Врата едьмы

Джоах узнал два имени по рассказам Кеслы об Аишане. Широн и Ашмара — два соперника, в магической схватке которых песок за Южной Стеной расплавился в черное стекло.

Кесла в ужасе уставилась на бледную фигуру, укутанную в черный плащ из мглистого тумана.

— Как?..

Фигура махнула рукой.

— После нашей битвы много веков назад мои кости залегли на дне озера, которое вы называете Аишаном, замурованные в черное стекло. Но после захвата Тулара Горящим Мастером моя бесплотная тень была возвращена сюда присматривать за новым василиском. — Он погладил белыми пальцами темное оперение уродливой статуи, затем вновь повернулся к Кесле. — Но, кажется, пустыня почуяла, что я сбежал из стеклянного заточения. Она породила новый сон, вдохнув жизнь в еще одно свое создание — в нового отпрыска, призванного сразиться за Тулар.

— Не понимаю, о чем ты говоришь.

Ашмара повел рукой, и пески под Кеслой потекли, поднося ее ближе к нему. Джоах попытался ухватиться за нее, бессознательно вскинув правую руку, но обрубок запястья лишь коснулся плаща. Не в силах сбежать, Кесла была притянута к маленькому бассейну, над которым застыл Ашмара.

Дух наклонился и взглянул ей в лицо.

— Ты и вправду не знаешь, кто ты, верно? — Он выпрямился, глухо рассмеявшись.

Кесла смело смотрела на него, но Джоах видел, как дрожали ее плечи. Чего она больше боялась: упыря или того, что он может рассказать ей? Он хотел защитить ее — но как? У нее было право знать обо всем. Он сожалел, что не рассказал ей раньше. Может быть, он мог бы уменьшить ее мучения, которые доставляли Ашмаре наслаждение.

Дух улыбнулся.

— Ты дитя пустыни, моя милая. Широн этого века, вновь рожденный из песка. Не что иное, как сон, обретший плоть. Мираж пустыни, наделенный разумом. — Он указал на песчаные лапы, обхватившие ее ноги. — На самом деле, в тебе жизни не больше, чем в моих созданиях.

Кесла покачала головой.

— Этого не может быть.

— Оставь это. Сердцем ты чувствуешь, что я прав. Я слышу это по твоему голосу.

Кесла отпрянула.

— Нет... — Она оглянулась на Джоаха в поисках помощи.

Тот опустил глаза в песок.

— То, что он сказал, правда, Кесс. Шаман Партус растолковал это по костям. — Он поднял глаза на нее, увидев боль и страх в ее взгляде.

— П-почему?

Джоах знал, как много вопросов содержалось в одном этом еле выговоренном слове: Почему он ничего не сказал ей? Почему держал в секрете? Почему вел себя так, будто любит ее, женщину, которая не существует? Ответов у Джоаха не было.

Она закрыла лицо руками и отвернулась. Призрак Ашмары жестоко рассмеялся.

— Пустыня, видимо, не меняется. Посылать на битву ребенка. — Из песка поднялась высеченная рука, собирая разлетевшиеся осколки кинжала. — И пустыня никогда не научится новым хитростям. Этот каменный василиск гораздо сильнее моего старого, вылепленного из песка. Ночное стекло не имеет над ним власти.

Кесла опустила руки, готовая разрыдаться.

— Если... если ты и правду Ашмара, зачем делаешь все это? Как ты можешь помогать кому-то отравлять пустыню? Какими бы порочными вы ни были, это все еще ваш дом.

Ашмара вытянул шею.

— Должно быть, это эхо в комнате. В нашу последнюю встречу ты говорил те же слова, взывая к моей совести. — Он вновь издал глухой, жестокий смешок. — Мои кости навеки замурованы в стекле, и это сотворила сама пустыня во время нашей последней битвы. Почему я должен заботиться о том, что уничтожило меня?

— Потому что это твой дом! — Кесла ринулась вперед, держа наготове кинжал, двигаясь со скоростью песчаной змеи, вытягиваясь в струнку, но лезвие, не причинив вреда, рассекло лишь мглистый туман.

Ашмара улыбнулся.

— Этой ночью тебе не везет с кинжалами. — Перед ней выступил песчаный гарпун и выбил кинжал из рук. Лезвие отлетело и потонуло в песке. — Теперь покончим с этим раз и навсегда. Если ты так любишь свою пустыню, позволь мне помочь тебе вернуться к ней. — Ашмара взмахнул рукой.

Песчаные лапы, что держали Кеслу, стали погружаться в песок, увлекая ее за собой.

— Однажды ты похоронил меня, — проговорил Ашмара. — Пришла моя очередь оказать тебе любезность.

Кесла силилась освободиться, но все было напрасно. Ее ноги исчезли в толще песка.

— Мы должны помочь ей, — прошипел Каст, пытаясь разбить свои оковы мечом.

Джоах не двигался. Он знал, что нужны другие методы. Он вспомнил слова Партуса, что миссия Кеслы в Алоа Глен состояла не в том, чтобы смочить кинжал ночного стекла в крови его сестры, а чтобы привлечь его, другого скульптора, в пустыню. И теперь Джоах понял: он был приведен сюда, чтобы сразиться с Ашмарой. Два скульптора друг против друга. Но как он мог надеяться одержать победу: новичок против мастера? Это несерьезно.

Джоах все еще смотрел, как Кесла медленно погружалась в пески, затем поднес острый осколок ночного стекла к обрубку правой руки. Он вонзил его глубоко в кожу, кровь хлынула, заливая песок у его ног. Джоах вскрикнул, закрывая глаза, вместе с кровью просачиваясь в сонную пустыню.

Стены комнаты расплылись перед ним. Сквозь них светили раскаленные пески сонной пустыни. Два мира слились, легли один на другой. Его кровь оросила оба мира, ярко-красная, как вино.

Джоах оглядел сонный пейзаж. Дюны ярко сверкали вдалеке, под его же ногами лежал темный песок. Он повернулся и рассеянным между реальностью и сном зрением разглядел над серебристой рекой статую василиска, вонзившего в нее свои когти.

Он наблюдал, как в сонной пустыне медленно вспенивалась энергия Земли, вихревыми потоками уносясь в омут, известный как Плотина, во тьму, питающуюся этой силой, словно уродливая черная пивка. Но он увидел не только это. Он видел, как темное пятно расползалось дальше в пустыню, искажая все, к чему прикасалось.

Джоах внезапно понял замысел Темного Лорда. Зверь Гульготы, должно быть, устал развращать небольшие порции стихийной энергии людей. В прошлом Черное Сердце использовал осколки эбонита, на которые накручивал энергию стихий, превращая любое существо в иллгарда. Теперь он насаживал темную магию в гораздо больших масштабах. Используя гигантские статуи, он стремился извратить всю мировую энергию, саму Землю обратив в иллгарда, — и он был близок к цели!

Громкий крик вернул Джоаха обратно в реальный мир. Кесла по пояс погрузилась в песок, пытаясь выкарабкаться с помощью рук. Но из песка возникли новые клещи, хватая ее за запястья. Кесла извивалась, зажатая в песчаных лапах.

Во вновь слившихся мирах Джоах разглядел темные потоки силы, что связывали высеченные создания Ашмары с сонной пустыней: черная, запутанная сеть. Джоах понял, что связь поддерживалась не кровью, — она исходила из самой Плотины, из черного пятна.

Джоах сжался при виде этой мощи, но он точно знал, единственный шанс одолеть ее лежал в его собственной крови. Он сосредоточился на луже у своих ног, вбирая из нее магию. Он разразился собственной энергией, накидываясь на нити, разрывая их.

В реальном мире Джоах с удовлетворением отметил, что песчаные кулаки, созданные Ашмарой, рассыпались и обратились в гладкую песчаную поверхность. Кесла освободилась и выбралась из толщи песка. Ашмара ухватился за нее, но его пальцы не имели плотности. Кесла увернулась от них.

Каст также высвободился и метнулся к Сайвин, которая немедленно положила ладонь ему на щеку.

— Ты мне нужен!

Ашмара, пораженный атакой, быстро сообразил, откуда происходит новая магия. Его красные глаза пылали бешенством, когда он взглянул на Джоаха.

— Ваятель! — Рука упыря вскинулась, возникли новые существа — но не когтистые руки, а уродливые чудовища, выползающие из песка.

Джоах затаил дыхание, наблюдая за перемещением энергии в сонной пустыне. Черные нити ускорялись и множились, питая новые создания. Джоах ударил по ним, но уже без преимущества внезапного нападения. Нити возникали так же быстро, как он разрубал их. Но он продолжал атаку: выбора не было.

В комнате Кесла пыталась увернуться от высеченных тварей, пересекая песчаный пол с проворством убийцы.

За василиском появился Рагнарк, Сайвин сидела на его плечах. Дракон наваливался на песчаных бестий, зависая над песком, пытаясь поразить трудные мишени.

Ашмара с горящими, словно два угля глазами, вжался в свой черный бассейн и оттуда руководил атаками. Он указал рукой на Джоаха, отдавая приказ новым созданиям:

— Убейте его!

Существо, помесь льва и медведя, пробиралось к Джоаху.

Джоах сделал шаг назад, но способа защититься у него не было, пока все его внимание было устремлено к сонной долине. Он попытался изваять собственное творение, которое могло бы сразиться со зверем, но создание Ашмары без малейшего усилия разорвало его, как Шишон уничтожила крошечную розу. Он был слишком неопытен, его усилия разобщены.

Рядом с ним появилась Кесла.

— Дай мне кинжал, — выдохнула она.

— Что? — пискнул он.

Она вырвала из его пальцев сломанный кинжал и развернулась в тот момент, когда львиноподобное существо с немым рыком бросилось на них. Кесла рассекла летящему на них зверю горло, после чего он обратился в песок, просыпавшись над Джоахом.

Пригнувшись, Кесла подняла кинжал ночного стекла перед собой.

— Может, он и не действует на василиска, но, как и в прошлом, легко убивает призрачных созданий.

Джоаха осенила догадка: древний василиск был созданием из сна, кинжал поразил его; значит, кинжал действует против любых созданий снов. Их форма не имеет значения.

Кесла ударила по руке, что хотела схватить ее. Песчаные пальцы рассыпались, она успела выпрямиться.

В сонной пустыне Джоах наблюдал, как, ярко вспыхнув, взорвалась темная нить, к которой крепились скульптуры. Джоах вспомнил похожее явление, когда очень давно на борту корабля Флинта Елена попыталась схватить его посох из дерева пои. Ее отбросило назад с той же слепящей вспышкой света. Две магии оказались смертельны друг для друга, как свет и тьма.

Кесла извернулась и вонзила кинжал в глаз исполинской змее. Змея осыпалась.

— Кровь твоей сестры так же действенна, как кровь Сиса Кофы. — Она оглянулась через плечо. — Я защищу тебя. Делай все возможное, чтобы одолеть Ашмару.

Джоах кивнул.

Прежде чем отвернуться, она посмотрела ему в глаза.

— Тебе следовало рассказать мне.

Он сглотнул, понимая, что она имела в виду.

— Я... я не мог.

— Почему? — она сурово смотрела на него, не позволяя увильнуть от ответа во второй раз.

Он взглянул на нее и быстро, чтобы не успеть растеряться, проговорил:

— Все мы всего лишь пыл и зола. Какая разница, что ты возникла из песка? Для меня ты навсегда останешься женщиной. — Он отвернулся. — Женщиной, которую я люблю.

Джоах оглянулся на нее в сильнейшем волнении. Глаза Кеслы застилали слезы. Не говоря ни слова, она ринулась прочь, отрубая головы нескольким песчаным тварям.

Джоах вернулся к своему собственному сражению, позволив ей защищать себя. Признание не будет иметь смысла, пока они не одержат победу. В сонной долине Джоах разрывал нити власти упыря. Но, даже учитывая помощь Кеслы, существенных результатов он добиться не мог.

Рагнарк пытался атаковать Ашмару, но от дракона было так же мало пользы, как от кинжала Кеслы. Как можно было уничтожить призрака?

Продолжая атаку, Джоах знал, что их положение безвыходно, нужно было признавать поражение. Он чувствовал, что слабеет. Его дух был не безграничен. Кинжал ночного стекла, должно быть, тоже израсходовал свой скромный запас крови ведьмы. Ашмара питался из бездонного источника силы Плотины, их же энергия была ограничена.

Если чего-то чрезвычайного не произойдет, они погибнут. За плечом Джоаха послышался голос — не в реальном мире, а во сне:

— Может быть, я могу помочь.

Джоах в удивлении обернулся. Фигура, казалось, парила внутри Южной Стены — реальный мир частично совпал с фантастическим ландшафтом сонной пустыни. Ее черты расплывались для Джоаха, стоящего на пересечении двух миров, но он все равно узнал человека.

— Шаман Партус!

Опираясь на старую клюку, старик улыбнулся Джоаху.

— Кажется, тебе нужна дополнительная рука.

* * *

Грешюм заставил себя искренне улыбнуться. Джоах не подозревал, что за выгоревшим на солнце лицом старого шамана скрывается темный маг. Он поспешил сюда, как только почувствовал, что мальчишка проник сквозь завесу между двумя плоскостями. Медлить было нельзя. Он не мог позволить упырю убить мальчишку, во всяком случае, пока сам не покончит с ним.

Продвигаясь к нему, Грешюм использовал искусство темной магии, наблюдая за первым столкновением двух ваятелей. У Джоаха было врожденное мастерство, но он был не соперник хитрому дьяволу в обличье Ашмары. Грешюму пришлось пожалеть, что Шоркан так искусно управляет бесплотным духом. Ашмара в качестве охранника представлял собой смертельную угрозу, и сейчас он угрожал лишить Грешюма последнего шанса на возвращение молодости.

— Чем ты можешь мне помочь? — спросил юноша. — Я думал, ты не владеешь мастерством ваятеля.

Фигура Джоаха казалась призрачной и бестелесной, как жаркое марево, парящее над пустыней.

— Ты совершенно прав, — сказал Грешюм голосом шамана. — Ты болтаешься между сонной пустыней и материальным, живым миром. Лишь настоящий скульптор может совершать такое.

— Тогда как ты можешь помочь?

— Я могу одолжить тебе свою энергию. Со мной ты станешь сильнее, чем в одиночку.

Джоах колебался.

— Не думаю, что сила поможет в борьбе с бесплотным духом умершего человека.

Грешюм покачал головой.

— Ашмару можно победить. — Он вкрадчиво продолжил: — Есть секреты старых книг, которые я могу раскрыть тебе. Способы уничтожить упыря.

Фигура Джоаха уплотнилась, когда он, движимый любопытством, глубже проник в сонную пустыню, ближе к Грешюму.

— Что за способы?

Грешюм сделал шаг назад. Чтобы заклятие подействовало, нужно было заманить мальчишку в сонную долину целиком. Не будучи ваятелем, он не мог добраться до того места, где стоял Джоах. Грешюм подманивал его рукой.

— Это нельзя выразить словами. Я должен научить тебя, показать.

Фигура Джоаха стала еще более четкой.

— Тогда покажи мне.

— Мне нужно, чтобы ты полностью проник в плоскость сна, где я мог бы объединить наши души. — Грешюм сделал еще один шаг назад, завлекая его.

Джоах подался вперед, затем помедлил, будто издеваясь над Грешюмом.

— Чего ты ждешь? Иди ко мне, мальчик.

— Ты только этого и хочешь, не так ли, Грешюм? — С Джоаха слетела маска наивности. Вместо нее на лице застыло выражение полнейшего недоверия.

Грешюм удивленно нахмурился. Он собирался возразить, но в глазах юноши светилось коварство. Его не так легко было обмануть.

— Покажись, — проговорил Джоах. — Довольно этих фальшивых лиц. Ты однажды обманул меня, приняв облик Елены, надеешься повторить свой трюк?

Грешюм рассерженно сбросил обличье шамана Партуса, возвратившись к своему старческому, изношенному телу. Небольшая коричневая палка превратилась в серый каменный посох.

— Так лучше?

Джоах ухмыльнулся.

— Что ты сделал с шаманом Партусом?

— Мне была нужна новая оболочка.

— Значит, ты его убил?

Грешюм пожал плечами.

— Как ты узнал, что это я?

— Ты упомянул Ашмару. Шаман Партус ничего не знал о духе упыря. И он не мог видеть сквозь плоскость сна. Твое знание выдало тебя. — Джоах начал растворяться. — Теперь, когда тебя раскрыли, убирайся со своими трюками.

— Постой!

Джоах обернулся.

— Нечего больше обсуждать.

Грешюм знал, что мог навсегда потерять мальчишку. Если Джоах вернется к сражению, он обречен. Ашмара рано или поздно убьет его. Этого не должно произойти.

— Я могу сказать тебе, как одолеть его.

Джоах обернулся, прищурившись.

— Я должен тебе верить?

— Неважно, поверишь ли ты мне; главное, чтобы я поверил тебе.

Джоах развернулся.

— Как это?

— Я предлагаю тебе сделку. Я открою тебе секрет Ашмары в обмен на обещание вернуться в сонную пустыню.

— Зачем я тебе здесь понадобился?

Грешюм хитро улыбнулся.

— Я всего лишь продаю один маленький секрет. Но обещаю тебе: если ты сдержишь слово, я не убью тебя, не устрою ловушку, не очерню твой дух. Я клянусь.

— Будто твоя клятва что-то значит, — пробормотал Джоах, не двигаясь с места.

— Прими мое предложение или уходи. — Грешюм крепче сжал посох. — Спаси друзей... или умри. Для меня это неважно.

Джоах колебался. Его рука сжалась в кулаке.

— Скажи мне, — твердо произнес он.

— Сначала поклянись жизнью сестры, что вернешься ко мне.

Джоах прикусил губу, неохотно кивнув.

— Клянусь. Только если твой секрет поможет нам победить Ашмару.

Грешюм усмехнулся, успокаиваясь.

— О, не волнуйся, если я ошибаюсь, Ашмара вас всех убьет.

— Говори, — настаивал Джоах. — Что за секрет у упыря?

Пожав плечами, Грешюм очертил на темном песке вокруг своих ног круг.

— Ты заметил, что Ашмара не выходит за пределы своего маленького черного островка стекла?

Джоах сверкнул глазами.

— Что с того?

— В нем заложена связь с этой плоскостью. — Грешюм перечеркнул кривую линию концом посоха. — Разбей его, и дух вновь окажется в заключении под Аишаном вместе со своими костями.

Удивление Джоаха расплавило завесу между мирами. Он почти целиком погрузился в сонную пустыню, но в последний момент отпрянул.

— Так просто?

— Как и вся магия, — проговорил Грешюм, разочарованно ухмыляясь.

— Лучше бы тебе не соврать. — Джоах развернулся, вновь превращаясь в туман.

Грешюм оперся на посох и крикнул Джоаху:

— Будь осторожен, мальчик. Не дай убить себя.

* * *

Перевернувшись, Кесла вонзила острие кинжала ночного стекла в спину песочного скорпиона, после чего, быстро обернувшись на носках, перерезала горло подбирающейся к ней саламандре. Фигуры вокруг нее превращались в клубы песка.

Она подпрыгнула и откатилась, когда из-под ее ног взметнулась песочная струя.

Девушка прижалась к земле, задыхаясь. Она могла бы лье за лье пересекать полуденную пустыню, но эта безостановочная атака изматывала ее. Она должна была защищать и себя, и Джоаха.

Единственными помощниками были Сайвин и ее дракон. Рагнарк метался по комнате, не давая Ашмаре скучать. Серебристыми когтями он впивался в песок, крыльями сбивал надвигающихся со всех сторон чудовищ.

Бледный упырь все еще стоял на своем маленьком бассейне из черного стекла, укрытый мглистым плащом. Казалось, его мало беспокоила развернувшаяся битва. Его удивление росло, смех раздавался все чаще при виде спотыкающейся Кеслы.

«Он играет с нами, — подумала Кесла, — словно кот с мышью». — Она была уверена, что упырь мог бы призвать на борьбу с ними любых реальных бестий: скалтумов, черных подземных скорпионов, песчаных акул. Но он не делал этого. Он продолжал гонять их по комнате с помощью своих песчаных созданий, получая удовольствие от их безуспешных атак, смеясь над бессильными потугами, избегая прямого удара со своей стороны.

— Кесла, — раздался позади нее голос Джоаха.

Девушка обернулась, вспоров живот песчаной змее.

— Что?

Джоах заговорил стремительно, жестом заставляя ее приблизиться.

— Я знаю способ уничтожить Ашмару.

— Какой?

— Стеклянный бассейн под его ногами. Разбей его, и дух исчезнет под Аишаном.

— Ты уверен?

Тот помолчал, затем проговорил:

— Нет, но попытаться стоит.

— Как мы разобьем его?

— Я не знаю. — Джоах нахмурился. — Воспользуйся кинжалом ночного стекла.

Кесла кивнула. В этом был какой-то смысл. Упырь все это время оставался над кругом черного стекла, казалось, он был не в силах выбраться из него.

— Я попытаюсь. Но тебе придется защищаться.

— Не волнуйся обо мне. Я дал знать Рагнарку. Он и Сайвин будут охранять меня. Разбей бассейн.

Кесла посмотрела ему в лицо. Их взгляды на мгновение встретились. Так много осталось недосказанным между ними. Кесла развернулась, прежде чем что-то еще могло вырваться из их уст. Она пробивала себе дорогу сквозь песчаных бестий, припадая к земле, откатываясь, кружась на носках.

Она заметила, что все внимание Ашмары устремилось на нее. Красные глаза на бледном лице ярко пылали. Атаки становились все ожесточеннее. Ее продвижение вперед замедлилось, почти приостановилось. Упырь разгадал ее намерения?

— Ты хорошо двигаешься, — проговорил Ашмара в нескольких шагах от нее. — Намного лучше, чем то тяжеловесное создание в Каалоо.

Кесла сделала выпад, отшвыривая одну песчаную фигуру и пронзая другую. Чудовища атаковали ее со всех сторон, сплошная стена зубов и когтей.

— Широн убил тебя, упырь! — крикнула ему Кесла.

— Нет, — ответил тот с горечью в голосе. — Меня сгубила собственная глупость и страсть. Широн заявил, что его кровь очистит Тулар, — и я поверил ему. Я не мог позволить ему сбежать. Я опрометчиво израсходовал свою магию и энергию других ваятелей Тулара. Но пустыня защищала мальчишку. Вместо того чтобы навредить ему, наша магия просачивалась сквозь него, сжигая окружающие пески, расплавляя их в стекло. Я слишком поздно осознал свою ошибку. Магия распространилась так далеко, что я уже не мог сбежать из расплавленной пустыни. Мою физическую оболочку затянуло в стекло, мой дух находился в руках Широна в сонной пустыне. Я не мог сбежать.

Кесла продолжала колоть и резать своим разбитым кинжалом.

С упыря сошла вся веселость, пока он рассказывал свою историю.

— Но я одержу победу, отомщу за себя. — Он взглянул через плечо на устрашающего вида василиска. — Я увижу, как будут уничтожены Южные Пустоши.

Пока упырь отвлекся, Кесла прыгнула на спину скорпиону, увернувшись от его хвоста, после чего ринулась к Ашмаре.

Тот развернулся, инстинктивно поднимая руку для защиты, но Кесла пролетела сквозь его тело, обрушившись на поверхность черного стекла.

Ашмара засмеялся, опуская руку и качая головой.

— Все еще пытаешься убить мертвеца?

Потянувшись, Кесла подняла руку и вонзила кинжал в центр черного бассейна. Стекло рассыпалось на осколки с громким звоном. Ее руку пронзила боль. Она посмотрела вниз: кинжал ночного стекла полностью рассыпался: черный бассейн под ним остался нетронутым, без единой царапины.

Ее охватило отчаяние.

— Нет, — простонала девушка.

Она не только проиграла, но и уничтожила их единственное оружие против сонных бестий упыря.

Сверху раздался смех.

Кесла подняла руку. В правую ладонь впился осколок ночного стекла. Она вынула его, из раны брызнула кровь. Потеряв надежду, она оттолкнулась от твердой поверхности стекла, приготовившись биться до последней капли крови.

Насмешливый голос упыря, казалось, прошептал ей в самое ухо:

— Я сыт этими играми. Пора покончить со всем. — Комнату наполнил ликующий хохот.

Кесла сгруппировалась, готовясь к прыжку, но внезапно потеряла равновесие, а ее левая рука погрузилась в зыбучий песок.

Смех упыря, резко оборвавшись, сменился на пронзительный вопль.

Взглянув вниз, Кесла обнаружила, что ее левая рука расплавила черное стекло в мягкий песок. Она подняла раненую ладонь и стала изучать ее. По запястью струилась кровь. Она вспомнила историю Ашмары: «Широн заявил, что его кровь очистит Тулар».

Ее осенила догадка. Вновь перед ней возникли смутные образы пальм и голубой воды. Она посмотрела наверх и увидела полные ужаса красные глаза Ашмары.

— Пожалуйста... не надо...

Кесла облокотилась на бассейн ночного стекла и поместила свою окровавленную руку над его поверхностью. Там, где проливалась ее кровь, твердое стекло медленно обращалось в ровный песок.

В ужасе завывая, Ашмара бился в судороге.

— Нет, не отправляй меня назад!

Кесла не обратила внимания на его мольбы так же, как он не обращал внимания на крики испуганных детей, испускавших дух у его ног. Она смочила своей кровью всю поверхность бассейна, после чего отпрыгнула. Кровь просачивалась в твердую плиту, обращая ее в песок.

Поднявшись на ноги, девушка отошла в сторону. Вслед за стеклом исчезало белое лицо Ашмары. Рта уже не было, крики не раздавались, но глаза горели болью и отчаянием; потом и их поглотила кровавая магия Кеслы.

Перед ней остался лежать голый песок.

Кесла сжала окровавленный кулак. Магия пустыни. Она больше не могла прятаться от правды, сорвавшейся с губ упыря. Она была не женщиной, а лишь частицей пустыни, магическим инструментом в борьбе со злом Тулара.

Несмотря на победу, из ее глаз хлынули слезы.

* * *

Джоах поспешил к Кесле. Он бы и без слез разглядел в ее глазах печаль.

— Что случилось? — спросил он.

Та покачала головой и отодвинулась от него.

Прежде чем он продолжил задавать вопросы, раздался крик Сайвин. Она спрыгнула с шеи дракона, Рагнарк принял облик обнаженного Каста.

— Что случилось? — спросила Сайвин. — Как вам удалось избавиться от духа упыря?

Каст собрал с земли клочки одежды и присоединился к ним. Джоах рассказал о своей встрече с Грешюмом в сонной пустыне и об откровении темного мага.

— Откуда такая отзывчивость у злодея? — подозрительно спросил Каст.

— Я заключил с ним соглашение, — ответил Джоах. — Обещал, что вернусь в сонную пустыню.

— Это ловушка, — сказала Сайвин.

Джоах кивнул.

— Без сомнения.

— А как же обещание? — спросил Каст.

— Я сдержу слово, — ответил Джоах. — Я вернусь в сонную пустыню. Но я не сказал, когда именно вернусь. Точно, не сегодня и не завтра, может быть, лишь через много, много зим.

Каст ухмыльнулся.

— Долго темному магу придется ждать.

Джоах пожал плечами.

— Он живет уже пятьсот лет. Подумаешь, подождет еще несколько десятков лет.

Сайвин посмотрела на Кеслу, все еще стоящую возле исчезнувшего черного бассейна.

— А что насчет ее уловки? Грешюм и об этом предупредил?

— Нет. — Джоах подошел к Кесле и нежно тронул ее за плечо. — Что произошло?

Она, наконец, обернулась, утирая с глаз слезы. Голос казался надломленным, как сам кинжал ночного стекла.

— Упырь и шаман Партус были правы. Я ненастоящая. — Она увернулась от его руки. — Как и у Широна, в моей крови скрыта магия пустыни, способная восстановить то, что было повреждено.

— Но ты настоящая, — возразил Джоах, потянувшись к ней и схватив ее руку. Он крепко сжал ее запястье. — Ты состоишь из плоти и крови. Разве имеет значение, что ты рождена не от мужчины и женщины?

Она взглянула на него, вновь залившись слезами.

— Это имеет значение для меня. — Она осела, сбросив его пальцы. — И будет иметь значение для тебя... в конечном счете.

— Никогда, — ответил он, пытаясь избавить ее от отчаяния.

Но Кесла уже отошла от него, направляясь к василиску.

— Я знаю, как разрушить Врата Плотины. Моя кровь освободит пустыню от зла. — Она выпрямилась перед огромным высеченным камнем, устремив взгляд в его горящие злобой красные глаза. — Я знаю свое предназначение.

Джоах метнулся к ней.

— Кесла, не делай этого. Врата Плотины...

Девушка подняла окровавленную руку и положила ее на покрытую каменными перьями грудь василиска. Рука погрузилась в статую, будто чудовище было лишь тенью, а не цельным куском скальной породы.

— Кесла!

Она обернулась через плечо, на лице перемешались изумление и ужас.

— Джоах!

Он бросился к ней, схватив за плащ. Пальцы вцепились в толстую материю. Но Кеслу затягивало внутрь, будто кто-то дергал ее за руку. Она провалилась в Плотину и исчезла. Из статуи вырвался ее крик, замирая где-то вдалеке, будто погружаясь в бездонный колодец.

В руке Джоах все еще зажимал ее плащ. Остальное одеяние валялось у подножия статуи. Джоах отшвырнул плащ и потянулся к громадине, готовясь последовать за Кеслой. Но его ладонь натолкнулась лишь на холодную скалу. Он пробежал по ней пальцами в поисках щели.

Василиск молча смотрел на него сверху вниз, холодный и источающий злобу.

Кесла исчезла.

Джоах упал на колени прямо на песок.

— Кесла!

Его внимание привлек звук скользящих песков. Сайвин сдавленно вскрикнула. Джоах смотрел, как медленно раскручивается эбонитовая змея, извиваясь и взбивая песок. Красные глаза, налитые темным огнем, устремились на Джоаха.

Василиск вновь ожил в Туларе.