Врата едьмы

Корчась от боли в клубке простыней, Елена прижимала руку к груди. Ее ладонь горела, будто на раскаленном огне. Сквозь красноватую дымку агонии она отчетливо расслышала громкий грохот у дверей своих покоев.

— Елена! — Это был Эррил.

Его вопль помог ей сконцентрироваться. Она освободила руку из-под простыней, приготовившись увидеть зияющие раны. Но в предрассветном мерцании комнаты ее рука казалась невредимой. Когда боль медленно улетучилась, Елена сползла с кровати и направилась к двери.

Грохот не прекращался. Дверь дернулась, когда Эррил усилил свой натиск.

— Елена! Ответь мне!

Пошатываясь, Елена отодвинула засов и широко распахнула дверь. Перед ней предстал взъерошенный и покрасневший Эррил. Поверх его плеч она успела заметить скомканное мятое одеяло, брошенное в кресле у очага. Этой ночью житель равнин уснул у огня, когда обсуждения судьбы Плотины и Чи были успешно завершены. Мама Фреда убедила Елену позволить Эррилу уснуть прямо там, где он сидел.

— Ты ранена? — спросил он с отчаянием, держа в руке меч.

После того как боль затихла, Елена снова могла думать.

— Я в порядке, — сказала она, но дрожь в голосе все равно выдала ее.

— Что случилось? — спросил Эррил, оглядывая ее сверху донизу.

Елена вспомнила, что на ней была лишь длинная прямая сорочка. Вдруг осознав это, она отступила от двери к своему платяному шкафу и натянула платье.

— Я не знаю, — ответила она. — Я проснулась с рукой, горящей от боли. — Она отогнула рукав платья, чтобы показать руку Эррилу.

При виде своей руки, выступающей из рукава, Елена громко выдохнула. При свете факелов главных покоев, проникающего в ее спальную комнату, Елена обнаружила, что ее рука повреждена больше, чем она ожидала.

Эррил придвинулся ближе, взяв ее руку в свою. Он осмотрел ее ладонь и пальцы.

— Я не вижу раны. — Он встретил ее взгляд. — Но что случилось с Розой?

Елена качнула головой. Она ничего не могла объяснить. Выпустив свою руку из пятерни Эррила, она подняла ее повыше к свету. Рука по всей длине была невероятно бледна. Красные переливы исчезли. Знак Розы пропал.

Эррил сделал еще несколько шагов внутрь комнаты, оглядываясь вокруг.

— Я не понимаю, — промолвила Елена. — Я не чувствую заклятий. Ничего похожего на то, что кто-то выкачивает из меня магические силы. — Ее взгляд пытался заставить его поверить в это.

— Я верю тебе. Чтобы извергнуть всю мощь огня ведьмы, тебе бы пришлось выжечь замок целиком. — Он смотрел на предрассветные блики сквозь щели высоких окон покоев. — Но когда солнце полностью взойдет, лучше бы тебе быть в форме.

Елена кивнула, смущенная и встревоженная. Она двинулась к камину главных покоев, в котором томились раскаленные угли, влекомая теплом. Подержала ладонь над умиротворяющим пеклом. На ее левой руке багровела Роза, а правая все еще оставалась молочно-белой. Что произошло?

— Ты слышал о чем-то подобном, Эррил? — спросила она. — О внезапно исчезнувшей магической силе?

Вставив меч в ножны, тот приблизился к огню и подобрал с иола шерстяное одеяло.

— Нет. Даже когда исчез Чи, он терял магическую силу, потому что ею пользовались. — Мужчина свернул одеяло. — Я никогда ничего подобного прежде не видел.

Она отвернулась от углей, не в силах скрыть страх в своих глазах.

— Может ли это быть выходкой Темного Лорда? Вдруг он нашел способ выкачать из меня магическую силу?

Лицо Эррила подернуло пеленой.

— Я не знаю. Но то, что случилось этим утром, подозрительно. Подозреваю предательство.

Прежде чем они смогли продолжить разговор, в дверь постучали. Эррил взглянул на Елену и снова вынул меч.

— Оставайся за моей спиной, — прошептал житель равнин.

Он приблизился к двери.

— Кто? — закричал он сквозь запертую дверь.

— Это Джоах! Меня послал управляющий. Елена должна кое-что увидеть.

Нахмурившись, Эррил отбросил меч и потянул огнеустойчивую дубовую дверь, открыв ее нараспашку.

Елена встала у его плеча. На ее брате были привычные пышные одеяния, но одевался он явно в спешке: рубашка не заправлена, штаны не застегнуты на все пуговицы.

— Что такое? — спросила Елена.

Джоах перевел взгляд с Эррила на Елену, его брови удивленно поднялись при виде этой пары в столь ранний час. Елена взглянула на свою спальную сорочку, босые ноги и залилась краской при мысли, что мог вообразить ее брат.

Кашлянув, Джоах сказал:

— Я думаю, что вы должны это сами увидеть. Все уже собрались в Большом Зале, а нижние залы полны слухов. Управляющий выгнал всех из главного зала и поставил у дверей охрану.

— Зачем? Что происходит?

Джоах покачал головой.

— Эл, лучше бы тебе одеться. Если нет других планов, нужно появиться внизу. Начали появляться невообразимые слухи.

— Что случилось? — в который раз спросила Елена.

Пропустив ее вопрос мимо ушей, Джоах проследовал в комнату.

— Возможно, ничего особенного. Просто набравшийся бузотер резко высказал мнение о твоей политике.

— Говори яснее, Джоах, — прорычал Эррил, буравя взглядом молодого человека. Житель равнин шагнул к Елене и, приподняв рукав ее платья, продемонстрировал ее мертвенно-бледную руку. — Силы Елены украдены. Что-то гнусное должно произойти, и я устал от твоих маленьких мистификаций.

Джоах ошеломленно смотрел на белую руку Елены.

— Мама дорогая... Тогда это не было шуткой, — пробормотал он.

— Что? — раздраженно спросила Елена, вырывая свою руку у Эррила.

— Кто-то — и никто его не видел — вонзил длинный клинок в отпечаток руки, выжженной на столе Большого Зала. — Джоах не мог отвести взгляд от ее руки. — Я считал этот жест всего лишь выражением обиды.

Елена потерла пальцами другой руки свою ладонь. Посмотрела на Эррила.

— Джоах прав, — зло сказал выходец с равнин. — Лучше нам самим на это взглянуть.

— Что ты на это скажешь? — спросил Джоах.

Глухой голос Эррила наполнился злостью.

— Это значит, мы были слишком небрежны и доверчивы по отношению к нашим предполагаемым союзникам. Среди нас предатель, — тот, кто играет темными силами прямо у нас под носом. — Эррил шагнул к двери. — Идем.

Елена осталась на месте.

— Подождите. — Она повернулась к двери спальни. — Есть кое-что, что нужно сделать в первую очередь.

* * *

Эррил настойчиво пробирался сквозь толпу, собравшуюся у дверей Большого Зала. Елена подстраивалась под его поступь, зажатая с обеих сторон двумя охранниками, одетая в простой, но эффектный костюм наездницы: коричневые сапоги из телячьей кожи, черные панталоны, куртка в тон. Ее волосы были зачесаны назад и заплетены в косу, отражаясь в зеленых глазах золотыми бликами. Чтобы скрыть повреждения на руке, она вновь надела пару коричневых перчаток из телячьей кожи.

Добравшись до двери, Эррил испытующе посмотрел на Елену. Вернувшись в башню, она предусмотрительно переоделась. Она хотела предстать в образе командующего, а не в своем обычном скромном одеянии. «Если где-то здесь предатель, — объяснила Елена, — я хочу, чтобы он засомневался в действенности чар. И даже если изменник ускользнул, необходимо держать крепкую оборону перед теми, кто остался».

Эррил придержал дверь, затем последовал за ней в полупустой холл. Среди присутствующих были лишь особо приближенные сторонники: Каст с Верховным килевым, Сайвин позади старшего мирая Мастера Эдилла, Мерик стоял подле своей матери, королевы эльфов Тратал. Елена прошествовала к главе стола, Эррил на шаг позади нее.

Собравшиеся затихли, на их лицах застыло озабоченное выражение.

Елена взглянула на Эррила и затем склонилась над клинком.

Длинная рукоять выступала из поверхности стола. Елена склонилась ниже, изучая резьбу на рукояти. Эррил опустился на колени и заглянул под стол. Лезвие ножа выступало с нижней стороны. Оно было из того же материала, что и рукоять. Эррил выпрямился.

— Этот кинжал вырезан из цельного куска черного камня, — проговорил он.

Елена неуверенно потянулась к кинжалу, но Эррил остановил ее, тронув за локоть.

— Пожалуй, лучше это пока не трогать.

— Это эбонит? — спросил Мерик, подойдя к столу.

Елена качнула головой:

— Нет, это полупрозрачный камень, похожий на черный кристалл.

Эррил обошел Елену, чтобы самому взглянуть на гравировку. На вершине рукояти поместился бескрылый дракон или ящер, обмотав своим длинным хвостом рукоять по всей длине. Его усеянная клыками пасть была приоткрыта в яростном шипении. Эррил наклонился ниже. Он мог бы разобрать даже крошечный воротник из перьев на шее дракона.

— Сладчайшая матерь, — простонал Эррил.

Все глаза уставились на него, после чего Верховный килевой вышел вперед и заговорил.

— Я знаю этот кристалл, — хрипло заявил он.

Эррил выпрямился и посмотрел на широкоплечего мужчину.

— Что это?

— Флот дрирендая торговал сокровищами со всей Аласии. Это ночное стекло. Очень ценное. Даже его осколок продается по немыслимой цене. Вещь такого размера и мастерства может быть обменена на небольшой корабль.

— Но откуда оно берется?

Великан почесал затылок.

— Если я правильно помню, он происходит с Южных Пустошей. Добывается из Чистых Песков возле обломков Тулара.

— Тулар? — переспросила Елена.

Эррил ответил, не в состоянии скрыть напряжение в голосе:

— Древнее сооружение, покинутое много веков назад, такое старое, что даже в мое время никто не помнил его историю. Обрушившиеся комнаты и залы скрыты в тени самой Южной Стены.

Глаза Елены расширились при упоминании Южной Стены.

Эррил прочитал настороженность в ее взгляде. Сначала опасность возникает у Северной Стены, и вот уже зловещие сигналы поступают от Южной.

— Это еще не все, — пробормотал он.

— Что еще?

Он кивнул на ящера, вырезанного на рукояти.

— На нем старинный герб Тулара. Я только что вспомнил.

— Что это такое?

Эррил не мигая уставился на нее.

— Василиск.

Елена тяжело вздохнула, отшатнувшись от стола. Остальные придвинулись ближе.

— Что ты подразумеваешь под этим? — спросила королева Тратал, и ее слова прозвучали, словно штормовой ветер.

Эррил обернулся к Елене. Та согласно кивнула в ответ.

— Расскажи им. Я и так собиралась сделать заявление в ближайшее время.

Кивнув в знак согласия, Эррил рассказал о предзнаменованиях, полученных ночью, о Вратах Плотины и их предназначении.

Королева Тратал повернулась к Мерику:

— Итак, сын мой, ты, конечно, намереваешься взять корабль и поискать Ворота Плотины на севере.

Тот кивнул.

— Да. С твоего одобрения, я бы хотел отчалить до заката солнца.

Королева Тратал обернулась к Елене и Эррилу:

— Я одобряю. Но что насчет этого? — Длинными пальцами она повела в сторону вонзенного кинжала.

Елена глубоко вздохнула, задумываясь.

— Думаю, знаки слишком очевидны, чтобы их игнорировать. Если Темный Лорд установил одни Врата возле Северной Стены, то при обычной симметрии он должен расположить другие у Южной. — Она указала на рукоять. — Мы не можем упускать этот знак — василиск, один из четырех символов Врат. Кинжал нужно тщательно исследовать.

— Я могу пожертвовать только одним кораблем для ваших исканий, — холодно проговорила королева эльфов.

— Но Южные Пустоши обширны и безграничны, — возразил Эррил. — Чем больше кораблей будут вовлечены в поиски...

— Нет, — прервала королева, чьи волосы воспламенились от энергии стихий, — я не могу ослабить флот.

Эррил нахмурился, но по ледяному взгляду женщины понял, что она не отступит.

— Тогда я пойду с ними, — сказал Каст, поднимая голову от Сайвин, с которой только что шептался о чем-то. Внимание других было устремлено на него. — Смелые глаза дракона Рагнарка могут помочь в поисках. — Каст обвил рукой Сайвин. — Мы будем сопровождать эльфийский корабль.

Эррил довольно кивнул в знак согласия. Верховный килевой широко улыбнулся, наполняясь гордостью.

— Если Каст идет, я бы хотел, чтобы мой сын Хант тоже сопровождал вас. Дрирендая помогут в поисках.

— Спасибо, — проговорила Елена, — спасибо вам всем.

Мастер Эдилл в первый раз вставил слово:

— Если Грифон спрятан где-то на севере, Василиск, возможно, на юге, а Виверну забрал в вулканическое логово Темного Лорда темный маг Шоркан, — Эдилл обвел всех присутствующих проницательным взглядом, — тогда где оставшиеся четвертые Врата? Врата Мантикора?

Никто не ответил.

— Что мы знаем об этом? — спросил Эдилл. Старшин из мирая для пущей важности оперся на трость. В полнолуние он был свободен от моря и едва ли нуждался в трости для передвижения по твердой земле.

Эррил покачал головой.

— Дух книги упоминал о них: огр с хвостом скорпиона.

— И больше ничего? Никакой зацепки?

Елена уже была близка признать свое невежество, когда ее прервал скрип петель на боковой двери. Лица присутствующих вытянулись. Охранник с копьем наперевес осторожно выступил вперед. Его напряженные глаза остановились на собравшейся толпе.

— Что случилось? — спросил Эррил.

Глаза охранника скользнули на жителя равнин.

— Я... я пришел, чтобы объявить... — Он вскинул руку в направлении дверного проема.

Огромная фигура неловко протиснулась сквозь узкий проем. Горбатый, массивный огр предстал перед взором присутствующих. Его большие янтарные глаза с кошачьей прорезью изучающее осматривали всех.

— Толчук? — вымолвил Эррил, вскинув брови. В последнее время огр редко показывался, отсиживаясь в пустынных частях замка. Судя по его виду, что-то сильно угнетало его. Его угловатые черты несли выражение безнадежности и отчаяния.

— В чем дело? — спросила Елена, становясь рядом с Эррилом. — Что-то случилось?

В ответ огр двинулся к ним и поднял когтистый кулак. В нем был зажат кусок драгоценного камня, Сердце его племени. Лампадный свет освещал его грани, но привычное сияние исчезло.

— Они уйти, — прогрохотал Толчук, коверкая общепринятый язык Аласии. Гигантская слеза покатилась по его щеке. — Все духи моего народа. Зло их поглотило. Сердце быть мертвым.

Елена подошла к большому существу. Она прикоснулась к его руке своими обернутыми в перчатки пальцами.

— Толчук, мне так жаль.

Эррил также приблизился, чтобы утешить его, но Толчук отстранился от Елены и слегка отошел в сторону, повернувшись ко всем своей горбатой спиной.

— Я не заслуживаю твоих слов умиротворения. Я предал свой народ. — Казалось, он сгорбился еще сильнее. — И теперь я должен предать вас, мои друзья и братья.

— Что это за чепуха? — спросил Эррил не без благодушия. Он сжал толстое плечо огра.

Толчук вздрогнул при этом прикосновении.

— Я должен покинуть вас.

— Что? — выдохнула Елена. — Что ты имеешь в виду?

Эррил понял ее удивление. Огр был их другом с самого начала.

— Дух моего отца явился мне, — хрипло проговорил Толчук. — Он дал мне последнее задание — способ оживить Сердце.

— Какое? — мягко спросил Эррил.

Толчук все еще стоял спиной.

— Я должен вернуть камень туда, где он был добыт.

— В горы Зуба? — спросил Эррил.

— Нет. — Толчук обернулся и посмотрел на него, с печатью боли на своем лице. — В Гульготу.

Елена отшатнулась. Остальные были слишком ошеломлены, чтобы сказать хоть слово. Плечи Толчука задрожали.

— Я не могу предать отца.

Эррил обвел всех взглядом. Сначала Мерика призывает Нилан, и теперь Толчук получает послание от духа своего отца. Оба товарища были призваны словами мертвых. Эррил нахмурился от такого совпадения.

Мастер Эдилл заметил еще одно совпадение.

— Огра призывают отправиться на другой берег. Кто-нибудь еще находит это важным?

— Что ты имеешь в виду? — спросила Елена.

— Мы ищем потайное место четырех Врат — врат в виде огра с хвостом скорпиона. И вот является огр, призванный пересечь Великий Океан и добраться до земель Гульготы. Может быть, это знак, который мы ищем?

— Я не понимаю, что вы говорить, — заметил Толчук. — Я иду по требованию отца найти путь освободить души моего народа от Зла.

— И что это за Зло? — спросил Мастер Эдилл. Он поднял руку, когда Толчук уже собирался было ответить. — Я слышал твою историю, Мастер Толчук. Я имею в виду, что именно представляет собой это создание в камне?

Толчук поднял камень к свету.

— Я не знаю. Оно изменилось, выросло, сожрав последние души.

— Можно посмотреть? — спросил Мастер Эдилл.

Толчук бросил взгляд на Эррила и Елену. Елена кивнула, лицо ее озарилось любопытством.

Огр нерешительно протянул кусок камня Мастеру Эдиллу. Старейшине пришлось держать камень обеими руками. Он придвинулся к одному из настенных светильников. Слегка напрягаясь под тяжестью камня, Эдилл протянул кристалл к свету, впиваясь взглядом в его нутро. В Сердце ярко сияло огненное пламя. Старый мирая наклонился ниже, слегка нахмурившись.

— Хмм...

— Что там? — спросил Эррил.

— Как раз то, что я думал. — Мастер Эдилл отступил в сторону, все еще удерживая кристалл под светом факела. Он кивнул на дальнюю стену.

Эррил и остальные обернулись. Преломленный свет от пламени простирался до дальней стены, заливая ее красным мерцанием. Но в центре ее была темнота. Тень проклятия Рока была выставлена на всеобщее обозрение.

Вокруг раздались тяжелые вздохи. Эррил приблизился на шаг.

Пока они наблюдали, тень сдвинулась, развилась, будто чувствуя их взгляды. Черные когти вытянулись, скребя по стене. Заостренный хвост поднялся из самого сердца тени, угрожающе зависнув в воздухе.

— Черный скорпион, — проговорила Елена, схватив рукой горло. Она повернулась к Толчуку. — Зло в облике скорпиона.

* * *

Джоах спешил на самые нижние этажи замка. Его живот жалобно урчал из-за пропущенного завтрака. Елена перенесла собрание военного совета на середину дня. После обнаружения скорпиона она заявила, что должна обдумать все заново. Перед ее уходом Джоах видел, как они с Эррилом о чем-то шептались, наклонившись друг к другу. Выражение лица жителя равнин помрачнело при ее словах, затем оба быстро удалились с практически одинаковым суровым видом на лицах. Они даже не соизволили посвятить его в свои планы.

Среди оставшегося народа в Зале Джоах чувствовал себя лишним. Ни с кем не пообщавшись, он вдруг осознал, что желудок совершенно пуст. В поисках пищи Джоах покинул Зал и направился вниз по лестнице в сторону кухни.

По правде говоря, не только желудок повел его в сторону кухни. В своем воображении он рисовал служанку с сумеречными глазами и волосами цвета червонного золота. Его губы беззвучно выводили ее имя: Марта.

На ступеньках шаги Джоаха ускорились. И вновь, попав на нижние уровни, он издали был атакован сладчайшими ароматами и веселыми звуками кухни. Джоах оглядел себя сверху донизу и выпрямил складку своей куртки и рубашки, после чего с нарочитой небрежностью шагнул на кухню. Он не позволит ногам выдать свое сердце.

Как только он вошел, его глаза быстро оглядели суетящихся официантов и кухонных служек. Он так сосредоточенно всматривался в толпу, что не заметил брошенного на полу ковша. Каблук запнулся с громким звоном, нога вывернулась, глаза бешено завращались.

Махая руками в воздухе, Джоах повалился вперед. Хватаясь за край стола, чтобы удержаться от падения, он промахнулся и ладонью задел край гигантской чаши с пшенной кашей. Перед непосредственной встречей с полом он изогнулся, приняв всю силу удара на плечи. С шумом выдыхая воздух из легких, он повернулся на спину и увидел, как огромная кастрюля с кашей соскальзывает с края стола и вываливает все свое содержимое на его голову.

Теплая пшенная каша залила его от макушки до плеч, слепя и проникая в рот. К счастью, это были всего лишь остатки утренней трапезы, остывающие на столе. Если бы каша была погорячее, он мог бы получить серьезные ожоги. Несмотря на благоприятный исход, его щеки горели от смущения. Бессвязно бормоча и опираясь на локтях, Джоах выплюнул полный рот каши, поперхнувшись.

— Смотреть надо, идиот! — прогремел голос.

Джоах почувствовал, как холодная мокрая тряпка начала обтирать его лицо, прежде всего губы и нос, чтобы он мог дышать.

— Я могу сам, — пробормотал он, с жаром принявшись за дело.

Он резко провел тряпкой по глазам и лицу. Наконец он мог снова видеть. Он взглянул наверх, чтобы поблагодарить своего благодетеля, и увидел полуночные голубые глаза, уставившиеся прямо на него. Обрамленная золотом волос, бронзовая кожа светилась в жаре кухонных печей.

— Марта, — выдохнул он.

Когда его лицо было почти вычищено, Джоах увидел, что глаза Марты стали ровно такими же большими, как и его собственные. Она быстро склонила голову.

— Принц Джоах, — пробормотала она.

Джоах заметил в ее глазах панику и страх. Она отпрянула.

— Все в порядке, Марта. Это моя вина. Я не видел, куда шел. — Он не хотел, чтобы она разделила с ним вину за его неуклюжесть.

— Я принесу еще полотенец, — пробормотала она. — Вам лучше отдать мне свою куртку. Я замочу ее в холодной воде, пока пятно не впиталось в шерсть.

Джоах вытер все лицо.

— Нет необходимости. Я сам могу справиться с этим. Но все равно спасибо.

Он встал и заметил, что вся кухонная команда уставилась на них. Щеки Джоаха побагровели. Он поднял руку и нащупал, что его волосы покрыты толстым слоем каши. Морщась, он подошел к умывальнику и вычистил куртку. Потом Джоах окунул голову в раковину. На мгновение ему пришла мысль, что неплохо было бы сейчас утопиться, чтобы избавиться от смущения. Но он не смог сдержать на губах еле заметную улыбку, когда вычищал свои волосы. Слишком много для случайного визита.

Поднимаясь от раковины, он потряс головой, чтобы просушить волосы. Он обнаружил Марту рядом с собой, держащую чистое полотенце. Джоах взял полотенце со смущенной гримасой. Он удивился, увидев соответствующее выражение на лице девушки.

— Я пришел сюда, чтобы быстро позавтракать, — объяснил он, высушивая голову полотенцем. — Но не думал, что завтрак будет настолько быстрым.

Марта улыбнулась его попытке пошутить.

— Я приготовлю вам настоящую еду. — Кивком она указала ему на стол и дала знак другому слуге взять его куртку. — Садитесь, принц Джоах. Главный повар сейчас в Главном Зале готовит обеденный банкет, но я найду что-нибудь для вас.

— Только не кашу, — крикнул он ей вслед.

Она взглянула поверх его плеч.

— Не беспокойтесь. Я приготовлю вам что-нибудь особенное.

Он смотрел, как она двигалась по кухне, отдавая приказания младшим слугам. Одна из прислужниц прошептала что-то на ухо Марте и стрелой метнулась в сторону, когда та замахнулась на нее тряпкой. Хихикая, девушка убежала, но перед этим понимающе подмигнула Джоаху.

Джоах помотал головой и спрятал свою усмешку, когда вычищал низ рубашки и смахивал остатки каши за ушами. Не успел он закончить, как появилась Марта с тяжелейшей тарелкой и вилкой. На тарелке дымилось тушеное мясо поверх нарезанного картофеля. Когда она поставила тарелку, Джоах учуял богатые специи, которых он прежде не пробовал. Аромат слегка обжег его ноздри.

— Это утреннее блюдо моего народа, — сказала она. — Приготовлено для пробуждения языка к утреннему солнцу.

Пока она говорила, Джоах нанизал кусочек на вилку и поднес к губам. Проглотив, он поднял в восхищении брови. Обильные пряности прекрасно подчеркивали вкус мяса.

— Что это? — спросил он, берясь за второй кусок.

— Песочная акула, — ответила она кротко. — Лакомство с Южных Пустошей, моей родины. — Она налила ему целую кружку холодного эля. — Вам это понадобится.

Как раз в этот момент его рот наполнился специями. Раскаленным огнем они запылали на его языке.

— Мама дорогая! — сплюнул он. Пальцы схватили кружку. Он затушил огонь, полностью осушив кружку с элем. Жжение быстро улеглось. Джоах вздохнул.

— Так твой народ приветствует утреннее солнце?

— Так, если вы живете в пустыне, — ответила она со слабой улыбкой. — Горящий язык для горящего солнца.

— Понятно, — проговорил он, насаживая на вилку следующий кусок. Несмотря на жжение пряностей, вкус у блюда был превосходный, и, что еще важнее, Джоах не хотел предстать перед Мартой сосунком. — Почему ты не присоединишься ко мне? — добавил он, кивнув на противоположный стул.

Марта склонила голову.

— Спасибо за предложение, принц Джоах, но у меня работа на кухне. — Она подняла голову, на губах робкая улыбка. — Кроме того, это блюдо предназначается лишь для мужчин в моем племени.

Когда она повернулась, Джоах изучал ее, упиваясь ее красотой точно так же, как минуту назад он заглатывал эль. Но это питье не погасило огонь в его душе. Он вытянул руку и дотронулся до ее локтя.

— Спасибо, — вымолвил он.

Она остановилась и посмотрела на него поверх своего плеча. Улыбаясь, отбросила назад прядь волос, чтобы лучше видеть.

— Это честь — услужить принцу Крови.

Внезапно Джоах потерял способность дышать. На щеке Марты играл огонь, ее красота захватила его сильнее, чем любые темные чары. Шелковая прядь волос снова упала на лицо, разрушая чары, после чего она отправилась исполнять свои обязанности.

— Я не принц, — пробормотал он, когда она исчезла в глубине кладовки.

* * *

Елена следовала за Эррилом вниз по темной узкой лестнице. Впереди шел толстопузый охранник и, держа высоко над головой факел, освещал им путь. Щеки Елены коснулась паутина. Злясь, она стерла вязкие нити рукой, обернутой в перчатку. Эта часть Великого Сооружения не претерпела никаких изменений с тех пор, как они одержали победу.

— Я все еще не понимаю, зачем нам нужно с ними советоваться, — в который раз возражал Эррил.

Елена устало ответила:

— Если Толчук собирается отправиться в Гульготу, я хочу дать ему точные указания, насколько это возможно. Ты видел скорпиона в камне. Это определенно знак, что на том конце пути Толчука находятся Врата Мантикора.

— Но что ты надеешься найти в этих подземельях?

Елена вздохнула.

— Надеюсь, союзника.

Охранник остановился перед толстой дверью, обитой железом. Толстым кулаком он пробарабанил по дубовой раме.

— Открывай, Гост!

Единственным ответом ему было глухое бормотание, но старые затворы загрохотали. Дверь отворилась с жалобным скрипом петель. Полуобнаженный мужчина стоял на пороге с высоко поднятой лампой. В другой руке он сжимал толстую дубинку из железного дерева. Это был хранитель подземелья. Его единственный глаз широко распахнулся при виде Елены и Эррила. Половина лица являла собой онемевший клубок из шрамов.

Проводник кивнул на хранителя.

— Это Гост. Он выведет вас отсюда. Но не ждите от бедного солдата веселых шуточек. — Проводник хихикнул. — Ему вырезали язык, когда он гостил здесь у Темного Лорда.

Гост явно слышал слова охранника. Поклонившись гостям, он отвернул свое лицо из-под света лампы. Это движение напомнило Елене Джастона, изрезанного шрамами жителя болот, прячущего раны от яркого солнечного света. Сердце Елены открылось при виде истерзанного человека. Столько хорошего исковеркано тиранами Гульготы.

Их проводник отошел в сторону, чтобы уступить Эррилу проход. Елена медленно последовала за ним.

За дверью проход еще больше сузился. Они были вынуждены двигаться в один ряд. Единственным источником света была лампа Госта. Двигаясь в полном молчании, Елена ощутила, что они медленно продвигались в глубины замка. Воздух становился влажным, с привкусом соленой воды. По обеим сторонам каменные блоки стен сменились проходами из высеченных скальных пород.

Наконец, впереди забрезжил слабый свет: комната охранников подземелья. Гост провел их внутрь и снял с крюка связку железных ключей. Елена оглядела комнату. У одной стены в печи тлел огонь, ее скалистые края за бесчисленные столетия стали черными от дыма. По углам комнаты располагались четыре кровати, но на трех из них тонкие матрасы были свернуты и пылились за ненадобностью.

«Гост в одиночку охраняет подземелье», — подумала Елена.

Ожидая, пока отыщется верный ключ, она разглядывала имущество человека, который сделал подземелье своим домом. Кое-какие вещички висели на стене над убранной постелью. Картина маслом, не больше ее ладони, изображала улыбающуюся женщину верхом на гнедом жеребце. Картина была окружена тесным кольцом всевозможных уздечек и поводьев. Их кожа лоснилась в блеклом свете, показывая, сколько заботы им уделяется. На металле уздечек играли алмазные блики. «Серебро», — подумалось Елене. Она стала изучать эти предметы. Они отражали иную жизнь — жизнь до нашествия Гульготы, до шрамов и членовредительства. В тысячный раз Елена пообещала себе положить конец этой боли. Аласия достаточно настрадалась.

Глухое бурчание заставило ее вернуться к Госту. Человек со шрамом держал высоко в руке длинный ключ. Согласно кивнув, он повел их к двери у дальней стены комнаты. Держа лампу в одной руке и связку ключей в другой, он открыл замок.

За этой дверью обнаружился коридор с длинными рядами низких дверок. Лицо Эррила помрачнело при виде них, и даже его шаг слегка замедлился. Елена вспомнила, что Эррил сам был когда-то заключен в эти крошечные камеры. Большинство дверей были отперты. Подземелья опустели после того, как была одержана победа над Гульготой. Многие жертвы Темного Лорда были обречены на уничтожение здесь, в подземельях. Эти странные, скрюченные создания завывали и извивались в собственных испражнениях. Когда-то будучи людьми, они потеряли человеческий облик, а их разум высосали темные силы.

Хвала Господу, Гост повел их мимо всех этих клеток к разветвлению коридора. Здесь располагались более крупные камеры, предназначенные для групп пленников, с решетками на дверях толщиной с человеческое запястье.

Гост провел их к центральной камере, самой огромной, величиной с небольшую бальную залу. Здешние узники, единственные во всем подземелье, настояли на том, чтобы их заключили вместе. Елена согласилась с их требованием. Как она могла отказать? Ей нисколько не хотелось водворять их в клетку. После войны они поклялись ей в верности и преданности. Но союзники, включая Эррила, не поверили прежним врагам и настояли на их заключении под стражу.

Елена шагнула в дверной проем. С радостью она обнаружила, что в помещении было чисто. Даже железные топки были помещены в камеру, чтобы согревать влажный воздух подземелья и давать немного света и радости его узникам. Определенно, Гост был справедливым надзирателем.

Посреди топок вздымались груды коренастых тел, некоторые были завернуты в одеяла и храпели, другие перешептывались между собой. Ростом они были не выше плеча Елены, но весили в три раза больше, сплошь состоя из костей и мускулов. Когда Елена перешагнула через порог камеры, все лица обернулись к ней. Раскосые глаза под тяжелыми веками уставились на нее.

— Клялись или нет, — проворчал Эррил, — я не доверяю дварфам.

Елена остановилась у двери.

— А кому ты вообще доверяешь? — с напускным воодушевлением спросила она.

Предводитель дварфов, древнее существо с шрамом от темени до подбородка, вышел вперед к решетке и быстро опустился на одно колено. Он был лыс, но носил длинные седые усы, свисающие с подбородка.

— Госпожа Елена, — проговорил он, ниже склоняя голову, — чем могу услужить?

Елену бросило в жар от стыда за их положение. Его поза напомнила ей о похожей сцене, разыгравшейся, когда она впервые встретила этих воинов. Батальон Веннара с тяжелыми топорами в руках, защищенный непробиваемыми доспехами благодаря наложенному на них заклятию, пал ниц, но не перед ней, а перед священным талисманом, который она несла.

Трайсил, громовой молот с вырезанными на нем руническими символами. Вид этого талисмана помог уничтожить власть Темного Лорда над этими кровожадными воинами.

Она дала Госту знак рукой:

— Не могли бы вы открыть дверь, пожалуйста?

Гост поспешил выполнить просьбу. Его ключи заскрипели в замочной скважине.

— Это, по-твоему, умно? — спросил Эррил, приблизившись вплотную к ней и положа руку на рукоять меча.

Вместо ответа та свирепо взглянула на него. Как только ворота распахнулись, она шагнула навстречу коленопреклоненному дварфу.

— Пожалуйста, Веннар, встань, — проговорила она, назвав предводителя по имени, — я пришла просить у вас помощи.

Дварф медленно поднялся с колен. Его глаза были потуплены.

— Ты вправе просить. Мы в полном твоем распоряжении.

С этого момента все дварфы обратились к беседе. Проснулись даже дремавшие.

Елена склонила голову в знак признательности Веннару за его слова.

— Спасибо. Мне нужны вы все.

Веннар кивнул и опустил глаза в ожидании.

— Я думаю, вы знаете Толчука.

Дварф снова кивнул.

— Огр.

— Он готовится к опасному путешествию.

Веннар неуверенно посмотрел наверх, смущенно скосив взгляд.

— В Гульготу, — закончила она мысль.

Глаза дварфа расширились. За его спиной поднялся ропот всех собравшихся.

— Он не должен туда ходить, — пробормотал предводитель. — Земля там отравлена Тем, у кого нет имени. Невинные найдут там только смерть.

— Он должен идти. По завету духа своего отца и с целью войны с Гульготой.

Веннар медленно повернулся спиной.

— Ничего хорошего не найдет он на тех берегах.

Елена взглянула на Эррила. Житель равнин вел себя так, будто другого ответа и не ожидал.

— Что ты хочешь от нас? — спросил Веннар, сосредоточив взгляд на тлеющем огне топки рядом с собой.

— Я хотела бы, чтобы вы сопровождали Толчука. Это ваши земли. Вы хорошо знаете их и можете помочь.

Плечи Веннара задрожали при этих словах.

— Мы клялись тебе в верности, но то, о чем ты просишь, невозможно.

— Почему?

— Сотни зим прошли с тех пор, как нога дварфа ступала на земли Гульготы. Наша родина умерла для нас. Мы знаем ее не лучше, чем огр.

— Но вы должны были видеть старые карты, знать что-то о...

Веннар повернулся к Елене спиной, двигаясь мягче, чем она могла от него ожидать. Эррил вынул из ножен меч в мгновение ока, но предводитель дварфов не собирался нападать.

— Наша родина умерла для нас! — завопил Веннар. Из уголков его глаз потекли слезы. На его старом лице, будто вырезанное в камне, отразилось страдание. — Это запрещено.

Эррил впервые вставил слово:

— Я говорил тебе, приходить сюда — пустая трата времени.

Не оборачиваясь, Веннар бросил:

— Простите, госпожа Елена.

Но Елена еще не была готова признать поражение.

— А что, если вы возьмете в это путешествие Трайсил?

Веннар напрягся.

— Я обещала Касса Дар, — продолжила Елена, — что однажды верну священный талисман на родину, в копи Гульготы, и исполню древнее пророчество.

— Громовой Молот, — пробормотал дварф.

— Предсказано, что с возвращением молота начнется возрождение твоей родины.

Веннар все еще не мог обернуться. Было заметно, как он весь сжался внутри.

— Не рука дварфа должна нести Трайсил.

— Толчук понесет его, — сказала Елена.

— Нет. — Веннар медленно обернулся. — Разве хозяйка дварфских болот не объяснила тебе? Легенда говорит точно. Только тот, кто освободил молот, может вернуть его домой. — Веннар поднял глаза и в первый раз встретил напрямую ее взгляд. — Только ты можешь освободить наши земли.

Эррил со стуков вставил меч в ножны.

— Елена не может идти в Гульготу. Она нужна здесь.

Такой же была и первая реакция Елены. В тяжелой борьбе, потеряв много жизней, они привели ведьму в Алоа Глеи. Сейчас, когда назревает большая воина, может ли она решиться на такое путешествие? Но, услышав эту мысль из уст верного вассала, она решила более тщательно все обдумать. Ведьма вспомнила себя, сидящую на Троне, обвитом колючими розами, забытую всеми. Так уж она была жизненно необходима здесь? Война была выиграна не для того, чтобы привести ведьму на остров, а чтобы привести Елену к книге. И учитывая все это, нуждались ли в ее присутствии жители острова? Может быть, она хотела отсидеться в безопасности, пока ее друзья рыщут по стране в поисках проклятых Врат Плотины? Не следует ли ей использовать всю свою магию и могущество, чтобы покончить с Вратами? Елена сжала кулак. Осмелится ли она покинуть укрепленный остров? У нее не было ответа, но зато оставался последний незаданный вопрос.

— Если я пойду, — спросила она, — вы поведете меня?

— Елена! — выпалил Эррил. — Ты не можешь думать о...

Елена подняла руку, чтобы прервать его. Ее глаза были устремлены на Веннара.

Тот медленно упал на колени и склонил голову к земле. Остальные дварфы сделали то же самое.

— Мы будем в полном твоем распоряжении, — промолвил Веннар, с надеждой в голосе. — Мы умрем, чтобы защитить твою жизнь.

Елена кивнула.

— Прекрасно. Я подумаю над этим.

— Ты не сделаешь этого! — прогрохотал обескураженный Эррил.

Даже не взглянув в его сторону, Елена повернулась на каблуках и направилась к выходу из подземелья.

Эррил припустил за ней, как только Гост запер за ними дверь.

— Елена, ты не можешь серьезно обдумывать поход в Гульготу. Ты не можешь так рисковать. Здесь ты в безопасности. У тебя есть армии для защиты.

Елена не сбавила шаг на пути к замку.

— В безопасности? — переспросила она. Она стянула с левой руки перчатку, демонстрируя бледную кожу. — Внутри этих безопасных стен прячется убийца. Темный Лорд знает, что я укрываюсь здесь, и будет пытаться снова и снова уничтожить меня. Я неподвижная мишень, ожидающая его следующего удара.

— Но?..

Они добрались до места проживания хранителя подземелья. Свет здесь был гораздо ярче. Елена повернулась к Эррилу.

— Я еще не приняла окончательного решения, Эррил. Могу только сказать, что все хорошо обдумаю.

— Тогда я прошу тебя действительно хорошо обдумать это, Елена. Отправившись туда, ты, возможно, попадешь в руки Темного Лорда. Может быть, убийца не хотел расправиться с тобой, а только напугать, чтобы выманить с острова и бросить в лапы Темного Лорда, когда ты не будешь так защищена?

Елена тяжело вздохнула и остановилась. Ее глаза застыли на портрете улыбающейся женщины верхом на лошади в комнате Госта.

— Никто не знает, что за игру затеял Темный Лорд. Попытки угадать его следующий шаг приведут нас к страху и неуверенности. Я этого наслушалась за прошедшую луну в Великом Зале. Все, что я могу сделать, — это последовать зову сердца. — Елена обернулась и посмотрела Эррилу в глаза. — Ты можешь довериться мне? Довериться моему решению?

Эррил закрыл глаза и медленно кивнул. Его слова напоминали шепот:

— Всегда. Я твой вассал.

* * *

Каст стоял на носу двухмачтового эльфийского корабля «Неистовый орел» и пристально всматривался вниз, в доки. Люди суетились, таская ящики и снаряжение среди толстых тросов, привязывающих корабль к земле. Лебедки заскрипели и тяговые кони заржали, когда механизм с помощью барабанов с тросами пытались прибуксировать к эльфийскому военному кораблю, качающемуся двумя этажами выше над их головами. Открытые люки в нижней части корабля ожидали своего груза.

Нахмурившись, Каст повернулся к зрелищу спиной. Снаряжение корабля для похода в Южные пустоши могло бы пройти гораздо быстрее, если бы корабль осел в доке, подобно любому морскому судну. Но капитан «Неистового орла», брат Мерика Ричальд, отказался сажать корабль в море для погрузки. «Ни одно Грозовое облако не коснулось поверхности земли, — заявил холодно Ричальд. — Это повредило бы «Неистовому орлу», его сталь была бы негодна для путешествия».

Каст не возражал. Это не его корабль. В этой экспедиции он всего лишь пассажир. Он уставился на мачты со вздутыми парусами, на худых, озлобленных парней, ловко карабкающихся по снастям и канатам. И каким бы тошнотворным Каст не находил эту манеру подготовки к путешествию, он не мог не оценить профессиональных навыков команды Ричальда. Они лазали по канатам так же просто, как любой другой человек передвигается по палубе судна.

Вздохнув, он отвел взгляд в сторону. На дальней стороне доков двумя ярусами выше уровня воды парил корабль-близнец. Это был собственный корабль Мерика, «Штормовое крыло». Его железный киль, управляемый магией, мерцал, словно раскаленный уголь, его стихийная сила удерживала корабль в воздухе. Под его корпусом копошились люди, готовя и снаряжая его для полета в северные земли Аласии. Со своего наблюдательного поста Каст заметил эльфийского лорда, стоящего на палубе в окружении своей собственной команды, включающей темнокожего представителя племени зулов, который будет сопровождать его в поисках товарищей Елены.

В этом была определенная симметрия. Два брата, два корабля, два задания. Один отправляется на север, другой на юг. Но какова будет плата? Две победы или два поражения?

Скрип голых подошв по дереву отвлек его от размышлений о будущем. Одетая в потертую акулью шкуру, Сайвин под ней была полностью обнажена. Судя по округлостям груди и изгибам бедер, ничего не скрывалось под тонкой тканью. Она улыбнулась, как только их глаза встретились, очевидно, имея в виду свой неприличный наряд.

Но остальные тоже не были слепы. Капитан корабля, Ричальд, появился с ее стороны. Каст заметил, как эльф попытался отвести свой взгляд от фигуры Сайвин, но не преуспел в этом. На бледных щеках капитана проступал едва заметный румянец, когда его глаза инстинктивно упирались в нее. Как оказалось, кровь эльфийского принца не до конца покрылась льдом.

Сайвин легко скользнула под руку Каста, как только приблизилась к нему, приложившись губами к его щеке. Каст обхватил ее за талию, ясно давая понять, кто владеет всеми правами на ее сердце.

Ричальд кашлянул и уставился в сторону на пустое небо.

— Мы идем по графику. Отправляемся с первым лучом солнца.

Каст кивнул.

— Кажется, Мерик отправляется прямо сейчас.

Это заявление вызвало на лице Ричальда выражение ожесточенности. Его глаза сузились, когда он взглянул на «Штормовое крыло».

— Какая удача, что команда моего брата так хорошо натренирована. — Казалось, Ричальд не собирался уступать Мерику первенство в этом деле.

— Команда хороша ровно настолько, насколько хорош их капитан, — проворчал Каст.

Ричальд стиснул кулак.

— Это мы еще увидим. Мой брат слишком долго находился на ровной земле. Посмотрим, как он справится со штормами небесных пустынь.

— Я уверена, твой брат справится, — сказала Сайвин, медленно выбираясь из объятий. Она потрясла Каста за руку, молча браня его за подстрекательство в отношении Ричальда. — Но мне нужно уходить. Мама ждет.

— Ты уже уходишь? — удивленно спросил Каст. — А как насчет совета, назначенного Еленой?

— Я там не нужна. Наш народ будет представлять Мастер Эдилл. — Она кивнула в сторону мачт «Неистового орла». — Кроме того, уже известно, где мы будем завтра. Если мы собираемся отчалить с восходом, у меня не так много времени, чтобы попрощаться с матерью. — Она отступила к перилам. — Я вернусь к ночи.

Каст был не в силах так легко отпустить ее. Схватив ее за талию, он притянул девушку назад к себе, пригвождая к груди и устремляя свой взгляд в ее глаза.

— Я надеюсь, ты вернешься прежде, чем сядет солнце, — прошептал он, затем склонился ближе к ее уху, чтобы следующие слова прозвучали только для нее: — Этой ночью мы должны освятить нашу новую постель.

При этих словах на ее щеках вспыхнул румянец. Он склонился для поцелуя и обнаружил, что губы ее так же горячи, как и щеки. Не отпуская его губ, она дала обещание:

— Не бойся. Я приду, мой дракон. — Палец скользнул по подбородку, пройдя по краям его татуировки. Это прикосновение прожгло его кожу.

Затем она снова отступила.

С отдаленных высот замка взвыли трубы. Собирался совет.

— Мне нужно идти, — сказала она.

У Каста больше не осталось слов. Он только поднял на прощание руку.

Сайвин перешла на подветренную сторону корабля, перебралась через перила и, не оглядываясь, нырнула вниз.

Каст подошел к перилам и перегнулся через них. Глубоко внизу вспенились пузырьки там, где она встретилась с водой. Море радушно приняло свое создание.

Глава 4

Когда ассамблея собралась, Эррил встал позади Трона Елены, увитого колючими розами. Эррил заметил, что половина мест в совете осталась пустой. В течение ночи все слабые духом и спекулирующие красивыми речами упаковали снаряжение и сбежали, не желая принимать участие в активных действиях против Гульготы.

Эррил обернулся. Елена сохраняла хмурое выражение лица, поскольку в этот момент тоже осматривала совет. Некоторые члены совета, занимая свои места, что-то обсуждали, косясь на пустые кресла.

С внешней стороны зала труба издала финальный сигнал, возвещая открытие военного совета.

По этому сигналу Елена поднялась. На ней все еще было надето кожаное снаряжение для верховой езды, но от перчаток из телячьей кожи она в этот раз отказалась. Роза снова ярко пылала на обеих ее руках. Еще раньше кинжал убийцы был аккуратно вынут из крышки стола и отдан для изучения в библиотеку. После освобождения ее отпечатка руки от магического талисмана Елена обнаружила, что полностью восстановилась в солнечном свете, вернув дар ведьмы своей правой руке. Сейчас она оголила руки для пресечения возможных слухов о ее слабости.

Хотя Эррил убедился, что никакого вреда загадочная атака не причинила, он все же ощущал некоторое беспокойство. Он вглядывался в раненый отпечаток руки подобно остальным присутствующим за столом. Что означало это покушение? Зачем было преодолевать столько сложностей ради такого мизерного результата?

Пока он размышлял, Елена подняла вверх свою правую руку на всеобщее обозрение. В свете ламп поверх ее плоти извивались малиновые стебли. Для неискушенного зрителя она казалась точной копией левой руки, но Эррил заметил некоторую блеклость Розы в поднятом кулаке, что было знаком израсходованной колдовской силы. Значит, утечка магии была не простой шалостью с использованием магического кинжала. После того как Елена восстановила свои силы, Эррил настоял на практическом эксперименте для проверки ее магического дара. С расстояния в десять шагов Елена зажгла множество свечей, при этом ее самоконтроль был настолько велик, что ни одна капля воска не растаяла. Казалось, покушение не принесло обременительного ущерба.

И именно этот факт мучил его больше всего.

Он изучал крышку стола. Что же было целью этого нападения? К чему все эти уловки и тайны? Отсутствие разумного объяснения раздражало Эррила. Он подозрительно оглядывал лица присутствующих. Изменник был все еще здесь или улизнул этой же ночью?

Будто почувствовав его тяжелый взгляд, члены совета замерли в полном молчании.

Елена шагнула вперед и сжала вознесенный кулак. Сияние еще дальше распространилось от ее руки. Но когда она заговорила, голос ее был тих.

— Прошедшей ночью мы видели, к чему может привести колеблющийся дух. Пока мы сидим здесь и спорим, темные силы расходятся среди нас, подобно яду в стоячих водах. Но этому пришел конец. С настоящего момента мы станем полноводной рекой, направленным течением, которое не сможет отравить ни одни мелкий ночной воришка. — Пока она говорила, огонь рос в ее голосе, и свечение Розы пламенело все ярче.

Эррилу было сложно держать в поле зрения стол и окрестности, при этом устремив взгляд на нее, словно летящий на огонь мотылек. Медленно Елена опустила кулак.

— Я благодарна вам всем за ваши верные сердца, — продолжала она. — Хотя нас стало меньше, мы по-прежнему сильны, словно выкованная из железа сталь. Не пройдет и зимы, я обещаю, мы приставим этот клинок к горлу самого Черного Сердца.

Кулак ритмично постучал по столу. Это был Верховный килевой. Его глаза горели от предвкушения войны.

— Океаны будут окрашены красным, пока мы не дадим свободу нашим землям! — закричал он. Остальные зароптали, и многие кулаки за столом выразили свою поддержку.

Елена подняла ладонь, чтобы успокоить разбушевавшихся.

— Война наступит. Нет никакого способа избежать ее. Но прежде, чем мы забросим наши тела на мелководье Блэкхолла, нужно подготовиться.

— Мы готовы! — резко провозгласил Верховный килевой, не обращая внимания на повязки, торчащие из-под его одеяния.

Елена улыбнулась.

— Уверена в этом. Дрирендая не из тех, кто избегнет битвы, даже если численное превосходство будет не на их стороне.

Верховный килевой согласно кивнул, выпятив грудь.

— Но сейчас перед нами открывается другой путь.

— Какой же это? — Слова исходили от известного скептика Симона Фераунда, тучного представителя Пенрина. Он надувал щеки, когда выражал свои сомнения. Эррил был удивлен, увидев этого человека на совете. Он мог бы держать пари, что этой ночью Фераунд первым бросится на своем корабле домой.

Елена повернулась к толстопузому члену совета.

— Как вы все знаете, я использовала эту ночь, чтобы посоветоваться с духами Кровавого Дневника и обдумать слова, пришедшие из далеких миров. Теперь мы знаем источники силы Темного Лорда. Это группа из четырех эбонитовых врат, содержащих источник черного могущества. Прежде чем пойти войной на Блэкхолл, мы должны отыскать эти Врата и разрушить их, лишив, таким образом, Темного Лорда его власти. В этом наш единственный шанс на победу.

Эррил заметил, как тщательно Елена старается избегать упоминания о том, что разгадала из Кровавого Дневника, — что истинным источником власти является заключенный дух Чи. Подобные новости не были бы встречены с восторгом.

— И как вы попытаетесь разрушить эти Врата? — спросил Симон.

— Мы не просто попытаемся, — заявила Елена холодно, — мы сделаем это. Эльфийские корабли уже готовы отправиться на поиски.

За столом поднялась волна ропота.

Мастер Эдилл из племени мирая проговорил:

— Расскажи нам весь план.

Елена склонила голову перед старейшиной, затем дала ответ:

— Мы знаем о существовании четырех Врат: Виверны, Василиска, Грифона и Мантикора. До одного мы не можем добраться: статуя Виверна была переправлена Шорканом в Блэкхолл. Мы оставим эти ворота до тех пор, пока не будем готовы принять битву в самом Блэкхолле. Но слова и знаки говорят нам, где могут находиться остальные трое врат.

Елена продолжила рассказом о двух смежных путешествиях: на север под руководством Мерика и на юг под предводительством Принца Ричальда в сопровождении Сайвин и Каста.

— А Врата Мантикора? — спросил Мастер Эдилл.

На какое-то время Елена умолкла, потом проговорила:

— Огр Толчук отправится на восток, через моря в сторону Гульготы.

Это заявление заставило большинство членов совета остолбенеть, за исключением небольшой группы, что присутствовала в зале ранее.

— Это самое опасное путешествие, — веско сказал Эдилл. — Из тех, кто отправлялся на те берега, никто обратно не возвращался.

Елена кивнула.

— Вот почему я заручилась поддержкой проводников.

Ее ответ заставил брови старейшины приподняться.

— Проводников?

— Узники дварфы из подземелий. Это их древняя родина.

При упоминании дварфов лица собравшихся стали суровыми и злыми.

— Даже если эти проводники послужат верой и правдой, — проговорил Мастер Эдилл с откровенным сомнением в голосе, — это путешествие остается самым опасным и почти обреченным на провал.

— Нет, если я отправлюсь с ними, — сказала Елена просто.

Собравшиеся подскочили при этом ответе. Даже Эррил сделал шаг вперед, но вовремя сдержался. Он дал клятву подчиниться любому ее решению.

Но это не значило, что будут подчиняться остальные.

Лицо Верховного килевого стало таким же красным, как его кровоточащие повязки.

— Вы не можете отправиться к проклятой земле! Это верная гибель.

Эррил не смог удержать свою голову от согласного кивания, вторя остальным сомневающимся в плане Елены. Это было совершенным безрассудством.

Елена выдержала их порыв, словно скала, о которую с силой бьются волны.

Королева Тратал заговорила впервые. Ее лицо, обычно непроницаемое, являло собой маску гнева.

— Я не допущу этого!

Елена медленно повернулась к эльфийской королеве:

— Однако я поеду.

Две женщины уставились друг на друга. Крошечные искры света зажглись в серебряных локонах королевы Тратал, образуя едва заметный нимб вокруг ее головы наподобие серебряной короны. Елена встретила ледяную холодность женщины своей собственной холодной сдержанностью. Зал притих, когда эти двое столкнулись лицом к лицу. В воздухе ощущался запах надвигающейся бури, а время тянулось мучительно медленно.

Наконец королева сжала кулаки и откинулась назад.

— Итак, кажется, королевская кровь взыграла в ваших венах. — Свечение вокруг нее улеглось, но глаза остались такими же суженными, холодными и острыми, словно осколки льда. — Но если вы предполагаете пересечь Великий Океан, это случится на борту моего корабля.

Елена признательно склонила голову, становясь дипломатом ровно настолько, насколько ощущала себя ведьмой.

— Почту за честь.

Верховный килевой колебался недолго:

— Если Елена едет, тогда мы тоже отправляемся. Дрирендая поклялись кровью защищать ее.

Елена обернулась к предводителю Кровавых Всадников с теплой улыбкой на губах.

— Я ценю вашу верность, Верховный килевой дрирендая. Я неимоверно польщена, но Алоа Глен также нуждается в защите. Я хочу попросить дрирендая и мирая защищать остров в наше отсутствие. Если нам повезет, по возвращении мы объединимся. Я бы предпочла не вести еще одну войну за острова.

Верховный килевой забурчал что-то в ответ, но дух его угас.

— И что еще важнее, — с силой продолжила Елена, — этот маленький остров — семя, из которого вырастет новая Аласия, свободная Аласия. Я не хочу, чтобы это семя упало в тени Темного Лорда.

Верховный килевой низко склонился, зажав рукой горло.

— Такого проклятия не случится, клянусь кровью дрирендая.

Елена сложила руки крестом на груди в соответствии с обычаем дрирендая. Клятва принята. После этого она опустила руки и посмотрела на лица присутствующих.

— Мы договорились? — просто спросила она.

Этого вопроса уже не нужно было задавать.

Эррил отвернулся от совета, когда тот полным составом выражал свое согласие постукиванием по железному дереву стола. Он пристально посмотрел на Елену, стоящую во главе стола. В его голове эхом раздавались слова королевы Тратал: «королевская кровь взыграла в твоих венах».

В этом не было никакого сомнения.

* * *

В одном из покинутых уголков замка в глубоких тенях пустой ниши съежилась накрытая плащом фигура. Она ожидала сигнала лишь в компании пауков и пыльных тараканов. Затем она услышала зов труб, эхом разносящийся по залам Великого Сооружения. Собирался военный совет. Ведьма и ее сторонники будут заняты довольно долго. Выпрямляя свое гибкое тело, она мягко выскользнула из ниши, не потревожив даже занавесь паутины над своей головой. Она ступала сквозь полчища тараканов, не раздавив при этом ни одного насекомого. Мастер научил ее не оставлять ни единого признака своего присутствия.

Все залы, мимо которых она шла, были пусты, и, видимо, так было почти со всеми населенными частями замка. Целый замок замер в ожидании исхода собрания в Большом Зале. Но подобные политические дела и интриги не заботили ее. Она совершила лишь половину задания. Все, что ей осталось, — это финальный акт и исчезновение.

Тихо передвигаясь на подошвах из тончайшей кожи, существо не оставило ни единого следа ноги в толстом слое половой пыли. Она пробегала залы, направляясь на верхние этажи замка. Бросившись в последний пролет, она вдруг обнаружила дверь, которую искала. Она проверила запор: дверь не шелохнулась. Она тихо вздохнула, чтобы успокоиться. Дверь была заперта, за ней, предположительно, никого не было. Позволив себе натянуто улыбнуться, фигура склонилась на одно колено. Инструменты легко соскользнули к ней в руки. Искусные пальцы обследовали тонкие стальные стержни запоров в поисках разъемов.

Затвор поддался усилиям. Она встала и еще раз осмотрела его. Это было просто.

Не теряя времени на оценку своего мастерства, она толкнула дверь, открыв ее ровно на столько, чтобы прошло ее стройное тело. Она налегла на дверь, захлопнув ее за собой и защелкнув затвор.

Комната была тускло освещена: единственная небольшая лампа тлела на столе в дальнем углу, ее фитиль был коротко подрезан. Лицо ее нахмурилось при виде этой лампы. Почему она все еще горела, причем так низко? Один из ученых оказался слишком забывчивым? Она поспешила вглубь комнаты. Подобные мысли не должны занимать ее. Ни один из ученых не рискнул бы забыть погасить свечу, особенно здесь.

На другой стороне вдоль стен стояли полки с книгами и пергаментами. Возвышающиеся ряды были в три раза больше ее роста, между ними были приставлены лестницы для поиска нужных книг на самых верхних полках. Она прошла к дальней стороне комнаты, где у высокой печи были расставлены письменные столы и кресла. Быстро огляделась вокруг, убеждаясь, что никто не прячется в темных углах комнаты. Она приблизилась к печи и подняла руку к каминной доске. Все еще теплая. Очаг был потушен совсем недавно.

Тревожно покусывая губу, фигура поспешила исполнить задание. Подслушав разговоры среди служащих замка, она уже знала, где искать, и сразу направилась к самому большому письменному столу. Это была монстроподобная дубовая громадина с загнутыми краями и заваленная до такой степени, что на ней не осталось ни единого свободного места. В ее углах располагались стопы книг, скрученные пергаменты валялись среди груд раскрытых текстов и чернильниц. По меньшей мере, три свитка были развернуты на столе и подпирались по углам маленькими грузилами в форме лесных животных.

Она не обратила внимания на все эти мелочи и направилась прямо к центральному ящику гигантского письменного стола. Ее пальцы шарили всего мгновение, прежде чем натолкнуться на резную рукоять кристального кинжала. Гравировка в виде василиска, древнего символа вампиров Тулара, вызвала у нее приступ тошноты. Она вынула клинок из ящика и осмотрела длинное острие из ночного стекла. Подняв его к свету, она увидела, как сердцевина клинка ярко горела огненно-красным светом, что не имело ничего общего с тусклым светом лампы. Мастер не ошибался!

Она была настолько ошеломлена, что не сразу услышала тонкий скрип открывающегося замка. Она замерла при звуках голосов, раздающихся за дверью. Кто-то пришел!

Засунув клинок в ножны, вшитые под покрывалом, фигура проскользнула к ближайшему книжному ряду и взобралась наверх, не используя библиотечных лестниц. Она протиснулась на вершину полки, застыла на узкой полоске дерева, балансируя и моля о том, чтобы дерево не проломилось под ее весом.

Дверь на противоположной стороне комнаты распахнулась, на пороге появились двое ученых — один старый, другой молодой. Они несли тарелки с хлебом и сыром, о чем-то переговариваясь.

Не медля, она запрыгнула в глубокую тень библиотечной стены. Никто не заметил ее движения или даже танцующей тени на потолке. Мастер научил ее использовать высоту предметов в качестве средства перемещения. Большинство людей смотрит вперед и вниз, но редко наверх. Сейчас этот знание подтвердилось.

Осторожно, пока ученые шли к своим письменным столам, фигура в покрывале перепрыгивала с ряда на ряд, пробираясь к выходу.

Когда они проходили под ней, старый ученый твердил молодому:

— Я сожалею, что побеспокоил вас во время обеда, Брат Ургер. Но мои глаза уже не так остры, как раньше. Мне бы хотелось, чтобы вы сами на это взглянули.

— Помогать вам, Брат Рин, это не беспокойство. Я знаю, изучение кинжала — дело чрезвычайной важности.

— Я всего лишь хочу, чтобы вы взглянули на клинок вашими молодыми глазами. В нем какое-то странное свечение. Я не могу решить, то ли это блики, то ли что-то родилось внутри ночного стекла.

Беседа ученых чуть не стоила удирающему воришке неверного шага. Фигура подошла к краю последнего полочного блока. Вытянув руку для равновесия, она застыла на месте и сжалась, чтобы успокоить сердце. Они намеревались обследовать кинжал. Единственная надежда на то, чтобы сбежать из замка прежде, чем откроется пропажа, это стремительно исчезнуть. Она тихо сползла на каменный пол по задней стенке полок.

Слышимость голосов была намного ниже ее способности различать слова. Она украдкой выглянула из-под края книжных полок. Оба ученых остановились, чтобы поставить подносы на низкие столики.

Голос молодого прозвучал более внятно, когда он выпрямился.

— Вы не против, если я разожгу огонь, Брат Рин?

— Нет, нет, это не займет много времени. Подойдите, взгляните на кинжал.

Две фигуры в робах исчезли из поля зрения.

С сердцем, подступившим прямо к горлу, она скользнула к двери, отворила затвор, моля о том, чтобы петли не заскрипели при открытии, и толкнула дверь ровно на толщину своего тела.

Спиной она проникла в дверной проем как раз в тот момент, когда изнутри раздался испуганный вопль. Пропажа обнаружилась! Она резко закрыла дверь и задумалась о том, чем ее можно прижать, чтобы запереть ученых внутри. В этой безлюдной части замка пройдет много времени, прежде чем кто-то услышит их мольбы о помощи. Внезапно осенившись идеей, она сделала шаг назад и оказалась прямо в руках человека, стоящего позади нее.

Прежде чем она смогла как-то отреагировать, сильные пальцы сгребли ее локти и заломили руки за спину. Она с трудом дышала при таком внезапном нападении и, извиваясь, пыталась вырваться из рук нападавшего. С силой она ударила его пяткой по ноге.

Теперь настала его очередь задержать дыхание и подпрыгнуть, но хватка не ослабла. Ударом в лоб ее отбросили к библиотечной двери, и перед глазами запрыгали голубые искры.

— Что ты тут высматриваешь? — закричал нападающий, толкая ее в очередной раз и пригвождая к полу. — Отвечай! — заорал он ей прямо в ухо.

На разбитой губе она ощутила вкус крови. У нее не было слов. «Так близко, — стонала она про себя. — Так близко».

Внезапно дверь отворилась прямо перед ее лицом. Из нее метнулись два человека и, запнувшись, растянулись на пороге. Фигура в плаще попыталась воспользоваться общей неразберихой и освободиться. Но нападающий был не глуп. Когда она вырывалась и пинала его, он встретил эту атаку с воем и бранью, но не разжал пальцев. Дико извиваясь, она пыталась оторваться, но лишь разорвала свое одеяние. Кинжал выпал из ее покрывала и стукнулся о каменный пол. Она вытянула руку вперед, чтобы схватить его, но ученый первым добрался до оружия.

— Мы поймали вора! — ликующе возвестил молодой Брат. Потеряв кинжал, она почувствовала, что силы иссякли. Она снова была пригвождена к полу атакующими и в отчаянии стонала. «Так близко...»

Она уже не сопротивлялась, когда ее переворачивали на живот, все еще крепко держа. Сквозь пелену слез она видела, кто схватил ее: его огненно-красные волосы, злые зеленые глаза. Брат ведьмы.

— Лорд Джоах, — простонала она.

Джоах изловчился и потянул капюшон мантии. Она слабо пыталась помешать ему. Нет, только не это.

Его пальцы напряглись еще сильнее и стянули капюшон, обнажив ее лицо. Она посмотрела на него, слезы струились по ее щекам. Она видела, как широко распахнулись его глаза, когда он узнал, кто перед ним. Злость на лице сменилась болью. Она закрыла глаза, не в силах видеть эту боль.

Но она не могла закрыться от жестокого разочарования в его голосе:

— Марта?!

* * *

Когда совет закончился, Елена покинула Большой Зал, сопровождаемая своей вечной тенью, Эррилом. Она чувствовала, как за ее плечами разрастается штормовое облако, когда он шагал позади нее. Ведьма знала, что жителю равнин не терпелось выпустить свой гнев по поводу ее решения отправиться в Гульготу, но он все еще хранил молчание, следуя обещанию поддержать ее при любом исходе. И все-таки его молчание было невыносимым и гнетущим. Неподвижность его спины и белизна суставов руки, которой он сжимал рукоять меча, говорили о его неприятии решения отчетливее любых слов.

Освободившись от толпы, Елена замедлила шаг так, чтобы Эррил оказался рядом с ней. Эту проблему необходимо решить прежде, чем они отправятся в путь.

— Эррил, — проговорила она, — я должна поехать в Гульготу.

— Я твой вассал, — ответил тот с сознанием долга. — Ты вольна следовать той дорогой, в которую веришь. Я последую за тобой куда угодно. Я клялся в этом.

Елена вздохнула.

— Мне непросто далось это решение, Эррил. Чтобы помочь Толчуку и найти Врата Мантикора, потребуется моя сила.

— Я понимаю твое стремление помогать, а не просто сидеть без дела. Даже я...

— Дело не только в этом. — Елена старалась из всех сил подобрать слова, чтобы объяснить свою мысль. — Предзнаменования и знаки указывают на восток, в Гульготу: скорпион в камне, послание от духа отца Толчука, дварфская легенда о возвращении Трайсила. Я чувствую... Я чувствую, что обязана туда поехать. Слишком долго земли Гульготы были заражены присутствием Темного Лорда. Если мы надеемся когда-нибудь освободить нашу страну, эти земли тоже должны быть освобождены. — Прикосновением она заставила Эррила остановиться и повернулась к нему. — Ты можешь это понять? Поддержать? Не из-за клятвы, которую дал мне как вассал, а как... друг.

Суровость жителя равнин начала медленно отступать. Вздохнув, он склонил голову.

— После разговора с дварфами я уже понял, что за решение ты примешь. Но я на что-то надеялся.

— Прости меня...

— Нет, перед советом я довольно долго раздумывал над твоим разговором с дварфами. Может быть, путешествие в Гульготу не такое уж безрассудное дело. Это те удаленные земли, которые поднял на восстание сам Черное Сердце. Может быть, там мы больше разведаем о хозяине Гульготы. После пяти столетий мы все еще так мало знаем об истинной природе тирана. И где еще, как не на его родине, можно узнать о нем больше, возможно, даже найти брешь в его броне?

Елена почувствовала, что ее сердце озарилось радостью при этих словах. Его поддержка сняла груз с ее одиноких плеч.

— Так ты согласен, что мне нужен этот поход?

Он наклонил голову, в его глазах отобразилось мучительное страдание.

— Я бы хотел запереть тебя и удержать от подобных опасных маршрутов. — Он отвернулся. — Но сердцем я чувствую, что нет ни одного безопасного места. Ни в Гульготе, ни здесь.

Колеблясь, Елена смотрела на жителя равнин, затем потянулась и взяла его за руку.

— Нет, Эррил, оно есть. Есть одно место, где я всегда в безопасности.

Он бросил взгляд на ее руку, но не убрал свою.

— Где же оно? — голос его был спокоен, почти приглушен. — Скажи мне, и я возьму тебя туда.

— Нет необходимости, — она мягко сжала его руку и прильнула ближе. — Я уже там.

Он напрягся от ее слов. Она сказала слишком прямо, слишком откровенно раскрыв свое сердце? Он не смел посмотреть ей в глаза, равно как и убрать свою руку.

— Елена... — прошептал он. — Я... я...

Суматоха впереди привлекла их внимание. Елена почувствовала, как пальцы Эррила выскользнули из ее руки, когда Джоах и одетый в робу ученый появились из-за угла. Их сопровождали два охранника, тянущие девушку со скрученными руками.

Широко распахнув глаза при виде них, Джоах поспешил навстречу.

— Я нашел злоумышленника, — выговорил он, переводя дыхание. Он кивнул в сторону охранников.

— Как? — спросил Эррил с удивлением, придвигаясь к Елене, чтобы защитить ее.

Джоах поднял руки, демонстрируя длинное черное лезвие.

— Она пыталась стащить его и была поймана. — Он отошел в сторону так, чтобы Елена смогла рассмотреть преступницу.

Девушку грубо толкнули вперед и повалили на колени. Она не издала ни единого звука, когда стукнулась о каменный пол. Она просто опустила лицо, обрамленное длинными прядями волос. Ее одежда — покрывало поверх легкой рубашки и гетры — была порвана в лохмотья. Ее наверняка жестоко обыскивали, так как карманы были вспороты и ободраны.

— Она работала посудомойкой, — объяснил Джоах твердым голосом.

— И это еще не все, — старый ученый, одетый в темно-зеленую грубую мантию, вставил свое слово. Елена узнала Брата Рина, хранителя библиотеки замка. Он направился к девушке и тронул ее за затылок. — Очень интересно... очень интересно... Я думал, их давно распустили, и все исчезли.

— Что ты имеешь в виду, Брат Рин? — спросил Эррил.

— То, что мы нашли, обыскивая ее. — Старший Брат мягко отвел прядь темно-рыжих волос от уха девушки. — Ты знаешь этот символ, Эррил?

Эррил приблизился, Елена последовала за ним. Он наклонился ниже, когда Елена оперлась на его плечо. За ухом у девушки обнаружилась маленькая татуировка: змея, обвивающая небольшой кинжал.

— Знак Гильдии... Гильдии Убийц, — проговорил Эррил, выпрямляясь с хмурым выражением лица.

— Подобно Касса Дар? — спросила Елена, вспомнив похожую татуировку, спрятанную за ухом у болотной ведьмы. — Но я думала, ее Гильдия прекратила существование с падением замка Дракка, их твердыни.

— Кажется, семена, разбросанные после падения замка, нашли благодатную почву, чтобы прорасти вновь, — печально проговорил Эррил. — Но почему она сделала это?

Елена опустилась на колени перед девушкой и взяла ее рукой за подбородок. Она приподняла ее лицо. Мгновенно Елена была поражена сразу двумя вещами: глубоким темно-синим оттенком ее глаз и безнадежностью, царящей в них.

— Кто тебя послал? — мягко спросила она.

Девушка потупила взгляд, сохраняя молчание.

— Она отказывается говорить, — сказал Джоах. — Мы уже задавали ей этот вопрос.

Судя по кровоподтекам на щеках и разбитой губе, допрос был не самый ласковый. Елена нахмурилась. Она не чувствовала никакой вражды, исходящей от девушки, лишь глубокое отчаяние. Прищурившись, Елена мягко продолжила:

— Как твое имя? Уверена, назвать его тебе не запрещено.

На другом лице отразилось смущение.

Джоах вмешался:

— Ее зовут Марта.

Елена взглянула на своего брата, но кроткий голос заставил ее вернуться к связанной девушке:

— Нет, мое настоящее имя Кесла.

— Кесла? — переспросила Елена.

Девушка кивнула и стремительно заговорила, умоляя:

— Я прошу отпустить меня. Верните мне кинжал, и я исчезну с ваших берегов навсегда.

Эррил раздраженно фыркнул.

— Ничего подобного, убийца! Ты исчезнешь в нашем подземелье.

Кесла проигнорировала его слова, обратившись к Елене:

— Я не хотела причинить вам вреда... в конце концов, сильного вреда. Моя война ведется не с вами.

— Тогда с кем?

Девушка разглядывала камни под собой и бормотала:

— Мастер Гильдии заклял мой язык от подобных расспросов.

Елена тяжело вздохнула и встала.

— Моя башня рядом. Возможно, там мы могли бы продолжить эту беседу.

— Не вижу смысла вообще ее продолжать, — возразил Эррил. — Брось ее в подземелье. У нас много планов на сегодня, если хотим успеть подготовиться.

Елена видела, как Джоах помогал девушке подняться с колен. Кесла взглянула на Джоаха и быстро отвела взгляд в сторону. Джоах тяжело сглотнул и оставил ее на попечение охранников. Елена почувствовала, что между этими двумя было то, что так и осталось невысказанным.

— Я все же хочу допросить ее, — ответила Эррилу Елена, обходя его и направляясь назад в свою башню.

Эррил что-то пробормотал про себя, но последовал за ней. Остальные тенями двинулись следом. Когда они добрались до башни, Брат Рин извинился и вернулся в библиотеку, оставшаяся группа молча продолжила свой путь.

Двигаясь во главе процессии, Елена потирала руки. Она вспомнила мощнейшую боль, с которой магия выкачивалась из ее плоти. Что это было за покушение? Она размышляла над этой загадкой. Другой член Гильдии Убийц, Касса Дар, однажды подавила магическую силу Елены с помощью заклятой болотной травы, заманив ее в топи Затонувших Земель якобы для исцеления. Но что гильдия хотела от нее сейчас? Прежде чем покинуть остров, она хотела бы получить ответ.

Наконец они добрались до вершины длинной лестницы. Пара дежуривших охранников резко выпрямилась при ее появлении, сжимая в руках пики. Она кивнула им, после чего один из них сделал шаг в сторону и распахнул толстую лубовую дверь, обитую железом.

Елена ступила в комнату первой, дав знак Эррилу, чтобы тот зажег лампы, пока Джоах растапливал печь. В дверном проеме Елена обхватила пленницу за локоть.

— С этого момента я беру ее на себя. Вы можете возвращаться к своим обязанностям.

После секундного колебания командир склонил голову и отошел. Елена закрыла дверь и усадила Кеслу в кресло возле огня, который Джоах только что растопил.

Когда все расселись, Эррил подошел к девушке с левой стороны, держа руку на рукояти меча и сохраняя хмурое выражение лица. Рядом облокотился на каминную стену Джоах, зажимая в руке железную кочергу. Он пристально вглядывался в огонь.

Елена села на колени перед Кеслой.

— Расскажи нам о себе. Откуда ты?

Девушка посмотрела вниз и в сторону.

— Она родом из деревни в Южных Пустошах, — за нее ответил Джоах, потом добавил горько: — Если, конечно, это тоже не ложь.

— Это не ложь, — проговорила Кесла с жаром.

Подняв брови, Елена посмотрела на Эррила. Южные Пустоши? Может ли это быть знаком, указывающим на существование южных Врат?

Эррил прочел вопрос в ее глазах и пожал плечами.

Девушка вновь заговорила, в ее голосе звучало отчаяние.

— Я должна вернуть кинжал.

Елена повернулась:

— Зачем? Если ты не собираешься причинить нам вред, то почему просто не скажешь, зачем он тебе?

— Я клялась... Это запрещено...

Елена вздохнула и присела на пятки. Пару минут она молча размышляла.

— Если хочешь получить от нее ответы, — сказал Эррил, — в подземелье есть много пыточных инструментов, оставленных армией Темного Лорда.

Елена обескуражено посмотрела на Эррила. Тот едва заметно кивнул головой за спиной у девушки. Он и не думал использовать подобные механизмы, но ведь пленница не могла знать об этом.

Елена сгладила свою первую удивленную реакцию и проговорила медленно, принимая на себя более пассивную роль:

— Думаю, это не понадобится, Эррил... во всяком случае, пока не понадобится.

При этих словах Кесла замерла в своем кресле.

— А сейчас, Кесла, — начала Елена, — хотя мы не хотим причинить тебя вреда, мы также не можем проигнорировать твое покушение. Ты должна понимать это.

Губы девушки вытянулись.

— Начнем с самого начала. Если не хочешь раскрывать нам причины нападения, тогда расскажи о себе. Как ты оказалась в Гильдии Убийц? Где тебя тренировали?

Кесла наклонила голову.

— Я не знаю, как попала в Алказар, цитадель Гильдии из песочного камня. Мне рассказывали, Мастер нашел меня десять зим назад, когда ребенком я потерялась в южных пустынях, но я не знаю, правда это или нет.

Эррил повысил голос, наполняя его притворным гневом:

— А как насчет твоей отметины — татуировки? Кинжал убийцы, обвитый змеей.

Елена припомнила татуировку Касса Дар: кинжал, обвитый темной виноградной лозой. Она определяла ее как убийцу, специализирующуюся на ядах.

Кесла смиренно проговорила:

— Меня обучали искусству скрытого передвижения: невидимо входить, скрыто уходить. Змея — это символ тайного у членов Гильдии.

— Другими словами, просто воров, — насмешливо фыркнул Эррил.

Кесла резко дернулась, изгибаясь в сторону Эррила.

— Я не просто вор! Я тренировалась десять зим по методике убийц.

— Ты когда-нибудь убивала? — спросил Эррил презрительно.

Кесла развернулась назад.

— На руках убийцы нет крови.

Эррил взглянул поверх головы Кеслы на Елену, давая понять, чтобы та продолжала. Елена выбрала примирительный тон:

— Итак, ты прибыла из Алказара, с Южных Пустошей, переодетая служанкой, прошла сквозь армии, охраняющие этот остров. Впечатляюще. Должно быть, ты хорошо натренирована.

— Да, — ответила она гордо, — Мастер Белган — один из самых выдающихся членов Гильдии.

— И, подобно змее, ты тайно проникла к нам, выжидая подходящего момента.

Кесла согласно кивнула на слова Елены.

Эррил заговорил вновь, повысив голос до крика:

— И, когда этот момент настал, ты взяла кинжал и жестоко воткнула его в ее отпечаток руки, вытягивая ее силу, причиняя ей боль!

Кесла задрожала при этих словах.

— Я... я не думала... я не хотела... — Ее глаза налились слезами.

— Перестань, Эррил, — сказала Елена, положив свою руку на колено Кеслы. — У тебя крайняя нужда. Это понятно. Если ты объяснишь нам все, возможно, мы сможем помочь.

Забыв про слезы, Кесла взглянула на руку Елены.

— Я... я... не могу.

Елена начала шептать:

— Неужели клятва важнее твоей нужды? Если ты изменишь слову, но получишь желаемое, разве это большая цена?

Кесла подняла глаза, чтобы посмотреть на Елену. В выражении ее лица смешались неуверенность и стремление добиться желаемого.

— Если... Если я расскажу вам, вы позволите мне взять кинжал и покинуть остров?

— Если цель твоя благородна, я подумаю над этим.

Кесла сгорбилась в своем кресле. Когда она вновь заговорила, слова ее напоминали шепот больного.

— Кинжал мне нужен, чтобы убить чудовище.

Елена нахмурилась и взглянула на Эррила. Кивком он поощрил ее продолжать самой.

— Что за чудовище? — спросила она.

Кесла глубже забилась в кресло, уходя в себя.

— Ненасытное чудовище, которое поселилось в древних руинах Тулара.

Елена сжала кулак при упоминании о древней крепости у Южных стен.

— Тулар? — ободряюще спросила она. — У Северного края Пустоши?

— Да. Из загнивающих руин в наши пески проникла порча, отравившая воду и стада. Люди начали гибнуть сотнями от болезней и голода.

— И ты считаешь, что эта эпидемия исходит от чудовища?

Кесла кивнула.

— Однажды ночью в деревню прилетел крылатый демон с выцветшей плотью. Он обложил налогом все пустынные племена. Они либо должны были платить, либо зараза вновь распространилась бы по всей территории Пустошей, пока не истребила бы их целиком. — Кесла кинула взгляд вверх на Елену, потом снова опустила глаза. Голос ее надломился. — У людей не было выбора. Каждую полную луну налог посылался к Руинам Тулара, чтобы утолить жажду чудовища, иначе гибель настигла бы их всех.

— Что это была за плата? — спросил Эррил.

Кесла помотала головой; из ее горла вырвалось сдавленное рыдание.

— Расскажи нам, чтобы мы смогли понять.

— Это был налог... налог в виде детей.

— Что? — Елена не смогла сдержать глухой возглас.

Кесла едва заметно задрожала в своем кресле.

— Тридцать детей каждую луну, по одному за каждый день цикла.

— Матерь Всемогущая, — пробормотал стоящий у печки Джоах. Он только теперь оторвал свой взгляд от огня.

— Однажды, — продолжала Кесла, — группа деревенских старейшин пришла в Алказар, нагруженная золотом и драгоценными камнями, умоляя Гильдию помочь убить чудовище. Конечно, когда Мастер Белган услышал их историю, он отказался.

Эррил снова фыркнул:

— Прямо как настоящий убийца. Эти господа в душе трусы, только и могут, что красться в ночи.

Кесла зло нахмурилась.

— Нет, вы не поняли. Он отказался от золота, но согласился решить их проблему. Он взял от них лишь один предмет.

— Что же? — спросил Джоах.

Кесла обернулась к брату Елены. Кивком она указала на его пояс, на котором болтайся кинжал из ночного стекла.

— Это сокровище равнозначно всем предложенным богатствам. Но Мастер Белган взял его не за ценность. Один из старейшин деревни был шаманом. Он заявил, что только этот клинок может поразить чудовище.

— Почему так? — спросил Джоах, трогая кинжал.

— Оружие уже один раз использовалось — чтобы убить монстра, защищавшего тиранов Тулара. Тогда оно освободило наш народ. Шаман считал, оно сделает это снова.

— Я не понимаю, — сказала Елена, — зачем же было нести его сюда?

— Шаман и Мастер Белган провели пол-луны, беседуя, читая древние свитки, подбрасывая священные кости. Они выяснили, что новое чудовище Тулара покрыто мощной броней, и один кинжал не сможет проткнуть его кожу... если не... — Кесла повернулась к Елене. — Если не смочить его в крови ведьмы, затянув ее магическую силу внутрь кристалла. В древности это была магия Сиса Кофы.

Эррил присвистнул:

— Ведьма духов и камней.

— Моя прародительница, — добавила Елена.

Девушка кивнула.

— Весть о вашей победе распространилась повсюду: новая ведьма родилась в наших краях. Меня послали на скорых лошадях сквозь Разрушенные Курганы к морю, а потом с берега на лодке сюда. Мастер Белган объяснил мне, что искать: кровный след ведьмы. Если вонзить кинжал и оставить его на одну ночь, он впитает в себя ее магическую силу. Только тогда появится надежда победить чудовище Тулара.

Елена потерла ладонь о колено, вспомнив жгучую боль от захвата ее магии. Кинжал впитал в себя огонь ведьмы.

— Расскажи нам про это чудовище.

Кесла содрогнулась.

— Только один человек видел монстра: тот, кто водит детей к гибели. Всем, кто хотел слышать, он рассказал о чудовище, скрывающемся в древней крепости. — Голос Кеслы задрожал от страха. — Это был Вампир Тулара, возродившийся после долгих столетий, вернувшийся к жизни, чтобы уничтожить наши земли.

— Вампир Тулара?

Кесла вновь обернулась к Джоаху.

— Чудовище, которое когда-то охраняло Тулар. Его образ вплетен в рукоять кинжала.

Джоах вынул оружие и поднял его вверх. Змея с торчащими перьями обвила рукоять, ее узкая морда была приоткрыта в зубастом оскале. Василиск, древний гербовой символ Тулара.

Елена резко поднялась и направилась к Эррилу.

— Это, должно быть, Врата Плотины. — Тот кивнул. — И дети... Эбонитовый камень всегда жаждет крови. — Елена побледнела при одной мысли. Все эти жертвы...

Кесла заговорила вновь:

— Это все, что я знаю. Корабль ждет меня, чтобы отвезти Алказар. Кинжал должен быть возвращен Мастеру Белгану.

— И он будет возвращен, — ответила Елена, оборачиваясь к ней.

Кесла выпрямилась в кресле.

— Вы позволите мне уйти?

— Да. Но я отправлю тебя в Алказар еще быстрее, чем может домчать лодка или кони. Завтра утром один из эльфийских летающих кораблей отходит в Южные Пустоши, чтобы отыскать и уничтожить чудовище, мучащее твой народ.

Глаза Кеслы расширились.

— За свободу я прошу тебя дать мне новую клятву: провести этот корабль в Алказар и позволить помочь твоей гильдии в снятии проклятия с твоего народа. Ты можешь мне это пообещать?

Кесла покачала головой:

— Я могу только пообещать провести корабль в Алказар. Я не могу говорить за Мастера Белгана. Он будет принимать решение за Гильдию.

— Достаточно честно. — Елена кивнула Джоаху. — Развяжи ее и проведи на «Неистового орла». Представь Принцу Ричальду, передай ему мои пожелания. Эррил и я присоединимся к нему позже, чтобы обсудить детали плана.

Джоах поспешно развязал узлы, стягивающие руки Кеслы. Она поднялась, потирая запястья. Но когда она потянулась за кинжалом на его поясе, Джоах изогнулся и отпрянул.

— Думаю, это пока останется у меня, — проговорил он. — Для сохранности. Кажется, слишком много развелось воров в замке. — Он сурово посмотрел ей в глаза.

Щеки девушки покраснели при этом обвинении.

— Простите, что солгала вам, Лорд Джоах.

— Я не лорд, — возразил он устало. — Я хочу, чтобы ты прекратила меня так называть.

— Тогда прекратите называть меня вором, — проговорила Кесла, отходя в сторону.

— Прекрасно, ты убийца. Так гораздо лучше. — Джоах закатил глаза и подошел к Елене, отводя ее в сторону. — Эл, у меня к тебе просьба.

— Что такое?

Он сжал рукоять клинка.

— Я бы хотел отправиться в путешествие на борту «Неистового орла».

— Что? Зачем?

Джоах на мгновение оглянулся назад на Кеслу.

— Раз я спас кинжал, то, думаю, должен присматривать за ним.

— Почему?

На этот раз пришла очередь Джоаха залиться краской.

— Ну, просто... Хорошо, я считаю... Мне кажется, это не простое совпадение, что кинжал попал мне в руки. — Джоах раздраженно вздохнул. — Сложно объяснить. Просто я полагаю, что должен поехать.

Елена вспомнила, как совсем недавно приводила такой же неясный аргумент, объясняясь с Эррилом. Казалось, судьба вознамерилась разделить их, разбросать по всему миру.

— Ты уже достаточно взрослый и имеешь право самостоятельно принимать решения, Джоах. Если ты чувствуешь, что должен пойти этим путем, я не стану останавливать тебя.

Его лицо озарилось улыбкой, он отступил в сторону и крепко обнял ее.

— Спасибо, Эл. Я знал, что ты поймешь.

— На самом деле, я не понимаю, — проговорила она ему на ухо. — Я бы предпочла, чтобы ты остался здесь. — Ее сердце не желало отпускать его, но как она могла отказать, если сама собиралась вскоре отчалить? Елена, в свою очередь, тоже обняла Джоаха, крепко сжав его в руках, будто пытаясь навсегда оградить от бед. Но она знала точно, что это невозможно. — Просто возвращайся.

Джоах разорвал их объятия:

— Не волнуйся, я вернусь.

Он повернулся, но Эррил тут же схватил его за плечо.

— Джоах, я бы хотел сказать тебе пару слов, прежде чем ты уедешь.

Брови Джоаха удивленно изогнулись.

— Что такое?

Эррил кивнул на Кеслу, ожидающую у входа.

— Присматривай за ней.

— Что?

— Я видел, как ты на нее смотришь, облегчение в твоих глазах, когда она рассказывала свою сказочку. Не позволяй сердцу влиять на свое суждение.

— Я не...

Эррил крепче потряс его за плечо.

— Однажды ты посчитал меня созданием Темного Лорда. Теперь же ты берешь на веру исповедь убийцы. В этом может скрываться другая ловушка.

Лицо Джоаха расплылось в смущении.

Елена придвинулась вперед, стремясь оспорить подозрительность Эррила. Она не почувствовала никакой угрозы от девушки, лишь искренний страх за свой народ. Однако Елена прикусила язык, ретируясь назад. Пожалуй, некоторая осторожность все же не помешает.

Джоах взглянул на Елену и увидел в ее глазах согласие. Он тяжело вздохнул, на его лице появилось суровое выражение.

— Мое сердце будет осторожным. — С этими словами он развернулся, в последний раз кивнул Елене и Эррилу, затем провел к Кесле, и оба они удалились.

Елена смотрела на их уход с ноющей болью в груди за своего брата.

В комнате остался только Эррил. Он встал рядом с ней, читая ее мысли.

— Нелегко видеть, как тот, кого любишь, добровольно подвергает себя опасности? — тихо спросил он.

Елена оперлась на него, слишком усталая и раненная его словами.

* * *

Далеко от них, в одной из пещер Каменного Леса на северном побережье, у неглубокой ямы, выкопанной в гранитном полу, скрючилась высокая фигура. Читая нараспев слова заклятий, фигура медленно вливала в яму ртуть из чаши, наполняя ее до краев. В слабом свете ночи, льющемся с облачного неба, поверхность бассейна с ртутью светилось подобно зеркалу, отражая лицо, накрытое капюшоном.

Хмурясь и мигая выцветшими глазами, фигура наклонилась ниже и изучала свое собственное отражение. Корявый палец провел по очертаниям дряхлого обмирающего лица. Он отбросил назад капюшон, обнажая голый череп, из которого торчала прядка седых волос.

— Скоро... — пробормотал человек.

Скрип на пороге пещеры привлек его внимание. При слабом свете там обозначился силуэт его толстого слуги. Существо было невысокое, но целиком свитое из костей и мускулов. Это был низкорослый гном, одно из немногих созданий, способных жить в отравленных лесах. Простое подчиняющее заклятие привязало его душу высшему существу.

— Подойди ближе, Рукх, — последовал грозный приказ.

Тот хрюкнул. У гномов было столько же интеллекта, сколько у натренированной свиньи, но они были сильными и целеустремленными. Он потащился в пещеру. Ею лицо ничем не отличалось от поросячьей морды. Казалось, будто кто-то саданул его по лицу тяжелой дубинкой. Под черными глазами размером с булыжник все его лицо было расплющено огромным носом. По обеим сторонам кожаного черепа торчали, словно посаженные по недоразумению, два заостренных уха.

— Ты принес, что я просил?

Рукх принудил свой толстый язык производить слова, его клыки и зубы при этом отливали желтизной.

— Да, М-мастер Гр-грешюм.

На таком близком расстоянии до темного мага дошло зловоние, почувствовал Грешюм, морщась от вони.

— Тогда оставь это и убирайся! — огрызнулся он.

Дернув толстыми плечами, Рукх бросил свою мертвую добычу к ногам хозяина. Олень лежал с неестественно изогнутой шеей, задушенный совсем недавно сильными руками низкорослого гнома. Грешюм кивнул в знак одобрения. Слуга, должно быть, далеко зашел в поисках столь неиспорченного животного.

Когда Рукх отходил от пещеры, по его желвакам текли слюни от запаха покидаемого мяса. Грешюм мог только представить, какой мукой было для тупого животного сопротивляться естественному желанию впиться в кусок этого мяса. Вынув длинный кинжал с гравировкой в виде розы, Грешюм принялся вырезать оленье сердце. Когда дело было сделано, его рукава насквозь пропитались кровью. Он вырвал теплый орган из расчлененной груди и махнул обрубком другой руки, дав знак Рукху подчистить остатки. Грешюм получил то, чего хотел.

Гном ринулся в пещеру и мигом запустил когти в теплую плоть. Он утащил свою награду прочь.

— Х-хорошее мясо, — урчал он.

Грешюм не обращал внимания на звуки ломающихся костей и пирушки с внешней стороны пещеры. Он вернулся к бассейну с ртутью.

Подняв оленье сердце, он тщательно обрызгал кровью поверхность ртути. Кровь разлилась, размывая серебряное отражение. Проделав это, он тронул пальцем бассейн и сказал одно единственное слово: «Шоркан».

Пятно на поверхности бассейна закружилось в водовороте, формируя образ окна. Он разглядывал живую картинку. Внутри бассейна появилось изображение человека, одетого в белую мантию. Он стоял на берегу из черного песка и пристально смотрел на юг. Губы Шоркана двигались, но звуков не было слышно. На заднем фоне возвышался вулканический конус Блэкхолла, испещренный рытвинами и впадинами, наподобие многотысячного перенаселенного дома. Под ним, Грешюм знал это, лежало подземелье и пристанище самого Темного Лорда, так как над конусом поднималось темное марево, наполняя небеса нескончаемым дымом. Не только вулканические силы производили этот поток дыма и пепла, но и отравленные кузницы, встроенные в сердце горы, являлись горнами темной магии.

Шевельнувшись, Грешюм устремил свой взгляд вдаль. Даже отсюда, на огромном расстоянии от моря, он выделил черный столб дыма на горизонте. Ветры с юга постоянно тянули дым и пепел к лесу, делая его непригодным для жизни, за исключением ядовитых существ, мигрировавших сюда в поисках укрытия, подобно слуге Рукху. Но эта земля не всегда была такой. Давным-давно, до того, как вулканический конус извергнулся в первый раз, этот лес был населен. Но мучительное, огненное порождение Блэкхолла выжгло ландшафт жаром и горячей золой, превратив целый лес в камень за одну ночь и уничтожив все живое в нем.

Грешюм выбрал это место для укрытия из-за остаточной магии, которая летела вместе с золой из смога Блэкхолла. Она помогла темному магу восстановить силы после битвы, случившуюся одну луну назад. Слабый и истощенный, он приполз в этот отравленный приют. Целыми днями он бродил по лесу, полуслепой и полумертвый, впитывая следы магических отбросов из Блэкхолла, возвращая тем самым свою мощь.

Но теперь он был готов прекратить свое изгнание и приняться за план мести.

Изображение темного союзника в бассейне с ртутью внезапно вернулось от береговой линии к фигуре самого Грешюма. Съежившись, Грешюм махнул рукой и стер образ. Это было слишком близко. Шоркан, должно быть, почуял за собой слежку и практически поймал его. Но, по меньшей мере, Грешюм знал, где затаился один из его врагов, — в Блэкхолле.

— Итак, Шоркан, ты все еще зализываешь свои раны, — прошептал удовлетворенно Грешюм. Он заметил темные пятна ожогов и болезненную бледность на когда-то красивом лице Шоркана. Оказывается, даже баловень судьбы не избежал повреждений в битвах за Алоа Глен. — Прекрасно... — Грешюм позволил себе улыбнуться. Слишком долго Шоркан, с его прекрасным, юным лицом, издевался над ним. Хотя им обоим была дарована вечная жизнь древним заклятием, что-то не так пошло у Грешюма. Шоркана время не трогало, а кожа Грешюма покрывалась морщинами и увядала, как любая человеческая; только смерть избегала его. Он улыбнулся шире, по его тонкому горлу прошло глухое гоготанье. Теперь Шоркан знает, что значит быть обезображенным!

Снова взяв оленье сердце. Грешюм продолжил заклятие. На этот раз он погрузил свой палец в ртуть и проговорил другое имя: «Елена».

Кровь снова сгустилась и образовала новую форму. Грешюм приподнял брови, придя в замешательство от открывшегося зрелища. Огненно-рыжая ведьма стояла на корме огромного корабля, позади нее высились три мачты. Но моря видно не было. Грешюм догадался, что она находится на одном из эльфийских летающих кораблей. Он отметил положение солнца. Корабль держал курс против заходящего солнца. На восток? Прочь из Аласии? Слеза скатилась по щеке женщины, стоящей на корме. Грешюм снова улыбнулся. Она пыталась сбежать? Покинуть Аласию?

Он настроил зеркальное изображение. Далеко, над шпилями и пиками островного города, уплывали к горизонту два других воздушных корабля: один на север, другой на юг. Грешюм заметил, как пристально ведьма смотрела в сторону корабля, уходящего на юг. Он видел, как двигались ее губы. Хотя картинка была беззвучна, он догадался, чье имя она произнесла: «Джоах!»

Грешюм стиснул кулак. Брат ведьмы! Проклятый мальчишка, дважды смешавший его планы, даже уничтоживший его посох в их последней битве. «Итак, брат и сестра разделились, — продолжал размышлять он и ниже уткнулся в зеркало. — Пытаясь избежать ответного удара Гульготы».

Склонившись над бассейном с ртутью, Грешюм разглядывал крошечный корабль, летящий на юг. Он следовал его курсом, пока магия не поблекла и образ не обратился в кровавое пятно. Несколько раз вздохнув, Грешюм выпрямился. Он мог бы и в третий раз воспользоваться заклятием и вычислить точное направление Джоаха, но не осмелился расходовать свою энергию на слежку. Не сейчас, когда он должен навести еще множество заклятий.

Скрипя и постукивая старыми костями, Грешюм поднялся, подошел к стене пещеры и извлек спою новую палку. Он поднял оружие. Добытое из сердца отравленного каменного дерева, его поверхность походила на древесную золу, но это было уже не дерево. Он провел руками по каменной поверхности, веками насыщаемой ядовитым пеплом и магическими отходами. Его пальцы трепетали, прикасаясь к нему. Связанный заклятиями, каменный посох был светло окрашен и напоминал древесину дуба. В любом случае, этот новый посох был лучше, чем прежний, добытый из ядовитого дерева. Он мог бы даже поблагодарить Джоаха за избавление от старого оружия.

Он пересек пещеру и остановился на пороге в смутном свете неба.

— Ко мне, Рукх.

Низкорослый гном вытащил из своего окровавленного рта остов оленя. Он протер губы тыльной стороной ладони и печально взглянул на недоеденные остатки. В его позе и выражении лица отразился голод, но он знал, что лучше так, чем неподчинение хозяину. Рукх поплелся к нему.

Посохом Грешюм обрисовал круг вокруг них обоих. Нужно произнести еще одно заклятие. Опустив веки, он проговорил заклятие главного входа. Под их ногами почва почернела и стала мягкой. Грешюм проигнорировал ужас гнома и посмотрел на юг. Он моргнул, будто вглядываясь далеко вперед. Затем, удовлетворившись, поднял посох. Стукнул им один раз. Черный портал открылся у их ног, и они оба исчезли в нем.

Исчезая, Грешюм лелеял в своем сознании лишь одно стремление: возмездие.