Врата едьмы

Когда солнце уже давно взошло, Кесла взбиралась на гребень горы, забежав вперед по пути следования медленного каравана. Она хотела первой увидеть Алказар, в одиночку насладиться видом родного дома. Она сорвала с шеи серебристый шарф и скинула капюшон пустынного плаща.

На расстоянии лье из песков возвышалась отвесная Алказара из красного песчаника, словно одинокая громадина, гигантский корабль в пустыне. Его округлые очертания мерцали в блеске солнечных лучей, плотно расположенные кремнистые кристаллы сверкали, словно драгоценные камни. Нужен был очень зоркий глаз, чтобы догадаться, что гора, вытачанная ветром из скальных пород, укрывает в своем нутре замок. Но Кесла знала скалистую громадину так же хорошо, как саму себя. Алказар был ее единственным домом, который не стал бы утаивать от нее секретов под своими каменными сводами. С высоты песчаной насыпи она разглядела небольшие щели разломы по всей высоте скалы, за которыми прятались окна и смотровые отверстия. Она представила, как чьи-то глаза сейчас наблюдают за ней, держа караул наготове для их встречи.

Она помахала рукой этим незримым наблюдателям в знак приветствия.

Подождав и не получив ответного жеста, даже привычного блеска сигнального зеркала, Кесла опустила руку и нахмурилась. На восходе Партус послал вперед двух гонцов с вестью о их прибытии. Те должны были прибыть на четверть суток раньше них.

Кесла тяжело вздохнула и посмотрела через плечо. Ее спутники перебирались через последний холм, направляясь к ней. Она переминалась с ноги на ногу в нетерпеливом желании продолжить путь. При виде Алказара она не могла позволить себе остановку. Прошло много лун с тех пор, как она в последний раз видела друзей и покровителей: Шаргил, полную экономку, давшую ей навыки посудомойки; Хумфа, длинноухого смотрителя конюшен, надзирающего за злобными маллюками; Граннуса, мастера по ядам, любителя рассказывать пошлые шутки. Но больше всего она скучала по Мастеру Белгану, — учителю, советчику. Он был ей как отец, которого у нее никогда не было.

При последней мысли ее охватила печаль. Она всматривалась в бескрайние просторы Пустошей. Откуда она пришла? Где в этих обдуваемых всеми ветрами песках ее настоящий дом? Ее взгляд вновь обратился на Алказар. Ответ был очевиден: дом здесь.

Вздохнув, она вновь обернулась назад и посмотрела, как караван пустынников, в котором двигались и ее собственные товарищи, пробирался на вершину холма. Джоах первым добрался до нее. Его глаза мгновенно устремились на скалистые очертания и песчаные выступы Алказара.

— Такой большой, — проговорил он, вытягивая шею.

Робко улыбнувшись, Кесла кивнула.

— В нем живут больше четырехсот учеников, путешественники и мастера гильдии.

— Даже не скажешь, что в нем может кто-то жить.

— Это было сделано преднамеренно. Пятьсот лет назад, когда башня Алказара еще только была выкована из скалы, Гильдия бежала из разлагающегося замка Дракк на юге Аласии. Они хотели уединения, прибежища от любопытных глаз и преследователей Гульготы, безопасной твердыни, в которой можно было бы набраться сил и восстановить Гильдию Убийц.

— Понятно, — пробормотал Джоах.

Кесла приблизилась на шаг, но Джоах отпрянул в сторону. Ей показалось, он попытался глубже закутаться в плащ. Она наблюдала за ним уголками глаз. Весь день он держался на расстоянии: не смотрел ей в глаза, немногословно изъяснялся, казался слишком занятым, чтобы вообще разговаривать с ней. И хотя его отношение было не таким грубым и недоверчивым, как в начале путешествия из Алоа Глен, оно заметно похолодело с момента их теплой беседы под пустынными звездами.

— Джоах... — ласково начала она, ненавязчиво пытаясь получить кое-какие ответы. Но Джоах заспешил прочь, как только появились носилки с Ричальдом.

— Я должен помочь им. — Он торопливо подставил свое плечо, чтобы поднять и перенести капитана через холм. Позади него Хант с трудом преодолевал последний склон вместе с сидевшей на его плечах Шишон.

— Смотри-ка, Кесла! — крикнула Шишон. — Хант-маллюк.

Кесла улыбнулась.

— Так и есть. — Девочка была заворожена вьючными животными пустыни, надоедая гуртовщикам при погрузке и подготовке косматых созданий к походу.

Хант закатил глаза, проходя мимо Кеслы.

— После такого перехода я и пахнуть буду, как маллюк. — Великан продолжил свой путь верхом, следуя за носилками.

Вскоре мимо прошагали остатки каравана. Каст и Сайвин взобрались на гору, изредка останавливаясь, чтобы сделать глоток воды из кожаного мешка. Каст выжимал из мешка, изготовленного из мочевого пузыря маллюка, последние капли. Пока он пил, Кесла заметила, что его опаленная рука была щедро намазана желтоватым маслом из змеиного языка, чудодейственным исцеляющим бальзамом. Краснота спала, ожог проходил. Если и было что-то, что пустынные врачеватели умели легко излечить, так это ожоги, — солнце Южных Пустошей не знало пощады.

Когда двое любовников двинулись вниз по склону в сторону Алказара, пустынное племя со всеми гуртовщиками и навьюченными маллюками ушло далеко вперед. Маллюкам, как всегда, не слишком досаждало путешествие, они мерно тащились по пустыне вместе с наездниками, слегка просевшими в седлах. Животные были в два раза выше обычного человека, покрыты толстым слоем шерсти красновато-песочного окраса, почти сливающейся с цветами пустыни. Они мягко ступали широкими плоскими лапами по рыхлому песку, внимательно поглядывая ни Кеслу. Одно из животных наклонилось поближе, принюхиваясь и проверяя, насколько та аппетитна. Кесла спокойно, но твердо оттолкнула его морду.

Вскоре караван прошел, и Кесла с шаманом Партусом остались вдвоем на вершине холма.

Худой старик опирался на трость из сандалового дерева.

— Рада вновь оказаться дома, дитя?

— Рада, что снова увижу Мастера Белгана.

Старик подставил ей свой локоть.

— Тогда не будем заставлять его ждать.

Вместе они сошли с уступа.

— Прошлой ночью я разговаривал с рыжеволосым юношей. — Шаман проговорил это будто случайно, но, очевидно, фраза была запланирована. Партус хотел ей что-то сказать. Он замедлил шаг, симулируя слабость, опираясь на руку Кеслы и свой посох. Остаток каравана все дальше уходил от них.

— Ты говорил с Джоахом?

— Да. Мы вместе жевали гренеш.

Кесла тоже замедлил шаг, запнувшись от удивления. Она никогда не слышала, чтобы шаман угощал магическим плодом пустыни кого-то, не посвященного в братство.

— Что случилось?

Шаман пожал плечами.

— Молодой человек наделен мошной силой магии сновидений. Он ценный союзник в предстоящей атаке на упырей Тулара.

Кесла прикоснулась к рукояти кинжала.

— Все, что мне нужно, — этот кинжал из ночного стекла. Если его острие достаточно наточено, чтобы уничтожить василиска, я не промахнусь. Я приду в Тулар и покину его прежде, чем кто-то из обитателей заподозрит неладное.

— Я не сомневаюсь в твоем мастерстве, Кесла. Но думаю, настоящая битва против Тулара потребует намного больше сил.

— Ты бросал кости?

— Да. — Хмурясь, он разглядывал обдуваемые ветрами высоты Алказара. — Но необязательно быть предсказателем, чтобы предвидеть будущее. Нужно просто открыть глаза и посмотреть.

Кесла вдруг обнаружила, что следует за взглядом шамана. Высоты оставались такими же безлюдными, какими она наблюдала их с вершины холма. К этому моменту голова каравана просачивалась через черную расщелину во внутреннее пространство скалы. Она прислушивалась, но не могла расслышать ни единого горна, провозглашающего их возвращение. Никто не шевелился на караульных площадках. Она прищурилась, чтобы разглядеть охранников на верхних постах, одетых в камуфляж. Либо они слишком хорошо замаскировались, либо площадки были пусты.

Ее охватило смутное ощущение беспокойства, словно по коже проползли паучки, но конец каравана благополучно проскользнул в узкое ущелье, не обнаружив признаков опасности.

Кесла взглянула на шамана. Он продолжал семенить вслед за остальными с беспечным видом, но зачем тогда было заговаривать с ней об этом? Зачем намекать на опасность, не высказываясь об этом открыто?

— Проверка, — пробормотал он, будто прочитав ее мысли. — Ритуал при входе.

— Для меня?

Шаман покачал головой.

— Юноша должен познать глубину собственной силы и могущества.

— Джоах?

Снова кивок.

Паника затопила ее. Она смотрела на возвышающуюся башню широко раскрытыми глазами. Солнце утопило выступы в тенях и потоках красного света, словно кровь омывающего очертания замка.

— Я должна ему помочь! — Она рванулась вперед, но вдруг поняла, что шаман крепко стиснул ее ладонь.

— Это его задание, Кесла. Ты не можешь пройти его вместо него.

Обезумевшая от страха и беспокойства Кесла использовала всю свою сноровку, чтобы высвободиться от сжимающей ее руки и ринуться вперед. Но, летя над песком, и без предсказаний шамана она поняла, что уже опоздала.

* * *

Джоах первым прошел через железные ворота Алказара. За ним следовал Ричальд на носилках. Их сразу ошеломили две вещи.

Во-первых, красота замка. Когда он пересек ворота и ступил в центральный двор, перед ним открылся внутренний двор Гильдии Убийц. Он вытянул шею. На выступах внешней поверхности скалы располагались невероятно тонкие башенки, изогнутые шпили и изысканные статуи, вырезанные из самого сердца скальной породы. Будто маленький город был закован в каменные пески.

Но как только остальные присоединились к нему, следующее впечатление подавило его удивление. Хант громко завопил, ставя Шишон на землю:

— Где все?

Внутренний двор был необитаем. Никто не охранял ворота. Никто их не встречал. Джоах не знал о здешних обычаях, но оставлять ворота без охраны казалось по меньшей мере странным.

Каст подошел к Джоаху, Сайвин последовала за ним.

— Мне это не нравится, — проворчал Кровавый Всадник.

Будто подтверждая его мысль, ворота Алказара с грохотом захлопнулись. Опускная решетка с зазубринами обрушилась вниз, своим пронзительным лязгом предвещая что-то необратимое.

Джоах посмотрел по сторонам. Решетка разделила их с пустынниками, так же, как и он, удивленно поглядывающими сквозь железные прутья. На их стороне остался лишь Иннсу высокий убийца с бронзовым загаром, с двумя своими соратниками.

— Что-то не так, — проговорил Иннсу, опуская капюшон. В солнечных лучах открытого двора блеснул его серповидный меч.

— Ловушка, — шепнула Сайвин.

Каст еще раньше успел обнажить свой клинок. Эльфийские носильщики опустили Ричальда на мощеные камни двора и вынули из-под плащей арбалеты. Хант отодвинул Шишон за спину, снимая с пояса короткий топор.

Джоах потянулся за кинжалом ночного стекла, но его пояс был пуст. Безоружному, ему больше ничего не оставалось, как наблюдать за высотами и ждать атаки.

На противоположной стороне двора толстые двойные двери внезапно распахнулись, сдвинутые явно не силой руки. Сорванные с петель, они обрушились на каменный пол. Из темноты замка на залитый солнечным светом двор вышли два человека.

Первый был высокий, одетый в ярко-красный плащ. Его бледная кожа и снежно-белые волосы странно смотрелись в этом крае темнокожих людей. Внимание привлекали его красные, налитые гневом глаза. Все смотрели на него.

— Я вижу нашу судьбу. Вижу мальчика, что принес гибель жителям Пустошей.

— Мастер Белган? — спросил Иннсу, делая шаг вперед и опуская меч. — Вы все не так поняли. Они не причинят нам вреда. Шаман Партус говорит...

— Молчи! — рявкнула бледная фигура.

Джоах видел, насколько шокирован был молодой убийца выходкой Мастера. Что здесь происходило?

Второй человек, прихрамывая, ходил вокруг высокого старика, полностью спрятавшись в складках плаща и шелковых одеяний. Он оперся на посох и придвинулся к Белгану.

— Не слушай юного дурака, — зашептала согбенная фигура. — Он явно захвачен злой магией брата ведьмы.

Как только эти тихие слова дошли до ушей Джоаха, он задрожал, кровь в его венах застыла. Джоах узнал этот скрипучий голос. Половину зимы он звучал в его голове. Забыть это было невозможно. Он знал, кто стоял справа от Мастера, — убийца его матери и отца. Тот, кто заставил забыть про сестру и использовал, как куклу.

Темный маг Грешюм.

Согбенная фигура перебирала пальцами посох. Глаза Белгана мгновенно вспыхнули фальшивым лихорадочным блеском. Джоах узнал заклятие воздействия, одно из любимых магических приемов Грешюма. Но Белган, определенно, боролся против одержимости, пытаясь давать отпор в тумане внушенных заблуждений.

Придя в себя, Джоах уже ощущал запах темных энергий, засевших в замке. Однажды он сам окунулся в черные силы, украв посох темного мага. Моргнув, он стал изучать новый атрибут чудовища. По всей длине его окаймляли зеленоватые кристаллы, болезненно сверкая, словно набухшие на серой древесине гнойники. Этот новый посох казался опаснее, чем старый, выточенный из дерева пои. Кровь Джоаха вскипела при таком близком соседстве. Настроенный на темную магию, он чувствовал мощь, переполняющую посох и питающую слабые силы Грешюма.

Джоахом владели все возможные эмоции: гнев, страх, ненависть, отвращение. Но, при взгляде на посох, его захватили одновременно отвращение и вожделение. Часть его влекла эта энергия, исходящая из старой серой древесины.

Он сжал кулаки и сделал шаг вперед, не в силах контролировать себя.

Взгляд Грешюма скользнул к нему. Молочные глаза на дряхлом лице уставились на Джоаха с удивлением и торжеством. В дверном проеме позади Грешюма показалось сгорбленное неуклюжее создание, карабкаясь на раздвоенных копытах по ступеням вниз. Существо упало ниц к подолу темного мага. С плоского рыла на Джоаха вытаращились свиные глазки. Заостренные уши были придавлены к черепу, демонстрируя агрессию.

— Тебе нравится мой новый любимец, Джоах? — прошептал Грешюм. — Мне нужен был верный пес после того, как ты покинул меня.

Прежде чем Джоах смог ответить, темный маг взмахнул посохом и тронул им Мастера за плечо.

Рука Белгана дернулась и взмыла вверх, словно марионетка. Сигнал. Во всех окнах, дверях и площадках, окружающих двор, возникли вооруженные мужчины и женщины. Они направили оружие: луки и арбалеты, мечи и топоры.

Джоах отступил назад, к группе товарищей.

Посох вновь взвился, рука мастера опустилась, словно топор, рассекающий дерево.

— Убейте их! — закричал Белган. — Убейте их всех!

* * *

Кесла добралась до ущелья, ведущего во внутренний двор Алказара, когда приказ Белгана эхом разнесся по пустыне. Она замерла. Что происходит?

Маллюк с вытаращенными и побелевшими от страха глазами выскочил из темноты ущелья и бросился к ней. Кесла увернулась, почти втоптанная в песок, когда животное неслось из каньона в открытую пустыню, скидывая со спины тюки с утварью. Гуртовщик бежал за ним, крича и взмахивая хлыстом. Лоб мужчины был окровавлен. Должно быть, животное сбросило его с седла.

Кесла остановила его.

— Что случилось?

До нее донесся звон стали. В глубине расщелины громко кричали люди.

Пустынник покачал головой и что-то быстро проговорил на своем языке.

— Засада. Мастер Алказара сошел с ума. Он закрыл ворота замка и требует убить чужеземцев.

— Зачем?

Мужчина покачал головой и побежал вслед за испуганным животным, оставив Кеслу одну перед входом в ущелье. Слова гуртовщика не укладывались у нее в голове.

Повернувшись, она помчалась обратно в пустыню, вдоль великой скалы, огибая ее подножие. Когда она была помладше, вместе с Иннсу часто сбегала из Алказара. Оба тренировались в искусстве пробираться ползком, и не было таких стен, по которым они бы не могли вскарабкаться. Пролетев мимо беспорядочно посаженных глыб песчаника, Кесла подошла к абсолютно отвесной скале.

Она сорвала с себя плащ и, вскинув руку, бросила высоко вверх, к небольшому выступу над головой, веревку из паучьей нити с захватом. Искусно потянув за нее, она насадила крючки и начала карабкаться вверх. Ее ноги в мягких башмаках легко цеплялись за нить. Забравшись достаточно высоко, она раскачала веревку, отталкиваясь от стены. В нужный момент, собрав все свои силы, она соскочила на уступ. Одной рукой держась за нить, она зацепилась за край выступа. В таком подвисшем положении сделала петлю вокруг своей лодыжки, чтобы не потерять нить, и обеими руками схватилась за выступ. Молниеносно она запрыгнула на узкую каменную полоску. Свернувшись, отвязала обвисшую веревку, смотала, освободив от крючков, и закрепила на бедре.

Дважды она повторяла все эти действия, взбираясь по абсолютно отвесной поверхности стены, пока не оказалась на достаточной высоте. В этой точке находился наблюдательный пост, уже давно заброшенный и, возможно, забытый. Вместе с Иннсу они обнаружили его, когда были детьми. Вскочив на каменную площадку, она оказалась перед крошечным туннелем, ведущим прямо во внутренние башни Алказара. Передвигаться по нему можно было только ползком. Опираясь на руки и колени, Кесла проворно поползла вниз.

В узком лазе паника захлестнула ее. Зачем Белган напал на ее спутников?

Вся в пыли и царапинах, Кесла, наконец, добралась до конца туннеля. С помощью зеркала она осмотрела хранилище, в котором только что вынырнула. Ничего, кроме ящиков и старого свернутого ковра, приставленного к стене. Она выползла из лаза, напряженно ожидая признаков присутствия посторонних. Вскочив, проскользнула к двери, приложилась ухом к ее деревянной поверхности и проверила петли. Раздался тихий скрип, когда она сняла щеколду и толкнула дверь.

За ней открылся пустой служебный зал. В воздухе царило беспокойство; пыль лежала толстыми слоями. Кесла не колебалась. Ее научили премудрости, когда нужно сидеть тихо, а когда спешить, — научили мастера этого самого замка.

В несколько шагов она добралась до лестницы. Спускаясь вниз, она слышала нарастающие звуки боя: крики, вопли, лязг стали.

Добравшись до пятого этажа главной башни, она бросилась с лестничной площадки в сторону окон и балконов, выходящих во внутренний двор. Сделав несколько шагов, натолкнулась на знакомого ученика, на пять лет младше ее, который отбегал от раскрытого окна.

На его плече висел лук, колчан был уже пуст. Его глаза округлились, когда он узнал Кеслу.

Та схватила его за плечо, прежде чем он смог сбежать.

— Что происходит, Саймон? Зачем вы напали на чужестранцев?

Юноша съежился.

— Мастер Белган сказал, что они пришли уничтожить нас. Эти люди — соратники ведьмы, которую ты убила.

— Убила? О чем ты говоришь?

— Ты заколдована! Ты принесла смерть в Алказар! — Саймон попытался высвободиться, используя технику натянутого узла, но Кесла легко пресекла его попытку и удержала на месте.

— Чепуха, — прошипела она ему. — Я не под чарами. Ведьма жива, предложила нам свою помощь в борьбе против Тулара.

В глазах Саймона мелькнуло подозрение.

— Это правда, Саймон. Эту битву нужно остановить, иначе исчезнет последняя надежда на спасение Пустошей. Ты должен отвести меня к кому-то, кто послушает.

— Но брат ведьмы...

— Джоах?

Саймон нахмурился.

— Из пустыни прибыл странник. Полдня они провели с Мастером Гильдии в его покоях. После этого Белган сказал, что брат ведьмы опасен для Пустошей, он пришел отомстить за свою сестру.

Кесла была ошеломлена. Белган никогда не верил слепо слухам и инсинуациям. Что убедило его в том, что Джоах и остальные являли собой угрозу? В этом не было здравого смысла. Белган не стал бы действовать без серьезных оснований. На мгновение она засомневалась в самой себе. Как такое могло быть? Его смогли обмануть?

Она мотнула головой. Нелепо.

— Должно быть, Мастера Белгана ввели в заблуждение, — пробормотала она, хотя подобная мысль подрывала все основы ее веры.

Отвлекшись, она позволила мальчику изловчиться и, высвободившись, отбежать на безопасное расстояние.

— Тебя обманули! — закричал Саймон и ринулся вниз по коридору прежде, чем она смогла остановить его. Она слышала, как он подавал сигнал тревоги, оповещая всех о ее присутствии.

Кесла спешно ретировалась в сторону окон и балконов. Она видела все происходящее. Нужно было найти способ остановить это сумасшествие, проникшее в ее родной замок.

Девушка свернула за угол, солнце блеснуло высоко над головой, вливаясь через анфиладу настежь распахнутых дверей. Она поспешно двинулась к балкону. Там никого не было; он больше всего походил на пост Саймона во время засады. Кесла увидела брошенный лук и пустой колчан. Должно быть, стрелы кончились, и он побежал пополнить запасы.

Ступая под яркое полуденное солнце, Кесла двинулась к балюстраде. Звуки боя нарастали. Она свесилась с перил, чтобы разглядеть двор.

Внизу царила полная неразбериха. Мощеные камни утопали в крови. Телами был завален весь двор. Раздавались громкие звуки ударов стали о сталь, вопли, в которых слышался гнев и боль.

Кесла сразу увидела сражающихся друзей.

Каст и Хант бились, держа в одной руке топор, в другой меч. Они были словно два смертоносных водоворота, сметая все, что приближалось. Оба охраняли Сайвин и маленькую Шишон. Они ни за что не позволили бы подойти к ним слишком близко.

Недалеко от них в тесной рукопашной схватке извивался Иннсу, неся смерть, словно жалящая змея. Он крутился и махал своим изогнутым мечом, в то время как двое пустынников прикрывали его с боков. Со своего поста Кесла видела маску боли на лице Иннсу, истребляющего тех, кого знал по именам.

С дальней стены на чужеземцев и их союзников обрушился град стрел, но, не долетев, повернул в сторону под сильным порывом ветра. Чуть ниже Кесла разглядела причину внезапно поднявшегося урагана.

Ричальд, сидящий на своих носилках, вознес руку, искрящуюся энергией. Вокруг него с арбалетами и тонкими серебристыми мечами гарцевали эльфы, охраняя своего капитана. Они двигались, словно сверкающие мотыльки, неуловимые, нанося смертельные удары направо и налево. Ричальд внезапно махнул рукой, и смертоносная волна стрел метнулась обратно, решетя самих атакующих.

Мужчины и женщины падали замертво. Кесла видела, как девочке не старше восьми лет попала в глаз стрела, и та упала на каменный пол двора.

Кесла знала, как ее зовут. Лисл.

Слезы гнева и отчаяния застлали ей глаза. Мастер Белган никогда бы не позволил сражаться такому маленькому созданию. Он бы не позволил вообще случиться подобному — если бы был в своем уме.

Бой продолжался.

Справа кто-то громко вскрикнул и сорвался с балкона, обрушиваясь и ломая ноги о мощеные камни, пронзенный эльфийской стрелой.

Действительно, смерть пришла в Алказар. Но не по той причине, о которой заявил Мастер Белган. Не местью поддерживалась эта битва. А заблуждением. Двое союзников были натравлены друг на друга. Но зачем? И, что еще важнее: кем?

Кесла оглядывала запитый кровью двор. Наконец, свесившись через перила, она увидела ответ на свой вопрос прямо под ней. Мастер Белган стоял у главного входа в башню, его красный плащ и белоснежные волосы сразу бросались в глаза.

Около него стояла согбенная фигура, опирающаяся на посох. Кесла никогда его раньше не видела, но могла догадаться, кто это был: путник, о котором упоминал Саймон.

Из своего укрытия она с отвращением наблюдала, как уродливое создание суетилось над погибшими. Человек стал бешеным от вожделения, скрежетал зубами и цеплялся когтями за подол плаща Мастера Белгана. Но учитель Кеслы будто не замечал ужимок и окриков уродца. Наблюдая эту сцену, Кесла оставила последние сомнения. Мастер Гильдии либо одержим, либо околдован.

Накрытая плащом фигура подняла обрубок руки и указала на что-то. Это движение отвлекло внимание Кеслы от странного существа. Белган отошел в сторону, и стаю ясно, на кого указывала согбенная фигура.

У подножия лестницы кого-то силой заставили встать на колени. Плечо пленника было пронзено стрелой. Его держали двое убийц: Дрил и Ениан, мастера-охотники.

Белган махнул рукой, с пленника сорвали капюшон. Тот оглядел стоящих перед ним людей.

У Кеслы перехватило дыхание, она непроизвольно сжала горло.

Это был Джоах.

* * *

Джоах зло смотрел на Грешюма, затем плюнул в него, попав именно туда, куда метил.

Темный маг лишь улыбался, наблюдая за ним, не делая попыток смыть стекающую по подбородку слюну.

Реакция захватчиков была гораздо острее. Джоаха жестоко ударили по голове кулаком, заставив ее запрокинуться назад. Один из убийц прошипел ему в ухо:

— Не сметь оскорблять гостя Алказара.

Второй охранник с другой стороны схватил вонзенную в его плечо стрелу и с силой вогнал ее внутрь. Плечо Джоаха накрылось огненной волной боли. Он пытался сдержать крик, но боль была слишком невыносима, неожиданна. Из его горла вырвался стон. Из глаз хлынули слезы.

Несколько мгновений назад его свалила с ног стрела одного из охотников. Он был оглушен, не способен двигаться, даже когда битва сместилась в сторону. Отрезанного от своих товарищей, его легко захватила пара охотников.

Джоах обмяк и повалился на мощеные камни. Крики и звон стали позади него становились все глуше, когда боль полностью захлестнула его. Грешюм склонился над ним. Неуклюжее животное прыгало вокруг него, принюхиваясь к крови Джоаха. Грешюм оттолкнул его в сторону и направил на Джоаха конец своего посоха.

Джоах попытался отпрянуть, но охотники крепко держали его. Страшная, мертвенного цвета палка качалась перед его глазами.

— Ты же чуешь запах магии, не так ли? — вопрошал Грешюм. — Ты испробовал абсолютную мглу. Ты отмечен ей, Джоах.

— Нет, — выдохнул тот. Но он действительно мог чувствовать энергию, вибрирующую по гнилому древесному стволу.

Зеленоватая кристаллизовавшаяся поверхность мерцала и пульсировала от заложенной в нее силы. В прошлом Джоах уже сталкивался с чем-то подобным. Это было мрачно и прекрасно одновременно. Его кровь помнила власть зловещей магии черного пламени.

Непроизвольно рука, уже наполовину не принадлежащая ему, с двумя недостающими пальцами, потерянными в борьбе с темной магией иллгардов в катакомбах Алоа Глен, потянулась к посоху. Это была рука, однажды уже державшая украденную у Грешюма палку. Ее вновь тянуло к трости, словно магнит к железу. С кончиков его пальцев капала кровь, спускающаяся из раны на плече.

Улыбка Грешюма на сморщенном лице стала еще шире.

Часть Джоаха знала, что все будет потеряно, если он прикоснется к палке. Она навсегда завладеет его духом. Но сопротивляться влечению он не мог. Окровавленные пальцы тянулись к серой древесине, влекомые ее силой. Внутри него все закипело. Он знал, что находится на волосок от гибели. Одно касание, и все будет потеряно навсегда.

Внезапно раздался дикий рев. Он прорезал темные чары. Взгляд Джоаха скользнул в сторону. Существо у ног Грешюма рванулось вперед. Оно вцепилось в окровавленные пальцы Джоаха, остервенев от вожделения и голода, не в силах сопротивляться такой близкой манящей плоти. Тварь заглотила руку Джоаха по запястье; острые зубы впились в плоть, дробя кости.

Джоах откинулся, но рука осталась в пасти зверя. Он терзал его руку, словно собака, грызущая кость.

— Нет, Рукх! — отчаянно и гневно завизжал Грешюм. Он ударил тварь посохом по спине. Существо взвилось в воздух, с силой налетело на стену и кубарем приземлилось. Оно стонало и корчилось на каменном полу; тело обуглилось в том месте, где его коснулся посох.

Джоах был отброшен назад всплеском магической силы и тут же налетел на своих сторожей. Стоя на коленях, он поднял руку. Кровь била фонтаном из обрубленного запястья. Кисти не было.

Один из охотников быстро обмотал ее шнурком, крепко затянув и остановив поток крови. Джоах потерял сознание, падая лицом на каменный настил. Прежде чем он успел обрушиться, его легко подхватили и уложили на здоровое плечо. Он свернулся так, что смог видеть поле боя: кровь, клинки, вопли, раскинутые в беспорядке тела и отползающих раненых.

Посреди хаоса выросло черное пятно, постепенно ширясь. Сквозь боль и потрясение Джоах попытался сосредоточить внимание на этом пятне. Дымящееся облако. Затем из мглы возник гигантский крылатый дракон, прижавшись к земле в центре двора. Раздался его бешеный рык. Рагнарк...

— Хватайте мальчишку! — гневно приказал Грешюм. — Несите его в замок.

Охотники колебались. Джоах повернул голову. Грешюм двинулся к высокой бледной фигуре старика, который все это время стоял, замерев, словно статуя. Старик обернулся к охотникам.

— Возьмите мальчика! — хрипло выкрикнул он, как кукла, дернутая за ниточку.

— Да, Мастер Белган.

Джоах был поставлен на ноги и подхвачен с двух сторон двумя высокими мужчинами. Грешюм шел первым, ведя остальных через открытые двери в темную глубину замка. Побитое существо тащилось следом, ползая у ног хозяина.

Перебираясь через порог, Джоах вывернул шею и смотрел, как Рагнарк врезался в ряды защитников Алказара, прорываясь сквозь них, сметая все на своем пути.

Но было уже поздно. Обмякшее тело Джоаха затащили в замок. Впереди него Грешюм вознес посох, мерцающий в сумеречном свете внутренних помещений. Позади него снесенные с петель двери были водворены на место и заперты со звуком захлопывающейся крышки гроба.

* * *

Сайвин восседала на своем драконе. Хотя огромное животное не могло вырваться за пределы стесненного пространства двора из-за раненого крыла, оно было в состоянии защитить своих слабеющих товарищей. К этому моменту они с помощью магии и силы мышц смогли выдержать атаку, но возможности их были не безграничны. Численное преимущество атакующих делало их поражение лишь вопросом времени.

Сознавая это, Сайвин не оставила себе выбора и вызвала дракона. Теперь они слегка медлили в надежде, что жители Алказара образумятся. С появлением дракона защитников замка было бы трудно убедить, что группа чужеземцев не являлась пособником Черного Сердца. И этот прием сработал. Внезапное появление дракона вызвало общую панику. Люди бежали. Некоторые были затоптаны своими соплеменниками. Те же, кто остался, самые храбрые и ловкие, включились в бой с новой силой. Теперь уже не осталось шанса вернуть доверие Алказара. Единственным спасением был побег. Они могли попытаться скрыться в пустыне.

С помощью крыльев, когтей и клыков Рагнарк расчистил пространство между атакующими и защитниками. Все, кроме дракона, уже собрались в углу двора, недалеко от ворот. Во дворе установилось временное затишье, пока обе стороны разделились. Чужеземцам нужно было срочно выбираться отсюда.

Сайвин указала рукой на железную решетку.

— Ты можешь выдернуть прутья?

В ответ ей раздалось недовольное фырканье.

— Крошечная клетка не удержит Рагнарка.

Как только существо повернулось, с переломанных носилок Ричальда магические ветры донесли его слабый голос.

— Джоах... Я не могу его найти.

Сайвин изогнулась на своем сиденье и посмотрела в угол двора. Эльф был прав. Джоаха не было. В суматохе битвы он, должно быть, отделился. Она оглядела широкий двор, но никого не обнаружила.

Она слегка вытянулась на спине дракона и крикнула:

— Джоах!

Ответа не последовало. Возле ее уха просвистела стрела. Она прижалась к Рагнарку, под защиту его распростертых крыльев. С дальней стороны двора раздался тоненький голос. Сайвин сощурилась и разглядела Кеслу, стоящую на балконе. Как она туда забралась?

— Джоаха схватили! — кричала Кесла пронзительным, словно орлиный рев, голосом. — Его унесли внутрь! Я попытаюсь его найти, но здесь пустила корни какая-то темная магия. Идите в пустыню! Присоединитесь к Партусу! Я вернусь к вам вместе с Джоахом, если смогу!

Сайвин подняла руку, показывая, что все расслышала. Хант, стоящий возле драконьего крыла, проговорил:

— Это может быть обман. Кесла привела нас в эту западню. Откуда мы можем знать, что она не причинит Джоаху вреда?

Иннсу, молодой убийца, расслышал его слова, и горячо возразил:

— Кесла не предатель.

Сайвин обдумала их слова — но она хорошо помнила, как Кесла смотрела на Джоаха во время похода. Было несложно разгадать сердце юной девушки. Женщина легко разглядела любовь в глазах другой женщины. Сайвин выпрямилась.

— Она не предаст Джоаха, — веско проговорила она и развернулась, мысленно приказав Рагнарку атаковать ворота.

Согласно мыча, он изогнул шею; клыки размером с руку Сайвин вцепились в решетку. Она чувствовала, как напряглись и вздулись мускулы дракона, деформируя плохо поддающееся железо. Серебряные когти впились глубоко в мощеные камни.

Один из убийц воспользовался ситуацией и ринулся вперед, подняв топор. Но Хант нырнул под драконье крыло и отразил удар. Топор ударился о топор. Оба мужчины мастерски владели оружием, но силы Ханта были на исходе. Он поскользнулся на луже крови и не смог парировать удар. Деревянная рукоять прошлась прямо по лицу Кровавого Всадника. Он повалился на спину.

Противник сделал выпад, взмахнув топором и намереваясь сделать последний, смертельный удар.

— Рагнарк! — завопила Сайвин.

— Вижу, родная...

Дракон рванул крыло в сторону нападающего. Сайвин расслышала хруст позвонков, убийца пролетел через весь двор. Обескураженный Хант с трудом поднялся на ноги, вытирая с губ кровь. Он выплюнул на каменный пол зуб и оглядел ряды атакующих, опасаясь очередного нападения.

Но никто не рискнул. Казалось, они были даже счастливы, что чужеземцы уходят.

Внимание Сайвин привлек скрежет железа и дребезжание камней. Взглянув на ворота, она увидела вырванную вместе с частью заграждения опускную решетку. Рывком Рагнарк окончательно отломал ее и швырнул внутрь двора. Она звенела и подпрыгивала на окровавленных мощеных камнях.

Савин махнула рукой группе, чтобы все двигались в открывшийся проход. Вместе с Рагнарком они собирались прикрывать их с тыла.

За воротами пустынники, которые сопровождали их с момента встречи в Ошале, помогли раненым. Один из них вышел вперед и, с опаской глядя на дракона, проговорил:

— Шаман Партус ждет вас в пустыне.

Сайвин кивнула.

— Поспешим, — обратилась она к друзьям.

Иннсу помогал одному из раненых друзей, Хант нес на руках испуганную Шишон. Так как носилки были сломаны, Ричальд опирался на двух затянутых в плащи пустынников. Эльфы слишком ослабли в битве, чтобы нести своего капитана. Прихрамывающий, изнуренный и окровавленный отряд двигался через ущелье.

Когда все отошли на безопасное расстояние, Рагнарк попятился к расщелине, зорко следя за новыми попытками нападения. Но атак не наблюдалось. Никто не хотел связываться с опасным чудовищем. К тому же оно само отступало.

Сайвин оглядела разрушенный двор.

От крови некогда красные камни почернели. Кругом валялись искривленные тела. Сам воздух был пропитан смертью. Она посмотрела на замок. Хотя битва во дворе подошла к завершению, где-то под темными сводами замка сражение ожидало финального акта. Двоим из их отряда еще только предстояло выбраться из западни.

Сайвин помолилась за них.

— Пусть Матерь защитит вас обоих.

* * *

Кесла стремительно бежала сквозь залы, легко ступая на носках и прислушиваясь к малейшему шуму. Она хотела узнать, куда был отнесен Джоах. Девушка видела нападение изголодавшейся твари. Джоаху нужно было лечение, и как можно скорее. Но она должна быть осторожна. Очевидно, незнакомец в плаще владеет черной магией.

Двигаясь вниз по лестницам, тихо проскальзывая мимо коридоров, Кесла, наконец, добралась до первого этажа главной башни. Она вошла в большой зал для заседаний и накинула на голову капюшон, пряча в его тени свое лицо. Она изучала комнату. В ней толпились люди: кто-то помогал раненым, кто-то оцепенело передвигался. Все были ошеломлены и измучены. Слуги суетились, подтаскивая горячую воду, бинты, лечебные травы и мази.

Обходя комнату, Кесла опустила голову. Вокруг нее раздавались стоны и крики боли, от которых она еще сильнее съеживалась. Проходя вдоль стены к противоположной стороне, она услышала знакомый голос. Шаги ее замедлились.

— Не могу поверить, что Мастер Белган даже не попытался поговорить с чужестранцами. — Это был Хумф, надзиратель конюшен в Алказаре. Приземистое, крепкое тело, мускулистые руки, ошибки быть не могло. — Так не похоже на Белгана: начинать резню без переговоров.

— И этот пустынный кочевник... — Кесла узнала соратницу Хумфа, госпожу Шаргил, хозяйку кухни. Дородная женщина вытирала руки о накрахмаленный передник. — Он вечно снует вокруг меня, когда я готовлю завтрак. Кожа покрывается мурашками. Что-то с ним не так.

— Согласен. Мастер Белган слишком легко принимает советы этого странника. Во время битвы я видел, как юный Иннсу сражался на стороне чужеземцев. И при отступлении я подслушал, как член племени звал всех в пустыню, присоединиться к шаману Партусу. — Хумф издал нечленораздельный звук, сопя, словно рассерженный маллюк. — Все это за пределами здравого смысла.

Кесла приостановилась, услышав в словах мастера свои собственные мысли. Могла ли она доверять этим двоим? Шансы Джоаха увеличивались с приобретением союзников. Кесла подошла к госпоже Шаргил.

Высокая женщина подняла голову, почувствовав ее приближение.

— Что такое, дитя?

Кесла подняла капюшон и увидела изумление на лице хозяйки кухни.

— Мне нужна ваша помощь, — прошептала Кесла.

Госпожа Шаргил уставилась на нее, оцепенев. Хумф наклонился и удивленно моргал.

Кесла не знала, как они будут действовать дальше. Она сделала умоляющие глаза, после чего Шаргил протянула вперед толстую руку и сгребла Кеслу, пряча ее между собой и Хумфом.

— Тебя не должны здесь видеть, малютка Кес. В воздухе рыщет смерть. Многие считают, ты предала Алказар.

Кесла кивнула.

— Я натолкнулась на Саймона. Я знаю: здесь все охвачено ложью. Мастер Белган введен в заблуждение. Чужеземцы прибыли по моей просьбе, с благословения шамана Партуса. Они сильные союзники, пришли помочь нам.

— Я знал это! — воскликнул Хумф довольно громко.

Многие посмотрели в их сторону. Шаргил прикрыла девушку своими дородными формами и сильнее надвинула капюшон ей на лицо.

— Мастер Белган охвачен темными чарами, — сказала Кесла. — Вместе со странником они захватили пленника, моего друга. Я должна найти его. Шаман Партус сказал, что судьба Пустошей находится в руках этого человека. Он должен быть освобожден.

— Я видел юношу, о котором ты говоришь, — прошептал Хумф. — Тяжело ранен. Его бы надо к лекарям отнести. Даже пленники заслуживают того, чтобы перевязали их раны. Одно это бессердечие ставит под сомнение душевное здоровье Мастера Белгана.

— Ты знаешь, куда его унесли? — спросила мужчину Кесла.

Госпожа Шаргил ответила вместо него:

— Я подслушала Ениана и Дрила, когда они спустились за бочонком эля. Они связали мальчика в покоях Мастера Белгана.

— Я должна идти туда.

— Как мы можем помочь? — спросил Хумф.

Кеслу обучали мастерству незаметного проникновения: невидимо двигаться, проникать в тайники, тихо нападать. Но сейчас ей нужна была помощь. Она оглядела старых друзей.

— Это будет опасно.

* * *

Кровь Грешюма вскипела. Он зло расхаживал по маленькой комнате с занавешенными от солнца окнами. Его план чуть было не сорвался. Он сверкнул глазами на съежившееся в углу косматое животное. Если бы не тупой гном, Джоах был бы сейчас рабом черной магии с навсегда зараженным духом. Покорив юношу, ему оставалось бы совсем немного для завершения финального действа, призванного вдохнуть молодость в его разлагающееся тело.

Так близко...

Опершись на посох, Грешюм разглядывал Джоаха. Раздетый и распластанный юноша был привязан к кровати. Кровь из обрубленной руки сочилась на постельное белье, несмотря на стягивающий жгут. Кожа была мертвенно бледная от потрясений и потери крови. В глазах сохранялось удивленное выражение. Сознание то возвращалось к нему, то снова оставляло.

Грешюм нахмурился и двинулся к Джоаху. Мальчик не должен умереть. В его юном теле, напитанном магическими силами, лежала надежда на возрождение самого Грешюма, избавление от дряхлости. Грешюм поднял посох и ткнул им обрубок руки Джоаха. Он прошептал короткое заклятие. Медленно разорванные вены и артерии затянулись; плоть обтянула проступающие кости. Вскоре на месте зияющей раны появилась округлая культя. Довольный результатом, Грешюм так же легко излечил рану от стрелы.

Он видел, как тело юноши расслабилось, дыхание стало глубоким. Смерть на мгновение отступила.

Глаза Джоаха начали медленно фокусироваться.

Хорошо. Грешюм отошел. Теперь он мог продолжить прерванное действо. Он простер над кроватью свой посох и вытянул руку в направлении второго обитателя комнаты.

Белган протянул ему длинный, изогнутый кинжал.

Пальцы Грешюма обхватили рукоять. Был другой способ одолеть мальчишку. Он требовал немного больше усилий.

* * *

Джоах вновь бродил по сонной пустыне. Он стоял обнаженным под беззвездным небом. Песок вокруг него был залит кровью. Он пошатывался от слабости. Затем по его телу прокатилась волна прохлады — будто он снова окунулся в освежающие воды Ошала. Тело наполнилось спокойствием, исходящим от пылающего запястья и пронзенного плеча, словно исцеляющий бальзам, прогнало боль. Джоах облегченно вздохнул, поднимая руку с округлившейся культей.

— Магия, — пробормотал он, обращаясь к голой пустыне.

Пустыня откликнулась:

— Темная магия. Ты можешь отличить одну от другой?

Джоах обернулся и увидел около себя знакомую фигуру.

— Шаман Партус?

Старик был одет в свой обычный красный пустынный плащ с откинутым на спину капюшоном. Его глаза ярко сверкали.

— Пришло время вступить в права наследования.

— Что вы имеете в виду?

— Ты преобразователь. Ваятель сновидений. Если ты хочешь жить, должен принять свой дар.

— Я не по... — Джоах тяжело задышал, боль снова пронзила его, разрывая грудную клетку.

Шаман не сделал ни одной попытки ему помочь, в молчании замерев на месте.

Джоах оторвал руку от груди. По пальцам струилась кровь. Он посмотрел на свою голую грудь: на ней из пылающих болью кривых линий медленно вырисовывался рунический символ. Вновь подняв голову, он увидел, что в пустыню сновидений пролился иной мир. Словно призрачный образ, явилась маленькая комната. В этом мире он был крепко привязан к кровати. Джоах наблюдал, как склонившийся над ним Грешюм водил кинжалом по его груди, вырезая на ней рунический знак.

Грешюм, казалось, почувствовал, взгляд Джоаха и посмотрел на него.

— Пришел в себя, Джоах? Хорошо. Я хочу, чтобы ты это видел.

В пустыне Джоах обернулся к Партусу. Член племени и пустыня казались такими же иллюзорными, как комната.

— Что происходит?

— Ты переплел сон и реальность, Джоах, здесь могут бродить лишь скульпторы. Я не могу последовать за тобой.

Грешюм, казалось, также расслышал вопрос.

— Ты спрашиваешь, что происходит, мой мальчик? Разве это не очевидно? — Он поднял окровавленный кинжал. — Что не хотят отдать добровольно, я возьму силой. Я намереваюсь украсть твой дух и исказить его. Ты будешь мой навеки.

Как только темный маг вернулся к своей работе, Джоах посмотрел назад на шамана Партуса.

— Помоги мне, — взмолился он.

Образ шамана таял.

— Я не могу идти твоей дорогой, Джоах. Только ты можешь это сделать. — Партус поднял руку и указал на кровавый след в песке.

Джоах уставился на яркое пятно.

— Вспомни, чему я тебя учил, — проговорил Партус. — В сонной пустыне ты можешь вдохнуть материю в фикцию. Примени это знание; воспользуйся силой своей крови.

— Я не знаю, как...

— Сонная пустыня воззвала к тебе. Пришло время ответить ей. — Фигура шамана медленно рассеивалась. — Сейчас ты идешь туда, куда я не могу последовать за тобой.

Джоах огляделся. Сонная пустыня, казалось, стала ярче. Одновременно комната впереди обрела большую реальность. Джоах видел, как Грешюм протянул кинжал длинной, бледной фигуре Мастера Белгана. В углу клубком свернулось существо, зализывая свой подпаленный бок.

Даже запахи в его сознании смешались: сухость безмятежной мерцающей пустыни и легкий дым плавящегося сала от прикроватных свечей. Но один запах преобладал в обоих мирах — запах его собственной разлившейся крови.

Он снова взглянул на окровавленный песок. Красный след, казалось, тянулся из одного мира в другой: ручейки с песка перетекали на пол комнаты. Связь между двумя мирами. Хотя он и не понял до конца, но запомнил слова шамана. Он сосредоточился на следе крови, пытаясь сделать его более реальным. Сделав это, он почувствовал, как часть его души и силы наполнили кровь. Пятно стало ярче и плотнее, связь между двумя мирами укрепилась. Джоах начал ощущать потоки энергии. Он почти видел магические нити, проникающие из его крови в песок. И пока он всматривался, эти тонкие пучки становились все гуще. Но что это значило?

Прежде чем он смог разгадать тайну, его внимание привлек громкий стук в комнате замка. Кто-то барабанил в дверь.

Склонившийся над кроватью Грешюм махнул рукой, и Белган хрипло выкрикнул:

— Что вы хотите? Кто осмелился нам мешать?

Дверь и комнату, скрипнув, отворилась, и в проеме появился невысокий, плотный человечек.

— Я пришел сообщить: чужеземцев прогнали. Они отходят в пустыню.

Белган кивнул:

— Спасибо, Хумф.

Взгляд мужчины скользнул по распластанному на кровати телу Джоаха. Грешюм заметил его интерес.

— Убеждаем молодого человека раскрыть свои секреты.

Хумф кивнул, сохраняя болезненное выражение лица. Его глаза на мгновение сузились, когда он отходил от двери. Хумф поднял руку, и в комнату вошла дородная женщина. В руках она несла широкий поднос, заставленный высокими кружками с элем, тарелками с мясными нарезками и хлебом.

— Я подумал, вы с гостем захотите перекусить, — проговорил Хумф. — Госпожа Шаргил приготовила небольшой ужин.

В углу ссутулившийся гном поднял голову, учуяв запах поджаренного мяса, только что вынутого из печи. Он придвинулся ближе, принюхиваясь.

Женщина взглянула на существо, внезапно заметив его. Ее глаза округлились, она взвизгнула, подбросив в воздух поднос. Еда и эль взлетели вверх. Шаргил выхватила кинжал и наставила его на гнома.

— Не нужно бояться, — проговорил Грешюм раздраженно. Женщина взглянула на темного мага, с ее лица сошла вся паника, уступив место лукавому выражению.

— Да, конечно. — Кинжал сверкнул в ее пальцах и вонзился в левый глаз Грешюма.

В руке Хумфа появился длинный кожаный хлыст. Как только Грешюм попятился назад из-за удара кинжалом, Хумф взмахнул хлыстом, обвивая им посох черного мага, и, дернув, вырвал палку из его рук. Посох перелетел через комнату и ударился о дальнюю стену.

Все это произошло в одно мгновение. Мастер Белган осел, словно марионетка, у которой подрезали нити.

— Ч-что происходит? — устало спросил он.

В Джоахе забрезжила надежда — но ненадолго.

Грешюм выпрямился. Он поднял руку, и вырванный посох вновь перелетел к нему. По древесному стволу переливалась энергия. Джоах узнал заклятие. Черное пламя.

— Бегите! — выкрикнул он, но, зажатый между двумя мирами, был не в силах помочь тем, кто пришел спасти его.

Грешюм направил посох, конец которого горел черным огнем.

— Нет... — застонал Джоах.

Из-за портьеры за спиной Грешюма выскользнула невысокая фигура, двигаясь настолько тихо, что не шелохнулись даже шторы. Это была Кесла. Перед Джоахом промелькнуло открытое окно и спускающаяся вниз веревка. Она подбежала, держа в каждой руке по кинжалу. Прежде чем Грешюм смог как-то отреагировать, она ударила его со спины, вонзая оба кинжала в шею. Из ран хлынула черная кровь.

Кесла отпрянула, закричав. Там, где кровь мага пролилась на ее кожу, руки дымились.

Грешюм в смятении обернулся, замахиваясь посохом на Кеслу. По его стволу бурлила зловещая сила. Хумф поднял хлыст, но на этот раз кожаная плеть, задев посох, воспламенилась. Хумф удивленно зарычал, отбрасывая оружие, тут же обратившееся в пепел.

Джоах с ужасом наблюдал, как на конце посоха Грешюма расцвела, черная, пламенеющая роза. Кинжалы, пронзившие плоть темного мага, отвалились, не причинив ему вреда.

— Вы за это заплатите! — завизжал Грешюм.

Кесла прижалась к стене, с болью закрывая руками грудную клетку.

Из посоха метнулось пламя.

Нет! Не думая, Джоах инстинктивно бросился вперед, стянув в свои вены все магические нити. Из залитых кровью песков сонной пустыни вырвался изваянный из песка огромный кулак, прорезая границу между мирами.

Как только посох Грешюма выпустил огненный залп, песчаные пальцы разомкнулись, огромная ладонь преградила путь смертоносному выбросу энергии, впитывая ее в себя, утолщаясь. Поток приостановился, внезапным ответным залпом темного мага отбросило к противоположной стороне комнаты.

Пораженная и сбитая с толку Кесла все еще стояла под прикрытием изваянной руки.

Поднимаясь с пола, Грешюм выглядел таким же потрясенным. Он прополз вдоль стены к своему отвратительному питомцу. Единственный оставшийся мутный глаз Грешюма изучающе смотрел на Джоаха, будто пытался вычислить источник напитавшей комнату энергии.

— Ты полон сюрпризов, мальчик.

Джоах, все еще скованный своей силой, породил другой песчаный кулак. Он метнул его в сторону Грешюма с его мерзким питомцем, намереваясь прихлопнуть обоих. Но прежде чем он добрался до них, Грешюм ударил посохом по каменному полу, и оба они исчезли в облаке маслянистой мглы.

Эхом разнеслись слова:

— Это еще не конец, мальчик!

Кулак ударился о пустую стену и рассыпался грудой песка. Первая рука все еще висела на прежнем месте, словно вылепленная из песчаника скульптура, прикрывая Кеслу.

Белган рухнул на пол, больше не поддерживаемый магией. Хумф и Шаргил кинулись к нему, в то время как Кесла подняла кинжалы и освободила Джоаха от пут.

Она провела рукой по его щекам, прохладными пальцами по его разгоряченной коже.

— Ты должна вывести отсюда мальчика, — проговорила Шаргил. — Идите к Партусу и остальным в пустыню.

— Что с Мастером Белганом? — спросила Кесла.

— Он жив, но сильно изможден. Займет много времени, чтобы вернуть ему разум. А до тех пор вас с юношей не должны застать здесь.

Кесла кивнула с озабоченным выражением лица.

Хумф встал, разглядывая вылепленную из песка скульптуру.

— Пойдем в конюшни. Я оседлаю одного из маллюков, чтобы вы быстрее добрались.

Кесла нежно укутала Джоаха в постельное покрывало.

— Мне нужна помощь. Он все еще без сознания.

Хумф склонился над кроватью и сгреб Джоаха с покрывалом в свои сильные руки.

— Нельзя мешкать.

Кесла осмотрела Джоаха и подогнула угол покрывала, но, прежде чем укрыть его с головой, быстро наклонилась.

— Спасибо, — прошептала она ему в ухо, целуя в щеку.

С прикосновением ее губ Джоах потерял связь с реальностью. Сознание рассеялось. Он все глубже проваливался в пустыню сновидений. Пески засияли ярче. Возле него возникла фигура шамана Партуса.

— Ты справился, Джоах, — проговорил старик с тихой улыбкой умиротворения. — Теперь спи.

— Но...

— Спи. Отсюда дорога ведет к Южной Стене... в Тулар. Ты должен отдохнуть. Спи, ваятель.

Соглашаясь, Джоах потерял контроль над собой. Сонная пустыня вместе с шаманом поблекли. Он впал в глубокое забытье, где не было даже сновидений. Но одно воспоминание провалилось вместе с ним в бездонные пучины его сознания: легкое прикосновение теплых губ к его коже.

!--E������]