганно взглянула на Лукаса, отпрянув.

— Лукас. Ты шутишь? — я стала оглядывать парня, смотреть нет ли на нём ран. — Не смешно! — сказала я, когда не заметила ни одной царапины.

— Нам повезло, скорость была невысокая. Сеть там не ловила и мне пришлось ждать службу спасения. Они привезли меня к дому через пару часов. — Он замер, остановившись на моих глазах. — Если бы я приехал раньше, ты бы не уехала. И тебе бы не пришлось страдать, прости, мой ангел.

— Лукас, я рада, что вернулась. И рада, что всё случилось так, как случилось. — Проговорила я, уставившись на его губы.

— Отец передумал выдавать тебя замуж, так? — Напрягся он в ожидании ответа. — Если честно, я вообще не понял Изи. Этот Лоран... — Лукас сильнее напрягся, от чего кончики его пальцев стали подрагивать. — Он твой жених?

— Нет, — после моего ответа Лукас с облегчением выдохнул.

— Тогда я в законном праве делать с тобой, что захочу? — он соблазнительно улыбнулся. — Хотя, это недоразумение не помешало бы мне снова выкрасть тебя из рук твоего отца и тем более такого щуплого придурка как...

Я остановила его словесный порыв поцелуем, не желая выслушивать ревнивые россказни.

— Всё понял. Ко мне?

— К тебе. — Рассмеялась я, сжимая его руку. Другой рукой Лукас стал заказывать нам такси.

Не яркий свет озарял спальню, в которой мы сейчас находились. Простыня была помятой. Видимо до тех пор, как Лукас уехал, он ничего не заправлял. Он усадил меня на себя, сам присев на растрёпанную кровать.

— Ты такой неряха, — я окинула взглядом простыню, поворошив его волосы, на что парень по-доброму улыбнулся.

— Я не мог думать вообще, когда ты уехала. Тем более о кровати, которую не успел заправить, — ответил он, целуя меня в шею.

—Прости, что заставила тебя переживать, — горько ответила я, прикусив губу. Глаза стали наполняться солёной влагой от мысли, что мы напрасно причинили друг другу боль.

— Нет, Софи. Это ты прости меня за то, что посмел выбирать между тобой и Адель, когда выбор был очевиден. Не нужно больше плакать, — он слабо сжал мои щеки большими ладонями, с трепетом целуя меня в персиковые губы.

Лукас держал меня за талию, когда я блуждала руками по его широкой спине. Он медленно пробирался под подол платья, поднимая его к верху. Я же мгновенно перевела внимание на чёрную рубашку, что сидела на нём восхитительно, только уже явно была некстати, ведь на мне платья больше не было.

Я с опаской коснулась верхней пуговицы, которая была вторая по счёту, потому что первая уже была расстёгнута. Лукас с особенной лаской взглянул в мои аквамариновые глаза, своими космическими пополняя меня большей уверенностью. Парень покорно ждал, пока я удосужусь расстегнуть все пуговицы. И когда я сделала это, рубашка ранее изящно смотревшаяся на Лукасе рывком слетела вниз, приземляясь рядом с моим лазурным платьем.

Парень уложил меня на помятую кровать, которая несмотря на холостяцкую неопрятность была невыносимо уютной для меня. Сам же встал, чтобы расстегнуть ремень и стянул с себя всё, что было лишним, возвращаясь ко мне. Лукас поэтапно целовал места от бедра к шее, несколько раз касаясь тех мест, от которых были мурашки по коже, а с губ срывался непроизвольный стон, который я не сумела сдержать. Он ухмыльнулся. Прикрыв глаза, его рот дошёл до моей груди, что жаждала его губ на твёрдых выпуклостях, которые успели подмёрзнуть.

Лукас снова поднялся и подошёл к деревянной тумбе, заполонявшую часть пространства маленькой комнаты. Открыв ящик, он вынул то, что я ранее уже замечала в его туалетной полке. Тогда я не желая думать о том, с кем он это использует, но сейчас, когда я горела от каждых его прикосновений, я молила, чтобы он сделал это поскорее.

Он вновь поцеловал меня. Так нежно, как первый раз. Словно я что-то дорогое, словно меня небезопасно трогать. Свет горел всё также тускло, а форточка оказалась приоткрытой, от чего штора пошевелилась, когда дунул слегка прохладный, июльский ветер.

Было немного страшно, но интерес никуда не пропадал, чем сильно заменял первое чувство. Лукас смотрел настолько глубоко и чувственно, как будто взглядом оповещал меня обо всём, о чём размышлял. Мой невероятно красивый. Мой Лукас.

Постепенно я стала ощущать его в себе, а он с волнением смотрел на меня, переживая за то, что может сделать мне больно. Войдя полностью, мой Лукас посмотрел на меня и остановился, досконально изучая мои эмоции.

— Всё хорошо...

Томно прошептала я, на что Лукас ответил поцелуем, продолжая делать то, что начал.

Казалось, что время шло эфемерно и проходили года, века и сотник лет. Мы любили друг друга всю эту ночь, нежно и страстно, демонстрируя заботу и чудовищной силы желание обладать друг другом, не в силах разлучиться.

*l'imbécile - придурок