Врата едьмы

В предрассветных сумерках у реки Мишель сидела на коленях, изможденная и окровавленная. Мерин Гриссон стоял рядом с ней, его бока вздымались, пот струился по золотистой коже после долгого спешного перелета. Он наклонился, чтобы попить речной воды, но Мишель одернула его. Она не хотела, чтобы ее усталый, перегревшийся конь упал замертво, испив из холодного речного потока. Будучи далеко от лагеря, она не могла подвергать опасности лошадь.

Вытягивая голову, она прислушивалась к звукам погони. Где-то в густом темном лесу прозвучал горн. Она вздохнула с облегчением. Это было еще далеко, на севере. Когда она поднималась, хруст веток с левой стороны заставил ее насторожиться и тихим рывком обнажить оба меча. Со стальными мечами, мерцающими в отражаемом от реки лунном свете, она стояла уверенно.

Затем из-за края куста бузины на нее сверкнула пара зеленых глаз. Перед ее мысленным взором промелькнули образы: два уставших волка поприветствовали друг друга вилянием хвоста, коснувшись носами и лизнув друг друга за ухо.

— Слава богам, — проговорила она, задвигая мечи обратно в ножны. Она узнала это прикосновение и поприветствовала в ответ на беззвучном силурском наречии: — Здравствуй, Фердайл.

В ответ лоснящаяся фигура скользнула сквозь кусты, настолько тихо, что не шелохнулся ни один листик. Хруст ветки мгновение назад нужен был, чтобы предупредить ее о присутствии чужаков.

Огромный древесный волк, выбравшийся из кустов, все еще еле различался во мраке лесной гущи. Его темная шкура, усеянная золотыми и рыжими пятнами, смешивалась с пестрыми тенями, больше напоминая призрака, чем реальное существо. Но ясные глаза были такими же твердыми, как гранит. И Мишель, и Фердайл были счастливы, что сумели выжить этой ночью.

— Я была уверена, что ты потерялся, когда нас атаковали, — сказала Мишель.

Фердайл взглянул на нее и хищно съежился, отступая к краю воды, чтобы утолить жажду. Но после долгого бега он всего лишь мог позволить себе смочить язык. Волк уселся на задник лапы и навострил уши, прислушиваясь к звукам, эхом разносящимся по воде.

— Они довольно далеко, — сказала Мишель. — Думаю, мы оторвались.

Фердайл посмотрел в ее сторону, устанавливая зрительный контакт, чтобы иметь возможность говорить. Возникли образы: жестокий побитый зверь рыщет по лесу. Фердайл был прав: охота за ними должна была продолжиться. Наилучшим выходом было бы добраться до лагеря под Камнем Тора и поискать другой путь в замок Мрил. Леса, что лежали перед ними, были слишком опасны.

Три ночи назад она вместе с Фердайлом отправилась исследовать территории севернее от Ледяной реки, но они натолкнулись на отряд дварфских рейдеров. Оба уже почти попрощались с жизнью. Счастье, что дварфы не породили в своем отряде Ужаса. Если бы среди них оказались искаженные создания Зловещей Горы, ни волк, ни всадница, не уцелели бы.

Прошлой луной Лорд Тайрус определил для них путь на север к лесам Западных Территорий, где у Камня Тора, остроконечной скалы в устье Ледяной реки и Виллоуруша, следовало раскинуть лагерь. По слухам, доставляемым охотниками, земли севернее от Ледяной реки были больше небезопасны для людей и животных. У лагерных костров нашептывали истории о странных огнях, сбивающих с толку путников и ведущих неосторожных к смерти, о завываниях, заставляющих сильных и храбрых падать ниц от страха, об искалеченных и высохших деревьях, будто погибших от пыток.

И Мишель, и Тайрус, оба знали, что означают эти предзнаменования. Дух Ужаса из северного леса Зловещей Горы проник на Западные Территории. Если не задержать его с левой стороны, то можно быть уверенным, что весь массив леса по длине и ширине будет отмечен его присутствием.

Даже сейчас Мишель сжала кулак. Она бы не допустила этого. Но их единственная надежда была в том, чтобы добраться до замка Мрил и восстановить поврежденную Северную Стену, подняв барьер между пораженной Зловещей Горой и пространством девственных лесов. Мишель пристально взглянула на русло Ледяной Реки, на темный лес за ней. В замок должен лежать другой путь.

Внезапно Фердайл подпрыгнул к ней, возникнув словно из тумана. Из глубины его горла раздалось низкое предостерегающее рычание.

Мишель не теряла времени. Она выхватила мечи из ножен, привязанных к спине.

— Что это, Фердайл? — прошипела она. Чутье волка было острее, чем ее.

На своем предплечье Мишель почувствовала трение и скольжение чешуи по коже. Она осмелилась взглянуть. Крошечная радужная змейка лежала, обвив ее руку. Она медленно, словно в танце, передвигалась по своему насесту. Даже пакагола, исцеляющая змея Мамы Фреды, чуяла что-то недоброе.

Мишель сосредоточенно смотрела на лес. Фердайл напряженно стоял рядом, шерсть его была вздыблена.

Ожидание их было недолгим. Нарастающий ветер просвистел в чаще леса. На кронах деревьев закачалась листва, и сухие еловые иголки закружились в суматошных вихрях. Но это был какой-то другой звук, — пустой зловещий стон, продирающий до костей. Мечи в руках Мишель задрожали. Неестественный ветер двигался через лес к ним навстречу.

— Бежим! — закричала Мишель, отбросив любые попытки укрыться. — Курс на лагерь!

Фердайл колебался, но Мишель вскочила на Гриссона.

— Перелет — наша единственная надежда.

Стон превратился в пронзительный крик.

— Дух Ужаса! — завопила Мишель на раздавшееся стенание. — Бежим! Его нельзя одолеть! — Она изо всех сил дернула поводья Гриссона. Глаза лошади побелели от страха. С удил сочилась пена. Мишель вонзала в него пятки, но мерин лишь дрожал от страха, не в силах двинуться с места. Ладонью она стукнула его по бедру, но тот лишь съежился.

Фердайл, отбежавший на несколько шагов, вернулся к Мишель, борющейся с конем. Перед ее мысленным взором стремительно проплывали образы: олень, онемевший при виде волка; человек, вставший на четвереньки, превратившийся в белогривого волка и убегающий прочь.

Мишель закричала и снова ударила коня, но тот лишь мотал головой и в ужасе ржал. Фердайл был прав. Гриссон поддался крику призрака. Она соскользнула с седла. Ее единственным спасением был побег по воздуху. Но как она могла это сделать?

Она повернулась, чтобы тронуть Гриссона за нос и успокоить его, но тот лишь щелкнул зубами у ее пальцев. Лошадь впала в сумасшествие от страха. Надежды не было. Мишель подошла к седельным вьюкам, но гортанный рык Фердайла заставил ее обернуться.

Она отдернула руку. О чем она думала? Слишком долго носила человеческий облик, вжившись в чужой образ мышления. Отсюда она не могла унести ни сумок, ни мечей. Мишель помчалась к древесному волку:

— Бежим! — крикнула она, готовясь к преображению. Под ее кожаным и нательным одеянием плоть начала плавиться и растекаться, кости искривляться и сгибаться. Сжимаясь и выскальзывая из человеческой одежды, Мишель упала на колени. С последней судорогой на ее теле выросла белоснежная шерсть, показались когти, вытянулась длинная узкая морда, чтобы принюхаться к окружающему воздуху. Новые глаза видели мир ярче. Она вдохнула воздух и почуяла невидимые раньше пути, помеченные следами и мускусом.

Стоячие уши навострились при вое духа Ужаса. Он был почти рядом с ними. Мишель в последний раз взглянула на Гриссона, потом на груду поношенной одежды с перекрещивающимися на ней мечами. Она ощущала глубокую потерю, будто оставляла часть себя, но времени на сетования не было. Все, что она могла унести, была маленькая змейка, запутавшаяся в меху на ее передней лапе. Пакагола была тем существом, которое нельзя было оставить. Змея воскресила ее в Порт Рауле, и сейчас ее магический укус был необходим для поддержания сил.

Повернувшись на мягких лапах, она промелькнула мимо Фердайла и бросилась вперед. Фердайл присоединился к ней, и две тени лесных волков побежали прочь.

Позади Гриссон издал вопль ужаса, который Мишель никогда от него раньше не слышала. Она оглянулась и увидела темную фигуру, взвившуюся над ее верным скакуном. Казалось, что острый кусок тени оторвался от земли и атаковал Гриссона.

Острое обоняние Мишель поймало особый запах лошадиной паники. Она замедлила шаг, слегка оборачиваясь. «Беги», — мысленно принуждала она Гриссона.

Либо услышав ее, либо все-таки почувствовав грозящую опасность, Гриссон бросился в лесную чащу. Но как только он пробился под сучья черной сосны, призрачная тень скользнула под те же самые заросли и сплела в один клубок древесные корни, спутывая ноги лошади. Гриссон снова взвыл, издав крик смерти и поражения.

Дух опустился над пойманной в ловушку добычей. Когда он обвил свое кушанье, стоящий рядом ствол черной сосны скрючился; верхние ветви искривились и сплелись в беспорядочный клубок. Дерево оказалось такой же добычей, как и лошадь. Пока призрак Ужаса кормился, жизнь выкачивалась из них обоих. Зеленые сосновые иглы пожелтели и осыпались; лошадиная плоть была обглодана до костей. Казалось, будто все их существо высосали. Осталась только груда костей пол искривленным могильным столбом.

Мишель, задыхаясь, парила над криками лошади. Она не могла больше откладывать. Им нужно было отойти как можно дальше, прежде чем лесной дух закончит свою трапезу и отправится искать другое угощение. Никто не знал, как одолеть призрака. Ходили слухи, будто может помочь серебро, но это был всего лишь миф. В замке Мрил ее научили, что единственная защита против Ужаса — постоянная осторожность. Его атаке всегда предшествовал смертельный вопль. Острое ухо и быстрое отступление были единственным спасением.

Оправдывая эту поговорку, она неслась вслед за Фердайлом, вынюхивая его отчетливый след. Большую часть длинной ночи оба волка мчались через лес, купаясь в ручьях и протоках, чтобы запутать погоню, выискивая признаки наступления духа Ужаса. Но ночь была тихая, почти безмолвная.

Они остановились только один раз, чтобы быстро съесть маленького, еще теплого кролика, пойманного Фердайлом. Кровь и сырое мясо для волчьего языка Мишель были все равно, что изысканное вино и прожаренное мясное филе. Несмотря на страх и трудности ночи, Мишель не смогла подавить приступа радостного возбуждения. Много времени прошло с тех пор, как она вела свободную дикую жизнь в этом обличье.

Фердайл, должно быть, почувствовал ее восторг. Его глаза блестели, глядя на нее поверх кровавых останков. Сформировался образ: одинокий, утомленный и больной волк возвращается в свою стаю после долгой ночной охоты.

Она согласно прорычала. Будто вернулась домой.

Догрызя небольшие кости и закопав в яме шкуру, чтобы скрыть следы их трапезы, парочка тронулась вновь, готовясь сделать последний бросок до лагеря. Расстояние быстро таяло под их лапами. Они мчались мягко и уверенно. Мишель подумала, что могла бы так бежать вечно.

Когда солнце взошло над горизонтом гор, Мишель начала спотыкаться и падать. Ее неиссякаемая энергия, казалось, начала убывать. Даже Фердайл двигался слегка прихрамывая, с высунутым языком, выдыхая жар их долгого ночного забега.

Наконец, впереди показался шпиль, пронзающий древесный навес и подпирающий небеса. Утренние солнечные лучи уже добрались до самых высоких его скал, чтобы ярко озарить их и возвестить о наступлении нового дня. Это был Камень Тора.

Почувствовав восторг при виде цели своего пути, оба волка с удвоенной силой бросились преодолевать последние шаги до лагеря. Они были настолько рады вернуться к друзьям, что сразу не почуяли густого зловония.

Фердайл резко затормозил. Мишель прижалась к земле позади него. Она прислушивалась к любому шороху впереди. И ничего не слышала. Даже если бы лагерь все еще спал, она бы услышала некоторые признаки жизни. Она скользнула вперед, Фердайл позади. Что это был за запах в воздухе?

Она осторожно выглянула из-за последних зарослей, закрывающих лагерь, и напряглась при виде того, что открылось перед ней.

Лагерь впереди был разрушен, шатры искромсаны, лошади валялись мертвые в зловонных лужах крови. Стая птиц, питающихся падалью, подняла свои кровавые клювы при их приближении. Они попытались отогнать Мишель озлобленными каркающими криками, но та не обратила на них внимания.

Она шла вперед.

Лагерь лежал в тени Камня Тора, маячившего на востоке. В этом сумраке Мишель и Фердайл попытались отыскать признаки жизни. Кто-нибудь остался в живых после нападения? Она переступила через топор с короткой рукоятью. Он был масляным от крови. Она принюхалась. На нем все еще сохранялся запах дварфа.

Выпрямившись, Мишель заставила свое тело сменить обличье. Если она собиралась продолжать поиски, ей требовались руки. Хотя трудно было менять шкуру второй раз за день, женщина заставила свою плоть растянуться. Она разогнулась и приняла свой привычный облик. Лишенная меха и одеяния, Мишель тут же почувствовала утреннюю прохладу. Обхватив себя руками, она попыталась согреться.

— Поищи наших, — приказала она Фердайлу.

Махая хвостом, волк умчался. Мишель некоторое время смотрела ему вслед, чувствуя беспокойство. Его подача сигналов становилась все более неточной и редкой. Фердайл был близок к тому, чтобы потеряться в обличье волка. Он уже начал вживаться в этот образ. Если как можно скорее не сбросить заклятие, волк заберет его навсегда.

При дальнейшем продвижении в глубь лагеря ее опасения сменил ужас. У останков серой кобылы она обнаружила тело одной из воительниц Дро, охранявших Лорда Тайруса. Белокурые косы женщины были в грязи и крови. Она лежала на боку, ее внутренности тянулись по земле из ужасной зияющей раны в животе. Мишель прошла глубже в лагерь и нашла тела еще двух воительниц Дро, сестер первой. Каждая из них приняла мучительную смерть.

Поискав, она не обнаружила следов остальных: Лорда Тайруса, Крала, Могвида. Хмурясь, Мишель вернулась к одной из женщин Дро.

Молясь за их души, Мишель раздела ее и натянула на себя кожаное одеяние, прикрепляя к спине комплект из двух перекрещивающихся межи. Все еще изможденная, она смогла приладить свое тело к новой одежде.

— Я отомщу за тебя, — пообещала она, задвигая мечи в ножны.

Фердайл прошел дальше на запад. Его протяжный вой захватил ее внимание. Она двинулась к нему.

Даже потеряв острое чутье волка, Мишель почувствовала усиливающееся зловоние, когда приближалась к Фердайлу. Перед волком простиралось чистое черное пространство, выжженное в форме совершенно правильного круга. Она встала на колени и потрогала пальцами почву. Даже грязь была расплавлена в гладкую корку.

С тяжелым сердцем он встала и еще раз посмотрела на обломки лагеря.

Где же были остальные? Что тут произошло?

Пока она так стояла, солнце обошло возвышающийся на горизонте пик скалы. Оно утопило в своих лучах разгромленный лагерь. Мишель уже почти отошла, когда ее внимание привлекла яркая вспышка света в выжженном круге. Морщась, она осторожно ступила внутрь него. Поверхность лесной почвы сильно выгорела; было ощущение, будто идешь по граниту. Она взяла курс на источник свечения и опустилась перед ним на колени.

Нагнувшись ниже, Мишель увидела серебряную монету. Она попыталась поднять ее, но та была глубоко вдавлена в землю. Приложив неимоверные усилия, Мишель выковыряла ее.

Поднявшись, она изучала монету, поворачивая ее в пальцах. На одной стороне стоял знакомый оттиск лица старого короля Рая, отца Принца Тайруса. На другой была печать их семьи — снежный леопард, припавший к земле и готовый к броску. Сжимая кусок серебра, она изучала его прожженные края. Маловероятно, что Лорд Тайрус выжил.

Фердайл уселся на задних лапах позади нее. Он не нашел в лагере следов присутствия кого-либо.

Мишель бросила монету в карман.

— Тогда нам придется отыскать их.

* * *

Крепко связанный, Могвид лежал скорчившись на боку в телеге, притворяясь спящим. Каждое вздрагивание тележных колес, пересекающих лесные колдобины, отдавалось тупой болью в его спине. У него перехватило дыхание, когда телега запнулась о необычайно большое корневище. Могвид передвинулся в сторону на длину руки и опустился с глухим стуком. Он услышал слева от себя стон и осторожно повернул шею, чтобы разглядеть лежащего позади него человека, Крала.

В свете утренней зари, просачивающемся сквозь крошечное зарешеченное окошко накрытой телеги, Могвид мог различить толстую черную бороду Крала, все еще влажную от крови. Он молил о том, чтобы Крал оставался без сознания, опасаясь дальнейших пыток дварфских охранников в случае, если Крал попытается освободиться. Могвид тайком оглядел тесное пространство. Из них осталось только четверо. Слишком мало, чтобы сражаться против многочисленных орд вооруженных дварфов.

«Если бы я был бдительнее на посту...» — подумал Могвид, испытывая угрызения совести. Он прикусил губу в приступе ярости. Нет! Он не возьмет на себя эту вину. Даже если бы он вовремя проснулся и разбудил весь лагерь, рано или поздно их бы всех переловили. К северу от Камня не было путей отхода. А ведь он умолял их прекратить этот поход к замку Мрил, но никто не хотел слушать. Их захватили по их собственной вине.

«Я должен был уйти, когда оставался шанс», — подумал он горько. Но сердцем он понимал, что подобного выбора у него на самом деле не было. Он дернул руки и в тысячный раз проверил путы. Его усилия приводили лишь к тому, что узлы еще крепче затягивались. В действительности, он был связан с остальными так же, как эти путы сейчас связывали его, — связан надеждой.

Лорд Тайрус, бывший пират и принц Мрила, заманил его и брата словами предсказания, дающего шанс освободиться от заклятия, которое загнало двух близнецов в их сегодняшнее обличье — человека и волка. Слова принца эхом раздавались в его ушах: Два прибудут скованными, один отбудет целым.

Не только скудная надежда на это была утрачена. Как можно было избавиться от заклятия, если Фердайл потерялся где-то в густых лесах?

Могвид перевернулся, когда телега нарвалась на еще один неподатливый корень. Он лежал на другом боку, всматриваясь в распростертую фигуру Лорда Тайруса. Мужчина не подавал признаком жизни. Он безвольно валялся, словно мертвый угорь, двигая головой в такт движению телеги, из его носа и рта струилась кровь. Могвид не мог понять, дышал ли тот еще.

Но что это значило? Что они получили за всю их борьбу и игру на мечах? Трое воительниц Дро убиты, остальные лежат на последнем издыхании. Глупые люди. Во время рукопашной битвы Могвид укрывался. Когда сражающиеся приблизились, он выполз из своего укрытия к телу одной из женщин, намазал свои брови ее прохладной кровью, затем распластался рядом, притворяясь раненым.

Как только Могвид вспомнил свою уловку, он потерялся в воспоминаниях о диком ржании коней и отрывистом лае дварфских налетчиков. Симулируя ранение, Могвид из-под приспущенных век наблюдал, как Лорд Тайрус, прикрытый щитом последней из телохранительниц Дро, сам орудовал древним семейным мечом, мелькающим, словно размазанное пятно. Это был танец смерти, из которого никто не уходил живым.

Ближе к лагерю горец атаковал дварфов с помощью топора и зубов. Даже сейчас при этом воспоминании по спине Могвида прошел холод. Крал казался больше зверем, чем воином. Но никто не мог оспорить его результатов. Дварфы падали замертво возле великана.

Какое-то мгновение Могвида занимали мысли о победах Крала, но даже самый сильный медведь бывает побежден стаей волков.

Крал упал первым, сваленный шестью мощными тушами дварфов. На другой стороне лагеря Лорд Тайрус продолжал свой кровавый танец. Он, казалось, стал более неукротимым с утратой Крала, не отступив ни шагу, даже когда его телохранительница упала замертво возле него. Надежда на победу все еще горела в стальном клинке принца.

Затем ночь прорезал оглушительный треск, и монстроподобная тень нависла над Лордом Тайрусом. Хотя пространство освещалось лишь лагерными факелами, Могвиду не составило труда распознать фигуру атакующего.

Чернее дегтя, существо возвышалось во мраке ночи. Вздымаясь на когтистых оленьих лапах, его фигура напоминала толстого кота с гривой. Но крылья, распростертые по обеим сторонам мускулистых плеч, противоречили этому образу.

Тайрус назвал его по имени. «Грифон!» — закричал он.

В ужасе Могвид зарылся лицом в грязь. Во время их продвижения на север беженцы, бегущие на юг, распространял и слухи об этом монстре: существо настолько отвратительное, что при одном взгляде на него человек прощался с жизнью. Не оставляя себе шанса. Могвид крепко зажмурил глаза. Последнее, что он видел, был отступающий Лорд Тайрус, из пальцев которого выпала серебряная монета.

Затем над поляной раздался вой, такой громкий, что, казалось, он высасывает сознание Могвида, пытаясь отнять его волю. На какое-то мгновение Могвид «отключился», пораженный криком грифона. Когда он пришел в сознание, в лагере было тихо, как в могиле. Беглый осмотр показал, что грифон ушел, а Лорд Тайрус, раскинувшийся и окровавленный, лежал в круге выжженной почвы.

Оставшиеся дварфы медленно передвигались вдоль лагеря и собирали выживших. Могвид легко продолжал изображать беспамятство, так как его конечности были слабыми и бескостными от страха. Брошенный в накрытую телегу, будто мешок с овсом, Могвид оставался в сознании. Сквозь щели в стенах телеги он мог наблюдать, куда их везут: на север, в нужном им направлении.

Яркие вспышки разноцветной листвы сквозь щели сменились темными иглами черных сосен, когда они ступили на самые северные окраины Западных Территорий. Могвид прикинул, что до самой Северной Стены оставался один день пути.

Вдруг телега попала в выбоину на дороге, отозвавшись глухим звоном в спине Могвида. Во мраке телеги он обнаружил пару глаз, пристально смотрящих на него. Казалось, они светятся в скудном свете, проникающем сквозь небольшой проем.

Это был четвертый, последний член их команды, выживший во время атаки. Как и Могвид, она не сражалась и не оказывала сопротивления. В скудном свете солнца у тонкой фигурки ярко сияли медового цвета волосы. Могвид прошептал ее имя:

— Нилан.

Он не ожидал услышать ответ. С тех пор как луну назад на границе Западных Территорий они обнаружили женщину нимфаи, она не произнесла ни слова. Вопросы игнорировались, разговоры избегались. Она бродила по краю лагеря, часто уходя в полном одиночестве в лес, с потерянными и сонными глазами. Остальные члены команды терпели ее поведение, но много раз обсуждали его, не понимая, зачем она присоединилась к ним.

Могвид, Фердайл и Крал были свидетелями ее смерти у подножия Зуба, случившейся от руки илгардского чудовища. Между собой они размышляли, была ли эта молчаливая фигура их возродившимся товарищем, или просто хитрой уловкой лесной магии. Разве могла это быть Нилан? Маловероятно.

— Не бойся, Могвид. Это я.

Слова были произнесены отчетливо, но Могвид застыл, обескураженный. После такого долгого перерыва призрак, наконец, заговорил. Он отшатнулся от нее.

— К-как можно... Я видел тебя... Создание в виде паука убило тебя!

Нилан прервала его лепетание.

— Не обманывайся, Могвид. Я человек даже в меньшей степени, чем ты. Я нимфаи, создание из корней и глины. Это тело — пыль и вода, которые оживляет дух коакона. И хотя побег растоптан, но, пока живет корень, я не могу умереть.

Могвид попытался осознать это.

— Но почему ты так долго ждала, чтобы вернуться к жизни?

— Это не такой простой переход. Мне нужна была сила этого гигантского леса. Песни деревьев Западных Территорий необходимы мне, чтобы переродиться. Когда старое тело разрушилось, Елена бросила на мою могилу семя дуба.

Могвид кивнул, вспомнив черное зерно, которое дал Елене.

— Я ввела свой дух в это крошечное семя, спрятавшись внутри него, пока не накопила достаточно сил для движения. В образе призрака я принесла семя твоему брату, надеясь, что рано или поздно вы вернетесь на родину, в эти лесные земли. Только здесь есть стихийная магия корня и глины, способная насытить меня силой и вытащить из семени, дав сущность и форму.

— Почему ты не объяснила этого раньше? Почему молчала?

— Мне было необходимо время. После целой зимы жизни в виде призрака я не могла отделаться от пения окружающих меня деревьев. Мне понадобилась большая концентрация, чтобы вырваться из бесконечной музыки леса. Но когда появилось чудовище и атаковало этого человека, — она указала на Лорда Тайруса, — древесные песни умолкли далеко вокруг. И тогда мой дух окончательно наполнил это тело, завершив мое воссоединение с ним.

Могвида резко отбросило к стене.

— Невелико счастье. Ты возродилась как раз во время, чтобы подвергнуться пыткам и быть убитой нашими захватчиками.

— Возможно. Но я послала знак — крик о помощи. Я видела свет из другой земли: паруса и море. Эльф Мерик... Он все еще хранит мою лютню, защищая сердце дерева моей души. Пока жива лютня, есть надежда.

— Для тебя — может быть. Если я умру, то уже не вернусь назад.

Нилан, казалось, не слушала его. Она продолжала, сверкая глазами:

— Лесные деревья шептали о черном крылатом чудовище, атаковавшем лагерь. Оно живет в каменных воротах где-то недалеко от Северной Стены. Я слышала также шепот о его злом двойнике далеко на юге, о другом черном чудовище у Южной Стены. Деревья стонут от одного их присутствия. — Глаза Нилан сосредоточились на Могвиде. — Эти Врата должны быть разрушены.

— Почему? — спросил устало Могвид.

Нилан отвела взгляд.

— Я не уверена. Но они угрожают всем землям. У них есть власть подавить весь мир.

Могвид задрожал при ее словах.

— И что мы можем сделать?

Нилан, казалось, снова ушла в себя.

— Есть только одна надежда.

— Какая?

— Ужас Зловещей Горы.

Могвид вытянулся.

— Кровавый дух? Темный призрак черного, скрючившегося леса? Ты с ума сошла? Как можно призывать на помощь такое дикое создание?

— Я должна убедить его.

— Зачем? Как? Он служит Темному Лорду.

Нилан помотала головой.

— Нет. Это дикое существо, чьи порочные вожделения на руку Черному Сердцу. Никто не властвует над призраком Ужаса.

— У тебя есть надежда заручиться его поддержкой?

Нилан надолго замолчала.

— Он послушает меня, — проговорила она с болью в голосе.

Могвид не был удовлетворен таким ответом.

— Почему?

— Потому что Земля — жестокая хозяйка. — Это было все, что она прошептала в ответ. Нилан повернулась к нему спиной, заканчивая беседу, такая же безмолвная, какой ее нашли в первый раз.

* * *

Ближе к середине дня Мишель стояла позади трех холмов свеженасыпанной земли. Она оперлась на лопату, которой выкопала три могилы. Разрушенный лагерь не был безопасным местом для пребывания: грифы уже кружили над ним, призывая всех к трапезе, приготовленной внизу. Скоро должны были собраться и остальные хищники. Мишель не могла оставить своих сестер по мечу на растерзание клыкам и когтям. Их связывала клятва.

Мишель наблюдала, как солнце начало клониться к западному горизонту. У нее еще было время уйти прежде, чем закатится солнце. Отбросив черпак, она опустилась на одно колено перед могилами. Запах свежей глины уже перебил зловоние мертвечины и крови, исходящее от зарезанных лошадей. Она склонила голову.

— Мне жаль, сестры. Лежите с миром. Найдите своего повелителя, короля Рая. Скажите ему: я отомщу за смерть его сына.

Слезы покатились из ее глаз. Она дважды изменила клятве. В первый раз, когда не услышала зов атакованного замка Мрил, и сейчас, когда привела последнего принца Стены к гибели.

Она залезла в карман одолженного кожаного одеяния и вынула серебряную монету. Снежный леопард, казалось, свирепо смотрел на нее. Она сурово сжала монету.

— Я догоню ваших убийц и сожгу их тела, так что вы почуете запах моей мести. Я клянусь в этом.

Затем слабое покалывание в уголке ее сознания возвестило о чьем-то присутствии. Обернувшись, она обнаружила Фердайла, стоящего у края леса. Она послала его отыскать следы нападавших, пока сама копала могилы. Глаза волка блестели, как расплавленный янтарь. Появился образ следа в лесу на расстоянии четверти лье и пары свежих борозд от телеги, двигающейся на север. Мыслительные проекции Фердайла подчеркнули глубину отпечатков колес во влажной почве. Телега была тяжело нагружена — возможно, пленниками.

— Кто-то еще выжил?

Она позволила забрезжить надежде.

Новый образ завершил послание Фердайла: два волка, белоснежного и темного окраса, бегущие по следу.

Мишель кивнула и поднялась. Нападающие обгоняют их на полдня пути, а волки могут двигаться по лесу стремительнее, чем отряд дварфов. Но путешествие в обличье волка сделает ее нагой и безоружной. Она прикоснулась к ножнам мечей за плечами. Без острых клинков как можно надеяться освободить остальных? Бросить их она тоже не могла.

Если бы был хоть один шанс...

— Мы должны спешить. — Она оглядела монету в руке и зареклась от дальнейших неудач. Она подняла кусок серебра к губам и поцеловала его холодную поверхность, планируя оставить ее в качестве надгробного знака, символа взятой на себя клятвы. Но как только губы коснулись монеты, серебро в руке стало теплым. Кожу на ладони стало покалывать, как при внезапном похолодании.

Пакагола снялась с ее предплечья, отчетливо ощущая что-то необычное. Крошечная змейка подняла голову и зашипела, колыхая красным язычком.

Мишель опустила кусок серебра и пристальнее разглядела его. Что за странность?

В ответ на вопрос в ее голове начали возникать слова, похожие на послание перемещенного образа. Но слова эти были подобны шепоту ветра.

— Я слышу тебя. Печаль твоего сердца взывает ко мне через монету.

Она оглядела поляну, затем снова посмотрела на монету.

— Кто ты?

— Я могу назвать тебе мое имя. Я Ксин, зул. Друг Тайруса. Скажи свое имя, чтобы я скрепил нашу связь.

Мишель ничего не поняла из этого. Она помнила, что принц упоминал о чернокожем племени бывших рабов, которых он освободил. Он намекал на некоторые магические способности их предводителя. В самом деле, несколько дней назад, когда их группа впервые столкнулась с разведывательным отрядом дварфов, Лорд Тайрус сидел у лагерного костра, сжимая в руках эту монету. Он заявил, что может послать весть на восток, предупредить об опасности и донести слухи о чудовищном грифоне. После этого заявления он, нахмурившись, положил монету в карман, не зная, слышал ли его кто-нибудь. «Слишком далеко», — пробормотал он и больше не заговаривал об этом.

Но, должно быть, кто-то его все же слышал. Она сжала монету и произнесла свое имя:

— Я Мишель.

— Я принимаю твое имя, Мишель из рода Дро, — торжественно ответил голос. — Я знаю тебя по рассказам других. Мы сейчас приходим, чтобы выискать вас. Говори, где мы можем вас найти. Твоя связь сильная, ты, должно быть, недалеко.

Она нахмурилась. Как это было возможно? В последний раз она видела зулов, когда те вместе с Толчуком и Мериком отправлялись на поиски Елены, на далекий архипелаг, за тысячи лье отсюда.

— Нет, я очень далеко, — ответила она. — Я затерялась на Западных Территориях.

— Это знаем мы. Мы уже летим над великим зеленым морем. Скажи нам, где ты.

Мишель пристально посмотрела на солнце, в ее голове кружились беспорядочные мысли.

— Но как?

— Мерик из рода эльфов. Мы летим его кораблем ветра.

Она тяжело вздохнула.

— Мерик? — Внезапное воспоминание о раненом эльфе, покрытом шрамами после битвы с любимцем Темного Лорда, промелькнуло перед ее глазами.

— Он здесь, — продолжал голос. — Скажи нам, как мы найдем тебя. Я быстро устаю и не могу поддерживать эту связь очень долго.

Эти последние слова были похожи на правду. Шепот монеты стремительно таял. Мишель была вынуждена наклониться ниже и крепче обхватить ее. Она вглядывалась на восток, на каменную стену, прорезающую небо.

— Камень Тора! — закричала она, опасаясь, что не будет услышана, когда монета в ее ладони похолодела. — Я встречу вас на вершине Камня Тора!

Она ждала ответа, какого-то подтверждения. Но монета безмолвствовала, похолодев в ее ладони, вновь превратившись в кусок серебра. Она сжимала ее пальцами, пытаясь вернуть магию.

Фердайл задел носом ее кулак, чем сильно испугал ее. Она посмотрела вниз на волка и рассказала на бессловесном силурском языке о странном контакте.

Реакция волка была скептическая: «Волчица обнюхивает мертвого детеныша, силясь вернуть его к жизни».

— Может, ты и прав, — громко ответила она. — Я не знаю.

Она отвернулась, изучая гранитный шпиль, выступающий выше самых высоких деревьев. Его далекие вершины светились в ясных лучах солнца. Над всей протяженностью леса выдающаяся скала была бы самым заметным местом для швартовки. Никто не мог бы пролететь мимо нее. Но ее лицо все еще оставалось непреклонным. Она вправду это слышала?

Она подняла кулак к груди. Есть только один способ это проверить. От лагеря на вершину пика тянулся тонкий след, более темный, чем сама черная скала.

— Идем, — сказала Мишель, прокладывая путь. — Проверим, содержит ли монета умершего хоть сколько-нибудь подлинной магии.

* * *

Когда солнце клонилось к западному горизонту, Мерик стоял на носу «Штормового крыла». Одетый в легкую льняную рубашку и тонкие штаны, он чувствовал все воздушные течения. Раньше его длинные распущенные волосы развевались по ветру, еще теснее связывая его с небесами. Но не сейчас. Мерик провел ладонью по черепу. Хотя его серебряные волосы отросли, они были недостаточно длинны, чтобы почувствовать бриз и укрепить его связь с ветрами.

Он опустил руку. Ему не следует жаловаться. Тесная связь с кораблем компенсирует эту потерю. Хотя Мерик не стоял на его борту больше двух зим, он воспринимал «Штормовое крыло» как продолжение своего собственного тела. Только сила стихий способна напитать эти корабли топливом и удержать их в воздухе. И именно через этот стихийный контакт корабль и его капитан становятся единым целым. Стоя на носу, Мерик чувствовал каждый винт и болт на корабле, скрип парусов, будто это его собственная рубаха. Каждый треск корпуса отзывался ноющей болью в его суставах.

На борту «Штормового крыла» он снова чувствовал себя невредимым. Пытки и жестокость в казематах Шедоубрука остались смутным воспоминанием. Он мог бы легко вообразить, что все те ужасы случились с кем-то другим, а не с ним. Здесь, паря над облаками. Мерик чувствовал себя огражденным от любого земного насилия.

Но сердцем он знал, что подобная защита так же хрупка, как облака, сквозь которые они пролетают. Даже небеса были беззащитны против разрушающей власти Темного Лорда. Во время путешествия Мерик на собственном опыте понял, насколько земля, море и небо были взаимосвязаны. Энергии мировых стихий являются бесконечной паутиной, перекрываясь, сплетаясь, перекручиваясь и связываясь между собой. Нельзя заразить один элемент, не повредив другой.

Он мог бы объяснить все это матери, королеве Тратал, но боялся, что подобные идеи попадут на неблагодатную почву. Таков путь эльфов. Слишком долго они были оторваны от земли, убеждая себя, что свободны от подобных уз. Но Мерик понял, что для победы над злом потребуется воссоединение всех стихий. Если их оставить разделенными, шансов нет.

Он не мог позволить этому случиться.

Крепко стиснув перила, Мерик изучал морской пейзаж, проносящийся четвертью лье ниже корпуса корабля. Немного раньше шаман зулов Ксин принес ему весть о появившейся связи с Мишель. Хотя он толком ничего не понял, но связь была налажена. Женщина-воительница указала место встречи: Камень Тора. Ксин и Мерик обследовали все карты Западных Территории и обнаружили это место: скала в устье двух рек.

Теперь они следовали серебряной нити, проходящей сквозь густые зеленые поросли. Это узенькая речушка под названием Виллоуруш, текущая прямо в сердце леса. Точка, где она сходилась с Ледяной рекой на севере, и было местом назначения.

Мерик поднял взгляд на линию горизонта, инстинктивно делая небольшие поправки по курсу реки. У горизонта появилась тень, единственное черное грозовое облако, поднимающееся над краем леса.

— Это то место? — у его плеча раздался голос. Это был Ток, его вечная тень. Он совсем забыл о парнишке, сидящем рядом с бочонком масла.

— Думаю, да, — с трудом проговорил Мерик, внезапно опущенный с вершин облаков обратно на палубу корабля. Он поднял руку и дал сигнал натянуть канаты. Паруса были выровнены. — Будем на месте с наступлением темноты.

— Нужно сообщить Мастеру Ксину? — Ток вскочил со своего места, скрипнув пятками по палубе.

Мериком это движение было воспринято как зуд на собственной коже.

— Да, он отдыхает в своей каюте с двумя соплеменниками. — Короткая беседа с Мишель выкачала из Ксина все силы. Придя к Мерику с вестью, он еле стоял на ногах, под глазами виднелись красные круги. — Если способности восстановились, пусть шаман попробует связаться с остальными.

Ток кивнул и убежал прочь. Оставшись один, Мерик наблюдал за тенью на горизонте, постепенно приобретающей очертания. Озаренная лучами заходящего солнца, вершина скалы с отвесными прямыми уступами торчала, словно поднятый вверх указательный палец. Медленно забирая свою магическую силу из заколдованного железного киля, Мерик уменьшал высоту по мере приближения к далекой скале, держа курс на деревья.

Мерик сосредоточился на изящном танце магии и ветра. Сделав это, он скорее почувствовал, чем услышал, приближение трех зулов и Тока.

— Они уже направлялись сюда, — начал Ток. — Я сказал им, что ты хочешь.

Мерик обернулся и в знак приветствия кивнул головой. Маленький чернокожий человечек поклонился в ответ. Бледный шрам и руна глаза на лбу блестели. Два настоящих его глаза были такими же яркими. Его энергия, казалось, восстановилась.

— Где ты можешь снова связаться с Мишель?

Ксин покачал головой и отошел к перилам. Выражение его лица было расстроенным.

— Нет. Чтобы говорить, она должна держать монету и желать этого, — ответил он огорченно. — Все безмолвно.

Мерик почувствовал в его голосе сильные опасения. Он вернулся к изучению горизонта. Пока они отвлеклись на разговор, Камень Тора значительно увеличился. Мерик хотел откорректировать курс, прежде чем вернуться к остальным.

— Мы прибываем. Лучше приготовиться.

— Будет слишком поздно. — Ксин повернулся к Мерику, в его глазах царил страх. — Я был дурак. Слишком слаб, чтобы слышать сейчас.

— Что ты имеешь в виду? — опасения Мерика вспыхнули с новой силой.

Шаман потрогал шрам на лбу.

— Я чувствую другие глаза тут вокруг. Злые, горящие, изощренные умы, чьи вожделения заставляют вздрагивать сердце.

Мерик нахмурился.

— Где?

— Они не замечают нас. Но тоже следуют в направлении большого камня. Я чувствую, как они обвивают скалу так же быстро, как мы летим.

Мерик оглядел недвижную поверхность леса. Он ничего не увидел, но не стал сомневаться в способностях шамана проникать сквозь покровы, чувствуя то, что происходит далеко внизу. В прошлом Ксин не раз подтверждал это умение.

— Мы успеем вовремя? — спросил Мерик.

Ксин повернулся к Мерику, тревожно сузив глаза.

— Мы должны лететь быстрее.

Мерик доверился шаману:

— Я попытаюсь.

Вновь обернувшись к перилам, Мерик выдохнул из себя магию, но направил ее не на корабль, а на небеса вокруг. Он изо всех сил старался надуть ветров в свои паруса. Но при рассеянии внимания между небом и кораблем это было титаническим усилием даже с его мастерством. Он чувствовал потрескивание голубоватой энергии на своей коже — или это был корпус корабля? Мерик потерялся где-то посередине.

Он собрал энергию, закованную в облака, и отклонил ветры, сплетая их крепче в единое кружево. Эльф тянул и стягивал эту энергию, создавая закрытый канал для потока силы.

— Иди ко мне, — взывал он.

Затем, словно толчок в спину, он почувствовал первое тянущее корабль усилие. Над его головой паруса медленно разрослись, канаты натянулись. Свежие ветры просвистели мимо его ушей, мимо корпуса корабля. «Штормовое крыло» все быстрее и быстрее рвался вперед. Мерик приладил магию к кораблю. Подобно атакующему ястребу, корабль метнулся вниз и помчался над лесом. Мерик использовал вес корабля для его ускорения.

Мерик неясно ощущал присутствие остальных, хватающихся за перила, спотыкающихся от внезапного ускорения. Капли холодного пота выступили на его лбу при неимоверном усилии удержать ветры.

— Что ты чувствуешь? — выдавил он сквозь стиснутые зубы.

— Мне жаль. Темные создания двигаются очень быстро. — Мудрый голос прозвучал словно приговор. — Мы прибыли слишком поздно.

* * *

Мишель оставалась пара шагов, чтобы взобраться на вершину скалы. Попав на самый верх, она задрожала, так как все ветра, казалось, также собрались здесь. Здесь, на вершине, тропа заканчивалась маленьким высеченным алтарем. Мишель приблизилась к святыне. Хотя никто не знал, кем был высечен алтарь, это место до сих пор использовалось для ритуалов во славу Матери в дни солнцестояния и равноденствия.

Фердайл сопел у края алтаря, принюхиваясь к странным чудовищам, выгравированным на камне. Он заметил одного особенного зверя на северном торце алтаря и завыл. Мишель посмотрела на изображение. Крылатый лев с поднятыми вверх когтистыми лапами. Мишель нахмурилась. Грифон, каким его рисовала молва, разносимая беженцами. Это был какой-то ключ?

Мишель обошла алтарь кругом. На его южной оконечности был изображен гигантский петух с телом змеи. На двух других сторонах располагались ящероподобная птица и бычья фигура с хвостом скорпиона. Мишель отошла в сторону. Она ничего не слышала о других чудовищах, но ее сердце охватило беспокойство. Что это все значило? Между ними была какая-то связь?

Не зная, как разгадать эти тайны, она подошла к краю вершины и обратила взор к небу.

Голубое пространство было пусто, не считая нескольких низколетящих облаков и поднимающегося от леса мглистого тумана. Ничто не указывало на летящий корабль. Стоя на краю обрыва, она вынула серебряную монету из кармана и стиснула ее. Путешествие было напрасно? Они потратили полдня на преследование фантома? Именно сейчас Мишель была склонна считать все это сном.

Внезапно монета потеплела в ее кулаке. В голове раздался торопливый голос:

— Они идут! Остерегайся леса!

Она подняла монету с облегчением, смешанным со страхом. Она уже не ожидала услышать голос.

— Кто? Кто идет?

— Искаженные создания с порочными мыслями. Они окружают камень!

Мишель обернулась на алтарь и вгляделась в край леса, простирающегося внизу. Создания? Она ничего такого не видела.

— Мы уже на вершине, — сказала она. — Я ничего не вижу.

— Они там есть. Но мы идем стремительно.

Женщина подняла глаза к небу. Все еще ничего не было видно.

— На востоке, — торопливо проговорил голос, будто чувствуя ее желание увидеть корабль. — Над Виллоурушей.

Мишель медленно повернулась вокруг и прищурилась. Ничего.

Затем сверкающий луч солнца отразился от чего-то, висящего над деревьями на горизонте. Пока она наблюдала за ним, оно росло. Уже можно было распознать вздыбленные паруса. Она пристально вглядывалась в него, крайне удивленная. Летающий корабль! Может ли это быть?

Фердайл заскулил у ее ног. Должно быть, он тоже заметил странное судно. Она бросила взгляд вниз, на своего силуранского товарища, но острые глаза волка были направлены не в небо. Фердайл изучал чернеющий в низине лес. Хотя вершина скалы пламенели в закатном свете солнца, лес внизу уже был погружен в туманный сумрак. Мишель проследила направление его взгляда.

— Что это, Фердайл?

В ответ он заскулил.

— Скажи мне, что... — начала она. Но тоже услышала это. Это исходило не от волка и не от монеты, а от самого леса.

Крик разрастался, доносимый ветром снизу. Ветер? Мишель знала наверняка. Она всмотрелась еще пристальнее. У подножия скалы деревья искривлялись и деформировались, мучимые чем-то невидимым в опустившейся мгле. Теперь Мишель знала, о чем предупреждал голос из монеты. Искаженные создания. Не мифические существа с алтаря, а что-то гораздо страшнее.

Это был Ужас!

Мишель ступила к краю вершины. Деревья вокруг корчились, а их стволы становились мягкими, листья темнели и опадали, гонимые сумеречным бризом. Будто крик снизу был воплем самих умирающих деревьев. Но Мишель знала, что он исходит от призраков, сотен призраков!

С горы она видела тени, мелькающие среди уродливых остовов деревьев. Она не понимала такого странного нашествия. Призраки обычно ведут себя обособленно, редко появляясь даже парами. Что заставило их собраться вместе? Чего они хотели? Они просто клубились внизу и рушили все вокруг. Двигаясь так же быстро, как сейчас, он должны были быть на вершине уже через несколько секунд. Но вместо этого мешкали внизу, искажая деревья, в которые усаживались. Что их там удерживало?

Мишель взглянула на алтарь. Здесь была какая-то древняя магия? В тысячный раз за время своего путешествия она пожалела, что не сохранила поискового мастерства, способности считывать окружающие магические силы. Воительница чувствовала, что эта жизненно важная способность отнята у нее. Она подняла монету и заговорила.

— Я вижу создания, но они держатся в стороне. Торопитесь, прежде чем они наберутся храбрости атаковать скалу.

Глухой шепот выговорил:

— Мы спешим... Будь готова...

Она повернулась и увидела глаза Фердайла, устремленные на нее. Образы выдали: белоснежная птица взлетит со скалы и унесется высоко в небо, прочь от корчующегося леса.

— Нет, — громко проговорила Мишель. — Я тебя не оставлю.

Фердайл мотнул головой и отвернулся, невозмутимый, как настоящий волк.

Мишель вернулась к наблюдению за лесом и небесами. Вопль Ужаса эхом раздавался с обрыва. Внезапно под ее ногами дрогнула земля. Она упала на колени, чтобы не навернуться со скалы. Доползя до края, стала вглядываться вниз.

Сотни деревьев вокруг горы были выкорчеваны с корнем, многие из них были гигантскими тысячелетними породами. Собираясь в группы, они атаковали подножие скалы своими огромными корневищами, вонзаясь в гранитные трещины.

Матерь богов! Лес напал на Камень Тора, пытаясь свалить его.

В ветвях искореженных деревьев Мишель заметила причины нападения. Их обвивали рваные тени Ужаса. Призраки оседлали атакующие деревья, словно наездники скакунов. Древние деревья наступали и вонзались в скальную породу, отрывая от нее по куску и заставляя ее заваливаться на сторону. Наблюдая за этим, Мишель внезапно поняла, как была разделена Северная Стена. Даже эта древняя защитная стена из гранита не могла долго сдерживать атаку.

Опираясь на колени и руки, Мишель отползла от края скалы. Она посмотрела на небо. При свете заходящего солнца небесное пространство было прозрачно. Она легко могла распознать паруса корабля. Он летел не дальше, чем за лье от нее. В темнеющем небе его киль пламенел, словно раскаленный уголь. Даже потеряв поисковые способности, Мишель могла почуять магию. Это была та самая пламенеющая энергия, удерживающая судно в воздухе.

Она стиснула монету.

— Быстрее, — торопила она.

Ответа не было, но и чем могли помочь теперь слова? Либо корабль успеет, либо нет.

Мишель припала к алтарю, когда скала в очередной раз задрожала под ней. На мгновение она задумалась об идее Фердайла: принять облик огромной птицы и улететь от опасности. Это было искушением. Умирать не хотелось. Она уже испытала это однажды и с тех пор не торопилась повторять пережитое. Но даже у меняющего обличья есть ограничения. Для одной большой трансформации требуется собрать много энергии. Она же за день уже дважды поменяла облик — из женщины в волка и обратно. У нее не было больше сил на подобные действия.

Мишель уставилась на огромного древесного волка, стоящего на широких лапах и наблюдающего атаку внизу. Даже если бы она могла преобразоваться и спастись, то не сделала бы этого. Она не могла бросить своего старого товарища. Она уже потеряла много друзей, и эта боль была сильнее страха смерти.

Закусив губу, Мишель обратилась в мыслях к вопросу о призраках. Что влекло Ужас, словно мотылька на пламя? Если бы знать ответ...

Земля снова пошатнулась. Пик накренился. Мишель схватилась за край алтаря, чтобы не скатиться вниз.

Вонзая когти в землю, Фердайл карабкался, чтобы вернуть себе устойчивое положение, но все его попытки проваливались. Он скользил прямо к краю обрыва. Камень опрокидывался вместе с ним!

— Фердайл! — Мишель метнула руку, тянясь с того места, где зацепилась за алтарь. Фердайл проскользнул мимо ее руки, перелетев на полтуловища через край. — Нет!

Она заставила плоть руки расплавиться и вытянуться. У нее не было энергии на полное обращение, но, может быть, небольшая трансформация...

Она сосредоточилась, напрягая усилия. Ее молчаливая мольба отозвалась легким жжением плавящейся кости. Рука утончилась и вытянулась. Пальцы проползли вдоль поверхности скалы.

Глаза Фердайла стали бешеными от отчаяния, с которым он пытался удержать свое ненадежное положение. Он потерпел в этой битве поражение и уже катился вниз.

— Нет! — Она резко вскинула руку. Ее пальцы обхватили передние лапы волка, когда тот уже соскользнул с края. — Держись! — проговорила Мишель сквозь сжатые губы.

Она закачала в тонкую вытянувшуюся руку некоторый объем с туловища, чтобы мышцами усилить свою хватку. Мысленно женщина представила себя состоящей лишь из двух рук — одной, цепляющейся за гору и второй, охватившей лапы друга. Все остальное не имело значения. Она собрала всю волю, сердце стучало у нее в ушах. Как долго она могла продержаться в таком состоянии, она не знала, но заставила свое тело вернуться к прежней форме. Ухватив Фердайла за лапу, ее рука укорачивалась, увлекая волка за собой, оттаскивая его от края обрыва.

В достаточной близи Мишель резко дернула руку, крепко схватив Фердайла под мышку. Изможденная, она внезапно осознала, что Камень прекратил опрокидываться, но сохранил опасный крен под крутым углом. Счастливое облегчение, но надолго ли?

Вопли призраков вновь донеслись снизу.

Мишель это уже не волновало. Крепко зажмурив глаза, она старалась удержаться на скользком граните. Если она разожмет руку, цепляющуюся за край алтаря, они оба погибнут.

Пока она концентрировалась на своих мускулах и мышечных волокнах, волосы ее растрепались и завалились на лицо. Воздух изменился, как после грозового летнего ливня. Энергия! Мишель открыла глаза и вскрикнула от смешения шока и облегчения.

Над ее головой небо отступило, сменившись гигантским деревянным остовом и пламенеющим железным килем. Пока она смотрела, на его нижней стороне распахнулся люк. Из него змеей взвился длинный канат и свесился на мучительно близком расстоянии от нее. Если бы она стояла, то легко дотянулась бы до него. Но это было невозможно. Пошевелив одним мускулом, она наверняка сорвется вниз.

Скала под ней, будто напоминая о себе и бранясь, вновь закачалась. Пик продолжал заваливаться. Матерь родная, так близко!

В пролете люка появилась тонкая фигура, определенно принадлежащая эльфу. Гибкий человек обвязал себя канатом вокруг живота. Он нырнул вниз из люка и заскользил по веревке, замедляя свой спуск трением петли. По тому, как быстро он летел вниз, Мишель была уверена, что он сорвется с каната и разобьется насмерть. Но в последний момент проворный эльфийский моряк надел петлю на колено и щиколотку, тормозя и свешиваясь с каната на одной ноге. Длинные пальцы схватили кожаную куртку Мишель.

— Не сопротивляйся, — предупредил человек довольно холодно. — И держи эту собаку.

Как только он схватил ее, веревка начала затягиваться обратно в люк, таща эльфа и его ношу наверх.

Мишель боялась, что тощий моряк не выдержит их веса. Но какой у нее был выбор? Она неохотно отпустила алтарь и прижала огромного древесного волка к груди обеими руками. Их медленно тянули вверх.

Как только пятки Мишель оторвались от скалы, раздался оглушительный треск. Она затаила дыхание при внезапном шуме, почти выпустив Фердайла из объятий.

Под ее ступнями скала валилась, сначала медленно, потом все более стремительно, словно срубленное дерево. Время едва тянулось, пока весь камень не обрушился в гущу леса. Оглушительный рев сопровождал это крушение. Листья и обломки расколотых древесных стволов взметнулись в небо на высоту парящего корабля. Вода взмыла высоко в воздух, когда сваленная скала перегородила Виллоурушу, запружая реку и отклоняя течение.

Закинув голову, Мишель вглядывалась в пролет люка. Он казался на расстоянии лье. В люке медленно вращался барабан со снастями, который натягивал канат. Глаза эльфийского моряка встретились с ее глазами. Его, казалось, не беспокоило разрушение или опасность, исходящие снизу, по выражению его лица можно было подумать, будто он буксирует наверх пару бездушных тюков. Но Мишель заметила на его лбу блестящие капельки пота от титанических усилий.

Она ничем не могла ему помочь, поэтому направила свой взгляд вниз. Земля терялась в обломках пород и тумане. Ничто не указывало на присутствие призраков. Вновь она задумалась, что привело их в таком количестве к скале. Они пришли за ней? За Фердайлом? К древнему алтарю? Мишель чувствовала, что дело не в них. Что-то другое пригнало их туда. Но что? За чем они шли? Что побудило призраков так необычно себя вести?

Снова взглянув наверх, она увидела, что люк уже совсем близко. Чьи-то руки схватили их, когда они были втянуты внутрь. Наконец Мишель нащупала прочную платформу под ногами. Она опустила Фердайла. Их эльфийский спаситель распутал канат и проворно встал на ноги. Он холодно кивнул головой в их сторону и удалился, будто их спасение не имело никакого значения.

Мишель покачала головой на странное поведение эльфа и в последний раз кинула взгляд вниз перед тем, как люк закрыли и запечатали.

Тайна Ужаса все еще не нашла разрешения, и Мишель знала, что путь к победе на севере лежал именно в этой загадке. Но подобные тайны должны дождаться своего часа. Сейчас она была спасена, в безопасности и окружена союзниками.

— Рад встрече, Мишель, — проговорил голос позади нее. Она повернулась в сторону знакомой долговязой фигуры, возвышающейся в дверном проеме. Ее захлестнуло облегчение.

— Мерик! — Она подбежала и крепко обняла эльфа.

— Кажется, нам есть что обсудить, — проговорил Мерик, когда смог окончательно высвободиться. Он поприветствовал Фердайла, затем оглядел собравшихся.

Подняв бровь, Мерик взглянул на Мишель.

— А где остальные?

;8]