Врата едьмы

Когда на пустыню легли сумерки, Сайвин верхом на своем драконе неслась в тени Южной Стены. Огромное песчаное сооружение простиралось выше, чем мог взлететь Рагнарк, его поверхность была далеко не гладкой. У подножия лежали обрушившиеся части в виде скалистых уступов; бесчисленные песчаные шторма испещрили его фасад ямами и углублениями. В довершение всего, со времен древних войн красная скалистая порода на всем ее протяжении была выжжена дочерна. Все эти следы старых битв возрастали в неимоверном количестве, пока пара продвигалась к Тулару.

— Мы подходим к городу, родная, — отправил послание Рагнарк.

Зрение у дракона гораздо острее. Она закрыла глаза и воспользовалась его взглядом.

Впереди Южную Стену будто проломили гигантским молотом неизвестного великана. У подножия стены в беспорядке громоздились песчаные глыбы и обвалившиеся блоки. Эта груда перекрывала почти половину огромной стены. Приблизившись, они поняли, что обрушившиеся глыбы принадлежали когда-то большому городу. Остатки полукруглой заградительной стены заключали внутри себя мусор и обломки пород. Перед ней все еще стояла наблюдательная башня, но ее зубчатые бойницы были истерты ветрами, а фундамент выгорел, почернев, как озеро Аишан. За стеной из песчаных дюн, нагнетаемых ветром в обрушившийся город, торчали остатки высоких зданий и шпилей. Казалось, что пустыня пыталась стереть руины с лица земли.

— Держись в тени, Рагнарк, — прошептала Сайвин, ветер унес ее слова, но она точно знала, что дракон услышал ее мысль. — Мы не должны потревожить гнездо.

Сайвин изучала руины Тулара. Она не замечала никакого движения, ничего, что говорило бы о чьем-то присутствии. Но в глаза бросился присыпанный след от телег, который вел через разбитые ворота в город. След от прежних караванов тянулся через весь город и исчезал в зияющей пасти туннеля внутри стены. Со своей высоты Сайвин смогла разглядеть высеченные при входе в туннель фигуры мужчины и женщины, приветственно сомкнувшие руки на входе. Сайвин представила: эти образы были последним, что видели дети пустыни, прежде чем тьма проглатывала их.

Она прильнула к дракону, чтобы разделить его жар, но так и не смогла избавиться от дрожи.

— Пустыня извивается, — сказал Рагнарк. Он направил их объединенный взгляд вниз.

Сначала Сайвин не поняла, что он имел в виду, потом тоже разглядела это. У подножия внешней стены и на протяжении доброй четверти лье в окружающей пустыне пески ворошились и вспучивались, словно живая плоть. Она мысленно приказала дракону спуститься ниже.

Развернувшись, Рагнарк резко сменил угол полета, скользнув вниз, к развалившимся обломкам. При приближении странный феномен прояснился. Пески вокруг Тулара кишели извивающимися телами сотен, нет, тысяч песчаных акул. Сайвин вспомнила небольшую стаю, что атаковала их при крушении «Неистового орла» и похолодела.

Их было так много. Как можно было надеяться пересечь этот страшный барьер?

Она направила Рагнарка вверх, в небо. Неудивительно, что за стеной никто не следил. Пески сами порвут на части всякого, кто рискнет приблизиться к ней без разрешения.

— Поспешим. Нужно закончить дело и возвращаться.

Рагнарк понимающе промычал, взмывая выше и улетая прочь. Пару послали на разведку к развалинам с заходом солнца, чтобы выведать как можно больше об их оборонительной системе. Между тем остальные расположились у обрушенной части стены в трех лье от Тулара.

Но предварительная разведка была не единственной их задачей.

После отправки Ханта с детьми отряд на рассвете пустился в трудный поход по берегам Аишана, добравшись до Южной Стены лишь к закату. План заключался в том, чтобы пробраться в Тулар глубокой ночью. Но, оказавшись внутри, кому-то нужно было отвлечь внимание и выиграть время на поиски и уничтожение Врат Василиска.

Первоначальный план предполагал одновременное нападение на Тулар. Больше тысячи воинов пустыни обходили Аишан с другого берега, приближаясь к Тулару с противоположной стороны. Они должны были начать атаку, когда луна достигнет своего апогея. В задачи Сайвин этой ночью входило поработать голубем и передать детали плана командующему воинов пустыни.

— Огни в пустыне, — отправил послание Рагнарк.

Она обратила все внимание на них. Далеко впереди, в тени Южной Стены, горели сотни огней по всему побережью Аишана. Это наверняка лагерь войск пустынников. Рагнарк почувствовал ее нетерпение и стремительнее припустил к разложенному лагерю.

Но при приближении лагерные костры оказались огромными кострищами. С помощью острого зрения Рагнарка Сайвин разглядела сваленные в пламя тела людей, искаженные жарким огнем. В свете пламени она увидела бледных крылатых созданий, скалтумов, и других непонятных существ, ползающих среди мертвых. По трупам носились пустынные скорпионы величиной с небольших собак. Из песков выползали змеи толщиной с ее запястье, набивающие брюхо мертвечиной. И песчаные акулы всплывали в пропитавшемся кровью песке, скрежеща зубами. Крысы и птицы-мертвоеды устроили трапезу из остатков, засиживая тела с головы до ног, отбирая друг у друга куски плоти.

Не сказав ни слова, Рагнарк улетел прочь, скользя над Аишаном на пути к своему отряду. Другой атаки на Тулар не состоится. Они предоставлены сами себе этой ночью. Рагнарк безмолвно нарезал широкие круги, Сайвин душили слезы. Картина кровавой бойни надолго сохранится в ее сердце, но она же ожесточила его. Ужас, засевший в Туларе, должен быть уничтожен.

В тишине они преодолели последние лье и приземлились в песках, где укрылся их отряд. Иннсу возник перед ними с луком в руке. Он свистнул остальным.

Из-за скал появились Джоах, Кесла и Ричальд. Сайвин пересчитала всех. Шестеро. Как мог такой малочисленный отряд победить там, где потерпели поражение тысячи воинов?

— Иногда маленькая рыба сбегает между зубами большой акулы.

Сайвин погладила шею своего огромного товарища, надеясь, что тот был прав.

Кесла как будто почувствовала ее отчаяние.

— Что случилось? Вы вернулись раньше, чем мы ожидали.

Сайвин сползла с шеи дракона. Она послала свое заверение в любви большому сердцу внутри него, после чего убрала руку. Магия дала обратный ход в виде клубящейся массы темных крыльев, и рядом с ней снова возник Каст. Он сделал шаг вперед и обвил Сайвин рукой, крепко прижимая к себе.

— Прости, — прошептал он ей в ухо.

Она прильнула к нему, как никогда испытывая потребность в тепле и ласке.

Каст оглядел собравшихся.

— Пустынный легион уничтожен. Падальщики доедают остатки.

Иннсу подошел ближе, подавая Касту плащ.

— Как такое может быть? Это была тысяча храбрейших воинов.

Сайвин ответила за него.

— Зло стало сильнее, питаясь кровью ваших собственных детей. — Она подробно рассказала обо всем, что успела увидеть, включая оцепивших Тулар акул. — Будто сама пустыня восстала против нас.

Кесла заметно побледнела.

— Тогда на что мы можем рассчитывать? Если пустыня развращена, мы проиграли, даже не начав войну.

Сайвин выбралась из объятий Каста.

— Нет, если мы утратим мужество, то дадим злу над нами власть. Нельзя терять надежду.

Джоах выступил вперед и тронул Кеслу за руку.

— Сайвин права. Мы найдем выход.

* * *

Кесла неподвижно сидела в песках. Руины Тулара лежали в пол-лье от нее, но казались гораздо ближе. Груда песчаных обломков перед ней загораживала всю видимость. Было светло, как днем: полная луна ярко горела на небосводе.

Кесла прищурилась, отмечая линию, с которой начинали копошиться акулы. Она потратила полночи на поиски бреши в кольце смерти, обходя заградительную стену. Это казалось невозможным. Они подумали о том, не сможет ли Рагнарк перевезти всех к городу, но решили воспользоваться этим вариантом в последнюю очередь, так как мелькание дракона у стен города привлекло бы нежелательный интерес.

Затем решение пришло из самой пустыни. Иннсу выследил одинокого наездника верхом на покрытом пеной маллюке. По его черному поясу, нацепленному поверх красной пустынной робы, можно было заключить, что это преступник, возможно, один из тех трусов, что сбежали от каравана. Иннсу натянул тетиву, намереваясь уничтожить его раньше, чем он успеет поднять тревогу в Туларе, но Джоах опустил его лук.

— Если он направляется в Тулар, — резонно заметил Джоах, — возможно, он покажет нам путь через акул.

Все согласились, что стоило рискнуть, и отправили Кеслу проследить за ним. Она бежала за наездником на своих проворных ногах, незаметно проскальзывая из тени в тень, как диктовал ей опыт хорошо натренированной убийцы.

Она присела за валуном на расстоянии пяти маллюков от всадника. Тот остановил животное у края шевелящихся песков.

Пока Кесла наблюдала, преступник откинул капюшон. У него были темные нечесаные волосы, левую щеку, словно паук, прорезал бледный шрам. Из-под плаща он вынул небольшой предмет, висевший у него на шее. Он снял с шеи веревку, вытянув предмет в руке перед собой. Кесла прищурилась, но так и не смогла разглядеть, что болталось на конце нити. Но что бы это ни было, оно испускало ядовитый зеленоватый свет.

Всадник поднял предмет выше. Тайный сигнал? Но Кесла заметила, что внимание всадника привлекали не ворота, а впереди лежащие пески.

Она слышала, как тот шептал про себя молитвы о защите. Это было не заклятие, а простая мольба жителей пустыни, знакомая с детства.

Преступник принуждал свое животное сделать шаг вперед, но маллюк упирался, чувствуя опасность в бурлящих песках. Всадник ударил его плетью, заставив сдвинуться, и снова поднял свой сверкающий талисман.

Как только неприятный свет залил смертоносные пески, акулы уплыли прочь, неистово молотя кожаными хвостами. Дорога была открыта.

Ободрившись, всадник новым ударом плети заставил маллюка двигаться дальше. Акулы исчезали при виде мерцающего талисмана, открывая проход к воротам. Маллюк прибавил скорость, как только почувствовал по обеим сторонам стаи акул. Животное, хромая, пробиралось вперед, песчаные акулы тут же устремлялись за ним, перекрывая путь после прохода зеленоватого талисмана.

Кесла пригляделась к этому необыкновенному явлению. Подвеска преступника действовала как защитный оберег, мерцая силой черной магии.

Преступник продолжал прокладывать путь к Тулару на своем крошечном островке безопасности.

Кесла поднялась из-за своего укрытия и поспешила за ним. Она знала, что это ее единственный шанс. Вскинув запястье, она выпустила плетеную шелковую нить с тремя крюками на конце.

Она осторожно прицелилась, проговорив про себя собственную молитву, затем закинула нить. Крюки взлетели так же стремительно, как стрелы, пролетев над тушей маллюка. Когда они достигли цели, Кесла дернула рукой. Крюки зацепились за веревку, на которой висел мерцающий талисман, вырвав ее из пальцев застигнутого врасплох преступника.

Схватив добычу, Кесла откинула руку назад и в сторону, плавно натягивая нить по дуге. Быстро припав к земле, она подняла руку и поймала летящий талисман. Стряхнув с него крюки, она крепко сжала свой трофей в ладони.

Кесла видела, как всадник развернулся в седле, с его губ сорвалось проклятие. Он уставился на Кеслу. Осознание опасности настигло его, когда маллюк под ним внезапно дернулся в немой судороге.

Без сверкающей защиты талисмана акулы навалились на маленький островок безопасности. Задние ноги маллюка медленно заваливались в пески, пожираемые снизу. Преступник поднял ноги в седле и пополз из залитых кровью песков. Он взобрался на плечи животного — распахнутые в ужасе глаза, мертвенно бледное лицо.

В последний момент он спрыгнул с плеч животного, стремясь выбраться обратно на дорогу. Но маллюк забился в предсмертной агонии и потерял равновесие. Мужчина обрушился в пески. Не медля, он вскочил на ноги, пытаясь сбежать. Но тут из песка кинулась огромная акула и поймала его в воздухе, перекусив на две части. Кровь брызнула из разорванного тела. Взмыли другие акулы, вгрызаясь в тело, разрывая его на куски. Когда туша упала на землю, трудно было понять, чьи это останки. Маллюку досталось не меньше.

Кесла отвернулась, вспомнив караван с испуганными детьми. Она сожалела о смерти бедного, неразумного маллюка, но к преступнику не чувствовала жалости.

Кесла взглянула на свой сверкающий трофей.

На нити висел большой, острый зуб песчаной акулы.

* * *

Джоах шел вслед за Кеслой через ворота Тулара, держась в тени наблюдательной башни. Он изучал прорези для стрел и парапеты, следя за малейшим движением. Ничего. Казалось, город действительно пуст. Джоах прищурился, вглядываясь в открывающийся за воротами вид. Яркая полная луна светила прямо над их головами. Обломки древнего города, лежащие перед ними, были смесью теней и серебряного света.

Остальные, задыхаясь, спешили пересечь порог. Ричальд, опираясь на посох, сделал это последним. Он хмуро посмотрел на акул, мгновенно проглотивших за ними тропу. Джоах поймал его взгляд. Дорога вновь стала бурлящей песчаной массой.

— Что теперь? — спросил эльф.

— Что-нибудь придумаем, — ответила Кесла. Она опустила руку с украденным талисманом, спрятав его под плащ.

Хотя ночь была прохладная, у всех на лицах блестели капли пота. Переправа через акул всем изрядно истрепала нервы, особенно взволновали обглоданные кости маллюка, торчащие из песка. Иннсу взял руководство на себя, легко передвигаясь по песку и уводя всех в глубокие тени.

Все обнажили оружие. Прошлой ночью клинки и наконечники стрел смочили в крови скалтума, убитого Рагнарком. Осквернив оружие, они получили возможность проникать сквозь темную защиту скалтумов и обороняться против уродливых чудовищ.

Проходя через руины, Кесла держалась рядом с Джоахом, в то время как Каст и Сайвин подхватили с двух сторон Ричальда. Все двигались неслышно, наблюдая за сигналами Иннсу, разрешающими двигаться от укрытия к укрытию.

Джоах разглядывал обрушившиеся шпили и выжженные стены. Он мог лишь представить себе древнюю битву, что вырвала упырей из Тулара. В его голове гремели метательные машины и завывали боевые трубы. Воображение рисовало пламенеющие дуги зловещей магии, вопли умирающих. На мгновение он почувствовал запах дыма в воздухе. Джоах крепче обхватил пальцами меч, вспомнив вибрирующую в нем магию, связанную с его духом и сосредоточенную в посохе из дерева пои. Обрубок руки внезапно заныл от призрачного прикосновения посоха Грешюма. Джоах потер запястье с мучительным выражением лица, пытаясь избавиться от внезапных позывов.

Кесла заметила его жест, вопросительно подняв на него глаза, спрашивая, все ли в порядке. Джоах вытянул в руке меч.

Беспокойно кивнув, Кесла поползла вокруг гигантской разрушенной статуи, наполовину погрузившись в песок. Джоах поспешил за ней, чувствуя на себе взгляд истертых песчаных глаз, не в силах избавиться от ощущения, что за ним наблюдают, изучают, как снующую по земле букашку. Но, присмотревшись, он не заметил угрозы.

Медленно, под светом нависающей луны, они двигались сквозь руины, зигзагами подбираясь к отверстию в Южной Стене, ведущему во внутренние покои и туннели. Наконец, они настигли Иннсу, затаившегося у низкой стены, опершись спиной о камень.

Он ждал, пока все выстроятся перед ним, затем завернул за угол стены. Его голос напоминал шуршание песка о скалы.

— Путь не охраняется.

Все подготовились, набираясь решительности.

— Между нами и отверстием лежит открытое иоле. Мы должны двигаться быстро. Я вижу несколько отверстий в поверхности стены.

— Наблюдатели? — спросила Кесла.

Иннсу пожал плечами.

Ричальд слегка подполз к ним.

— Я могу помочь. Пески лежат толстым слоем. Легкий ветерок поднимет плотную завесу пыли.

— Может ли магия вызвать тревогу? — спросил Джоах.

— Нет, если обращаться с ветром осторожно. Ночные ветра пронзительны и порывисты. Направить их поток сюда на короткое время не составит особого труда.

Иннсу снова пожал плечами.

— Стоит попробовать.

Джоах кивнул.

Ричальд облокотился на песчаную стену, опустив веки, выпуская свою силу. Слабое пламя стихий заполыхало на кончиках его пальцев.

— Будьте готовы, — проговорил Ричальд. — По моей команде.

Кесла на мгновение прижалась к Джоаху, молчаливо выражая свою поддержку. Она закрыла рот и нос шарфом. Остальные сделали то же самое, напрягаясь в ожидании.

— Вперед! — шепнул Ричальд.

Все вместе они ринулись из-за угла; внезапный порыв ветра пронесся по руинам, поднимая небольшую песчаную бурю, которая поглотила их. Они бежали к входу в черный туннель; песок слепил глаза, ветры срывали накидки.

Каст с трудом удерживал тело прихрамывающего Ричальда.

Джоах взглянул вверх, на Южную Стену. Сквозь песчаную бурю она была едва различима. Впереди сквозь клубящийся песок обозначилась цель в виде темной тени. Иннсу первым проник внутрь, Кесла шла за ним по пятам.

У входа Кесла обернулась, подгоняя остальных. Джоах заставил свои ноги двигаться быстрее, глаза слезились от острых песчинок. Но он успел разглядеть бледную тень, вырвавшуюся из глубины туннеля.

Иннсу внезапно откинуло назад, во двор, его изогнутый меч отлетел в сторону. Когда мужчина упал, Джоах увидел на его груди кровавый след когтей.

Кесла выскочила вслед за ним, двигаясь со скоростью убийцы.

Сразу за ней, почти наступая на пятки, из туннеля вывалился скалтум. Он попытался схватить ее, но поймал лишь край плаща. Кесла силилась сбросить с себя одеяние.

Во дворе Иннсу поднялся на ноги перед атакой. В обеих руках появились кинжалы, но было уже слишком поздно. Его тело забилось в судороге, как только яд из раны, оставленный когтями, проник в сердце. Он упал на землю, руки задергались. Кинжалы вылетели из рук умирающего мужчины и вонзились в глаза скалтума, схватившего Кеслу. Животное с воплем упало на спину.

Высвободившись, Кесла помчалась к Джоаху и остальным, собравшимся во дворе.

— Иннсу, — зарыдала она. Но времени на стенания не было.

Из туннеля вываливалось все больше и больше скалтумов, а под ногами из подземных нор выползли скорпионы и двигались на отряд, угрожающе подняв ядовитые хвосты.

— Сзади! — крикнула Кесла.

Джоах обернулся и увидел надвигающиеся на них бурлящие пески. Песчаные акулы перекрывали им пути отступления, бешено извиваясь под толщей песка.

Ловушка.

Сайвин прильнула к Касту.

— Мы можем сбежать с Рагнарком. Взять всех с собой.

Джоах попятился. Какой у них был выбор? Он утвердительно кивнул, но Ричальд ударил клюкой по песку.

— Нет! — холодно проговорил он, закатывая рукава своей робы. — Убежим сейчас, и все будет потеряно. Я не допущу этого. — Он стиснул руки в сторону несущихся на них бестий. Прогнувшись назад, он вызвал всю энергию своего тела.

Энергия ярко переливалась по его обнаженным предплечьям, и во двор ворвался яростный шторм. Завывая, ветры подхватывали песок и с размаху обрушивали его на скалтумов. Бестий отбрасывало к стене. Клубящиеся водовороты засасывали скорпионов и разбивали их о неумолимые камни.

— Бегите! — крикнул Ричальд, раздвигая руки и расчищая проход к туннелю. — Я не могу долго поддерживать этот ветер.

— Ричальд... — начал было возражать Джоах, но быстро понял, что эльф прав. Если и существовал шанс уничтожить Врата Плотины, то он заключался именно в этом. Зло, осевшее здесь, истребило почти всю пустыню. Он вспомнил свое путешествие к серебристому потоку в сонной пустыне, вид распирающего, поглощающего все черного кольца.

Ричальд встретил его взгляд. Лицо эльфа выражало гордость и решительность, но за ними Джоах разглядел страх и напряжение, с которым тот управлял ветрами: храбрец, знающий, что наступил его конец.

— Идите, — проговорил Ричальд сквозь плотно сжатые губы. — Пока мы живы, есть надежда.

Джоах узнал свои собственные слова, сказанные Ричальду, когда тот пытался удержать горящий корабль. Он услышал признательность в словах принца. Ричальд не потерял мужества на этот раз.

— Спасибо, Ричальд.

Принц кивнул, затем все свое внимание обратил вперед, согнувшись и нагнетая силу в последний шквал песчаных ветров.

— Спешите!

Джоах пошел вперед, согнувшись под порывом ветра, срывающего с него плащ, словно бешеная собака. Он устремился по узкому проходу, пока скорпионы и крылатые чудовища преодолевали ветряной штурм. Туннель впереди был пуст.

Джоах залетел в него, остальные последовали за ним. Он остановился у входа и обернулся к Ричальду. Руки эльфа дрожали, он пятился назад.

Кесла потянула Джоаха за рукав и вытащила акулий зуб, чтобы осветить темный туннель.

— Мы должны исчезнуть, затеряться в туннеле прежде, чем они освободятся.

Джоах нахмурился. Ее план был не разумен. Как только Ричальд будет повержен, скалтумы начнут охотиться за ними, прочищая туннели в поисках крови. Нужен другой план.

Джоах стряхнул руку Кеслы и обнажил предплечье. Он провел мечом по руке.

— Что ты делаешь? — спросил Каст, прикрывая Сайвин.

Морщась от острой боли, Джоах вытянул руку и щедро полил своей кровью песок у входа. Он произнес слова, уносясь прочь, в сонную пустыню, легко совершив этот переход благодаря большой дозе пролитой крови.

Пока Джоах концентрировался на красной линии в песке, у входа в туннель возник скорпион. Он с трудом разглядел его, потерявшись между сном и реальностью. Ядовитое создание метнулось к его ноге, но, прежде чем успело ужалить, было пригвождено к песку кинжалом, вонзившимся между его высоко посаженных глаз.

Кесла вынула свое оружие из подергивающегося тела, затем отшвырнула скорпиона ногой в сторону.

— Поспеши, Джоах. Ричальд слабеет.

Впереди Джоах видел, как скалтум ползком пробирался сквозь песчаную бурю. Но его добычей должен был стать другой.

— Он направляется к Ричальду! — крикнул Каст.

Джоах силился удержать внимание. Еще немного. Затем в его поле зрения попало новое движение не во дворе Тулара, а в самой сонной пустыне. Кто-то поднялся из песков слева от него. Пришелец сидел возле излучины серебристой реки посреди голых песков. Даже на расстоянии Джоах узнал знакомую фигуру. Это был шаман Партус.

— Позволь мне помочь, — проговорил Партус.

Шаман двинулся вперед с неестественной для этих мест скоростью, но у Джоаха не оставалось времени.

Когда Партус добрался до него, Кесла выкрикнула:

— Ричальд!

За входом в туннель завывающие ветры стихли. Джоах ухватился за нить между двумя мирами и ввел свой дух в сонные пески.

— Слушайтесь меня! — приказал он, вскидывая руку.

По его команде поднялась песчаная волна и перекрыла вход в туннель, загородив двор.

Вызвав это по своей воле, Джоах все же в изумлении отпрянул назад, возвращаясь в реальный мир. Каст подхватил его, но тот вырвался.

— Мы должны спешить, — проговорил он, глядя на высеченное сооружение. — Я не знаю, как долго эта песчаная гора сможет сдерживать их.

Каст тронул стену, Кесла подняла сверкающий талисман выше.

— Это не песок, — сказал великан. — Это скала.

Сайвин пробежала пальцами по поверхности.

— Песчаник.

Джоах сам прикоснулся к стене. Она была массивна.

— Здесь должен быть поток силы, — пробормотал он, вспомнив, как энергия посоха Грешюма обратила его первую сонную скульптуру в скалу; но он не был убежден в этом. Он вспомнил фигуру в сонной пустыне и нахмурился.

— Может, это сделал шаман Партус? Он сказал, что может помочь.

— Шаман Партус? — Кесла взглянула на него.

Джоах покачал головой.

— Это неважно. Давайте найдем проклятого василиска и прекратим этот ужас.

Кесла кивнула и повернулась вместе с талисманом к черному туннелю, ее лицо озарялось зеленоватым свечением.

— Но где мы начнем поиски?

* * *

Грешюм отшвырнул Рукха с дороги, как только выкарабкался из крошечной ниши в освещенную луной пустыню.

— Проклятый мальчишка слишком быстр! — Маг со всей силы ударил посохом о песок. — Он станет кормом для этих кровожадных бестий раньше, чем доберется до цели.

Опершись на посох, Грешюм тяжело вздохнул и покачал головой. Глубоко внутри он был впечатлен способностями Джоаха. Мальчик быстро наращивал свои навыки. Понадобилось совсем немного темной магии Грешюма, чтобы закрепить его песчаную стену. Однажды он станет великим ваятелем — если, конечно, доживет до этого дня.

— М-м-мастер, — промычал Рукх, прижавшись к земле. — Я убить мясо.

Обернувшись, Грешюм увидел распотрошенные тела трех песчаных собак.

— Грызуны. Я тратил свою энергию, ожидая мальчишку, только для того, чтобы выпустить его из своих рук, а мой гном приносит мне песчаных собак. — Закатив глаза, Грешюм протянул ладонь.

Рукх, как всегда покорный, поспешил положить в ладонь мясную тушку. Грешюм принюхался к окровавленному, сырому мясу, затем взглянул на свое вырытое подземелье.

— Видимо, мы то, что мы едим. — Несколькими торчащими из десен зубами он отодрал мясо от крошечных костей, задумчиво пережевывая его. — Но, в конце концов, мальчишка здесь, близко, — проговорил Грешюм, вытирая губы рукавом. — И мы знаем, куда он направляется.

Наполнив желудок мясом, Грешюм почувствовал, что заправился для финального сражения. Время ожидания и составления планов закончилось.

Отшвырнув кости, он направился к пещере.

— На этот раз я буду готов.

* * *

Кесла ползла по коридору, прислушиваясь к шумам. Благодаря подготовке убийцы, она могла распознать скребущий топоток мыши и точно сказать, самец это или самка. Но из-за шепота идущего за ней отряда и скрежета подошв о скалу было трудно сконцентрироваться. Она съеживалась при испускаемом ими шуме, в полной уверенности, что он привлечет внимание чудовищ, затаившихся в темноте.

Она подняла выше свой акулий талисман, но тот испускал слишком мало света, чтобы помочь им выбраться из туннеля. От этого зала отходили три дороги. Какую из них выбрать? С момента проникновения в туннель дорога прямо вела в сердце Южной Стены, но теперь нужно было принять решение.

Кесла обернулась, держа в руке брелок.

— Я не знаю, — прошептала она. — Я могла бы исследовать каждую тропу и определить нужный путь.

— И как ты узнаешь его? — спросил Каст. — Сомневаюсь, что ты натолкнешься на указатель с надписью: «Василиск там».

Кесла хотела возразить, но Джоах схватил ее за запястье и развернул лицом к себе.

— Мы не разделимся, — твердо произнес он. Его глаза засверкали ярче в мерцании талисмана.

— Стойте! — Сайвин указала на акулий зуб.

Кесла взглянула на него, не понимая.

Сайвин забрала зуб, быстро обойдя все туннели и поднося к ним талисман. У третьего туннеля он ярко вспыхнул.

— Я заметила это, — объяснила Сайвин, — когда Джоах развернул Кеслу. — Почему-то в этом направлении свет горел ярче. Должно быть, это и есть верный путь.

Каст нахмурился.

— Путь к чему? К акулам?

— Если он настроен на местных чудовищ, — сказала Кесла, — тогда Каст прав.

— Нет, — возразил Джоах, — его сила возрастает при приближении к источнику энергии — Вратам Плотины.

— Как ты можешь быть так уверен в этом? — спросил Каст.

— Я не уверен, но какой у нас есть выбор? Мы можем лишь случайно выбрать один из трех. Я предлагаю следовать магии.

Каст пожал плечами.

— Тогда последуем за магией.

Кесла забрала брелок назад и направилась к туннелю. Путь был извилист, как в муравейнике: постоянные изгибы и попороты, перекрестки и углубления, проходы через большие и маленькие комнаты. На каком-то этапе потребовалось ползти. Они уже основательно запутались. Кесла настаивала, что сможет найти обратную дорогу, но, чем больше Каст спрашивал ее об этом, тем менее уверенно звучали ее ответы.

— Следуйте магии, — ворчал Каст. — Мы с тем же успехом могли последовать за слепой крысой.

— Впереди свет, — прошептала Сайвин, заставляя всех остановиться.

Кесла прикрыла талисман рукой. Близкое мерцание не позволило ей заметить света. Она положила акулий зуб в карман плаща. Далеко впереди, за поворотом, вспыхивал свет, отбрасывая на песчаные стены кровавые блики. Всмотревшись, Кесла поняла, что свечение не вспыхивало, а пульсировало, будто там билось огромное сердце животного.

Все четверо переглянулись. Джоах двинулся вперед, взяв инициативу на себя. Они пробирались медленно, часто останавливаясь и прислушиваясь. Не доносилось ни звука. Будто вся Южная Стена была в их распоряжении.

Джоах прижимался к стене, выставив меч вперед, пока они не добрались до поворота. Джоах помедлил и махнул остальным, чтобы те отступили, пока он все не разузнает. Когда все собрались, Джоах глубоко вздохнул, перехватил меч и скользнул за угол.

Кесла облокотилась о песчаную стену, прикусив губу от напряжения, представив, что за ужас ждет их впереди. Джоах почти мгновенно вернулся назад.

— Туннель заканчивается комнатой. Она пуста. — В его голосе послышалось облегчение.

— Врата Плотины? — спросил Каст.

— Они там. Врата Василиска стоят в центре комнаты. — Джоах развернулся. — Идем.

Вместе они спешно завернули за угол, за которым располагалась комната, указывающая на конец туннеля. Она была круглая по форме, на стенах висели четыре факела. Пламя, казалось, приливало и угасало, вызывая пульсирующее свечение.

Джоах отметил внимание Кеслы, когда они ступили в комнату.

— Нужно что-то сделать с Вратами.

Кесла кивнула. Его слова не избавили ее от дрожи, крошечные волоски на руке трепетали. Ее охватило странное чувство, что она была здесь раньше. Будто старые воспоминания всплывали с каждым новым шагом. Внезапно ей захотелось сбежать. Что-то ждало их здесь — и это были не только Врата Плотины.

Кесла дошла до порога и попятилась назад. Она не могла зайти внутрь, изучала комнату издали.

На песчаном полу в центре комнаты возвышалась уродливая черная скульптура. Его поверхность не отражала огненный свет, а, казалось, пожирала его. В комнате стояла прохлада, не свойственная пустыне, будто черный камень высасывал все тепло из этого места.

Кесла разглядывала чудовище, мучившее ее народ на протяжении многих столетий. Он напоминал птицу-падальщика: острый черный клюв, взъерошенные эбонитовые перья, когти, зарывшиеся глубоко в песок. Задняя часть была в виде свернувшейся в кольцо, покрытой чешуей змеи. Она сгруппировалась, будто накопила яда и готовилась к нападению. Красные глаза сверкали огнем, уставившись на Кеслу.

Джоах обернулся.

— Кинжал ночного стекла, — прошипел он. — Давай покончим с этим.

Кесла сглотнула, опасаясь входить в комнату, но она знала, что выбора у нее не было. Это был путь, для которого она была рождена. И как только девушка ступила внутрь, старые воспоминания, закопанные глубоко внутри, вспыхнули. Она шла, спотыкаясь, пока образы проносились перед ней: покачивающиеся от вечернего ветра деревья; отраженная в тихой воде луна; обрушенные песчаные дома, словно игрушечные кубики, сваленные в беспорядке, — и что-то еще; что-то, завернутое в темный плащ, движущееся на нее. Кесла закрыла глаза, задыхаясь, чувствуя головокружение. Она никогда не падала в обмороки, но вдруг обнаружила себя сидящей на коленях в песке.

Джоах был уже рядом с ней.

— Кесла!

Она огляделась. Недалеко от ее колен, под скрюченным клювом василиска, она разглядела то, чего не заметила раньше: бассейн черного стекла. Будто уродливая бестия истекала кровью, а та просачивалась в песок у ее подножия. Это было то же ночное стекло, из которого сделан кинжал и возникло озеро Аишан. Она почувствовала слабость при виде него. Маленький бассейн наводил на нее больше страха, чем возвышающееся над ним чудовище.

— Кинжал ночного стекла, — настаивал Джоах.

Кесла кивнула, не в силах подняться, вынимая из ножен осколок стекла. Она протянула его Джоаху.

— Сделай сам. Я не могу... Что-то... что-то... — Она покачала головой, не глядя ему в глаза.

— Все в порядке, — ответил Джоах, принимая кинжал.

— Поспеши, — проговорил Каст. — Неизвестно, как долго мы пробудем здесь одни.

Кесла знала, что воин дрирендая ошибался. Они уже были не одни. Она знала, чьи глаза шпионили за ними, насмешливые глаза, те же, что светились из-под черного плаща фигуры в ее видении.

Но Джоаха было не удержать сомнениями. С кинжалом в руке он метнулся к статуе, целясь в сердце. Кинжал был высоко поднят; кровь ведьмы ярко вспыхнула в темном стекле.

«Торопись, Джоах, — молила про себя Кесла. — Покончи с ужасом».

Джоах откинулся назад, напрягая плечи, затем с размаху засадил кинжал в чудовище, торжествующе вскрикнув.

Кесла услышала треск, за ним последовал вздох Джоаха.

Он отошел, глядя на нее, затем вновь вернулся к василиску. Тот остался невредим. Кинжал ночного стекла разбился на тысячи блестящих осколков, осыпавшись в песок. В руке изумленного Джоаха осталась лишь рукоять.

Удивление заставило Кеслу подняться.

— Не подействовал!

Джоах, пошатываясь, отошел.

— Я не понимаю.

Пока они стояли, не говоря ни слова, со стороны василиска раздался звенящий смешок. Факелы померкли, затем вновь вспыхнули, мерцая на потолке.

— Нужно бежать! — вскрикнула Кесла, чувствуя приближение врага.

Все метнулись к двери, но песок не позволил им улизнуть. Из земли выросли песчаные когтистые лапы и крепко обхватили их за лодыжки.

Каст рубил камень мечом, но рассеченные раны затягивались так же быстро, как и возникали. Наконец, из песка выросла еще одна лапа и выхватила клинок из его руки. Но Каст все еще не чувствовал себя побежденным. Он бросился к своей половине.

— Сайвин, дракон.

Она потянулась к нему, пытаясь коснуться пальцами татуировки в виде морского ястреба.

— Мне нужно...

Прежде чем она успела установить контакт, когти вцепились ей в ноги и с силой дернули. Сайвин больно ударилась о песок и тут же была уволочена за ногу к противоположной стене комнаты. Оттеснив в сторону, ей тут же позволили подняться.

Каст закричал:

— Сайвин!

— Я в порядке, — крикнула она в ответ.

В то же время смех становился все громче, будто тот, кто мешал им выбраться, удивлялся их стараниям. Их внимание снова было привлечено к василиску. Кесла, ближе всех находившаяся к нему, открыла истинный источник странного смеха. И это был не василиск. Смех раздавался от небольшого бассейна черного стекла у его подножия.

Вновь перед ней замелькали смешанные образы, вызывая головокружение.

Из черного бассейна послышался голос:

— Постарайся вспомнить.

Ее взор помутился. Будто из бассейна всплыло темное облако, туман над рекой. Вскрики позади нее помогли сосредоточиться. Это не было иллюзией, что-то поднималось из бассейна под покровом мглистого тумана — темное, накрытое плащом.

Кесла вспомнила недавнее видение. Лунный свет на воде; деревья и черная фигура в плаще, наступающая на нее.

Просочившись в этот мир целиком, массивная фигура возникла перед Кеслой. Она знала, что именно ее видела во сне.

Из-под капюшона раздался полный злобы голос, обращенный к ней:

— На этот раз девчонка. Странно. Неудивительно, что ты так долго скрывалась от меня.

Кесла заставила себя ответить.

— Я... я не знаю, о чем вы говорите.

Фигура в плаще выпрямилась.

— Конечно, ты не знаешь. Это такая манера у пустыни, любит тайны.

— Кто вы?

Незнакомец откинул темный капюшон, открывая на удивление привлекательное лицо: будто вырезанное из чистейшего льда искусным ремесленником, обрамленное белоснежными, как свежевыпавший снег, волосами. Лишь его глаза горели — красным неистовым огнем; Кесла знала, что эти глаза прожгут скорее ледяным холодом, чем жаром истинного огня.

— Ты забыла своего старого приятеля? — мягко спросил он. — Ты не узнала меня?

Кесла узнала лицо, пришедшее из легенд со страниц древних книг. Но этого не могло быть. Он давно уже мертв.

— Давай. Довольно игр. Назови мое имя, и я назову твое.

— Ашмара, — выговорила она онемевшим языком. — Вампир Тулара.

Его бескровные губы растянулись в улыбке.

— Неужели это было так трудно, Широн?