Врата едьмы

Неся на плече дварфский молот, Толчук пробирался вверх по высокому склону, сопровождаемый Магнамом. Горы на этой стороне казались еще более заброшенными, были покрыты чахлыми кустарниками и кривыми деревьями, желтыми лишайниками и красными валунами. Вокруг них сотни дымящихся кратеров испускали в полуденное небо отравляющие газы. Солнце бледной тенью висело в зеленоватом тумане.

Но отряду удалось пересечь ущелье.

При ярком утреннем свете разведчики осторожно прошли по каменной птице, благополучно добравшись до противоположного берега. Остальные быстро последовали за ними, не надеясь на устойчивость моста. Пока они проходили по нему, со скал рушились камни, с грохотом падая на каменную поверхность птицы, заставляя отряд сжиматься и покрываться потом. Но они благополучно добрались до края и позволили себе короткий отдых, прежде чем вновь пускаться в горы.

Даже Джерик почувствовал себя лучше. Ночью его лихорадка спала, утром он отказался от самодельных носилок. Джерик плелся перед Толчуком, опираясь на посох из низкорослого дерева. Группа разбрелась по крутому склону, медленно передвигаясь по узкой, зигзагообразной тропе. Толчук и Магнам шли последними.

— Спина Дракона, — пробормотал Магнам.

Толчук вопросительно взглянул на него.

Маленький дварф махнул рукой прямо перед собой:

— Этот горный хребет называется Спиной Дракона. За ним лежит дварфское королевство. Считается, хребет окружает наши земли, как острая каменная корона.

Толчук бросил взгляд вверх. Вершины горной гряды были действительно заострены, но они напоминали огру не корону и не спину дракона, а клыки в пасти зверя.

Склонив голову, Толчук учуял знакомый запах. В темных подземельях родного дома чутье огра стало острее. Он принюхался, покрутился вокруг — что-то быстро промелькнуло перед его глазами за большим валуном.

— Идите сюда! — закричал Толчук, поднимая молот.

Магнам и Джерик остановились. Все поднимающиеся по склону обратили на него внимание.

— Что случилось? — спросил Магнам.

Толчук поднял когтистую лапу, призывая всех к тишине.

Из-за валуна медленно показалось маленькое лицо: выпуклые желтые глаза, приплюснутый нос, жирные губы. Красное существо выбралось из своего укрытия, вытянув руки, предлагая украденный серебряный кинжал.

— Блестящий. Григрель отдавать блестящий назад.

Магнам нахмурился.

— Снова этот ворг. Отлично. Наши древние земли не до конца выродились.

Ворг пополз по склону, опустив голову к земле, согнувшись в позе ожидающего порки.

— Отдавать блестящий назад, — пробормотал он, опускаясь все ниже и ниже.

— Не доверяй этому краснокожему бесенку, — предупредил Магнам.

Джерик скользнул к ним, тяжело опираясь на посох.

— Это существо спасло мне жизнь?

— Да, — ответил Толчук, не сводя глаз с дрожащего ворга.

Джерик поклонился существу.

— Спасибо за помощь. Я у тебя в долгу.

Григрель, казалось, не понимал. Он задрожал сильнее. Положив кинжал на землю, он немного отполз назад.

— Не бойся, — успокоил Джерик, двигаясь к нему и поднимая нож. Он закрепил его на поясе, затем показал воргу открытую ладонь. — Что ты хочешь? Я посмотрю, сможем ли мы тебе помочь.

Желтые глаза ворга перебегали с Джерика на Толчука, затем вверх по склону. Судя по шарканью подошв о камень, отряд спешил вниз. Красный ворг ринулся назад.

— Григрель не хотеть плохого. Я отдать блестящий назад. — Он указал назад. — Вы сделать хороший камень над... над... — Он произвел шипящий, трескающий звук расплавленной реки. — Григрель теперь идти домой.

К этому моменту все собрались за спиной Толчука.

Мама Фреда проговорила:

— Он вернул кинжал за мост, который мы построили.

Елена двинулась вперед.

— Но что значит «идти домой»?

Ворг, должно быть, услышал ее. Он погладил рукой землю.

— Григрель дома.

— Как такое может быть? — спросил Эррил.

Елена медленно подошла к животному и склонилась над ним.

— Григрель, разве это твой дом? Ты был на другой стороне огненной реки.

Ворг забрался в ее тень, все еще пригибаясь.

— Я идти охотиться. Покинуть пещеры. Идти далеко за листьями снипснип. — Ворг показал откидную сумку на своем животе, набитую красноватыми листьями. — Делать хорошо плохой живот. Много больны, больны, больны.

— Он собирал лечебные травы, — изумленно проговорила Мама Фреда. — Видимо, он лекарь их племени.

Елена нахмурилась, затем опустилась на колени.

— Что случилось?

Ворг покачал головой, пригибаясь еще ниже.

— Плохо, плохо, шум, плохо. — Он изобразил свистящие звуки взрывов. — Небо злое. Шум. Деревья падать с неба, гореть, гореть, гореть.

— Атака на Штормхавен, — пробормотал Джерик.

— Григрель прятаться. — Он закрыл руками голову. — Плохой шум остановиться, Григрель идти посмотреть. — Он украдкой выглянул из-под руки. — Григрель бежать долгой, быстро, быстро, быстро. Потом найти... — Он взглянул на Елену. — ...Огненная река. Плохо гореть, плохо. Не идти домой.

Елена выпрямилась.

— Значит, ущелье образовалось, когда Земля напала на Штормхавен, оно не позволило ему вернуться домой.

— Второй уровень защиты, — сказал Эррил. — Земля защищает то, что здесь укрывается.

— Врата Плотины, — пробормотала Елена, повернувшись. — Может быть, ворг что-то знает о Мантикоре.

— Спроси его. — Эррил нагнулся ниже.

Елена кивнула.

— Григрель, ты что-нибудь знаешь о большом черном камне? У него тело, как... как... — Она указала на Толчука. — Как у огра, но с хвостом скорпиона.

Ворг непонимающе скривил лицо.

Елена села на корточки и вздохнула.

Веннар позади них проговорил:

— У воргов слабый интеллект, хватает лишь на озорство.

Толчук повернулся к предводителю дварфов.

— Скорпионы... они быть родные для этих краев?

Пришла очередь Веннара прищуриться.

— Нет, я не думаю.

— Тогда как это существо может знать, что спрашивает Елена? — Толчук ступил вперед, забираясь в свою набедренную сумку. Он выудил оттуда каменное сердце, слабо мерцающее в скудном свете.

Глаза ворга расширились при виде драгоценности.

Опираясь на дварфский молот, Толчук наклонился над воргом. Он поднял камень к солнцу и указал на него.

— Григрель, ты видел что-то похожее на черное существо внутри этого камня?

Григрель, казалось, не слышал его. Он вскинул перепончатые руки к сверкающей драгоценности.

— Красивый, блестящий, красивый.

Толчук поднял камень выше, подальше от пальцев ворга с присосками на конце.

— Нет. Смотри внутри кристалла.

Ворг неохотно опустил руки, вытянул длинную шею и запрокинул жабью голову, всматриваясь в каменное сердце.

— Блестящий, красивый, — продолжал он скулить. Потом ворг замер, из него вырвался приглушенный звук.

Глаза перебегали с Толчука на камень. На лице появилось осознанное выражение. Затем он съежился, сорвавшись назад. В глазах застыл ужас. Он сделал отталкивающий жест руками.

— Плохо, плохо, опасно, плохо.

Елена повернулась к Толчуку.

— Он знает.

Тот кивнул и сурово посмотрел на дрожащего ворга.

— Где это, Григрель? Где опасное плохое место?

Ворг накрыл голову руками и прижался лицом к скалистой земле.

— Нет, нет, нет. Плохо не идти. Ужасная черная тьма плохо.

Елена скользнула ближе и нежно тронула дрожащую кожу.

— Пожалуйста, Григрель, расскажи нам.

Ворг махнул красной рукой. Толчук обернулся, чтобы посмотреть направление.

— Это был тот же самый пик, что упоминал Магнам в своей истории. Гухальманти, — пробормотал Толчук.

Ворг дернулся при этом названии и сильнее вжался в землю.

Магнам рядом с Толчуком нахмурился.

— Он узнал древнее название нашего рудника.

Толчук крепче сжал каменное сердце.

— Великое зло живет сквозь века.

Эррил обернулся, разглядывая зловещий пик.

— По меньшей мере, он подтвердил, что Врата Мантикора находятся именно там.

— Ты можешь провести нас туда? — спросила Елена.

— Нет идти. Плохо очень, — пискнул тот.

— Пожалуйста, — прошептала Елена.

Грифель лишь содрогался.

К Толчуку, прихрамывая, пробралась Мама Фреда.

— Может быть, сделка поможет, — предложила она. — Воргу, кажется, нравится товарообмен.

Елена повернулась к Джерику.

— Мой кинжал.

Эльф кивнул и вручил лезвие. Елена поднесла нож к существу. Она поворачивала его в разные стороны, отражая солнечный свет.

— Григрель...

Ворг посмотрел наверх, очарованный сверкающим лезвием он выпрямился.

— Блестящий, хороший. — Его палец потянулся к кинжалу.

— Да. Он может быть твоим, если ты проведешь нас в плохое опасное место. Покажи нам, где находится ночной камень.

Рука Григреля опустилась.

— Не идти.

— Кинжал недостаточно соблазнителен, — сказал Эррил. Он положил ладонь на рукоять своего меча. — У меня есть кусок стали, который подтолкнет его к сотрудничеству.

— Мы не станем принуждать его силой, — проговорила Елена. — Мы не имеем права. — Она вздохнула и приподняла бровь.

У Толчука была идея. Он подошел к Елене и протянул Сердце своего народа. Камень светился ярко-красным огнем, отражая солнечный блеск.

— Григрель. Проводи нас к плохому темному месту. Ты можешь не ходить туда сам. Покажи нам, и я отдам тебе камень.

Ворг поднял голову. Желтые глаза устремились на каменное сердце. Языком он облизал толстые губы.

— Блестящий ярко... Собрать много самок.

— А, — сказал Магнам, — неудивительно, что он хочет наши блестящие вещи.

Григрель смотрел на каменное сердце, затем прищурился на Толчука.

— Показать? Не ходить.

— Ты должен лишь провести нас к месту.

Ворг потянулся к камню, принюхиваясь к нему. Один его глаз сузился. Он, казалось, был не в состоянии принять решение.

Толчук начал засовывать камень обратно в сумку, но Григрель вскинул руку. Присоски на его пальцах вцепились в каменную поверхность.

— Кажется, ворг еще не сторговался, — ядовито заметил Магнам.

Григрель взглянул на Толчука.

— Я проводу вас. Быстро, спешить, спешить, быстро.

Толчук убрал камень подальше от ворга.

— Только когда ты провести нас.

Ворг обмяк, покачал головой.

Решив этот вопрос, отряд вновь двинулся в путь, взбираясь на тот же самый склон Спины Дракона. Григрель прокладывал путь, легко и стремительно карабкаясь по склону, нетерпеливо ожидая остальных. Ворг мастерски вынюхивал притаившиеся на пути опасности. Даже Веннар прекратил выражать свое недовольство Григрелем, когда тот не дал дварфам ступить в нору подземных пауков.

Несмотря на помощь ворга, до вершины холма они добрались на закате солнца. Отряд рассматривал лежащие впереди пустынные земли.

Магнам протер глаза.

До самого горизонта простирались бесплодные выступы и впадины. Две небольшие лощины подавали признаки жизни в виде пучков зелени, оставшийся ландшафт состоял из красных скал и осыпавшихся камней. Отсюда виднелись древние рудники — голые скалы, усыпанные бесчисленными черными дырами, будто оспинами. Словно старые военные шрамы, край пересекали высохшие русла. Сами вершины, лишенные какой-либо растительности, изъеденные штормами и иссушенные ветрами, приняли странные искривленные формы. Будто все королевство было ободрано до костей и отдано на милость стихиям. Толчук никогда не видел более запущенного места.

— Я чувствую здесь болезнь, — проговорила Мама Фреда, тамринк задрожал на ее плече. — Будто всю живую энергию выкачали отсюда.

— Добро пожаловать на нашу родину, — с горечью произнес Веннар, отворачиваясь.

Елена подошла к нему и положила руку ему на плечо.

— Это дело рук Темного Лорда. Страна отравлена от его прикосновения, но ее можно вернуть к жизни. Пока в твоих венах течет кровь, ты можешь излечить свою страну.

Веннар кивнул, но глаза его выражали отчаяние.

Немного отдохнув, отряд двинулся дальше под руководством ворга. Он торопил всех спускаться с крутого каменистого склона. Джерик запнулся на скользком грунте, Эррил подхватил его и помог спуститься. Эльф сильно ослаб за длительный переход, но отказался переместиться на носилки и медленно сползал со склона. Мама Фреда плелась рядом с ним.

К счастью, в долине дорога стала более ровной, продвижение облегчилось. Они шли вдоль высохшего русла мимо крутых скал и каменистой осыпи. Все вокруг было недвижимо. Не доносилось ни единого звука. Их шаги гулко отдавались в ушах Толчука. Он принюхался. Даже воздух казался мертвым.

К этому моменту наступили сумерки.

— Может быть, стоит остановиться на ночлег, — сказала Елена. — Скоро взойдет луна.

Грифель услышал ее.

— Нет, недалеко. — Ворг неистово тыкал рукой вперед.

— Он говорил это, — пожаловался Джерик, — все последние два лье.

Толчук проворчал:

— Может быть, следует слушать ворга. Мы быть здесь не одни. — Он кивнул на дальние рудники, в которых горели огни. — Чем скорее мы сделать это, тем лучше.

Никто не стал спорить, все ускорили шаг.

Ночь медленно наступала, из-за горизонта показалась луна. Это была вторая ночь полнолуния, когда луна сияла особенно ярко. Елена вынула Кровавый Дневник, на обложке которого вспыхнула позолоченная роза.

— Красивый, блестящий, — промямлил Григрель, зачарованно глядя на книгу.

— Как далеко еще? — спросил Эррил, отвлекая внимание ворга.

Григрель махнул вперед, где русло заворачивало за невысокий пик.

Там, на расстоянии лье, в небо уходила гора. Она была выше, чем все соседние горы, черная тень на фоне звезд. Даже ее силуэт внушал Толчуку ужас. В ней добыли Сердце его народа, и из ее же темного зева на землю ступило Черное Сердце.

— Гухальманти, — пробормотал Магнам.

Ворг подгонял их:

— Быстро, спешить, спешить.

Эррил держался рядом с Еленой, Веннар шел с другой стороны.

Отряд продолжал двигаться вперед, следуя руслу реки через сужающийся овраг. Вскоре по обеим сторонам их окружили отвесные скалы. Толчуку стало не по себе. Он высматривал любое движение в уступах, кожа начала предостерегающе зудеть — но ничто не шевелилось.

Отряд сплотился и двигался более осторожно.

Впереди темные очертания Гухальманти перекрывали все небо, как гигантская черная дыра. Луна взошла довольно высоко, но не освещала темные склоны пика. Толчук понял, откуда у горы такая репутация: она казалась целиком сотканной из мглы.

Толчук оторвался от созерцания горы. Она, казалось, отнимала у него волю.

Наконец после напряженной четверти лье скалы отступили. Перед ними лежало подножие огромной горы, будто коленопреклоненная фигура в черном плаще. Толчук почти чувствовал взгляд этого черного незнакомца, устремленный на них сверху вниз. Он боялся поднять глаза, боялся посмотреть на него.

Высохшее русло подходило к боковому отверстию у основания горы. Давным-давно этот водный путь питался от глубокого источника, теперь же превратился в пыльную иссохшую скалу, такую же неживую, как сама гора.

— Врата Мантикора находятся внутри? — в ужасе спросила Елена.

Ворг указал не на отверстие, в которое уходило русло старой реки, а на всю поверхность горы.

— Может быть, он имеет в виду одну из старых шахт, — предположил Магнам. — Древний пик испещрен туннелями и ямами.

— Если так, — ответил Эррил, — мы можем всю зиму провести в поисках Мантикора.

Ворг еще неистовее затряс рукой:

— Плохой очень темный!

— Покажи нам, — попросил Толчук. — Где?

Грифель вздохнул и, широко расставив руки, вытянул их вперед.

Эррил нахмурился.

— Он, должно быть, не знает, или не понима... — Голос жителя равнин внезапно дрогнул. — Матерь Всеблагая!

Луна на небосводе взобралась чуть выше, зависнув над острием пика. Лунный свет струился вниз по поверхности горы серебристым водопадом, смывая мглу и обнажая внешний вид пика — то, чем он стал.

Вся поверхность Гухальманти была изрезана, изломана и выдолблена, образуя гигантскую гранитную статую. Это была работа бесчисленных мастеров, рабски трудившихся на протяжении десятилетий: напряженные черты лица, выражающие одновременно ликование и боль, горящие гневом глаза. Казалось, существо выбралось из толщи горы, одну руку протянув к небу, ногу оперев на скалу. За массивными плечами над спиной дугой извернулся хвост скорпиона, готовясь нанести удар.

— Мантикор, — задыхаясь, произнесла Елена.

Некоторое время все молчали, ошеломленные открывшимся зрелищем.

— Но он вырезан из гранита, — сказал Эррил, — не из эбонита.

— Нет, ты ошибаешься, — возразила Елена, указывая на вытянутую руку фигуры. На его когтистой лапе лежал валун величиной с маленький домик. Лунный свет не попадал на его маслянистые грани. Будто фигура сжимала живую тень, готовясь вылепить из нее нечто жуткое. Кровь холодела в жилах от этой картины. — Там находится истинное сердце статуи — эбонит. Первые из четырех Врат Плотины.

Пока другие, застыв в оцепенении, смотрели на статую, Толчук опустил дварфский молот на землю. Он нащупал сумку и выудил оттуда Сердце своего народа. Пробежал пальцами по граням, пугаясь того, что может узнать, но уже догадываясь о правде. Он нес сердце через все земли Аласии. Изучил каждую грань, каждую щель, будто то было его собственное лицо.

Толчук посмотрел наверх, не в силах отвернуться. Он понял источник ужаса, сковавшего его сердце. Глубоко внутри он всегда это знал.

Магнам заговорил, указывая на статую.

— Изображение Мантикора, выбирающегося из Гухальманти, — как Тот, у кого нет имени, поднимался из сердца горы. Мы, возможно, первыми за последние столетия видим истинное лицо Того, у кого нет имени.

Ноги Толчука подкосились, он упал на одно колено. Поднимая Сердце своего народа к эбонитовому валуну, он молился о том, чтобы они оказались не одним и тем же. Его надежды разбились вдребезги, как только он поднял руку.

Они были точной копией друг друга. Но худшее ждало впереди.

Стоящий рядом с ним ворг первым осознал ужасную правду. Жабообразное существо уставилось на Толчука, затем перевело взгляд на статую Мантикора. Его глаза перебегали с одного на другое, затем округлились. Ворг пискнул и попятился назад, дрожа от ужаса; затем стремительно бросился в сторону узкого ущелья.

Остальные обернулись на убегающего Григреля.

Опустив руку, Толчук в отчаянии припал к земле.

Столько намеков: Триада выбрала его для этой миссии; облик Зла в камне; в глубоких подземельях Шадоубрука дварфский лорд, пытавший Мерика и Крала, в ужасе бежал от Толчука — так же, как сейчас это сделал ворг. Но в их глазах был не только страх, а что-то более страшное: осознание.

Толчук открыл глаза.

Лица всех присутствующих медленно побледнели от настигшего их понимания. Головы обратились к Мантикору, затем вновь к Толчуку.

Елена первой высказала это:

— Скульптура... лицо и тело существа... это Толчук.

Магнам сделал шаг назад и пробормотал:

— Тот, у кого нет имени.

Уронив каменное сердце, Толчук закрыл лицо руками.

— Наш народ называет его другим именем. Не Темный Лорд, не Черное Сердце, не Черный Зверь...

— Как же? — спросил Магнам.

Толчук опустил руки, слезы текли по его лицу.

— Клятвоотступник. — Он повалился на землю, поверженный осознанием своего истинного происхождения. — Он предал Землю и проклял мой народ. Его кровь течет и в моих жилах.

Елена двинулась к нему.

— Но ты не он.

— Это не имеет значения. — Толчук посмотрел на статую. — Камень не лжет. Я последнее порождение Темного Лорда.

* * *

Елена избавилась от изумления. Она разглядела ужас, вину и отчаяние на лице Толчука. Ее охватили те же эмоции, когда она столкнулась со своим происхождением. Она подошла к Толчуку и мягко коснулась его макушки.

— Сердце сильнее, чем кровь, ты же испытал свое сердце в бесчисленных боях. Ты не чудовище.

Толчук избегал поднимать глаза, лишь бормотал. Он потянулся и схватил кусок каменного сердца.

— Я предал свой народ. Сердце на моем попечении умерло. Я быть не лучше Клятвоотступника.

Магнам подошел к нему ближе.

— Лучше или хуже, разве это важно? По крайней мере, ты заставил ворга сбежать. — Он упер руки в бока и огляделся. — Итак, мы здесь... Что теперь?

Елена опустилась на колени рядом с Толчуком.

— Мы продолжим. Разрушим Врата, как и планировали.

Эррил встал позади нее.

— Мы все продолжим. Тебя послала Триада, вело Сердце народа. Твои предки и духи решили, что ты лучший и исправишь зло, причиненное твоим предком. Неважно, называете ли вы его Клятвоотступником или Темным Лордом, ты не обязан принимать его имя как свое собственное. Ты можешь выковать свою судьбу сам.

Толчук, наконец, поднял голову.

Елена посмотрела ему в глаз, призывая подняться.

— Мы встанем рядом с тобой.

— Либо, по меньшей мере, за хвоей спиной, — фыркнув, добавил Магнам.

Толчук вскочил, вытирая нос рукой.

Веннар вышел вперед и поднял из пыли Трайсил. Он протянул Толчуку рукоять с вырезанным на ней руническим символом.

Толчук покачал головой.

— Я не быть достоин.

Веннар продолжал протягивать молот.

— Давным-давно молотом воспользовались, чтобы добыть эбонит и обречь наши земли на зло, отдав их в руки Того, у кого нет имени. Используй его теперь, чтобы освободить нас. Разрушь все, что было сделано от его проклятого имени.

Толчук поднял руку и схватил рукоять.

— Я попытаюсь.

Веннар кивнул и отошел.

Джерик, пошатываясь, приблизился к ним. Его вновь охватила лихорадка. Напряжение этого дня сказались на здоровье капитана.

— Если мы собираемся продолжить этой ночью, нужно двигаться.

Решив этот вопрос, Эррил пошел вперед. Елена держалась рядом с Толчуком, чувствуя, что огру нужна поддержка. Казалось, их судьбы переплелись не при случайной встрече в высокогорных лесах Зимнего Эйри. Их истории тянулись на протяжении многих поколений — ее со времен Сиса Кофы, его с появления самого Темного Лорда.

— Мы не то, что есть наше прошлое, — мягко произнесла она в темноте.

Толчук кивнул.

— Я знаю это в голове, но трудно убедить в этом сердце.

— Тогда поверь тем, кто окружает тебя, — сказала она. — Поверь мне.

Огр потянулся к ней.

Она встретила его взгляд.

— Я чувствую сердцем, что ты доброе и честное существо. Я никогда не сомневалась в этом.

Толчук сглотнул и отвернулся, прошептав:

— Спасибо.

Группа двигалась в тишине. Четыре дварфских разведчика разошлись исследовать голые скалы, ведущие к горе. Отряд выглядел очень маленьким, попав в тень Мантикора.

Елена вытянула шею. Статуя нависала над ними.

Джерик у ее плеча заговорил:

— Мы должны пробраться к руке. Я почти жалею, что этот вороватый ворг сбежал.

— В нем нет необходимости, — сказала Мама Фреда. — Тикал так же проворен, у него острое зрение. Он может найти дорогу на вершину.

Но, приблизившись к основанию горы, они обнаружили, что особых способностей Тикала не понадобится. К статуе вела отвесная лестница, врезанная в гранитную поверхность горы.

— Старая рабочая тропа, — угадал Веннар. — Необработанная, узкая, предназначенная для скульпторов, работавших здесь.

Дварфский разведчик остановился в нескольких шагах от них, прижав к глазу бинокль.

— В темноте трудно сказать что-то определенное, но, кажется, лестница идет до самого верха.

— Тогда идем, — проговорила Елена.

Веннар пошел первым. Лестница по ширине подходила дварфу, но люди могли умещаться на ней лишь по двое. Елена шла рядом с Эррилом, за ними Толчук. Джерик пытался подниматься, но вскоре выяснилось, что эльфийский капитан слишком слаб из-за возобновившейся лихорадки и не может продолжать подъем. На его бледном лице блестели капли пота, дыхание стало отрывистым. Уйдя совсем недалеко, они оставили его на ступеньках на попечение Мамы Фреды.

— Мы с Тикалом присмотрим за ним. Вы же идите дальше.

Елена не хотела оставлять двух старых людей одних и приказала трем дварфам охранять их.

— Они могут прикрывать нас сзади, — добавила она, прежде чем Мама Фреда успела выразить свой протест.

Сократившись численно, они продолжили путь. Взглянув на Маму Фреду и Джерика в последний раз, Елена увидела, как старая женщина взяла капитана за руку. Зрелище вдохновило ее. Даже в этой проклятой стране есть место любви.

С такой мыслью, согревающей сердце, она поднималась по длинной лестнице в сопровождении Эррила. Дварфский разведчик доказал, что обладает хорошим зрением. Ступени вели к туннелю у основания статуи, где из горы выступала нога огра.

Елена стянула с правой руки перчатку и сделала надрез на кончике пальца своим кинжалом. У них не было факелов, поэтому стоило рискнуть использовать немного магии, чтобы осветить путь. Она вытянула тончайшую нить огня ведьмы и намотала ее, как пряжу на веретено, придавая форму огненного шара. Он парил над ее пальцами. Подняв его над собой, Елена ступила в туннель. Огненный свет озарил лестничную спираль, уходящую вверх.

— Еще больше ступеней. — Она обернулась через плечо.

Веннар вновь пошел первым. Его длинная тень в свете огня вытягивалась вперед. Все следовали за ним.

Елена заставила огненный шар, прикрепленный тончайшей нитью к ее правой руке, парить над ее головой.

Эррил шагал рядом с ней. Их подъем замедлялся при появлении дополнительных ответвлений туннеля. Каждый раз отряд приближался к ним с осторожностью, опасаясь нападения неизвестных чудовищ. Но каждый такой проход оказывался пустым, лишь ветер завывал в темных коридорах.

— Где же защитники? — наконец спросила Елена.

— Зачем они в этом заброшенном краю? — спросил Эррил. — Кажется, земля сама защищает себя огненными шарами, ядами и дикими существами. Кроме того, учитывая реакцию ворга на это место, вряд ли кто-то отваживается подходить к нему. — Но даже собственное объяснение не удовлетворило жителя равнин. Он крепко сжал рукоять меча и всматривался в каждую тень.

Остальные с каждым шагом также становились все более осторожными. Подъем казался бесконечным. Наконец они добрались до изобилующего пещерами бокового туннеля. Он был так широк, что весь отряд мог выстроиться в нем в одну шеренгу.

Елена внимательно оглядела проход.

— Мы достаточно высоко, чтобы добраться до руки статуи?

— Думаю, да, моя госпожа, — ответил Веннар. — Я посмотрю.

Елена отделила небольшой шар от своей огненной сферы и отправила его в туннель.

— Для освещения.

Веннар кивнул, затем вместе с одним из дварфских разведчиков исчез в темноте. Оставшиеся расположились на ступеньках, над ними парил огненный шар. Елена прижалась к Эррилу. Он обхватил ее рукой.

— Как ты удерживаешь его? — спросил он, кивнув на шар. — Он требует от тебя много усилий?

Та покачала головой.

— Это просто капля. — После событий, произошедших в ущелье, Елена восстановила обе руки: одна была наполнена солнечным, другая лунным светом. Она положила голову на плечо Эррила и закрыла глаза, чувствуя его тепло и дыхание.

Пока они ждали, измученные и изнуренные, Елена задремала на руке Эррила — но это была лишь короткая передышка. Из глубокого туннеля раздался ужасный крик. Все подскочили, крик вновь рассек воздух. Вдалеке послышались удары железа о камень.

— Кажется, мы здесь не одни, — проговорил Магнам.

Елена направилась к туннелю, но Эррил крепко ухватил ее за плечо. Она обернулась к нему.

— У нас нет выбора, нужно идти вперед. Судьба Аласии зависит от Врат Плотины. — Она запустила еще больше энергии в огненный шар, не скрывая свою магию. Шар раздулся, освещая глухой туннель.

Она послала огненный шар вперед и последовала за ним.

— Мы не можем свернуть сейчас.

Свирепый вопль эхом донесся до них из коридора.

— Это Веннар, — сказал Толчук. — Он все еще жив.

— Но надолго ли? — спросила Елена.

Они понеслись вперед, над ними под сводом туннеля катился огненный шар, освещая проход на большое расстояние.

— Там впереди! — закричал Эррил.

Елена тоже это увидела. Из-за поворота впереди струился лунный свет, указывая на конец туннеля.

Приближаясь, они замедлили шаг. Эррил шел впереди, с боков его прикрывали дварфы. Толчук держался возле Елены, держа наготове дварфскнй молот.

Они завернули за угол и увидели зрелище, пришедшее из ночных кошмаров. Туннель впереди действительно заканчивался, но он был перекрыт. Что-то преграждало проход. Сначала Елене показалось, что это гигантский паук, свернувшийся у входа в паутине, но когда ее шар пролетел вперед, открылся настоящий ужас.

Это был не гигантский паук, а что-то гораздо более страшное.

Вжавшись десятью членистыми ногами в проем, в расщелине свернулось существо. Его блестящее тело, зависшее в проеме, напоминало подземного слизняка в красно-черную полоску. Но большую часть этого тела занимал рот: черная пасть с извивающимися ядовитыми щупальцами. Над открытой пастью виднелись черные, как гладкий обсидиан, глаза.

Елена узнала существо. С одним таким она сражалась в родных высокогорных лесах после того, как оно убило дядю Бола. Мульготра, королева скалтумов. Елена наблюдала, как по ее толстому серому телу пробегали резкие судороги, и что-то зеленое, испускающее пар, вываливалось из-под живота, шлепаясь на влажный пол туннеля.

У королевы в самом разгаре были роды.

Тело свернулось на полу, испустив отравляющее зеленоватое облако; затем расправило влажные крылья и выпустило когти, пытаясь подняться. Это был новорожденный скалтум.

Зависшее над детенышем существо зашипело, вытягивая липкие щупальца в сторону стоящего перед ней одинокого воина.

Веннар.

Но дварф не обращал внимания на угрожающего вида существо. Он был недосягаем для его щупалец, но зато имел множество безотлагательных задач, прыгая с топором в одной руке и мечом в другой.

Его окружил выводок новорожденных скалтумов.

Брызгая вонючей слизью, костлявые твари тянулись к нему и шипели, словно сгусток змей. Клинки Веннара не причиняли им вреда, пока темная магия защищала их плоть. Все, что он мог сделать, — это держать их на расстоянии. Новорожденные скалтумы не самые опасные противники, пока не совершат свое первое убийство.

Мульготра позади Веннара продолжала выталкивать своих отвратительных детей, ее живот содрогался от спазмов.

— Освободи его, — сказала Елена, махнув рукой Эррилу и дварфам. — Выведите его из окружения. — Она вынула из ножен свой кинжал.

Эррил мгновение колебался, посмотрел ей в глаза, затем кивнул. Вместе с оставшимися дварфами он побежал на помощь Веннару. Толчук встал рядом с Еленой, защищая ее с тыла.

Елена прорезала огненные линии на каждой ладони концом серебряного лезвия и напитала свои руки магией. Внезапное появление новых противников встревожило недозрелых скалтумов. Большинство поспешило к матери, тех же, кто остался, сбила более мощная сила.

Освободившись, Веннар повалился на землю, но его тут же подхватили соплеменники. Дварфы оттащили его, Эррил и остальные расчищали отступающим путь.

Веннар глубоко вздохнул, приблизившись к Елене:

— Я не видел их, пока не стало слишком поздно.

Потерявшись в собственной магии, Елена едва слышала его. Энергия волнами проходила сквозь нее. Она сделала шаг вперед и подняла руки. Сцепив пальцы, слила воедино лед и пламя, нагнетая бурю между ладонями.

Скалтумы напротив нее перестроились, осмелев от собственной численности. Они шипели и карабкались к ней, расправляя крошечные крылья и цепляясь за воздух, слишком юные, чтобы взлететь.

Елена шагнула навстречу к ним.

— Оставайтесь на месте, — предупредила она товарищей.

Медленно, заставляя бурю неистово трепыхаться в своих ладонях, Елена надвигалась на них. За беременной Мульготрой она увидела залитые лунным светом очертания вытянутой руки статуи Мантикора и мглистый кусок эбонита.

Почти отведя взгляд, ведьма заметила небольшое движение уголком глаза: три новорожденных скалтума, из тех, что прятались возле матери, пробирались от гранитной руки к эбонитовому валуну. Встревоженная и удивленная, она наблюдала за ними.

Первый из новорожденных добрался до камня. Он казался напуганным, пятился назад, но ноги не слушались его. Добравшись до камня, он с визгом провалился в него, словно в черный колодец, и исчез. Елена слышала, как затухает его полный ужаса крик. Остальные последовали за ним.

Внимание Елены вновь обратилось к Мульготре. Она внезапно поняла, что делало здесь это существо и какой процесс они прервали. Беременную Мульготру, наверное, тянуло к этому месту, как мотылька к черному пламени. Высиживая на этом высоком насесте свое уродливое потомство, питая им Плотину, она делала его рабом Темного Лорда. В этом был источник бесконечной крылатой армии Черного Сердца.

Елена еще сильнее убедилась: Врата Мантикора необходимо разрушить во что бы то ни стало.

— Чего ты ждешь? — спросил позади нее Эррил, подступаясь к ней.

— Не двигайся, — повторила она, указывая руками на столпившихся скалтумов. Она раскрыла пальцы в виде цветка и выпустила неистовый поток льда и пламени. Засверкали молнии, бешено завыли ветры. Елена направила штормовой огонь через туннель, пытаясь прорваться сквозь дополнительную защиту новорожденных демонов.

Глубоко внутри она почувствовала, что ее магия проникла в толпу скалтумов, задувая искры жизни, одну за другой, подавляя их свирепствующей силой.

С каждой новой смертью ведьма в ней ликовала, еще громче, чем обычно, не позволяя сопротивляться ей, будто грань между ведьмой и женщиной стала еще тоньше. Елена пыталась сосредоточиться, утвердить свой контроль. Но что-то внутри нее изменилось после слияния с Чо прошлой ночью. Ведьма внутри нее стала сильнее, взывая к необузданным страстям и ломая внутренние запреты.

Отдавшись бешеной магии. Елена вновь ощущала все тончайшие жизненные связи, особенно всех тех, кто находился в комнате. Она чувствовала вспышки энергии своих товарищей и свирепый огонь Мульготры.

Ведьма продолжала пожирать крошечные искры новорожденных скалтумов; но Елена знала, что, если отпустить контроль, ведьма не удовлетворится такой скудной трапезой. Она жаждала сжечь все вокруг, — не только Мульготру, но и своих товарищей. Ведьма не делала различий. Она хотела все, в том числе и саму Елену.

Съежившись от подобных порочных страстей, Елена сдержала свою магию. Огонь в ее руках медленно затухал. Безумная песня ведьмы стихла, сменившись завываниями Мульготры.

Взгляд Елены изменил направление. Она увидела дымящиеся обожженные тела скалтумов. Остался лишь один новорожденный, свернувшийся под животом своей матери. Его свистящий шепот сменился жалобным плачем. Мульготра нависла над своим последним детенышем, продолжая реветь мучительно и скорбно. Она нежно обвила детеныша щупальцами и притянула его к себе, защищая.

Эррил шагнул к Елене.

— Почему ты остановилась? Покончи с этим.

Елена закусила губу, затем проговорила:

— Я... я не могу. — Она видела крошечные языки пламени убитых детенышей. Жизнь есть жизнь, и эта мать лишь хотела защитить свое дитя. Мульготра была таким же рабом, как и все остальные. Она не хотела скармливать своих детенышей Плотине, но не имела выбора. Темная магия подчинила ее инстинкты для противоестественных целей.

Приблизившись к чудовищу, Елена махнула рукой.

— Иди! Возьми ребенка и уходи!

Мульготра зашипела на нее, свернувшись над ребенком. Видя, что Елена не нападает, она вновь испуганно и удивленно завыла.

Елена вновь махнула рукой:

— Убирайся!

Тысячи круглых глаз уставились на нее, изучая. Затем ноги Мульготры резко дернулись, она рванула в туннель и наружу, зажимая в щупальцах детеныша. Огромные крылья разметались, ловя ночной бриз. Она сделала круг, затем метнулась к заостренным пикам гор и исчезла за ними.

— Зачем ты позволила ей уйти? — спросил Эррил.

Елена покачала головой.

— Мне это нужно. — Она двинулась вперед. — Не будем об этом.

Вместе они пробирались через сгоревшие останки скалтумов наружу. Елена глубоко вздохнула, освобождая легкие от тяжелого запаха обуглившейся плоти. Гранитная рука статуи простиралась вперед, словно широкий мост, ведущий к массивному куску эбонита в ее ладони.

Толчук пошел первым, держа в руках Трайсил.

Елена и Эррил следовали за ним.

Елена посмотрела под ноги. Верхняя поверхность руки была гладкой и легкой для преодоления. Она могла лишь представить, сколько пота было вложено в эту работу. Толчук уже добрался до запястья и остановился. Перед ним лежала каменная ладонь. Когтистые пальцы зажимали эбонит, словно гигантские колонны.

Елена подошла к Толчуку.

— Ты можешь это сделать.

Тот кивнул.

— Я могу. — Затем он повернулся и взобрался на каменную ладонь, высоко подняв молот. — Это за дух моего отца! — Толчук обрушил молот вниз со всей силой огра.

Но удара не произошло. Железное топорище провалилось в камень, будто валун был мягким облаком. Толчук, потеряв равновесие, упал вперед и ударился о край камня. Оказавшись на коленях, он извернулся и поднял руку. В ней была рукоять с вырезанными на ней руническими символами. Железный молот пропал.

Веннар повалился на пол позади Елены и зарыдал.

— Трайсил!

Елена уставилась на нетронутый камень. Что случилось? Молот использовали, чтобы высечь эту проклятую скульптуру. Ему было предназначено вернуться сюда и освободить дварфов от ига Темного Лорда. Почему ничего не вышло?

На мгновение Елена заподозрила Толчука. Но она быстро отогнала эти мысли. Это невозможно. Огр неоднократно спасал ей жизнь, честно служил Земле.

Но Веннар не знал Толчука так же хорошо, как она. Дварф бросился к его ногам, тыкая в него рукой.

— Ты! Ты это сделал! Ты обрек наш народ на гибель так же, как это сделал твой проклятый предок!

Толчук закрыл лицо руками.

Елена поставила перед ними руку, как только Веннар сделал выпад в сторону Толчука.

— Нет! Это не его вина!

— Тогда чья? — спросил Веннар, багровея.

Эррил, приблизившись к Толчуку, ответил ему:

— Мы все виноваты.

Веннар взревел, но Магнам положил руку ему на плечо, пытаясь усмирить командира.

— Послушай его.

Эррил обернулся к ним лицом.

— Мы потерпели поражение, потому что стали жертвами пророчества. Мы возомнили, что знаем его смысл, но были ослеплены нашими собственными надеждами. — Он взглянул через плечо на кусок черной скалы. — Я проходил через Врата прежде. Это естественный магнит для магии стихий. Все, что угодно, — люди, предметы — обладающие достаточной силой, втягиваются в их черное сердце.

— Трайсил... — простонал Веннар.

— Он был наполнен ветряной магией эльфов. Нам не следовало подносить его к Вратам, но вера в пророчество ослепила нас. От брата я узнал одно: целиком полагаться на пророчество — обрекать себя на гибель.

Толчук поднялся на ноги.

— Тогда что мы можем делать? Как мы разрушим их?

Елена заговорила полным ужаса голосом. Она взглянула на луну, низко повисшую на небосклоне, готовую опуститься.

— Мне нужно спросить совета у Кровавого Дневника. Чи провалился во Врата Плотины много веков назад и сплавил их в единый источник зловещей магии. Его духовная сестра Чо должна знать ответы.

Эррил кивнул.

— Но отойди от колодца. Не хочу видеть ни тебя, ни книгу, возле этого камня.

Не протестуя, Елена отошла по широкой дуге назад.

Эррил и дварфы стеной отгородили ее от эбонитового валуна. Эррил приблизился, когда она распахнула книгу. Подняв глаза, Елена обнаружила, что он смотрит прямо на нее. Эррил потянулся и положил свои руки поверх ее, книга оказалась между ними.

— Ты дрожишь, — прошептал он.

— От холода. — Елена отвела взгляд и попыталась освободить руки.

Но она не смогла высвободиться. Житель равнин при желании становился неподатливым стендайским железом.

— Я не знаю, что заставляет тебя дрожать, что так напугало тебя в туннеле, но я знаю одно, Елена: я твой вассал и всегда буду рядом с тобой. Моя сила принадлежит тебе, стоит лишь позвать.

Она ощутила эту силу. Тепло его ладоней остановили ее дрожь. Она наклонилась к нему, он заключил ее в объятия.

— Может быть, я не верю в пророчества, — прошептал он, — но я верю в тебя.

Она сдержала слезы, свернувшись в его объятиях. Через мгновение Елена глубоко вздохнула, сосредотачиваясь, и выпрямилась. Он позволил ей уйти, но его тепло все еще обволакивало ее. Этого было достаточно.

Она повернулась, раскрывая Кровавый Дневник.

* * *

Эррил видел, как Елена отвернулась, и сжал кулак в беспокойстве за нее. Хотя он не видел, как она открывала дневник, но услышал треск обложки. Наверх вырвалась волна света, Елену отбросило в сторону.

Эррил поддержал ее. Поверх ее плеча он видел вспышку света, вырвавшуюся из пустых страниц книги и взметнувшуюся к небу. Он бросил быстрый взгляд в Пустоту: звезды, ленты мерцающего газа, край слепящего солнца. Затем из клуба света над головой раздался громкий крик. Свет принял облик женщины, парящей высоко в воздухе.

— Чи! — Имя разнеслось, словно удар колокола, пронзая ночь и эхом отражаясь от окружающих скал.

Зажав в руках книгу, Елена шагнула вперед.

— Чо! Успокойся!

— Я слышу его! — Голос превратился в рыдания. — Он зовет меня.

Видение скользнуло вниз, вдоль руки, проходя сквозь шеренгу дварфов. Оно нацелилось на эбонитовый валун. Толчук встал во весь рост перед Чо, раскинув руки и преграждая ей путь. Но она прошла сквозь его тело, так же, как сквозь дварфов, затем погрузилась внутрь камня.

— Нет! — выдохнула Елена.

Но камень воздействовал на Чо не больше, чем тело Толчука. Светящееся видение вышло с другой стороны, скользнуло по дуге назад и вновь погрузилось внутрь, потом еще и еще.

— Он кричит. Я должна идти к нему!

Чо продолжала метаться взад и вперед сквозь камень, как блуждающий огонек.

— Я слышу его! Он так близко.

Елена взглянула на небо. Эррил знал, что привлекло ее внимание. Луна. Она почти села. Ночь отступала.

— Чо! — в очередной раз выкрикнула Елена. — Ты не можешь добраться до Чи. Ты здесь не материальна. Послушай меня!

Парящая фигура засопела и замедлила ход, зависая над черным камнем.

— Я нужна ему.

Елена передала Эррилу Кровавый Дневник.

— Я должна успокоить ее, — прошептала она Эррилу. — Следи за дневником.

Затем она подняла руки.

— Я знаю, Чо. Однажды я потеряла брата. Я понимаю твою боль. Но мне нужно твое руководство. Я твой сосуд в этом мире, твоя плотская связь с ним.

Чо переместилась, опершись на камень. Одной рукой она трогала скалу, погружаясь сквозь породу. Она не хотела отходить от Чи.

— Лишь вместе мы можем освободить моего брата.

Елена расслабилась.

— Точно. Лишь вместе.

Чо обернулась к ней. Глаза, сотканные из Пустоты, уставились на нее, холодные, все понимающие, не похожие на земные. Затем Эррил увидел, как что-то человеческое мелькнуло в этих глазах. Это была Фила. Губы видения шевельнулись.

— Нет! Елена, нет! Ты не должна...

Фила исчезла, захваченная Пустотой. Осталась лишь Чо.

Елена напряглась, отступая в тень Эррила. Она удивленно взглянула на него. «О чем хотела предупредить Фила?» — казалось, вопрошали ее глаза.

— Вместе... — эхом отозвалась Чо.

Эррил увидел, как понимание и ужас настигли Елену. Она отшатнулась, когда Чо скользнула вперед, пролетая сквозь Толчука, сквозь дварфов, стремительно, словно отражение лунного света.

— Сломай мост! — закричала Елена. — Закрой книгу!

Эррил попытался, но не успел. Дух кинулся на Елену, обволакивая ее, просачиваясь сквозь нее. Эррила отбросило назад обжигающей взрывной волной магии. Пролетев некоторое расстояние, он приземлился на спину и прокатился по руке, крепко сжимая пальцами Кровавый Дневник.

Он сел, брови дымились от прикосновения огня ведьмы.

У основания гранитной руки он увидел то, что осталось от Елены. Она все еще стояла на прежнем месте, но одежда сгорела. Даже волосы были выжжены. Она стояла обнаженная, обращенная к ночи. От макушки до пяток по ее коже пульсировала багровая магия, напоминая вырезанную в форме женщины статую.

Она медленно начала двигаться вперед, подступая к эбонитовому камню. Следом за ней тянулась мерцающая дымка, извиваясь в форме духа книги, но образ был неясный, расплывающийся по краям.

— Елена... — В голосе слышалась боль, принадлежащая скорее Филе, чем Чо.

Эррил заспешил вперед. Видение подняло руку.

— Нет, Эррил, отойди. — Оно повысило голос. — Все вы. Не подходите. Не пытайтесь остановить ее! Она может убить одним прикосновением.

Хотя Эррил мог легко пройти сквозь призрачные формы Филы, он отступил.

— Что с ней случилось?

— Чо не остановить. Она услышала мучительные крики своего брата и хочет отправиться за ним.

— А Елена?

— Девочка была права. Чо может что-либо изменить в этой плоскости лишь через Елену. Чо почти целиком слилась с ней.

— Она поглотила тело Елены?

— Нет, Чо в Пустоте. Елена все еще существует где-то в глубине, но прилив колоссальной энергии оторвал ее от корней. Она подчинена воле Чо, не в состоянии высвободиться, но ее тело активно. Вопрос в том, найдет ли Елена силы, чтобы вернуться к самой себе.

Эррил двинулся вперед, намереваясь помочь.

— Нет, Эррил. Любое вмешательство погубит ее.

Эррил наблюдал, как Елена прошла мимо Толчука и приблизилась к эбонитовому валуну. Она остановилась перед ним, кроваво-красная на фоне черного камня. Вытянув голову, ведьма изучала эбонит, словно никогда его раньше не видела.

— Елена, — молил он, — отойди.

Наклонив голову, она шагнула вперед.

— Нет! — вскричал Эррил. — Стой, Елена!

Не оглядываясь, она ступила во Врата Плотины и исчезла.

0