Глава 24
Свернувшись на каменной руке Мантикора, Толчук смотрел в небо. Луна почти опустилась; лишь ее края слабо светил над изрезанным горизонтом. Призрачное видение из книги становилось все более неясным, слабея при опускающейся луне.
— Мы должны спешить! — сказала Фила.
Эррил стоял перед эбонитовой глыбой. Его лицо покраснело от напряжения, со лба стекал пот. Он в очередной раз взметнул топор и обрушил его на валун. Железо со звоном ударилось о камень, не причинив ему никакого вреда. Эррил вновь ухватился за топор, притупившийся и оббитый от предыдущих штурмов.
— Не поможет, — сказал Веннар. — Лишь Трайсил мог раздробить его. — Дварф укоризненно взглянул на Толчука.
Тот опустил голову.
— Елена! — крикнул Эррил.
— Я все еще здесь, — ответила она; голос глухо струился из камня. — Но я не знаю, надолго ли. Магическая защита истончается. Я уже чувствую давление Плотины. Когда магия Чо иссякнет, я не смогу противостоять ей.
Толчук закрыл глаза. Должно быть какое-то решение. Эррил использовал грубую силу, Фила искала ответы в призрачной плоскости, Веннар же просто признал поражение. Какую роль исполнял он? Сердце народа направило его к ведьме. Тень отца указала ему на Гульготу, а Зло привело к Вратам Мантикора.
Теперь же Толчук сидел на корточках, совершенно бесполезный. Что от него требовалось? У него были все разрозненные части замысла, и ответ лежал где-то между ними — если бы он смог собрать все воедино.
Он в отчаянии сжал когтистый кулак. У него было лицо Темного Лорда, подтверждающее его проклятую родословную. Это не позволяло ему здраво рассуждать, подавляло его, как роковой приговор. Теперь он отринул эту мысль. Он не смирится со своей участью.
Дотянувшись до набедренной сумки, Толчук раскрыл ее и вытащил каменное сердце. Он поднес его к лунному свету, разглядывая черное Зло, притаившееся внутри ярко красного камня. «Что есть значение этого? Почему Земля прокляла мой народ? Почему привела меня сюда?»
Из камня вновь донесся голос Елены.
— Эррил, я не могу держаться... — Ее голос замер.
— Елена! — вскричал Эррил.
Толчук повернулся, понимая, что все почти потеряно. Он стиснул каменное сердце и уставился на глыбу. Его осенила догадка. Сердце его народа было красным камнем с червоточиной внутри; Врата Плотины, с запертой в них Еленой, были черным камнем с красным вкраплением. Эта симметрия должна что-то значить. Но что? Зачем Земля поместила Зло в камень? Зачем оно питалось душами его народа, умерщвляя камень, оставляя его без магии?
Толчук закрыл глаза, затем быстро вскочил на ноги.
— Без магии! — закричал он.
Эррил взглянул на него через плечо.
Толчук поднял Сердце народа.
— Оно есть без магии! Зло убило ее!
Эррил нахмурился и протер лоб.
Толчук устремился вперед.
— Земля не проклинала наш народ! Она дала нам орудие, чтобы отомстить за вероломство предка! — Он вспомнил историю о безумном Мимбли — рудокопе, открывшем каменное сердце. Из его несвязных речей следовало, что лишь каменное сердце способно противостоять надвигающейся тьме.
Эррил попытался остановить его, но внезапная уверенность полностью охватила Толчука. Он отодвинул Эррила в сторону.
— Помоги мне! — глухо прошептала Елена.
Толчук поднял каменное сердце над головой.
— Без магии Плотина не имеет власти над Сердцем! — Со всего размаху огр ударил каменное сердце о черную глыбу.
Последующий за этим взрыв отбросил его назад, на Эррила, и швырнул обоих в сторону. Ночь прорезал громкий крик, эхом разносясь над горами.
Толчук приподнялся и сел. На каменной ладони лежала гора обломков. Но это был не эбонит. На ладони, сваленные в кучу, лежали осколки чистейшего каменного сердца.
Эррил вскочил на ноги и бросился к груде, расчищая себе путь сквозь красные камни.
— Елена!
Толчук поднял руку. В его когтях все еще было зажато Сердце, совершенно невредимое. Он поднял драгоценность; камень ярко запылал. Изумившись, Толчук чуть не выпустил его из пальцев. Он возродился! Он поднял камень еще выше. Даже Зло исчезло!
— Елена! — мучительный крик Эррила отвлек его от камня.
Житель равнин свернулся среди красных валунов. Он согнулся, вытаскивая бледное тело из-под обломков. Это была Елена. Эррил повернулся и оглядел всех. Девушка безвольно лежала на его руках.
— Она мертва!
* * *
Мерик стоял на берегу Тор Амона. Он дежурил всю ночь, разыскивая в темном озере следы Крала. Снежная буря прекратилась, лишь случайные порывы ветра приносили сгустки хлопьев. Но Мерик отказался покидать озеро до рассвета. Он хотел удостовериться.
Озеро вернулось к прежней гладкой, стеклянной поверхности; по его берегам возвышались снежные сугробы. Единственным доказательством существования огромной арки являлось несколько торчащих из воды гранитных обломков.
Цитадель обрушилась внезапно и очень быстро.
Покинув Крала, Мерик вместе с остальными двинулся вниз по лестнице. Как только они добрались до основания, вся конструкция затряслась. Крал был прав: после разрушения арки отряд выбросило в реальный мир. Оказавшись на свободе, друзья помчались по узкому мосту к лесу, спасаясь от гигантских воли, набрасывающихся на берег после падения гранитных сводов.
Остальные — Могвид, Нилан и Тайрус — укрылись в ближайшей пещере, греясь у большого костра. Мерик оглянулся через плечо, высматривая крошечный отблеск их очага. Он также заметил, что небо на востоке побледнело, звезды исчезли, предвосхищая рассвет.
Они планировали отправиться с восходом солнца, пересечь перевал до наступления новой бури, которая перекроет выход на вершины гор. Еще раньше Тайрус воспользовался монетой и установил контакт с Ксином на борту «Штормового крыла», попросив встретить их за Северной Стеной. На корабле были какие-то проблемы, которые Ксин не смог толком объяснить. Это явилось еще одной причиной того, что здесь решили не задерживаться.
Оставалось совсем немного времени на скорбь по ушедшим друзьям.
Вздохнув, Мерик в последний раз оглядел озеро и направился к лагерю. Он с трудом пробирался сквозь снежные заносы. По меньшей мере, дварфы исчезли. Должно быть, они все в панике сбежали, когда обрушилась Цитадель.
Мерик взобрался по ледяному склону, устремляясь к теплой и светлой пещере.
Тайрус охранял вход. Он даже не спросил Мерика, не нашел ли тот следы Крала.
— Это глупая затея, — заметил он раньше. — Горец погиб.
Мерик не оспаривал мнения Тайруса, но принц не делил одну камеру с горцем под Шадоубруком, Их обоих, Крала и Мерика, пытал дварфский лорд Торврен. Крал пришел спасти Мерика, но слишком дорого за это поплатился. Мерик же отделался ожогами и ночными кошмарами. Мерик был в долгу у Крала. Чувство вины заставило его отправиться на поиски горца.
Но Тайрус, конечно, был прав. Глупая затея.
Нилан сочувственно посмотрела на него.
— Я напишу про него песню, — мягко сказала она. — О его самопожертвовании. Он будет жить в моей музыке.
Мерик слабо улыбнулся.
— Когда-нибудь ты споешь ее в замке Мрил перед народом Крала, вернувшимся после вековых странствий.
Та кивнула. Ребенок в ее руках крепко спал после долгой, громкой ночи.
Мерик уселся рядом с Могвидом.
— Думаю, ты вернешься в леса Западных Территорий.
Могвид пожал плечами, угрюмо глядя на огонь.
Устроившись с чашкой некрепкого чая, Мерик согрел свое продрогшее тело. Небо медленно продолжало проясняться, и через какое-то время Тайрус дал указание готовиться к дневному переходу.
Мерик вытянул ноги и взвалил на плечи мешок. Он смотрел, как первые лучи солнца прорезают горизонт. Сидящий рядом с ним Могвид внезапно завалился, прижав к груди руку. Мерик поспешил к нему на помощь.
Могвид сидел на коленях, опираясь руками в землю.
Мерик дотянулся до него.
— Могвид?
Из человека вырвался дикий рев. Он откинулся назад и поднялся на ноги.
— Я не Могвид.
— Тогда кто?
Человек повернулся к восходящему солнцу.
— Фердайл. — Хотя лицо человека осталось прежним, в нем, без сомнения, произошли какие-то изменения. Этот человек вел себя несколько иначе. Его взгляд был остр и стремителен.
Нилан и Тайрус приблизились к ним.
— Фердайл? Как?
Мужчина нахмурился.
— Это все проделки моего брата. Змея Мишель. Она нас как-то странно объединила.
— А Могвид?
Фердайл с отвращением вытер руки о рубашку.
— Хотя я его не ощущаю, он все еще внутри, — там, где был я мгновение назад: запертый в темнице без решетки, беспомощно наблюдающий за событиями.
— Но что привело к замене? — спросила Нилан.
— Я не контролирую это; и Могвид тоже.
Мерик проговорил:
— Пакагола Мишель была настроена на луну. Ты же появился с первым проблеском солнца. Хм... Интересно...
Фердайл уставился на него, все еще не понимая.
Мерик взглянул на восходящее солнце.
— Подозреваю, что ты контролируешь это тело днем, а ночью Могвид вновь завладеет им.
У Фердайла на лице появилось болезненное выражение.
— По правде говоря, я хочу найти способ разорвать это заклятие.
— Уверен, что Могвид чувствует то же самое, — усмехнулся Мерик. — Думаю, вы оба останетесь с нами еще на некоторое время.
Тайрус покачал головой и зашагал прочь.
— Тогда отправляемся. У нас впереди долгий путь.
* * *
Джоах держал тело Кеслы до тех пор, пока в реальном мире не взошло солнце и сонная пустыня вокруг него не рассеялась, забирая с собой и девушку. Джоах вновь оказался в одной комнате с василиском.
Рядом с ним сидели Каст и Сайвин. Его превращение, должно быть, так напугало их, что Рагнарка пришлось отпустить.
— С тобой все в порядке, Джоах? — спросила Сайвин.
— Ты постарел на сотню зим прямо на наших глазах. — Каст сделал шаг в сторону.
Джоах взглянул на василиска и нахмурился. Форма зверя не изменилась: чешуйчатая змея с головой птицы-падальщика. Но он уже не был изваян из черного эбонита, а испускал мягкий красноватый свет, отраженный от факелов.
— Каменное сердце, — пробормотал Джоах.
Каст выпрямился и взглянул на статую.
— Это произошло почти сразу после твоего старения. — Он обернулся к Джоаху. — Что случилось?
Джоах покачал головой. Он протянул руку Кровавому Всаднику, чтобы тот помог ему подняться на ноги. Кости заскрипели, суставы пронзила резкая боль. Превозмогая боль, он поднялся и, шагнув вперед, наткнулся на что-то в песке.
Он посмотрел вниз.
— Что это? — спросила Сайвин, потянувшись.
— Не тронь! — рявкнул Джоах, заставив ее отпрянуть. С помощью Каста он наклонился и поднял длинную палку. — Это мое.
Джоах слишком дорого заплатил за свой трофей. Он не собирался отступать. Подняв посох, он со вздохом облегчения оперся на него и осторожно побрел к статуе.
— Будь осторожен, — предупредила Сайвин.
Развернувшись к ним спиной, Джоах приоткрыл рот и бесшумно заворчал. Пальцами он ощущал небольшой поток темной энергии, курсирующий по древесине. Прежде совершенно пустое, окаменелое дерево, должно быть, впитало силу черных песков после того, как он отшвырнул его. Джоах приподнял посох и направил его на статую.
— Джоах! — предостерегающе крикнула Сайвин.
Он не обратил на нее внимания. Он воззвал к магии посоха и произнес заклятие черного огня, знакомое ему так же хорошо, как собственное имя. Его губы похолодели, кончик посоха почернел. Когда он проговорил последние слова, из посоха вырвался столб тьмы и врезался в яркий камень, разбивая василиска на тысячи красных осколков, осыпавшихся на противоположную стену. Джоах опустил посох и облокотился на него, поворачиваясь.
— Что с тобой случилось? — вновь спросил Каст.
Джоах вместо ответа кивнул на туннель, ведущий из комнаты.
— С пустынями покончено.
* * *
На ладони статуи Мантикора Эррил выбрался из обломков, неся на руках Елену. Ослабев от потрясения, он упал на колени перед видением Тети Филы, не выпуская Елену из рук.
— Она не дышит, — вырвалось у него из перехваченного горла. — Сердце не бьется.
Фила опустилась на колени перед ним, Она вытянула руки и пропустила их сквозь тело Елены.
— Нет, Эррил, она все еще жива, только очень ослабла. Плотина коснулась ее и затянула очень глубоко.
Эррил обмяк, несколько успокоившись.
— Она будет жить. Она придет в себя. Исцеляющие силы Кровавого Дневника...
Фила нахмурилась и взглянула на открытую книгу, лежащую на гранитной руке.
— Я не уверена в этом. Это не кровоточащая рана и не больной желудок. Ее травмы гораздо глубже. Вытесненная Чо, Елена была очень уязвима, не принадлежала самой себе. Плотина, наверное, окончательно оторвала ее от корней.
— Елена сильная, — проговорил Эррил. — Она вернется.
— Я не знаю, сможет ли она это сделать в одиночку. — Фила взглянула на него. — Вы связаны невидимыми узами.
Эррил закрыл глаза, пытаясь скрыть стыд.
— Оторвавшись от своих основ, она нуждается теперь в этих узах. В ваших узах. Это то, что поможет ей найти дорогу к себе.
— Я не понимаю. — Эррил поднял глаза.
Фила покачала головой.
— Мужчина, — вздохнула она. — Ты должен...
Вспыхнув, Фила исчезла. Эррил повернулся к книге. Она была все еще открыта, но Пустота исчезла, сменившись гладкими, пустыми страницами. Он посмотрел на небо. Луна села, перекрыв магию книги.
Эррил остался наедине с Еленой. Он махнул Магнаму:
— Приведи сюда Маму Фреду.
Дварф кивнул и убежал прочь.
У плеча Эррила появился Толчук.
— Целительница никогда не прибудет вовремя. — Огр опустился на колени рядом с Эррилом. — И это не излечить травами.
Эррил не ответил Толчуку. Он знал, что тот совершенно нрав. Кивнув, он сделал огру знак удалиться.
Эррил склонился над телом Елены. «Вы связаны невидимыми узами». Он прикоснулся к ее лицу, не беспокоясь о том, что на него смотрят. Глубоко внутри у него что-то надорвалось. Стендайское железо в его сердце расплавилось, горячей струей ударив в кровь. Не в силах прятать свои чувства, он уступил горечи. Слезы струились по его щекам и капали на щеки Елены. Задыхаясь, он наклонился ниже.
— Если ты слышишь меня, Елена, вернись ко мне.
Он согнулся и позволил своим губам коснуться ее губ.
— Услышь меня, вернись ко мне. — Нависая над ней, он почувствовал лёгкое дыхание, вырвавшееся из ее губ, едва заметное трепетание.
«Она нуждается в этих узах. В ваших узах».
Он приподнял Елену и крепко прижал к себе. Поколебавшись, он сомкнул их губы. Она была холодна, но Эррил не отстранился. Он согрел ее своим дыханием, своим прикосновением, своими слезами.
— Вернись ко мне, — прошептал он, слегка приоткрыв губы.
* * *
Она безвольно парила в темноте, утратив имя и ощущение реальности. Она не имела представления о прошлом и будущем, осознавая лишь бесконечное мгновение настоящего, зависнув в холодной бездне небытия.
Затем до нее донеслось единственное слово:
— Елена.
Оно ничего не значило.
Она проигнорировала его.
Но вскоре тьму пробила теплая волна. Вместе с ней еще более бессмысленные слова:
— Вернись ко мне.
Елена отринула их, все еще не понимая смысла, и поплыла по теплой реке. Основной инстинкт: согреться. Она парила вдоль нее, чувствуя, как холод отступает. Это было приятно.
Пока она плыла навстречу этому удовольствию, вспыхнули другие ощущения, материализуя тьму. Она позволила этим ощущениям окутать ее, стать частью ее. Елена поняла, что имеет внешнюю оболочку, некую протяженность, — и была вознаграждена. Тепло обратилось в жар, который затопил ее.
В этот момент выделилось одно слово, которое она силилась понять.
Железо.
Она хотела знать об этом больше. Слово обволакивало ее, двигаясь сквозь нее. С каждым новым прикосновением она все больше осознавала себя: губы, кожу, дыхание, тепло, а также знакомый мускусный запах.
— Елена, — вновь донеслось до нее.
Вновь возникшие губы зашевелились.
— Эррил...
Ее накрыло горячей волной. Воодушевившись, она повторила имя. Это было имя! Эррил... Она хотела сказать больше, но не смогла найти слов. Ей требовались слова! Паника позволила вновь просочиться тьме; но он был рядом, разговаривая с ней, касаясь, согревая ее.
— Елена, вернись ко мне.
— Да — Она заметила свечение в темном хаосе и поплыла к нему. Голос исходил оттуда. Эррил.
Она погрузилась в свет и прошла сквозь него. Вспылили слова и воспоминания — слишком много и слишком быстро. Тьма угрожающе зависла по углам.
— Елена, вернись ко мне.
Содрогаясь от света, звуков и обрушившихся воспоминаний, она сделала это.
Елена открыла глаза, уже зная, кто она. Ее обхватили сильные руки. Она в изумлении отстранилась.
Взглянув наверх, она увидела Эррила, его полные слез глаза.
— Я люблю тебя, Елена, — тихо и мучительно проговорил он.
Елена посмотрела ему в глаза, протягивая дрожащую руку к своим губам.
Глаза Эррила потускнели.
— Извини.
Он сдвинулся, отпуская ее, но она положила руку ему на плечо и прильнула к нему. Она поцеловала губы, которые спасли ее, ощущая их соленый от слез привкус.
— Нет, — прошептала она, сливаясь с ним.
Он обнял ее.
Вот что связывало ее.