Врата едьмы

Эррил спускался по длинной лестнице с верхнего этажа обсерватории в библиотеку. На одном плече у него висела сумка с книгами и небольшая масляная лампа, испускающая слабый свет. Он сбежал из библиотеки, от ее бесчисленных нагромождений, чтобы оказаться в уединенной тиши обсерватории. Среди старых латунных устройств наблюдений и призматических линз, использовавшихся для изучения звезд, Эррил углубился в древние тексты. Но награда за его усердное вчитывание была скудная. Он не нашел ни единого упоминания о Вратах Плотины в книгах или пергаментах. Все, что он смог отыскать, — это непонятная справка о самой мистической Плотине.

Но что же это значило? Он не был ученым. Он разбирался в мечах, лошадях и кое в чем еще. Но он не хотел подводить Елену. Он видел решительность в ее глазах, когда она услышала об опасности, угрожающей тетушке Мишель и остальным. Новые Врата Плотины где-то возле замка Мрил на севере. Почему именно там? Эррил надеялся найти ответ на пыльных полках, чтобы как-то помочь Елене выбрать верный путь. Но вместо этого нашел еще больше тайн.

Плотина.

Единственный источник упоминал об энергии стихий, присущей Берегу. Древний текст выдавал теорию, что эта основная энергия не может существовать в природе без своей противоположности. Все живущее в мире имеет две стороны, отражения друг друга. Зеркальные образы: солнце и луна, огонь и лед, свет и тьма. Даже два магических духа, Чи и Чо, являлись отражениями друг друга: женское и мужское начало — дуализм, устанавливающий баланс во всех вещах. В тексте предполагалось существование силы, противоположной силе Берега. Магия стихий охватывала все природные грани, а противоположная сила отражала все неприродное. Ученый называл эту мифическую силу Плотиной.

Эррил спрыгнул с лестницы на пол библиотеки, заставив его содрогнуться. Личный опыт утверждал, что Плотина — это не что иное, как обыкновенный миф. Он был затянут в черную статую Врат Виверны, в саму Плотину. Но он ничего не помнил из этого события. Он знал, что память похоронила это воспоминание в одном из ее уголков, а разум благоразумно загородил его. Эррил не противился этому. Он подозревал, что если однажды на этот его уголок памяти прольется свет, он будет потерян для мира навсегда.

Пройдя большими шагами длинный узкий проход библиотеки, Эррил поставил свою масляную лампу и сумку с книгами позади Брата, одетого в белую рясу и помогавшего ему в поисках Плотины.

Старый ученый поглядывал поверх очков, нацепленных на кончик носа.

— Что-то пригодилось?

— Я не уверен, Брат Рин. Мне нужно обдумать то, что я прочел.

Старик понимающе кивнул гладко побритой головой;

— Только таким путем приобретается мудрость. — Он вернулся к своим осыпающимся пергаментам на столе. — Другие ученые и я продолжим досконально изучать полки, посмотрим, что еще мы можем для вас узнать.

— Спасибо, Брат Рин. — Эррил поклонился и приготовился покинуть зал. Но ученый заговорил вновь, останавливая его.

— Эти Врата Плотины... Вы описали их как магический магнит, способный затягивать внутрь себя не только магическое, но и самих магов.

— Так объяснил мне темный маг Грешюм.

— Хмм... — пробормотал старец. — И Плотина — это как раз тот источник, из которого Темный Лорд черпает свою силу?

Эррил кивнул. Это был секрет, который ему удалось разузнать у Грешюма в последнюю их встречу.

— И эти ворота — единственный путь добраться до Плотины?

— Кажется, Грешюм так думал. Он сказал, что четыре черные статуи были как-то связаны друг с другом, образуя главный вход к Плотине.

Брат Рин взглянул на Эррила, поправив очки. Его глаза были серовато-белесого цвета от прожитых лет, но сквозь мутные зрачки светился острый ум.

— Тогда кажется разумным найти все эти Врата и разрушить их прежде, чем пойти войной на Темного лорда.

Эррил обернулся и уставился на старого ученого. То, что тот сказал, было настолько же ясно и просто, насколько невыполнимо. Перед его глазами предстали Врата Виверны, срывающиеся с башенных высот. Потом его брат Шоркан водрузил их обратно в Блэкхолле. Но что с остальными тремя? Никто не знал, где они были спрятаны, и даже если их можно отыскать, как разрушить столь чудовищные создания?

Ученый вернулся к чтению.

— Знание — вот ответ, Эррил из Стендая, — пробормотал он, будто читая мысли жителя равнин.

Эррил кивнул и снова приготовился покинуть старца. Но у Брата Рина оставалось еще одно, последнее слово.

— У вас просто нет ключа.

Эррил обернулся через плечо.

— Какого ключа?

— За последние две недели я понял, что в головоломке отсутствует одна часть. Я подозреваю, когда вы найдете ее, то путь откроется сам.

— Какая часть? Что вы имеете в виду?

— Связующий элемент. Деталь, заключающую Врата, Плотину и источник силы Темного Лорда в единое целое. Мы смотрим на отдельные части, а целостная картина остается скрытой от нас. Если вы найдете эту отсутствующую часть, все встанет на свои места.

— Проще сказать об этом, чем сделать, Брат Рин.

— Таков путь к мудрости, — ответил старый ученый и махнул рукой, будто прогоняя ученика. — Луна поднимается. Иди к своей ведьме.

Эррил поклонился в последний раз и прошествовал к двери библиотеки. Его рука покоилась на рукояти меча. На сегодняшний вечер тайн было предостаточно. Пришло время стать простым преданным слугой. У Елены впереди была длинная ночь, и он хотел быть рядом с ней, когда откроется Кровавый Дневник.

Отбросив беспокойства, Эррил проходил залы и лестницы Величественного Здания по направлению к самой западной его башне, Обелиску Ведьмы. Он проскакивал за раз по две ступеньки и пробирался к палате, где отдыхала Елена.

При таком марше он почувствовал слабый приступ боли в правой ноге, в том месте, где, защищая Елену, встретил удар отравленного клинка гоблина. Боль служила мрачным напоминанием того события. Уже на полпути к башне Эррил был вынужден замедлить шаг, так как боль нарастала.

Именно в такие моменты Эррил чувствовал, что смертен. Вместе с завещанной Елене книгой дар бессмертия также перешел к ней. После того как заклятие покинуло его тело. Эррил ждал, что его волосы быстро поседеют, а конечности будут захвачены рахитом и артритом. Вопреки ожиданиям, он старел в нормальном темпе, незаметном для окружающих при ежедневном наблюдении. Возрастные изменения можно было прочувствовать лишь по окончании зим. Но сейчас, с ноющей болью в ноге, он ощущал ход времени особенно остро. Эррил продолжал движение, глубоко вздохнув. Когда он добрался до вершины башни, его губы были плотно сжаты в мучительной гримасе. Ему с трудом удалось скрыть хромоту от двух охранников, стоящих по обе стороны от дубовой двери, обитой железом. Охранники вытянулись при его приближении.

— Как чувствует себя Елена? — спросил он.

Правый охранник ответил:

— Старая знахарка проведала ее. Она дала ведьме глоток настойки сонной травы, чтобы дать отдохнуть до восхода луны.

Эррил кивнул и встал напротив двери. Левый охранник мягко постучал, затем распахнул дверь перед жителем равнин.

За ней открылась слабо освещенная комната. Лишь небольшое количество толстых белых свечей мерцали на каминной доске над очагом, в котором теплился тонкий огонь от углей. Другое свечение шло от рядов башенных окон. Длинные и широкие, они вскрывали западное ночное небо и потоки ярчайших звезд. В одном из окон виднелся край луны, вздыбленной над морем.

В приглушенном свете комнаты внимание Эррила привлекли гортанные звуки, доносящиеся из мягкого кресла у очага. В этом кресле восседала старая, одетая во все темное женщина, держащая на коленях раскрытую книгу. Ее волосы были заплетены в косу и обрамляли голову наподобие гнезда, подчеркивая серость ее одеяния. Она тепло улыбнулась Эррилу, когда тот обернулся.

— Она отдыхает в соседней комнате, — прошептала Мама Фреда. — Я уже собиралась будить ее, когда увидела, что луна взошла.

— Взошла, но позвольте ей еще немного поспать. Луна должна стать полной. У нее впереди длинная ночь и тяжелое утро.

— Я слышала, что судьба Аласии зависит от ее решения. — Это заключение вызвало на гладком лице женщины широкую улыбку, как если бы сама эта мысль удивила ее. — Такие маленькие плечи, чтобы нести целый мир.

— Она справится, — сказал Эррил веско.

Женщина криво усмехнулась.

— О, с твоей помощью, справится, разумеется.

Эррил обнаружил, что испытывает некоторые затруднения в присутствии знахарки.

— Елена сильная, — сказал он, желая положить конец дискуссии.

Мама Фреда устроилась в кресле, глубже погрузившись в подушки. Это движение вызвало визг протеста животного, сидящего на ее плече. Тикал, тамринк с золотой гривой из ее родных джунглей. Его хвост, отороченный черно-медным мехом, окутывал шею женщины. На его крошечной безволосой мордочке, обрамленной огненно-рыжей гривой, сверкали два огромных черных глаза.

— Елена сильная... сильная... — причитал он, подражая Эррилу.

Женщина успокоила существо прикосновением руки и почесыванием за ушком. Животное служило одновременно спутником и глазами для старой знахарки. Рожденная слепой, она давно была привязана к тамринку и видела лишь его образами. Сейчас внимание тамринка захватил Эррил.

— Сильная, говоришь? — насмешливо переспросила Мама Фреда. — Ты не помогал служанке у ее постели и не удваивал дозу сонной травы, чтобы она впала в забытье. На ее плечах огромная ноша.

— Я осознаю это прекрасно.

— Правда? Тогда настоящая поддержка, а не просто короткое слово или кивок могут облегчить ей сердце.

Эррил слегка прогнулся под таким обвинением. Действительно, после того танца на вершине башни он пытался держать дистанцию в их с Еленой отношениях. Он не мог выставлять напоказ свое сердце. Елене не нужен был еще и этот груз.

— Ты знал, что завтра у Елены день рождения? — спросила Мама Фреда.

— Что? — Эррил не мог скрыть в своем голосе сильного удивления.

Мама Фреда кивнула.

— Мне сказал ее брат.

— Но почему она сама не?..

— Потому что она старается быть сильной, — ответила Мама Фреда, поднимаясь. — Ведьмы не празднуют свои дни рождения со сладостями и добрыми пожеланиями. — Старая знахарка прошествовала мимо Эррила к боковой двери. — Пошли. Пришло время ее будить.

Эррилу пришлось приложить усилие, чтобы последовать за ней. Он чувствовал себя полным глупцом. После пяти сотен зим он так и не научился понимать сердце женщины. Вздохнув, он пересек комнату.

Когда речь заходила о женщинах, меркла даже сложнейшая загадка Врат Плотины.

* * *

Елена проснулась, как только услышала голоса в главном зале ее башенных покоев. Хотя она и не могла разобрать слов, но узнала характерный говор Мамы Фреды и монотонные интонации родного стендайского языка Эррила. Елена закрыла глаза и вытянулась всем телом. Ей снился дом, пение матери, когда та пекла на кухне, смех отца, возвращавшегося домой после долгого рабочего дня на фруктовой ферме. Она крепко сомкнула глаза. Как же хотелось вернуться в этот сон из мира кровавой магии и армий демонов.

При звуке голосов Елена заставила себя открыть глаза. В ее темной спальне не было окон и совершенно не ощущался ход времени. Но если Эррил уже был здесь, то, вероятно, луна взошла. Он пришел, чтобы разбудить ее.

Она слабо привстала. Темнота в ее комнате была не полной. В углу, на пьедестале из серебряного таузианского мрамора, покоилась изношенная черная книга с выгравированной бордовой розой на позолоченной обложке.

Кровавый Дневник. Талисман Елены, ее законное наследство и тяжелая ноша.

Сейчас позолоченная роза мягко мерцала с обложки книги, испуская голубоватое сияние, похожее на лунный свет. Луна взывала к книге. Елена знала, что, когда наливается луна и поднимается к своей высшей точке, ее свет пробуждает внутренний огонь. Если открыть книгу, дорожка соединит ее мостом со звездами.

Мягкий стук в дверь дал понять, что к ней пришли. Елена присела на постели.

— Заходите, — выкрикнула она.

Дверь открылась.

— Хорошо спалось? — спросила Мама Фреда, просунув голову в дверной проем.

— Да, спасибо тебе.

— Отлично, отлично. — Мама Фреда широко распахнула дверь и прошла к прикроватному столику, неся в руке длинную тлеющую лампаду. Старуха зажгла единственный фонарь, когда в комнату вошел Эррил.

Елена смотрела на жителя равнин. Она заметила, как тот поддерживает свою правую ногу, и при переносе веса на нее его веки опускаются. Хотя он и научился хорошо это скрывать, нога из-за ножевого ранения причиняла ему немыслимую боль. Когда он подошел ближе, Елена увидела, что его пышный наряд, одетый для Великого Зала, заменен привычным стендайским верховым костюмом: черные сапоги, поношенные коричневые штаны и зеленая кожаная куртка поверх груботканой бежевой рубашки. Он даже повязал свои волосы цвета воронова крыла полоской красной кожи.

Такое знакомое одеяние успокоило Елену. Рядом с ней был Эррил, которого она хорошо знала и которому полностью доверяла.

Елена откинула покрывала. Она все еще была в спальном одеянии. Когда она выскользнула из-под покрывал, фонарь встрепенулся и засиял ярче. Елена мельком поймала свой образ в зеркале над чашей для умывания. И снова испытала потрясение. Кто была эта незнакомая женщина в зеркале? Она прикоснулась к своему лицу. Ее волосы разметались по плечам мягким каскадом рыжих локонов. Ее глаза, все еще зеленые, как у молодой девушки, отливали золотом под светом лампы.

Заклятие, бросившее ее на борт «Морского стрижа», украло у нее четыре зимы, преждевременно доведя ее до зрелости. Она провела рукой от лица по очертаниям своего нового тела. Хотя она давно привыкла к своему внешнему виду, моменты, подобные этим, продолжали удивлять ее.

— Луна почти налилась, — сказал Эррил. — Нужно подготовиться.

Елена кивнула.

— Я думаю, нужно пойти на башню. — Она быстро натянула толстую шерстяную мантию поверх спального одеяния, повязав ее поясом, а на ноги надела пару комнатных туфель.

Одевшись, она двинулась к Кровавому Дневнику. Сияние розы стало мощнее за последний короткий промежуток времени. Ее пальцы на мгновение зависли в воздухе, прежде чем прикоснуться к книге. С этой ночи все изменится. Под ногами Елена чувствовала смещение миров. Но пути назад не было. Затаив дыхание, она взяла книгу в свои красноватые руки. Подняв ее, ведьма повернулась.

— Я готова.

— Тогда отправляемся. — Эррил прокладывал путь из спальни в главные покои. Он прошел к стене и откинул гобелен, скрывающий секретную дверь к коротким лестничным сходням на крышу. Между Эррилом, идущим впереди, и Мамой Фредой Елена карабкалась вверх по лестнице. С крыши на нее подуло ночной прохладой. После трех пролетов лестницы морской ветер стал развевать подол ее мантии. Она сильнее затянула пояс и прижала книгу к груди.

Любимец знахарки позади нее верещал от холода и пытался глубже уткнуться в ее шею.

— Тебе тепло, милая? — спросила Мама Фреда у Елены, приподнимая лампу.

— Да, но, без сомнения, зима уже близко.

— Мы все еще можем вернуться в нижние комнаты, — промолвил Эррил. — Книга может быть открыта где угодно.

Елена покачала головой и прошла к камням парапета. Лунный диск целиком возвышался над морем.

— Нет, мне бы хотелось открыть ее здесь, перед лицом луны. — Она опустила книгу. Роза на ее обложке засверкала еще сильнее.

Эррил и Мама Фреда отступили, уступив ей место.

Она уже тянулась к обложке, когда рев дракона прорезал ночную тишину. Елена подобострастно склонилась над книгой, защищая ее, но очень быстро распознала трубный глас. Это был Рагнарк.

Елена вытянулась, и все трое двинулись к краю парапета.

— Что-то случилось, — сказал Эррил и начал всматриваться в тьму Алоа Глен.

Вдруг черная фигура отделилась от серебряного диска взошедшей луны и двинулась к башням, прицеливаясь. Мама Фреда высоко подняла лампу, в то время как Тикал бормотал:

— Большая птица, большая, большая, птица.

Дракон скользил над тысячами башенных шпилей древнего города, словно ночная бабочка, тянущаяся к свету. Приблизившись, он парил на крыльях кругами. Еле слышный голос доносился со спины животного, но слова наездника разлетались на ветру. Эррил отступил назад и помахал рукой Рагнарку, чтобы тот приземлился.

С грохотом дракон подлетел к дальней стороне крыши и, махая своими массивными чешуйчатыми крыльями, сел у парапета. Усаживаясь, он вонзил свои когти в каменную глыбу. Черные глаза, пылающие светом звезд и луны, смотрели холодно.

На его спине сидели двое. Елена узнала их: Мерик и Сайвин.

Эльфийский принц выскользнул из седла и приземлился на камнях парапета, пытаясь удержать равновесие. Очевидно, позади остался длинный перелет. Будучи созданием ветра и воздуха, он не замечал высоты. Мерик спрыгнул с камней и направился к собравшимся. Он склонил одно колено перед Еленой, опустив голову.

— Принцесса крови, — проговорил он на одном дыхании.

Елена почувствовала, как щеки ее пылают, несмотря на холод.

— Вставай, Мерик. Достаточно вздора. Что тебя сюда так срочно привело? — Елена кивнула в сторону дракона и Сайвин.

Мерик вытянул руку, все еще задыхаясь от перелета.

Позади него Сайвин соскользнула с шеи чудовища и сползла вниз по его туловищу. Женщина из рода мирая потрепала морду дракона и наклонила голову к его чешуе, очевидно, делясь с ним какой-то мыслью. Елена заметила печальную улыбку Сайвин, когда та опустила руку.

Чешую, кости и крылья закрутило в водовороте, после чего на край парапета ступил нагой человек. Каст. Елена отвела взгляд, в то время как Сайвин помогла ему спуститься и протянула узелок с одеждой.

Наконец Мерик обрел дар речи. Все еще коленопреклоненный, он снял с плеча сумку и раскрыл ее. Оттуда он вынул лютню. Отполированное дерево переливалось в свете звезд темно-коричневыми и золотистыми оттенками. Елена хорошо знала инструмент. Ее сердце кольнула скорбь.

Это была лютня Нилан.

— Что случилось, эльф? — резко спросил Эррил.

Мерик поднялся на ноги и удостоил Эррила хмурым взглядом.

— У меня новости, — обратился он к Елене. — Сообщение от... от... О боже, это звучит как сумасшествие.

Елена приблизилась и коснулась руки Мерика.

— От кого?

Ярко-голубые глаза Мерика встретили ее пристальный взгляд.

— От Нилан.

Рука Елены оторвалась от Мерика. Она не смогла сдержать вздох сильнейшего удивления.

— Это невозможно, — выдавил Эррил.

— Думаешь, я этого не знаю? — Мерик обвел взглядом всех присутствующих.

К этому моменту Сайвин и Каст присоединились к ним. Каст медленно проговорил в замешательстве:

— Эльф не лжет. Мы все его слышали — голос из струн лютни.

— О чем вы говорите? — спросил Эррил, морщась.

Мерик рассказал о том, что произошло на борту «Бледного жеребца».

— Я знаю, это был ее голос, — закончил он рассказ. — Она повелела мне принести лютню к Западным Территориям. Что-то угрожает лесу.

— Но она мертва.

— Может быть. А может быть, и нет, — ответил Мерик. — Нилан из племени нимфаи. Она создание из корней и земли, в ней меньше человеческого, чем во мне.

Эррил открыл было рот, чтобы возразить, но Елена остановила его, подняв руку. Она придвинулась к Мерику.

— Живая или нет, какую угрозу она предчувствует? — Елена вспомнила срочную весть от шамана зулов. Опасность на Западных Территориях. Ворота Плотины.

Мерик покачал головой, глядя в сторону.

— Я не уверен. Угроза лесу. — Он пожал плечами. — Ее последнее сообщение вообще не несло никакого смысла, но было очень важным. — Мерик поднял глаза. — Разрушьте ворота, либо все погибнет.

Обескураженная, Елена обернулась к Эррилу. Без слов они поняли друг друга. Ворота Плотины. Второе предостережение за день.

— Мы не можем это игнорировать, — прошептала Елена.

Эррил медленно кивнул, но оставил окончательное решение за ней.

Мерик проговорил:

— Я прошу твоего разрешения взять один из эльфийских кораблей и отправиться на поиски Нилан или ее духа. Чтобы вернуть ей лютню.

После недолгих сомнений Елена взглянула на Эррила, после чего ответила Мерику:

— Это не первое предупреждение об опасности с запада, которое мы получили. — Елена тронула Эррила за плечо. — Расскажи Мерику о предостережении шамана зулов.

Кивнув, Эррил быстро поведал о страшной вести от Лорда Тайруса.

Когда он закончил, Елена продолжила:

— Мишель и ее команда связаны с замком Мрил. Если вы отправитесь туда, я прошу вас взять с собой человека из племени зулов. Его способность говорить сквозь расстояния может пригодиться вам в поисках. Я подозреваю, что оба предостережения, в сущности, об одном и том же: где-то там находятся Врата Плотины, угрожающие мам всем. Они должны быть разрушены.

— Мы что-то упускаем, — сказал Эррил.

Все взгляды обратились к нему.

— Что же? — спросила Елена.

— Нилан предупредила нас разрушить все Врата, а не одни из них. Все: Виверна. Василиск, Грифон и Мантикора. Еще раньше кое-кто предупреждал меня о том же самом. Четверо Врат являются входом к Плотине, к источнику силы Черного Сердца. Если мы уничтожим Врата, мы уничтожим его могущество.

Елена сжала в руках Кровавый Дневник. Неужели найден ответ? Может ли это быть следующим шагом в их войне против Гульготы?

Каст выступил вперед и задал самый мучительный вопрос:

— Но где мы их найдем?

— Я не знаю, — ответил Эррил. — Шоркан оставил Виверну в Черном Зале Гульготы. А остальные могут быть где угодно.

— Но почему именно Западные Территории? Почему Врата открыты там? — удивилась Елена. Она взглянула в лицо Эррилу. — Ты нашел что-нибудь в библиотеке замка?

Эррил хмуро покачал головой.

— Брат Рин и остальные ученые будут продолжать исследовать библиотечные книги.

Елена прошла к центральным перилам и положила Кровавый Дневник.

— Вот еще одна книга, которая может дать ответ. — Она кивнула в сторону взошедшей луны. Ее посеребренный диск возвышался высоко в ночном небе. — Пришло время получить другое направляющее указание.

Прежде чем кто-то смог возразить, а у нее самой успело сжаться сердце, Елена открыла книгу. Волна света взвилась из раскрытого тома, серебряными огненными мушками разносясь по ветру. За ней последовал тихий шепот колоколов кристалла, быстро уносящийся холодным ночным бризом.

Елена затаила дыхание и заглянула в книгу. Вместо белых листов пергамента она обнаружила в ней окно в звездное небо, как если бы держала в своих руках зеркало, отражающее небеса. Но в книге небеса были из другого мира: сквозь арку виднелись туманные облака, раскрашенные во все оттенки радуги, плывущие между густо посаженных звезд. Незнакомые ледяные окружности лун кружили мимо окна, холодные и бесстрастные. Елена ощутила пустоту внутри книги. Она чувствовала, что легко может провалиться в эти страницы и затеряться в них навсегда.

Но это был не ее путь. Из Пустоты сквозь обложку Дневника взмыла вверх тонкая струя света и сверкающей энергии, чтобы быть проглоченной темнотой ночи.

Лица собравшихся на крыше следили за этим зрелищем, озаренные сиянием. Над их головами видение расправило части тела, сотканные из света, — ноги и руки, вырезанные из лунного камня. Оно вытянулось, словно выходя из долгого забытья. Когда фигура медленно сгустилась, призрачная форма обрела сущность, принимая знакомый образ. Гостья изучала созревшую луну в небе над Еленой, затем уселась на камни башенной крыши.

Елена знала образ этого духа. Он был так же дорог и знаком ей, как собственная ладонь: жесткое самообладание, тонкие губы крепко сжаты, маленький приподнятый носик: даже заплетенные в косы волосы уложены под шляпку, чтобы беречь от огня пышущих жаром печей непослушные пряди. Елена отметила, что на призрачной фигуре старый, истершийся передник.

— Тетушка Фила?

Глаза фигуры обернулись к ней, и Елене тотчас же стало ясно, что это сходство обманчиво. За этими холодными глазами светились далекие звезды, древние солнца тлели в их пристальном взгляде. Это было так, как если бы Пустота книги вдруг обрела форму и сущность. Видение не было Тетушкой Филой, это было что-то чужое, облаченное в ее образ, то, что никогда не жило под обычным небом.

— Чо? — прошептала Елена, называя духа, создание силы и магии, света и энергии, которое и преподнесло ей в дар книгу.

Фигура проигнорировала Елену и окинула взглядом всех собравшихся на крыше башни. Никто из них не проронил ни слова, но и отступать не собирался.

Это испытание на выносливость помогло Елене обрести дар речи.

— Луна снова созрела. Я прошу тебя поделиться с нами мудростью. Мы ждем указания.

Холодные глаза снова остановились на Елене.

— Я сейчас говорю. — За простыми словами эхом льда и безвременья слышалась Пустота. Фигура подняла свои руки, изучая их лунное строение, слегка приподняв голову. — Я поменялась с одной по имени Фила, которая есть Духовный Мост в ваш мир. Она наделила меня знаниями о ваших землях.

Елена вытянулась.

— Тогда ты знаешь наши нужды. Великое зло захватило нас. Мы ищем способ остановить его, так что нам нужен Чи.

— Чи... — На мгновение показалось, что холодность фигуры оттаяла. Голос стал немного теплее. — Я чувствую его всего подле меня.

Елена склонила голову. Она не совсем понимала отношений между Чи и Чо. Они были противоположностями, но всегда являлись парой: брат и сестра, муж и жена. Но узы были не родственные, они были гораздо шире. Что-то природное, подобное солнцу и луне.

Елена запрокинула голову.

— Мы все еще ищем ключ к местонахождению твоего... твоего... — Елена не могла закончить мысль. Кто такой был Чи?

Дух, должно быть, прочел ее мысли. Теплота все еще парила по краям Пустоты.

— Брата... Называй его моим братом. — Их взгляды встретились. Елена почувствовала в глазах той мгновенный проблеск печали. Хотя это существо двигалось среди звезд и жизнь его была отличной от жизни любого другого создания, передвигающегося по земле, эта боль была слишком знакома: боль потери и скорби. Елену пережила такое, когда на улицах Зимней Горы был похищен брат Джоах. Хотя Елена и не понимала духа, она прекрасно понимала его боль, которую когда-то испытала сама.

— Многие наши ученые и мудрецы находятся в поисках твоего брата, — утешила Елена существо. — Мы найдем его, но этот мир задыхается под силами зла, которое связывает нас и заставляет скрываться. Освободившись от зла, мы будем свободны для поиска...

— Нет! — Образу вернулась его ледяная холодность, отразившись в словах. — Это зло не так важно! Найдите Чи.

— Мы пытаемся, но...

— Нет! Я чувствую боль своего брата. Она снедает меня, взывает ко мне. — От лунной фигуры потянуло холодом. Камни парапета свело льдом. — Чи должен быть найден! Прямо сейчас!

Ледяные трещины от подошв духа расползались по камням, словно паучьи сети. Елена чувствовала, как Эррил подступил к ней ближе, чтобы увлечь ее в безопасное место, но она не собиралась сходить со своего.

— Я знаю твою боль, Чо, — мягко сказала она. — Но то, что ты просишь, нелегко. У нас нет представления, где вести поиски. И если мы будем искать вслепую, зло этой земли будет мешать каждому нашему шагу. Этим нельзя пренебрегать. — Елена вглядывалась в Пустоту, которая и являлась глазами духа. Она не могла отвести взгляд. Паутина трещин двигалась в ее сторону. — Мы сделаем все от нас зависящее, — спокойно продолжала Елена, не двигаясь с места. Холодная бездушная магия струилась от фигуры к подошвам Елены. Обледенелые гранитные камни с грохотом раскалывались у ее ног.

Елена все еще стояла на своем месте, выпрямив спину.

— Это все, что мы можем сделать.

Плечи фигуры опустились над разрушенными камнями крыши. Молчание, обрушившееся на собравшихся, ощущалось почти физически. В первых проговоренных словах уже не было льда:

— Но он зовет меня, — прошептала Чо. Из глаз, открытых поверх Пустоты, струились настоящие человеческие слезы: — Лучше бы это была моя боль.

Елена медленно пересекла разрушенный участок и встала позади Чо.

— Разделенная боль может облегчить сердце.

Елена подняла красноватую руку и прикоснулась к краю фигуры. Она удивилась, ощутив какую-то субстанцию. Она приподнялась и коснулась лица, одновременно такого родного и незнакомого. — Мы находимся здесь ради тебя. Ты дала нам силу бороться и освободить наши земли. Мы в долгу у тебя за наши жизни и свободу. Мы не предадим тебя.

Чо склонилась под ее прикосновением. Было такое ощущение, будто Елена трогает ледяную глыбу, но она не содрогнулась. Вместо этого она заставила магию своего сердца заполнить ее руку. Ярко-красное сияние медленно нарастало, ширясь, чтобы согреть ледяную щеку в ее руке.

— Я не предам тебя, Чо. Я клянусь в этом. Мы найдем твоего брата.

По лунным губам прошла первая печальная улыбка.

— Некая Фила много мне о тебе рассказывала, Елена, — сказала Чо. — Кажется, она не ошибалась. — Фигура расправилась и отступила на шаг. Ее глаза остекленели, будто их взгляд был устремлен в иной мир. — Она хочет поговорить с тобой.

— Тетя Фила?

Чо кивнула.

— Но я услышала тебя, Елена. Я дам тебе указания. Борись со злом, как посчитаешь нужным, но прими мою боль как свою собственную. Найди Чи. Найди моего брата.

Елена наклонила голову.

— Я найду.

Хотя призрачная фигура оставалась такой же сплоченной, как и была, голос ее замирал, будто уносился в глубокий бездонный колодец.

— Я дам тебе силу, Елена... и магию, невиданную прежде...

Елена задрожала при этих последних словах. Что имела в виду Чо? При лунном свете Елена разглядывала свои руки, кроваво-красные, налитые силой. Магия, не виданная прежде. Руки Елены дрожали, будто в них лежал Кровавый Дневник.

Затем голос вновь раздался над крышей. Это было словно теплое объятие в холодный день:

— Елена, дитя мое, ты выросла в настоящую женщину, судя по тому телу, которое ты сейчас носишь.

Елена взглянула наверх. Все признаки Пустоты исчезли из видения. То, что было выковано из лунного камня, стало теплым семейным воспоминанием. Елена не смогла сдержать слез:

— Тетушка Фила!

— Дитя, высуши слезы, — сказала женщина резко, но за резкостью сложно было скрыть ее любовь и теплоту. Глаза, до того содержавшие в себе Пустоту, теперь светились смущением и участием. — Ты хорошо отдохнула со времени нашего последнего разговора?

— Да, Тетя Фила, — ответила Елена, но по твердо сжатым тетушкиным губам поняла, что та ей не поверила. Елена быстро заговорила: — Земли готовы к войне. После захвата острова все ждут нашего следующего шага.

— И каков он?

Елена взглянула на Эррила. Житель равнин двинулся в ее сторону.

— Еще неизвестно, в процессе обсуждения, — кисло ответил он.

— Как это по-мужски, — пробормотала Фила. — Мужские языки всегда смелее, чем руки.

Эррил пропустил упрек мимо ушей.

— Но Елена призвала их к действию. Она должна подготовить план войны для военного совета завтра — план, который будет принят всеми.

Елена быстро добавила:

— Я прошу твоего совета, прежде чем принять окончательное решение. Я знаю, Чо желает, чтобы мы покончили с войной против Гульготы, пока находимся в поисках ее брата Чи, но все будет потеряно, если мы уступим Темному Лорду.

— Я согласна, — сказала Тетушка Фила. — Но иногда две причины могут стать одной.

Елена кивнула. Минуту назад она то же самое говорила Мерику.

— Но мы ничего не знаем о Чи. Из нашего исследования выяснилось, что дух исчез из этого мира пять веков назад, когда пала Аласия.

— Он не исчез, — веско сказала Тетушка Фила. — Сейчас мой дух смешался с Чо. Я чувствую то же, что и она, и я чувствовала шепот ее брата-близнеца. Я слышала его крики, эхом звучащие в Пустоте. Он здесь.

— Но где же? — спросил Эррил. — Как мы вообще можем его увидеть?

Черты лица Филы стали задумчивее.

— Я пыталась отследить крики Чи, но безуспешно. Все, что мне удалось прочувствовать, — порождение боли и случайные обрывки мучительных снов, настоящих ночных кошмаров. Чи атакуют и опустошают странные чудовища, создания искривленных форм и смещенных образов: голова льва на теле орла; великан-людоед с хвостом скорпиона. — Тетя Фила покачала головой. — Просто чепуха. Ночные кошмары.

Эррил шагнул вперед, почти запнувшись при этом.

— Лев с телом орла? Крылатый лев. — Эррил кинул взгляд на Елену: — Грифон!

Елена задержала дыхание, широко раскрыв глаза.

Эррил обернулся к призраку из лунного камня:

— Ты упомянула среди прочих ночных чудовищ большую черную птицу, крылатого ящера с крючкообразным клювом?

Брови Тетушки Филы нахмурились.

— Да. Это было одно из странных чудищ, удерживающих и мучащих Чи в его снах.

— Мама дорогая, это не было сном! — Эррил закрыл лицо руками. — Ответ все это время лежал передо мной.

— Что? — одновременно спросили Елена и Тетушка Фила.

Эррил опустил ладони и взглянул на обеих.

— Слова темного мага Грешюма, когда тот рассказывал мне о природе черных Врат.

— О каких Вратах ты говоришь? — спросила Фила.

— Врата Плотины, — ответила за него Елена. — Главный вход к власти. — Она махнула Эррилу, чтобы тот описал более подробно.

Он кивнул.

— Темный Лорд с помощью дварфов высек четыре монстроподобных талисмана. Они были освящены кровью и имели способность порождать магию внутри себя. Они могли затянуть внутрь себя существо, если то обладало достаточной магической силой. Однажды, как рассказывал Грешюм, что-то странное провалилось во Врата, но оно было слишком велико для одной статуи. Поэтому оно распространилось по всем четырем, засадив себя тем самым в ловушку и сплавив ворота вместе. Так была создана Плотина, источник могущества Темного Лорда. — Эррил крепко сжал веки, его лицо растянулось в агонии. — Все встало на свои места. Чи, потерявшийся в Аласии, и возросшая сила Гульготы. Мы были слепы все это время.

— Что ты говоришь, Эррил? — спросила Елена.

Эррил открыл глаза и в ужасе уставился на нее:

— Плотина — это Чи. Это одно целое. Он провалился в ворота и был пойман в ловушку. И теперь Темный Лорд высасывает из Чи его силу, словно ядовитая пиявка.

Елена почувствовала, как прогнулись ее колени.

— За черной магией Темного Лорда все это время стоял Чи?

— Да. — Эррил не смог скрыть отчаяния в своем голосе.

Ошеломленная, не в силах вымолвить хотя бы слово, Елена отступила на шаг. Кровавый Дневник все еще был зажат в ее руках. Она вгляделась в бесконечную Пустоту страниц книги. Она ощутила роковые поступи судьбы под ногами.

— Тогда понятно, что мы должны делать, — глухо проговорила она.

Эррил двинулся к ней. Она встретила его пристальный взгляд и почувствовала, что взгляды всех остальных устремлены на нее. Но это было несравнимо с ощущением роковых перемен, парящих по страницам в ее руках.

— Кажется, и вправду два пути обратились в один, — сказала она. — Чтобы одолеть Темного Лорда, нужно освободить Чи.

— Как мы это сделаем, Елена?

— Следуя указаниям Нилан, — ответила та, обращая лицо к луне. — Мы найдем и разрушим проклятые Врата. — Она посмотрела поверх плеча на Эррила. — Все Врата.

* * *

Накрытая плащом фигура недвижно сжалась во мраке внутреннего двора. Ее тонкие формы казались одной из теней нагроможденных обломков камней и покореженного железа. Так недвижно ждала она с полуночи, следя за игрой света на крыше башни ведьмы. Она видела освещенного этим светом дракона на камнях парапета и его внезапное исчезновение. И до сих пор она стояла без движения. И даже когда лунное сияние померкло на башенных высотах, как прикованная, она осталась в своем укрытии. Терпению научил ее учитель. Те, кто учился смертельным искусствам, знают, что победа лежит в тишине между битвами. И в таком положении она простояла всю ночь.

Капли утренней росы забивались в складки ее ночного зеленого покрывала. Сверчок ползал по тыльной стороне руки, а ладонь упиралась в грунт. Она наблюдала за битвами в замке, чувствуя, как насекомое перебирает своими задними лапками и стрекочет какую-то песню. Обещание рассвета. Время пришло. Она мягко тронулась с места, будто до этого остановилась ненадолго в саду нарвать цветов. Ее движение было таким мягким и плавным, что сверчок остался допевать свою последнюю ночную песню на ее онемевшей руке.

Она подняла руку к губам и сдунула удивленное насекомое. Если бы ее сегодняшняя добыча была такой же доверчивой.

Не останавливаясь, она покинула свое убежище из сваленных камней и плавно проскользнула во внутренний двор. Никто не заметил, как она прошла. Она была обучена проходить сквозь песчаные пустыни, не задев ни единой песчинки. Главные двери в центральный замок охранялись. Она видела спины охранников сквозь цветное оконное стекло. Но двери предназначались для приглашенных.

Побежав, она слегка хлестнула по груди, и из ее пальцев вырвался тонкий трос, который пролетел в направлении зарешеченного окна на третьем этаже. Три крючковатых зуба, укрепленных на конце троса, обвили прутья решетки. Не останавливаясь, она сильно натянула трос и усилила захват. Трос был крепкий, сотканный из переплетенных паучьих нитей. Он легко мог выдержать ее вес. Она взлетела на стену и двинулась вверх. Никто не смог бы даже заподозрить, что она использовала трос. Древние каменные стены были полны выбоин и следов прежних баталий, взбираться на стену было так же легко, как подниматься по крутой лестнице.

Без единой капельки пота она добралась до оконной решетки на третьем этаже. Из кармана показалась бутылочка с черным огнем. Она намазала этим маслом верхние и нижние прутья решетки. От опаленного железа распространилось зловоние, но не было ни единого признака горения. Ничто не должно бросаться в глаза: один из первых уроков, преподнесенных ученикам.

Она отсчитала секунды. На десятой схватила прутья и сорвала их: масло черного огня полностью впиталось. Вырванные железные стержни она осторожно положила на гранитный подоконник: рискнуть сбросить их вниз она не решилась, ведь кто-нибудь мог услышать скрежет железа о камни.

Забравшись внутрь, она снова хлопнула себя по груди, и в ее пальцах блеснуло стальное лезвие. Она вставила его между створками и сдвинула щеколду. Потом проверила старые оконные петли: их немедленный скрежет сообщил, что окно не открывалось веками. Морщась от еле слышного звука, снова наведалась в карман и смазала каждую петлю.

Удовлетворившись, она толкнула створку окна на ширину большого пальца и, используя гладкую стальную поверхность клинка, стала изучать в нем отражение зала. Пусто. Без промедления она протиснулась сквозь узкую щель и проскользнула в зал. Встала в тени без малейшего сердцебиения.

Она не медлила. Рысью пробежала вниз по проходу и проскочила два лестничных пролета, не оставив даже следа своих подошв в слоях пыли. Вскоре она добралась до цели — дверей Главного Двора. Затаилась. Маленькая ловкость рук, и замок поддался. Она приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы ее гибкое тело смогло проникнуть через порог. Подвесные дверные петли также были щедро намаслены.

Оказавшись внутри, она поспешила к длинному столу из железного дерева. В голове стола возвышалось гигантское кресло на помосте. Его высокая спинка была обвита розами со множеством шипов. Когда она приблизилась, по ее венам потоками разлилось дурное предчувствие. На этом кресле сидела ведьма. Шаги ее замедлились, когда она продвигалась вдоль стола к сосредоточению силы и власти. Ей казалось, что глаза ведьмы смотрят прямо на нее. Она знала, что это все плоды больного воображения, но не смогла сдержать дрожь.

Слегка сжавшись, бочком она обогнула край стола и встала у возвышения. Повернувшись спиной к трону, она обнажила из-под покрывала оружие. Длинное черное лезвие глухо блеснуло в сумраке зала. Рука, державшая его, нервно подрагивала.

— Не заставляй меня делать это, — прошептала она кому-то в пустоту.

Но отклика не было. Она слишком далеко зашла, слишком многим заплатив за это. Если есть хоть один шанс, этот трусливый поступок должен быть совершен.

Зажав высоко в руках длинный черный клинок, она помолилась о прошении и вонзила его в крышку стола. Острое лезвие мягко вошло в железное дерево, словно в подтаявшее масло. Ее руки сотряслись от удара, когда кинжал вошел в стол по самую рукоять. Тяжело вздохнув, она отцепила руки и прижала ладони к мантии, силясь справиться с чувствами.

Она пристально смотрела на воткнутое лезвие. Его рукоять заметно выступала в центре выжженного отпечатка руки — отпечатка руки ведьмы.

Она видела, как из пронзенного дерева хлынула малиновая кровь, разливаясь по поверхности стола. Жижа перелилась через кран и ручейками струилась на каменный пол. Но это было не самое страшное. Пока она как вкопанная смотрела на это зрелище, из разливающейся жижи раздался далекий крик боли и удивления.

Сжав рукой горло, фигура в покрывале поспешила прочь.

— Что я наделала?

Развернувшись на каблуках, она выскользнула за дверь, а затем в лабиринты залов. Но даже в их тени она не могла укрыться от сдавленного, эхом разносящегося крика ведьмы. «Небеса всемогущие, простите меня!»

Q��'��[