Врата едьмы

Крал вышел из забытья в полном смятении. Ветры бушевали, гром, какого он не слышал прежде, сотрясал землю. Он резко поднялся, рванулся наверх, ударившись головой о крышу трясущейся телеги. Из горла вырвалось рычание. Он потянулся к поясу, но топор пропал. Тут воспоминания вернули его к потоку света и криков. К нападению дварфских диверсантов...

Он изогнулся и узнал Могвида, этого крошечного мышонка, скорчившегося в углу.

— Где мы? — хрипло спросил Крал. — Что происходит? — Его глаза быстро привыкли к темноте. Хотя у него уже не было железного топора с эбонитовым сердечником, Легион все еще жил внутри Крала, закованный в образ человека. Ноздри его раздувались, втягивая воздух рецепторами этого внутреннего зверя. Его топор находился рядом, накрытый шкурой снежного леопарда. С этой шкурой Крал мог бы обратиться в леопарда, но не осмелился раскрыть свои способности к перевоплощению. Во всяком случае, не сейчас.

Возле него Нилан подняла голову, откинув с лица прядь мелового цвета волос. Стоя на коленях, она склонилась над бездыханной фигурой Лорда Тайруса, сохраняя горестное выражение лица.

— Нас схватили и везут на север.

Крал нахмурился. Смесь противоречивых чувств захватила его при виде фиолетовых глаз нимфаи, пронзивших до костей. Ее красота завораживала его. Ее губы были словно цветущая роза на свежевыпавшем снеге. Очертания тела были сплошь вылеплены из изгибов и впадин. Его чувства тонули в ней, но лицо и голос оставались твердыми, как камень.

— Что заставляет землю содрогаться?

Осколочное вопящее эхо раздавалось где-то позади, и дрожь под колесами телеги ослабла.

Нилан вытянула голову и некоторое время молча прислушивалась.

— Я слышу траурное рыдание леса, но больше ничего не могу сказать. Сломанные деревья, затопленные реки. — Она качнула головой. — Какая-то катастрофа. Не знаю, что именно.

Над их головами раздался удар хлыста, и телега дернулась вперед, разгоняясь. Потеряв равновесие, Нилан обрушилась на Крала. Он схватил и мягко вернул на место. Она натянула на плечи плащ, кивнув в знак признательности.

Ее запах наполнил его ноздри: мускусная глина и мед. Его каменное лицо грозило разбиться вдребезги. Он отвернулся.

Лорд Тайрус застонал, лежа у колен Нилан.

— Как себя чувствует принц? — спросил Крал, пытаясь отвлечь свое внимание.

Нилан прикоснулась к раненому плечу мужчины.

— Он жив, но погружен в болезненный сон. Он не проснется.

— Но он что-то выкрикивает, — добавил Могвид, придвигаясь ближе к остальным. — Сворачивающаяся кровь вопиет. — Мужчина задрожал, обхватывая своими тонкими руками грудную клетку.

Крал смотрел на двух своих пришедших в сознание товарищей. Их было слишком мало, чтобы напасть на захватчиков, даже если ему удастся выбраться из телеги. Если бы принц был здоров, Крал попытался бы сделать это. Он видел, как тот дрался. Тайрус был истинным сыном своего отца. Десять поколений назад замком Мрил правил древний король, который помог кланам Крала спастись во время Дварфских войн. Долг крови призвал его на службу мрилианской королевской семье. И хотя Крал был связан с Черным Сердцем, он не отказал принцу в помощи в доках Порт Рауля. Как он мог?

Хотя Темный Лорд открыл ему прелесть сырой плоти и страха, он не смогло конца истребить благородство Крала. Он подавил темную волю, полностью освободив себя от рабства. В венах Крала бежала магическая сила глубоких подземных коридоров, серого гранита и черного базальта, вихрастого агата и прозрачного обсидиана, подземные кости мира. Хотя Черный Зверь Гульготы заклеймил душу Крала, Драгоценная Порода защитила его глубокую сущность. На нем остались шрамы от темного огня, но сам он не сломался.

— Как долго мы ехали? — резко спросил он.

Нилан откинулась назад, закутываясь в покрывало.

— Почти целый день. Ночь близится.

Крал придвинулся к настенной обшивке своей тюрьмы. Он пытался всматриваться в щели между перекладинами, но мало что смог различить в скудном свете сумерек. Горец закрыл глаза, напрягая все свое звериное чутье. Он слышал тяжелую поступь копыт и сапог, грохот коротких мечей и топоров. Крал сосчитал глухой стук сердец захватчиков. Число проклятых существ, дварфов, кровных врагов его народа.

Столетия назад дварфы изгнали кланы Крала из их потомственных земель, с гигантских гор Цитадели над голубым озером Тор Амона. Эта резня — безобразные звери, порочная магия, чудовищные жертвоприношения, — воспета в балладах и одах скорби у огня клановых очагов. Из народа, насчитывавшего десятки тысяч, удалось спастись лишь сотне человек, включая великих предков Крала, последних из Сента Флейм, королевской династии. Это его прапрадедушка последним занимал Ледяной Трон Цитадели. Он же вывел разрозненные группы с родных высокогорий, сделав их кочевниками. Крал стиснул кулаки, до крови вонзив ногти в ладони. Не долго они будут странствовать! Он вернет неотъемлемое право — право на Ледяной Трон — и созовет свой народ на родину. Он восстановит благородство Сента Флейм. Он клянется в том!

Забывшись в воспоминаниях, он застыл в одной позе, а телега катилась все дальше и дальше на север. Два дня промелькнули незаметно. Еда впихивалась сквозь прорезь в двери: заплесневелый хлеб, жидкая каша. Крал не притрагивался к ней. В стороне от него Нилан ухаживала за принцем, смачивая его губы водой. Ночью холод заставил всех троих прижаться друг к другу, но только не Крала. Он остался неподвижным, словно гранитная глыба, — ожидающий, терпеливый. Время от времени принц кричал и закатывал глаза. В этих криках Крал слышал безрассудный страх и невнятное бормотание сумасшедшего. Он отвернулся, отрешаясь от криков. Тело Лорда Тайруса еще живо, но, скорее всего, разум покинул его.

Так проходили дни.

Только на третий день Крал пошевелился. Ночь полностью опустилась на землю, и яркая луна висела высоко над головой, мелькая в щелях крыши. Движение телеги замедлилось, послышались хриплые голоса захватчиков, перемежающиеся грубым хохотом.

— Мы, должно быть, приближаемся к вечерней стоянке, — прошептала Нилан.

— Я не знаю, — промямлил Могвид, прижав лицо к передней стене и вперив взгляд в щель. — Я вижу впереди факелы, сквозь деревья.

— Это не временный лагерь, — насторожился Крал. Он почувствовал прилив крови. Связанный с костями мира, Крал знал, куда они прибыли, и заскрежетал зубами. Он не верил, что остальные оставались глухи к завываниям, которые слышал он. Будто они добрались до берега штормящего океана, с волнами, бросающимися на утесы.

Телега продолжала медленно двигаться. Появились новые шумы: лязг стали, ржание лошадей, рев горнов. Крал глубоко вздохнул: дым и запах сосен, крови и протухшего на солнце мяса, вонь от канав, превращенных в отхожее место. Они прибыли в главный лагерь. Между деревянными планками телеги пробивался огненно-яркий свет. Захватчики обменивались репликами с караулом.

Как только телега въехала в лагерь, шумы оглушили их. Время от времени по стенам телеги барабанили кулаками, аплодируя успеху налетчиков. Но телега все еще катилась.

— Где мы? — спросил Могвид, широко распахнув глаза от подступившего ужаса.

Крал хранил молчание. Телега, наконец, затормозила. Все затаили дыхание. Шевелился только Лорд Тайрус. Он корчился от какого-то ночного кошмара, еще более страшного, чем прежние.

Нилан осталась подле принца.

— Что с ним?

Веки Тайруса внезапно затрепетали и раскрылись. Пальцы хватали воздух.

— Стена... — Хотя глаза его были раскрыты, взгляд был не осознанный. — Голос земли... боль...

Нилан попыталась утешить его, держа за руки.

Скрип ключей привлек внимание Крала. Он звучал где-то в задней части телеги. Крал повернулся, сжав кулаки. С громким лязганьем замок и цепи отвалились.

Крал собрался. Он ощущал темную магию в костях — магию Легиона, секрет, привязанный к куску эбонита в железном сердечнике его топора. Он чувствовал оружие, лежащее рядом с ним, леопарда, загнанного под кожу, готового наброситься, прячущего под человеческим обличьем здоровенные зубы и клыки. Но он сдержался. Его сила была скрыта.

Прицепленная петлями снизу, задняя дверь распахнулась, став трапом для спуска. Горящее за ней пламя факелов слепило глаза. Крал сощурился, превратив глаза в две узкие щелочки.

После трех дней кромешной тьмы телеги яркий свет причинял острую боль.

Над ними раздался грубый голос, пролаявший на общем языке:

— Вытаскивайте отсюда свои задницы! Быстро!

К ним обращался дварфский лейтенант, стоявший в окружении многочисленной толпы своих товарищей, свирепых, с ног до головы увешанных оружием. Охранники держали топоры в одной руке и заостренные молоты в другой. Крал знал по собственному опыту, что коренастые существа необычайно умело обращались с этими предметами, действуя обеими руками. Он не мог рассчитывать выиграть подобную битву, во всяком случае, без помощи оружия или зверя, живущего внутри него.

Крал первым выполз из телеги, карабкаясь по трапу. Могвид и Нилан, с подвешенным между ними безвольным телом принца, следовали за ним.

Охранники настороженно уставились на немногочисленную группу. Все обнажили оружие. Слухи о битве под Камнем Тора уже дошли до них. Им решили не давать ни единого шанса. Лейтенант двинулся к Могвиду и Нилан, но взгляд его остановился на потерявшем сознание принце.

— Он бесполезен, — проговорил дварфскнй предводитель. — Перережьте ему горло и скормите снифферам.

Крал заметил загон с пасущимися в нем краснокожими животными, посаженными на цепи, мелькающими, словно живые тени сумерек. В темноте блеснули ряды клыков. Снифферы. Самые страшные хищники лесных земель. Однажды Крал бежал по улицам Порт Рауля в облике этого зверя. В памяти всплыли голод и вожделение. Нежное мясо, брызги горячей крови...

Один из охранников двинулся в сторону безвольного тела принца.

Нилан отшатнулась вместе с Тайрусом. Могвид отпустил тело принца, позволив крошечной фигурке нимфаи согнуться под его весом.

Крал встал между охранником и пленниками.

— Нет. Я не позволю тебе причинить ему вред.

Охранник поднял оружие. Крал уставился на дварфа; из его горла вырвался низкий рык. Он позволил внутреннему зверю выйти из своего логова. Его зрение обострилось, резкость восприятия достигла апогея. Он услышал, как у дварфа участилось сердцебиение. Охранник отступил, держа оружие.

Лейтенант поднял свой короткий меч и двинулся в их сторону.

— Звери голодны. Может, скормить вас обоих нашим домашним зверькам? — Предводитель дварфов оглядел высокую фигуру Крала с головы до пят. — Или нет. Давно мои люди и я не пробовали мяса горного народа. Мы сделаем из тебя парочку стейков и ростбифов.

Крал почувствовал, как слабнет контроль над внутреннем зверем. Он сжал кулаки, до крови впившись в кожу когтями леопарда, проросшими из кончиков его пальцев.

Лейтенант поднял меч.

— Так что делай выбор: или отойди, или подохнешь.

Крал остался стоить там, где был.

— Вы не причините вреда принцу. — Пока внутри Крала извивался зверь, под его одеянием проступила шерсть. Зрачки сузились.

Дварфскнй предводитель застыл, ясно ощущая поток темной энергии. Сам принадлежащий Черному Сердцу, мог ли дварф не почуять родство душ со зверем, стоящим перед ним? Меч завис в воздухе.

Внезапно в темноте раздался голос:

— Оставь пленников, лейтенант!

Глаза всех устремились направо. Приблизился еще один дварф. Он был вдвое шире и тяжелее здоровенного лейтенанта. На его голову величиной с дыню была натянута черная фуражка с серебряными знаками отличия. Крал определил его звание. Охранники вытянулись. Крал почуял их волнение.

Лейтенант отступил на шаг.

— Но, капитан Бриттон, человек на руках женщины действительно слаб для работы на рудниках. Я решил с пользой потратить его мясо. Снифферы...

— Успокойся, лейтенант. — Капитан двинулся в сторону Нилан, которая съежилась при его приближении. — Горец прав. Этому человеку нельзя причинять вред. Грифон отметил его.

— Сир?

Капитан Бриттон махнул охранникам.

— Уведите их в подземелье. Всех.

Крал был ошеломлен сменой событий. Зверь внутри него успокоился. Что происходит? Он подошел к Нилан и сгреб Тайруса на руки, освободив ее от ноши. Группу заставили обойти телегу.

Могвид открыл рот от изумления, обернувшись и бросив взгляд высоко в небо.

Крал понял его удивление. Через двести шагов позади них мир заканчивался. Там возвышалась черный гранитный шит, известный как Северная Стена. Простираясь высоко в небо, ее поверхность была отполирована, как кусок отделочного камня, отражая свет от пламени, луны и звезд. Она простиралась выше, чем был способен охватить взгляд. Говорили, что воздух на ее вершине так разрежен, что никто не смог бы перебраться через нее, не задохнувшись.

Великая стена являлась самой северной границей Западных Территорий; за ней лежала Зловещая Гора. Она стояла здесь так давно, как сама история, воздвигнутая Землей для предотвращения нашествия Ужаса на лес. Эта стена стала неотъемлемой собственностью народа Тайруса, Дро, держащих здесь пост.

— Замок Мрил, — проговорила Нилан чуть слышно, указывая на запад, куда их вели капитан и охранники.

Крал кивнул, опознав здание.

Невозможно было пройти мимо гранитного замка, утопающего в свете пламени, вырастающего, словно нарыв на Северной стене, с выступающими далеко вперед бастионами, башнями и защитными сооружениями, сплошь построенными из гладкого черного камня. Массивный замок примыкал к защитной стене бесчисленным количеством гранитных террас, так тесно прилаженных, что невозможно было угадать, где заканчивалась стена и начинался замок. На самом деле, между ними не было никакой границы. Замок Мрил был частью стены, текучей конструкцией, выращенной Землей, чтобы дать кров своим избранникам, народу Дро.

Крал задрал голову вверх. По сравнению с потоком лагерного света крошечные окна замка светились, словно звезды на черном небосводе. Легенды рассказывали о секретных ходах и комнатах по всей длине стены на сотни лье, наподобие артерий и вен живого существа.

И правда, стена не была мертвой скалой. Океаны энергии стихий плыли по ее каменным глыбам. Даже сейчас Крал услышал магический зов, и если бы он позволил себе, то погрузился бы в этот зов целиком. Тайрус на его руках вновь пошевелился, скорчился и застонал. Принц тоже слышал этот зов и пытался ответить ему.

Крал прижал принца к груди. Эти земли всегда были богаты магией горных пород. Как и Дро, народ Крала жил в похожих горных землях, кровно связанный с ними и питавшийся их магической силой. И хотя прошли столетия с тех пор, как люди кланов оставили их земли, магия гор никогда не покидала его народ. В этом была одна из причин, почему кланы остались жить в горах Зуба, — чтобы навсегда быть связанными с гранитной душой Земли.

Крал почувствовал, как его щеки запылали, а глаза накрылись пеленой. Он не мог остановить слез. На какое-то мгновение он вспомнил все. Тьма исчезла из его крови. Он споткнулся, издав крик. Ужас от сознания того, что он совершил и чем стал, резко пронзил его, врезавшись глубоко под кожу. Затем темные силы вновь прилили к сердцу, смыв обволакивающую его необузданную силу. Сомнение и чувство вины поблекли.

— Ты в порядке? — спросила Нилан, подступаясь к нему, пока они двигались к замку.

Крал закрыл глаза, прислушиваясь к зверю внутри себя, убеждая себя, что все под контролем.

— Я в порядке.

Нилан взглянула на него недоверчиво, но промолчала.

Всю группу собрали у главных ворот замка. Разрушенные ворота смотрели на юг. По всей высоте стены, нацепленные на железные пики, торчали головы прежних защитников замка. Выцветших на солнце, склеванных воронами, отрубленных голов было больше, чем белых черепов. Всмотревшись пристальнее своими зоркими глазами. Крал заметил и остальные украшения замка. Все стены, терраса за террасой, были завешены этими мертвыми трофеями. Тысячи и тысячи.

Крал развернулся. Большая кошка внутри него шевельнулась, почуяв массовую резню и ужас. Крал сдержал зверя обещанием. Однажды он заменит каждый череп черепом дварфа.

Крал последовал за остальными через ворота и вдоль каменного двора, неся принца замка обратно под его родной кров.

На другой стороне двора стояла главная башня замка. Ее каменные двери валялись сбитыми и расколотыми. Следы от пожаров и оспины ям прорезали лоснящуюся поверхность двора, свидетельствуя о грязной магии и жестоких бойнях.

Капитан Бриттон остановился перед лестницей, ведущей в главную башню. Он указал на боковую дверцу, откуда степени вели под землю.

— Отведите пленников вниз. Заприте их там.

Лейтенант кивнул и увлек их прочь, тыкая мечом.

Проход в подземелье замка был узким, ровно по ширине плеч Крала. Когда горец согнулся и полез вниз по лестнице, гранитные стены поглотили его. Хотя его вели к месту заточения, он не мог избавиться от чувства, что вернулся домой. Магия камня пульсировала внутри него, напоминая о домашнем очаге и семье. Даже Тайрус притих у него на руках, погрузившись в настоящее забытье, а не в бесконечные ночные кошмары, изводящие его.

Длинная лестница привела в большую комнату охранников. Пять дварфов сидели за изрубленным сосновым столом, с разложенными перед ними остатками обеда. Крал заметил сильно обглоданную кость человеческой ноги. Одна его половина с отвращением отвернулась, другая взвыла от голода.

Лейтенант пролаял что-то на своем родном языке, после чего один из охранников вскочил и загрохотал связкой ключей. Группу провели через прочную дубовую дверь в длинный коридор с зарешеченными камерами. Коридор провонял экскрементами, мочой, обуглившимся мясом и кровью.

Нилан сморщила нос от отвращения.

Пока их вели, обитатели камер поднимали глаза, мутные от страха. В одной из клеток на цепь был подвешен человек, сильно побитый и окровавленный. У него не было ног, лишь две прижженные культи. Один из дварфов, ведущих новых пленников, ухмыльнулся и толкнул локтем своего товарища, облизнув губы. Крал вспомнил ногу на обеденном столе и содрогнулся.

Их всех провели до самого конца коридора, в самую большую камеру. Ее двери были распахнуты, их бросили внутрь. Дверь с грохотом захлопнули и заперли.

Лейтенант прижался к прутьям решетки, когда Крал положил Тайруса на каменный пол, покрытый соломой.

— Не чувствуй себя в безопасности, человек с гор. Я намереваюсь отведать твоей крови.

Освободив руки, Крал метнул кулак стремительно, словно леопард. Лейтенант не успел отскочить. Его кости смялись под суставами Крала, горячая кровь заструилась по запястью.

Лейтенант вскрикнул, падая навзничь.

Крал посмотрел на его лицо. Не говоря ни слова, он поднял кулак и слизнул кровь лейтенанта с запястья.

Поднявшись на ноги, с раздробленным носом, тот кинулся к решетке.

— Я съем твое сердце, горец! Ты слышишь меня?

Крал вновь лизнул свою руку, развернувшись и не обращая внимания на визги дварфского лейтенанта. Он обнаружил, что Могвид уставился на него вытаращенными глазами.

Охранники оттащили лейтенанта прочь.

— Это было умно, Крал? — спросила Нилан. — Что за польза провоцировать их?

Тот пожал плечами.

Дальнейшие споры были прерваны громким стоном принца. Нилан склонилась над ним, взяв его руку. Другая его рука поднялась, пальцы стали ощупывать лицо, будто слепой силился узнать чужака. Еще один стон слетел с его губ.

— Лорд Тайрус, — прошептала Нилан.

Веки медленно поднялись. Зрачки некоторое время вращались, потом застыли на Нилан. Он дотянулся свободной рукой до ее лица и тронул за щеку, будто удостоверяясь, что она реальность, а не очередная фикция его лихорадочных снов. Он попытался говорить, но исторгнул лишь резкий скрежет.

— Успокойся, — промолвила Нилан.

Тайрус слегка приподнялся на локтях. Крал наклонился к нему и помог сесть.

— Знаешь, где ты? — спросил он.

Принц кивнул и проговорил скрипучим голосом:

— Дома.

— Ты был без сознания почти три дня, — сказал Могвид, присоединяясь к ним.

Тайрус поднес ладонь ко лбу.

— Я слышал Стену. Это помогло мне вернуться.

— Где ты был? — спросила Нилан. — Что случилось?

Тайрус закрыл глаза и задрожал.

— Я... я не помню. Все, что я могу вспомнить, — это тень, нависшая надо мной, когда я сражался с дварфами. Она заставила мои кости оцепенеть. Я почувствовал, как разум покидает мое тело, оставив меня умирать, не в силах найти обратную дорогу.

— Это был грифон, — сказала Нилан. — Я видела его. Безобразная статуя, сотканная из теней и огня. Она напала на тебя.

Тайрус медленно покачал головой.

— Я не помню. Я потерялся в ночных кошмарах, окруженный странными скорченными чудовищами, в меня вперялись их огненные глаза.

— Огненные глаза? — пробормотал Крал, сворачиваясь в неудобной позе. Он вспомнил, как Черное Сердце на нем самом выжигал метку. Он принюхался к Тайрусу. Не почуяв следов разложения, почувствовал тайное облегчение. Кровный долг перед королями Замка Мрил вжился в Крала словно вены кварца в гранит. Даже темный огонь не смог выжечь эти частицы древнего обязательства. Он был рад узнать, что принц остался чист.

Нилан громко проговорила:

— Капитан дварфов, кажется, особенно заинтересован в тебе, Лорд Тайрус. Он назвал тебя «помеченным грифоном», видя в этом какую-то важность.

Тайрус выпрямился, медленно возвращая себе силы.

— Могу себе вообразить. Магия последнего оставшегося в живых принца Стены была бы для захватчиков неплохим подарком.

— Магия? — спросила Нилан.

— Скривание , — объяснил Тайрус. — Предсказывание будущего. Стена обращается к воле и знаниям всего, что есть на Земле. — Тайрус попытался встать, Кралу пришлось ему помочь. Принц прислонился к стене камеры и приложил руку к ее гладкой поверхности, — черный гранит, как и во всем замке. — Я не дамся им. Не позволю искалечить дар Земли, преподнесенный моей семье.

— Мы защитим тебя, — поддержал Крал.

Тайрус засмеялся, растянув потрескавшиеся, кровоточащие губы.

— Я не сомневаюсь в твоем благородстве, Крал, но благородство не может победить численное превосходство — как это было доказано в битве три дня назад.

— И что ты предлагаешь?

— Исчезнуть.

— Как? — спросил Могвид.

— В Северной Стене хранится магия, известная лишь членам королевской семьи, — что-то гораздо большее, чем скривание , — Тайрус обвел всех взглядом.

Глаза Крала подозрительно сощурились:

— Что?

Тайрус помедлил, глубоко вздохнул и тихо проговорил:

— Раз замок Мрил — это часть Стены, то ее частью, соответственно, являются все его короли и принцы. В нашей крови течет ее гранит. Мы в той же степени принадлежим ей, как и сам замок.

— Я не понимаю, — проворчал Крал.

— Тогда смотри. — Тайрус сделал пол-оборота и приложил свои ладони к стене. Закрыл глаза.

Крал почувствовал, как поток энергии Стены сдвинулся, словно река сменила свое течение. Стихийная магия с гулом хлынула вниз по стене клетки, клубясь в стремительных бурных потоках.

Нилан затаила дыхание.

Все внимание Крала было обращено к принцу. Бледные руки Тайруса медленно чернели, сливаясь с цветом гранита. Крал наблюдал, как эти руки полностью трансформируются, обратившись в гладкий, лоснящийся камень. Магия продолжала растекаться, поглощая грудную клетку и ноги, накрывая его с головой. В мгновение ока все его существо превратилось в живую гранитную породу.

Каменные губы зашевелились:

— Нас не зря называют Кровью Стены. Мы — одно целое с сердцем Земли. Это наш настоящий дом.

Тайрус сделал шаг вперед, сливаясь с каменной стеной. Одна его половина вошла в глубь нее, другая осталась снаружи. Он обернулся.

— Не бойтесь. Я присмотрю за вами. В Стене я могу невидимо передвигаться по замку и узнавать грязные замыслы захватчиков.

Нилан приблизилась и коснулась его щеки.

— Будь осторожен. Даже самый прочный камень может разбиться.

— Я знаю это. — Он глубже погрузился в Стену, оставив свои разорванные одежды валяться на соломе. Вскоре от принца не осталось и следа, лишь пустая стена.

Могвид прикоснулся к камню, не веря своим глазам.

Лицо Лорда Тайруса вновь появилось над пальцами Могвида, вырастая в висящую на стене каменную маску. В его глянцевых глазах сверкало пламя. Гранитные губы застыли в мальчишеской ухмылке:

— Будьте готовы.

Затем он исчез.

* * *

На рассвете Мерик пристально смотрел поверх бушприта «Штормового крыла». Над его головой утренние бризы надували паруса, туго натягивая канаты. Вблизи от гигантской стены холодные ветры дули порывами, угрожая швырнуть корабль на маячащую впереди гранитную скалу. Мерику пришлось использовать все свое мастерство, чтобы заставить корабль скользить вдоль Северной Стены высоко в туманах, прячась от вражеских глаз.

Мерик стоял, закутавшись в толстое меховое покрывало. На этой высоте скала была покрыта коркой льда, а воздух так разрежен, что было трудно дышать. Он вытянул шею. Даже с палубы «Штормового крыла» Мерик не мог разглядеть вершину Северной Стены. Она была слишком высока, выше, чем мог взлететь корабль.

После снятия Мишель и Фердайла с вершины Камня Тора Мерик повел свой корабль на север, идя по следу, учуянному острым обонянием волка. Не было сомнения, куда были доставлены их захваченные в плен друзья, — в замок Мрил.

По воздуху им понадобился всего один день, чтобы добраться до Северной Стены. Прибыв, они были вынуждены ждать вне зоны видимости замка. Только ночью они осмеливались снижаться, следя за лагерем. Пара эльфийских моряков спускались по длинным веревкам ниже киля корабля и наблюдали за происходящим через бинокли. Сразу были нарисованы карты основания замка и окружающего его лагеря. Но ничто не указывало на приближение товарищей. По мере ожидания в разговоры Мерика и Мишель стало закрадываться беспокойство. Что, если они ошибались, и пленников везли не сюда?

Что-то бухнулось у колен Мерика. Он опустил глаза и увидел сидящего на задних лапах Фердайла. В знак ободрения Мерик потрепал его за бок.

— Мы найдем твоего брата и остальных. Если они не здесь, мы без них не уедем.

Фердайл слегка наклонился, молча благодаря его.

Вместе они наблюдали за рассветом над горами Зуба. Когда первые лучи отразились от вершин Северной Стены, Мерик сменил курс и медленно отошел назад, сокращая расстояние между ними и замком. Он скользил вдоль Стены, чтобы пересидеть еще один долгий день, — еще один день беспредельного ожидания и тревог.

Фердайл заскулил. Нос волка указывал вперед, на отвесную гранитную скалу. Сначала Мерик ничего не смог разглядеть, потом заметил движение. Что-то неслось прямо на них, оставляя тень на скале. Вцепившись в перила, Мерик высунулся и сощурил глаза.

Большая птица порхала вдоль поверхности скалы, взлетая выше, чем мог себе позволить корабль. Мерик отшатнулся, когда существо дугой ринулось на палубу. Эльф, который кровно был связан со всем живущим в воздухе, тотчас узнал птицу: большой Рух. Гигантское черное пернатое создание взяло курс на корабль. Размах его крыльев был выше, чем рост Мерика. С пронзительным криком птица распластала крылья и двигалась к палубе, словно смертоносная черная стрела.

Мерик занял плацдарм. Когда существо было уже совсем близко от корабля, оно расправило крылья, сглаживая падение. Приземляясь, оно вцепилось в палубу когтями. Крылья с короной вспыхивающих красным пламенем перьев были развернуты. Птица пыталась отдышаться после перелета, ее клюв был широко распахнут. Мерцающие зеленые глаза уставились на Мерика.

Фердайл на мягких лапах приблизился к птице, принюхиваясь к ней.

Мерик обратился к величественному созданию:

— Что ты узнала?

В ответ птица опустила крылья, встряхнулась и уложила перья. Черное оперение накрыло бледную кожу. Кости вытянулись. Светлые волосы проступили сквозь черное перо, крылья сменили руки. В мгновение ока птица превратилась в женщину. Общими между ними были только глубокие зеленые глаза.

Нагая Мишель выпрямилась, медленно переводя дыхание.

— Они прибыли ночью. Их посадили в подземелье.

Мерик стянул с себя подбитый мехом плащ и накинул его на ее голые плечи.

— Все?

Она теснее завернулась в покрывало, дрожа от холода.

— Все. Но Лорд Тайрус без сознания. Крал его нес. Я не могла со своего насеста оценить тяжесть ран.

— Тогда будем действовать по плану, — проговорил Мерик.

Мишель кивнула.

— Сегодня ночью. Под покровом темноты.

— Они еще будут живы?

— Должны. Наша единственная надежда — внезапность. Победы не будет без преимущества неожиданности.

Мерик повел ее к люку.

— Тогда тебе нужно отдохнуть и согреться. С приближением зимы дни становятся короче.

Мишель нахмурилась.

— Не такие уж они и короткие. — Она взглянула на Фердайла, ее глаза заблестели, когда они оба обменивались тайными мыслями. После этого волк тряхнул головой и умчался прочь.

Мерик последовал за ними. Наконец-то с ожиданием покончено.

Когда все исчезли в проеме люка, Мерик закрыл дверцу, оставшись на палубе. Он вернулся к своему посту у бушприта, дрожа в разреженном воздухе. Покрывало осталось у Мишель. Над головой висел разжиженный мглистый туман.

В четверти лье за бушпритом стояла отвесная гранитная скала, расколотая и раздробленная. Сбитый с толку появлением Мишель, Мерик провел корабль дальше, чем намеревался. Он замедлил натяжение парусов. В первый раз «Штормовое крыло» приблизился к месту, где великая стена была разделена. Мерик считал это опасным.

Но сейчас, при виде дыры, он позволил затянуть себя внутрь. Маленькие деревеньки величиной с булыжник, разрушенные, лежали в лугах и лесах Западных Территорий. Опустошение простиралось на много лье к югу: выдолбленные дороги, акры изломанных деревьев, раздробленные холмы. Устрашающее падение Камня Тора не входило ни в какое сравнение с этими разрушениями.

Мерик простер взгляд в сторону Северной Стены. От вершины до основания стена была полностью раздроблена. Когда корабль приблизился, Мерик увидел, что сама выбоина была довольно узкая, не больше ста шагов в ширину. Будто бы стену пробили гигантским топором.

Со страхом и любопытством Мерик позволил кораблю двигаться дальше. Пока «Штормовое крыло» парило над всей этой разрухой, глаза Мерика остановились на расколотой поверхности скалы. Он затаил дыхание при виде картины, открывшейся за стеной. Первой там появилась полоска темного леса.

Зловещий Лес. Искалеченное место обитания призрачного Ужаса.

Мерик пристально наблюдал. Деревья этого леса не были похожи на сосны и осины северных Территорий. Эти деревья выглядели как чудища. Гиганты, по высоте почти достающие вершин Стены, были коронованы льдом, покрывающим их верхние ветви. Стволы толщиной с фермерский дом возвышались над узловатыми, спутанными в клубок корнями. Но хуже всего было то, что их ветви росли не прямо, а изгибаясь и извиваясь, словно виноградные лозы. Вдобавок ко всему, на деревьях не было листьев. Ни единого зеленого пучка не виднелось в этом скелетообразном лесу.

Не дыша и не отрывая взгляда от леса. Мерик внутренне содрогался. Можно было подумать, что мир вдохнул жизнь в эти безобразные формы в качестве наказания.

Он отвел взгляд и посмотрел вниз. Простираясь от леса до выбоины, спутанный клубок корневищ медленно извивался. Слепые древесные черви ворочались и рылись у края выбоины. Со своей высоты Мерик мог оценить, что каждый корень был толще, чем бок лошади, и достаточно сильный, чтобы вгрызться в камень. Мерик знал, что смотрит на причину раскола стены. Как и у подножия Камня Тора, Ужас управлял порабощенными деревьями, прорывая брешь в граните.

Но зачем? Что за власть имел Темный Лорд над призраками? Что заставило их после многих столетий высвободиться и, покинув родные пенаты, начать охотиться на Западных Территориях?

За два прошедших дня Мерик досконально изучил поведение призраков. Ужас выходил из Леса для охоты в Западных Территориях только ночами, создавая необычный барьер вокруг замка Мрил, защищающий дварфскнй лагерь. И снова вопрос — зачем? Что за страшный договор скреплял призраков и хитрых дварфов?

У Мерика не было ответа. Он развернул «Штормовое крыло». Слезы превратились на его щеках в ледышки. Хотя столько всего было неизвестного, Мерик знал один секрет. То, что он никому не рассказывал, даже близким друзьям.

Он повернулся спиной к Лесу.

— О, Нилан... может, было бы лучше, если бы ты оставалась мертва.

* * *

— Ты плохо выглядишь, — сказал Могвид.

Нилан открыла глаза. Она прислонилась к холодной стене камеры, закутавшись в плащ. Могвид съежился перед ней.

— Я в порядке, — солгала Нилан, отворачиваясь и натягивая капюшон.

Могвид уселся рядом с ней. Он отбросил с ее плеча прядь светлых волос.

— Что случилось?

Нилан молчала. Хотя она прикладывала все усилия, чтобы скрыть это, но каменный склеп стал серьезно угрожать ее перерождению. На просторах Западных Территорий древесная песня поддерживала ее жизненные силы, здесь, отрезанная от леса и окруженная лишь толщей гранита, она едва могла слышать шепот бесконечных песен деревьев.

— Тебе нужна лютня, да? — прошептал проницательный Могвид. — Нимфаи не могут быть слишком далеко от своего древесного духа?

— Не дальше ста шагов, — спокойно ответила та. Много лет назад, когда последнее дерево коакона в ее родовой роще Локаихера заболело, опытный резчик по дереву изготовил для Нилан изумительную лютню из сердца ее родного дерева, освободив и защитив его дух. С лютней в руке Нилан получила возможность путешествовать по землям Аласии в поисках лекарства, способного вдохнуть жизнь в больные деревья.

Но сейчас все изменилось. У нее больше не было лютни, поэтому она нуждалась в обширных лесах Западных Территорий, чтобы выжить. Заключенная в гранит, отрезанная от леса, Нилан чувствовала, как слабеет, гибнет в четырех стенах. Ее губы высохли и потрескались, и никакое количество воды не утолило бы ее жажду. Волосы безвольно свисали прядями, похожими на увядшие осенние листья.

— Как долго ты можешь продержаться? — участливо спросил Могвид.

— Недолго. Может быть, день. — Закрыв глаза, Нилан прислушалась к внешнему миру, сосредоточившись на шепоте, прорезающем коридоры и лестницы. Напрягшись, она услышала еще одну песню, с более темной мелодией. Она исходила из Зловещего Леса. Милан знала эту черную песнь.

— Нет, — пробормотала она тупо. — Я не буду слушать. Даже, чтобы поддержать свои силы. Этот путь вел лишь к безумию и пагубным страстям.

— Что это было? — спросил Могвид.

Нилан покачала головой.

— Иногда за жизнь приходится платить слишком дорого.

Могвид нахмурился, сбитый с толку. Он отодвинулся от нее.

— Не сдавайся. Лорд Тайрус обещал помочь.

Нилан глубже закуталась, моля о том, чтобы Могвид был нрав, и принц поспешил. Пока она сидела, до нее доносился шепот древесного пения: один светлый, другой темный. Две стороны одной монеты.

Она крепко сжала веки, но не смогла удержать слез, струящихся по ее щекам. «Локаихера. Воспоминания о зелени и цветах. Все ушло». Нилан вздрогнула, закрывая слух для зова темной песни.

«Поторопись, Принц...»

* * *

У Принца замка Мрил в течение его короткой жизни было много имен. Его мать, давно уже покойная, называла его Тиламон Ройсон, в честь его великого дедушки. Пираты Порт Рауля называли его Капитаном Тайрусом, лидером касты и кровавым тираном. Его первая любовь в тринадцать лет дала ему прозвище «Сладкое сердце», посчитав его нежным и добрым, в то время как последняя женщина, побывавшая в его постели, обозвала его «Ублюдком» и пообещала выпустить ему кишки за жестокость. На самом деле, принц подходил под все эти прозвища. Никто в мире не имеет лишь одно имя.

Но сейчас, пробираясь сквозь каменную Стену, Лорд Тайрус откинул все превратности своего прошлого и стал единым целым, целью, закованной в гранит. Это было его домом, его наследственным владением, которое он хотел вернуть и жестоко отомстить.

Тайрус двигался в скале так же легко, как рыба в воде. Он чувствовал течения в камне, отливы и приливы, все виды магических потоков. Плывя вверх, к источнику энергии, Тайрус направлялся к вершинам Великой Стены. Он оглядывался вокруг. Его взгляд простирался далеко за водянистый гранит, он видел пейзажи Западных Территорий и дварфский лагерь. Повернув голову, он смутно различил во мраке Зловещий Лес.

Но ему не нужно было ни направо, ни налево, а только вверх, к центральной башне замка Мрил, врастающей в гранитную стену. Он стремился к верхним террасам, к палатам, которые когда-то принадлежали его отцу, королю Раю. Он подозревал, что тот, кто имеет господство над дварфами, должен находиться там.

Когда Тайрус поднялся достаточно высоко, он изогнулся и скользнул в непосредственно формирующие замок стены. Гранит здесь был тоньше. Зрение Тайруса обострилось, как у ныряльщика, вышедшего из глубин темного озера. Ограниченный суженными стенами, Тайрус стал осторожнее. Его присутствие будет легко обнаружено, если сквозь стену проступит одна из конечностей. Боком он прошел длинный коридор, подходя, наконец, к нужной двери. Замедляя шаг, он остановился и завернул из коридора внутрь соседней комнаты.

Королевская передняя имела овальную форму, словно пузырь в граните. Другие коридоры вели в личные апартаменты короля. Но эта главная комната служила его отцу залом для аудиенций и конференций. Полки с книгами прорезали стены, камин высотой с человеческий рост находился справа, холодный и заброшенный. Толстый шерстяной ковер с вышитым на нем фамильным гербом снежного леопарда покрывал гранитный пол.

Тайрус нахмурился. Комната была пуста и темна, за исключением единственной горящей лампы.

Плавая в камне, полностью разочарованный, Тайрус вдруг услышал острый голос, звучащий из глубин зала.

Следуя за звуком, Тайрус выступил за границы камня, сохраняя магию. Черные руки вытянулись из стены, когда Тайрус попытался высвободиться. Он стремительно промчался по ковру к дальней стене, сливаясь с ней. Быстро продвинулся к перекрестку стен, все глубже погружаясь в частные апартаменты отца. Его курс лежал на глухие звуки голосов.

Наконец он нашел отцовские купальни и обнаружил говорящих. Комната была полна паром и размыта. Тайрус двигался очень осторожно, сощурившись.

Всю центральную часть комнаты занимала огромная кадка с водой. С краю от нее широкогрудый дварф опустился на одно колено, держа в руке фуражку. Его скошенный нос и толстые губы делали его похожим на толстую жабу, присевшую у озера.

— Все в готовности. Стержень под Цитаделью добыт и зал под Тор Амоном завершен.

— А что насчет статуи грифона, капитан Бриттон? — Говорящий нежился в горячей воде в кадке. Было трудно сквозь пар различить принадлежность голоса, но он определенно походил на женский, ритмичный и сладкий, но с глубокими угрожающими ветками. — Как насчет Врат Плотины?

— Их вернули на прежнее место у Цитадели. Мы ждем только следующего полнолуния, чтобы сделать последний шаг.

— Прекрасно. — Фигура еще больше погрузилась в бадью. — Я считала, что глупо лейтенанту Темного Лорда подряжать Грифона и охотиться в лесу на парочку заблудившихся бродяг, особенно в это непростое время.

— Когда приближается час, Черное Сердце становится особенно подозрительным.

— Или кто-то по имени Шоркан. Этот дьявол смотрит за всеми Вратами, прыгая между ними, словно ошпаренная крыса, следя за каждой мелочью. С моими братьями в качестве сторожей, ему нечего бояться на севере. Безопасность — наша сильная сторона. — Фигура вздохнула. — Находка принца Стены — счастливая удача. После возвращения Грифона на его прежнее место мы успеваем в срок. Ничто не утрачено, из всего извлечена польза.

— Но принц остается без сознания.

— Тогда мы должны молиться, чтобы его воля была достаточно сильна для противостояния Плотине. Если мы сможем переломить принца в нашу пользу, его способности к предсказанию послужит мастеру.

— А как насчет его товарищей?

Фигура пошевелилась в своей бадье.

— Они хороши для растопки нашего огня. Мы испробуем на них пытки, чтобы юный принц был сговорчивее. Мы не упустим его, как случилось с его отцом. — Купальщица нырнула глубже. — На самом деле, тело, которое я ношу, очень комфортно. Я уже забыла плотские радости. Это купание... изысканное вино. — Рука потянулась сквозь густой туман к стакану с чем-то кроваво-красным. Купальщица отпила вина, смакуя его, затем поставила стакан на место и встала.

Внезапное движение заставило пар зашевелиться клубящимися потоками.

— Когда принц проснется, мы сломаем его волю. То, что не удалось с отцом, получится с сыном.

Туман рассеялся, когда нагая фигура выступила из бадьи. Снежная борода, спускающаяся на широкую грудь, явно не соответствовала женскому голосу.

Задыхаясь, Тайрус вышел из стены, неосмотрительно выдав себя.

— Отец!

Парочка повернулась в его сторону, вглядываясь в туман. Чтобы не быть обнаруженным, Тайрус рванул обратно внутрь гранита.

— Ты что-нибудь слышал?

Дварф кивнул, подергивая длинными ушами.

— Глухой выкрик. Может быть, из соседней комнаты.

— Отправляйся на поиски!

Дварфский капитан ретировался.

Нагая фигура прошествовала к стене, вставая перед ней. Она подняла руки, чтобы исследовать стену. Тайрус оцепенел в камне, забившись внутрь на половину руки. Он разглядывал лицо своего отца, которого оплакивал десять лет. Его руки были готовы взмыть и сжать отца в объятиях, но Тайрус знал, что короля Рая не было в этом теле. Глаза, застывшие перед ним, были холодны и светились жестоким огнем.

Сжав кулаки, Тайрус сдержал сильнейший приступ гнева.

Жабоподобный капитан вернулся, неся в руке топор.

— Комнаты пусты.

Фигура стремительно обернулась, проговорив ледяным тоном:

— Проверь пленников.

— Да, мой лорд. — Капитан Бриттон, склонившись, покинул комнату.

Теперь сын остался наедине с отцом — наедине с чем-то безобразным, носящим облик короля Рая.

— Я чую тебя, — прошептал демон в пустую залу. — Запах крови в стенах.

Фигура двинулась обратно в ванную, повышая голос, сменив женские переливы на суровый и ледяной тон.

— Не знаю, что это за хитрая магическая уловка, но я найду тебя, кем бы ты ни был, и уничтожу. Обещаю!

Тайрус наблюдал, как от тела его отца распространилась мгла, струясь из каждой поры. Завитки темного дыма пронзили туман, охотясь за ним.

Тайрус не стал рисковать. Не сейчас, когда остальные зависят от него. Он отправился вниз по стене, переливаясь. Это движение, должно быть, было замечено. Демон прыгнул в сторону его укрытия, расправляя когтистые пальцы.

Но Тайрус уже ушел, погрузившись в нижние пласты замка, направляясь к главной башне.

Пока он плыл, но его гранитным щекам текли слезы.

— Отец!

AB20]