Клуб "Логово Тигрицы"

Клуб "Логово Тигрицы"
Кабуки-тё. Токио . Канто
25 июля 2008год.
20:47.

Ночь в Кабуки-тё была густой, как чернила, и неон плавился в зеркальных окнах. Воздух вибрировал не от музыки, а от ожидания.

Из переулка, будто из чрева самого Токио, показались машины.
Первая чёрный Toyota Century, блестящий, как обсидиановая маска. За ним Toyota Crown Majesta, строгая и безупречная, словно сама власть. Замыкала кортеж Nissan Cima, немного грубее, но с характером, будто напоминанием: эти люди знают, что такое кровь на руках.

Свет фар на миг ослепил охрану у входа, и те тут же склонились.
Двигатели стихли, и в наступившей тишине было слышно, как кто-то из водителей втянул дым сигареты и откинул окурок.

Первая дверца открылась.
Из Toyotы вышел Тоору Такано. Высокий мужчина в чёрном костюме с идеально выглаженными лацканами. Его движения были точны и неторопливы, будто каждое имело вес. В руках тросточка с рукоятью в форме вороньей головы, серебряная, тускло поблёскивающая в неоновых отблесках.

За ним вышел Акира Такано.
Молодой, чуть хмурый. С тем особым выражением, когда человек привык к вниманию, но не ищет его. Его чёрные волосы были зачёсаны назад, но одна тонкая прядь выбилась на лоб, словно нарочно нарушая идеальный порядок.
Чёрная рубашка, верхняя пуговица расстегнута, тонкая цепочка поблескивала на шее. Брюки сидели идеально, лёгкий запах табака и древесного парфюма тянулся за ним, как тень.

Из Majesta и Cima вышли сопровождающие мужчины в тёмных костюмах, кто-то с наушниками, кто-то с шрамами, будто нарисованными остриём ножа. Они молча выстроились полукругом, образуя живую стену между кортежем и уличной суетой Кабуки-тё.

Толпа замирала.
Люди не знали, кто именно приехал, но чувствовали что воздух стал плотнее, будто кто-то опустил невидимую завесу.

Тоору поднял взгляд на крышу. Туда, где уже сияли огни предстоящего вечера, где играла музыка, и где, возможно, за ним наблюдала она Тора Мацумура.
На мгновение он прищурился, и угол его губ дрогнул.

- Ну что ж, - произнёс он негромко, упираясь ладонью на рукоять трости, - Посмотрим, как тигрица встречает ворон.

20:50

Клуб "Логово Тигрицы" гудел, как улей, набитый медом, дымом и золотыми бликами огней.
На нижнем этаже звучала музыка, глубокие басы, но на балконе царила своя элитная жизнь.

Те, кто остался, не спешили уходить.
Половина состава Канто Манджиро уже ретировались. Не потому, что устали, а потому что не хотели пересекаться с Портовыми Воронами.
Те не прощали любопытства, а их появление обещало что-то большее, чем просто показательное выступление.

Ран откинулся на спинку кресла, закинув руку за спину соседнего стула.
Под ним мягкая кожа, вокруг вино, неон и густая дымка сигарет.
Санзу громко зевнул, подмигнув официантке, та нервно отвернулась.
Какучо наливал себе виски.
Риндо лениво тыкал в телефон, но Ран знал, брат всё замечает. Всегда.

- Не люблю эти "гламурные сборища", - проворчал Санзу, закинув ногу на ногу. -
Все ходят, улыбаются, а под ногами кровь. Вон, хоть бы фейерверк устроили. Или драку.
Тогда бы стало веселее.

Какучо хмыкнул:
- Тебе весело, когда у кого-то кости трещат.

- Ну да, - без тени стыда ответил Санзу, потянувшись за бокалом. - Я ж не притворяюсь, как некоторые.

Он бросил косой взгляд на Рана, но тот не повёл и бровью.
Ни тени эмоций, только лёгкая ухмылка.

- Давай без твоих психозов, - лениво отозвался Ран, закуривая.
Огонёк зажигалки на миг осветил его лицо. Острые черты, насмешливые глаза, холодная красота человека, привыкшего к вниманию и боли одновременно.
Ран скользнул взглядом по залу.
Люди расходились, но среди них мелькали знакомые лица. Охрана клуба, девочки-хостес, несколько приближённых Мацумуры.
Скоро должны появиться гости из Портовых Воронов.
И всё в этом месте будто затаило дыхание.

- Глянь-ка, - протянул Риндо, покосившись на брата. - Наш маленький "крысёнок" опять не появляется уже вторую неделю. Говорят, Тора Мацумура взяла его под своё крыло.
- Под крыло, - фыркнул Санзу, - или под одеяло?

Какучо ухмыльнулся, не отрывая взгляда от сцены:
- Может, и под то, и под другое.
Мацумура любит коллекционировать мальчишек с голодными глазами.
А этот всегда был таким. Холодный, послушный. Как будто готов на всё, лишь бы не вернуться в ту жизнь, откуда пришёл.

Ран молчал, но в уголке губ проскользнула нервная тень.
Он сам когда-то видел Хаджиме. Пацана, что слишком быстро повзрослел. Молчаливого, цепкого, с глазами, в которых отражалась грязь улиц и амбиция, которую не спрячешь даже за равнодушием. Слишком быстро он поднялся. Слишком близко к Торе.

- А ты чего замолчал? - Риндо толкнул брата локтем. - Не нравятся тебе его успехи, да?

- Просто интересно, - наконец сказал он, - Как быстро некоторые забывают, кто дал им первый шанс.

Санзу расхохотался, хлопнув ладонью по столу:
- Ох, Ран! Я думал, ты вообще не ревнуешь! А тут, оказывается, кусочек сердца есть под этой шелухой!
- Замолчи, - бросил Ран, не глядя.
- А что, не так? - не унимался Санзу, явно наслаждаясь моментом. - Она же теперь вся под Мацумурой. И с этим мальчиком, что вечно смотрит, как щенок на хозяйку.

Риндо усмехнулся:
- У Рана просто принципы. Он не любит, когда кто-то прикасается к тому, что он когда-то отметил взглядом.

Ран глухо засмеялся.
- Не льсти мне, брат. Я не коллекционер.
Но есть вещи, - он наклонился, -
которые не стоит трогать. Особенно, если не знаешь, кто их метил.

В воздухе повисло напряжение, как перед грозой.
Даже Санзу не ответил сразу, лишь усмехнулся, отпивая виски.

- А я-то думал, - продолжил Санзу, не сбавляя темпа, -что ты у нас холодный, непоколебимый... А тут, смотри-ка, кто-то зацепил сердце нашего красавца.

Риндо усмехнулся, не вмешиваясь. Он знал брата слишком хорошо.
- Санзу, не нарывайся, - тихо сказал Какучо, но с улыбкой, - Он сейчас тебя взглядом в бетон закатает.

- Да ладно, - Санзу развёл руками. -
Мы же друзья. Просто интересно, что такого в этой девчонке, что даже Ран потерял самообладание.

- Я просто наблюдаю, - произнёс он ровно. - А ревновать... удел тех, кто теряет.

Какучо медленно повернулся к нему:
- Звучит красиво, но ты уже теряешь, брат.

Прежде чем кто-то успел ответить снизу раздался тихий гул.
Двери распахнулись.
Появились они.

Люди из Портовых Воронов входили один за другим, одетые сдержанно, в дорогих костюмах. Но воздух сразу стал другим. Как будто запах железа пробился сквозь парфюм и дым.

Первым вошёл мужчина лет сорока.
Трость блеснула под неоном.

- Такано Тоору, - тихо сказал Риндо, глядя вниз.-Глава Воронов. Сам пришёл.

- Не сам, - произнёс Ран, глядя чуть дальше.

Рядом с ним шёл парень. Движения плавные, уверенные, как у того, кто привык, что на него смотрят.

- А это... - начал Какучо, но Санзу перебил:
- Акира Такано. Сын главы. И, если верить слухам... - он ухмыльнулся, - жених наследницы.

Ран не двинулся. Только бокал в его руке чуть дрогнул, когда он увидел, как Мия спускается им навстречу. Тонкое кимоно, мягкий свет прожекторов, взгляд, полный спокойствия,
но только не для него.

"Жених наследницы."
Слова Санзу крутились в голове, будто нож, которым проверяют, зажила ли рана.

- Ох, ну всё, - тихо рассмеялся Санзу. -
Кажется, кому-то сегодня точно будет не до сна.

Риндо прищурился, глядя на брата:
- Не вздумай спуститься туда.

Ран медленно усмехнулся.
- А с чего ты взял, что я собираюсь?

- Потому что я тебя знаю, - спокойно ответил Риндо.

Ран поднял бокал и посмотрел вниз.
Мия что-то сказала Акире, тот чуть склонился, и её губы изогнулись в лёгкой улыбке. Она выглядела спокойно. Слишком спокойно.
Её движения были уверенные, но в каждом чувствовалось напряжение. Он знал это. Видел, как дрожат её пальцы, когда она думает, что никто не смотрит.
Будто всё происходящее игра, в которой она знает правила, а он нет.

Он выдохнул, медленно, чтобы не сорваться.
- Пускай играет, - тихо произнёс он. - Но в каждой игре должен быть хищник.
И я посмотрю, кто здесь на самом деле охотник.

20:52

Тоору Такано шёл первым. Его шаги были размеренными, уверенными, будто он входил не в чужое заведение, а в свой дом. Акира шёл за ним, чуть позади, но держался ровнее, чем любой телохранитель. Ни один лишний жест, ни одного взгляда по сторонам, будто всё уже просчитано.

Мия поклонилась, ровно и без суеты, но в движении чувствовалась энергия, натянутая, как струна.
- Господин Такано, - её голос был мягок, но прозрачно напряжён. -Для нас честь приветствовать вас здесь.

Тоору кивнул.
- Честь понятие взаимное, -ответил он. -Мацумура умеет выбирать тех, кто стоит за её делом.

Он говорил спокойно, но каждая фраза звучала как проверка. Ровная, отточенная, с лёгким нажимом. Мия выдержала этот взгляд.
- Мы лишь исполняем её волю, - произнесла она, - и стараемся быть достойными имени клуба.

Тоору чуть улыбнулся уголками губ.
- Скромность украшает. Но в Токио она редко спасает.

Акира сделал шаг вперёд.
- Отец, - сказал он тихо, но твёрдо, - не думаю, что здесь кому-то нужна защита. Всё выглядит... впечатляюще.

Он перевёл взгляд на Мию.
И на миг вокруг будто все исчезло. Остались только два взгляда.
Мия, собранная, гордая, чуть настороженная.
Акира, спокойный, изучающий, с тем самым лёгким блеском, что появляется, когда человек видит не просто лицо, а историю за ним.

- Вы проделали большую работу, - сказал он, не сводя с неё глаз. - Даже ветер здесь будто дышит в такт вашей музыке.

Мия позволила себе лёгкую улыбку, но взгляд не дрогнул.
- Музыка подчиняется ритму города, - ответила она. - А город, как известно, подчиняется сильным.

- Тогда мы говорим на одном языке, - тихо произнёс Акира.

Тора Мацумура, стоявшая чуть в стороне, наблюдала за ними из полумрака. Ни одно движение не ускользнуло от её внимания. Она видела, как Мия держит спину, как Акира чуть наклонил голову, как воздух между ними меняет плотность. Она знала этот момент. Узнавала его. Так же когда-то начинались сделки, которые меняли судьбы.

Рядом стоял Хаджиме, не отводя взгляда от гостей. Его рука, спрятанная в кармане, слегка напряглась.
Тора заметила.
- Расслабься, - тихо сказала она, не поворачиваясь. - Сегодня твоя задача наблюдать. Не действовать.

- Понял, госпожа.

- Хорошо, - её голос стал почти ласковым. - Но если посторонние коснутся её не словами, ты знаешь, что делать.

Из тени у колонны выступила Мацумура. На ней было черное кимоно, но сидело оно так, что казался частью её тела. Волосы собраны, на губах лёгкая улыбка. Та самая, что появляется перед тем, как тигрица делает первый шаг к добыче.

- Господин Такано, - произнесла она спокойно, её голос был глубоким, обволакивающим. - Рада видеть вас в моём клубе. Говорят, судьба любит тех, кто приходит не вовремя, но сегодня, кажется, она сделала исключение.

Тоору усмехнулся.
- Если бы я знал, что судьба такая любезная, пришёл бы раньше, - сказал он, делая лёгкий поклон. - Ваш клуб впечатляет, госпожа Мацумура. Здесь чувствуется вкус, но и... власть.

Тора чуть приподняла подбородок.
- Власть лишь продолжение вкуса, если её не прячут за показным блеском, - ответила она, и взгляд её мягко скользнул на Мию. - Моя правая рука

В уголках губ Акиры мелькнула лёгкая тень ухмылки. Он чуть повернулся к Мие и, словно по какому-то невидимому коду, предложил ей локоть.

Движение было отточенным, но не нарочитым. Без тени высокомерия, скорее, с мягкой, почти джентльменской грацией. На секунду Мия замерла, едва заметно, как кошка перед тем, как сделать шаг в неизвестное. Затем её пальцы легко легли на его локоть.

Контакт мгновенный, но ощутимый.
Она уловила тепло его тела через ткань пиджака, а он стальной холод её самообладания.

- Благодарю, - произнесла Мия, глядя прямо в его глаза. - Но предупреждаю, я не из тех, кого ведут.

- Я и не веду, - тихо ответил Акира. - Я просто рядом.

Эта фраза, короткая, будто невзначайная, отозвалась в ней эхом.
Тора, наблюдая за ними, уловила этот нюанс, но промолчала. В её глазах сверкнуло что-то. Смесь понимания и настороженного интереса.

- Прошу, - сказала она, указывая рукой в сторону заднего коридора, где мягко светились золотистые лампы. - Наш лифт доставит вас на приватный этаж.

Они двинулись вместе. Тоору и Тора впереди, уверенно, будто хозяин мира. За ними Акира и Мия, чуть в стороне друг от друга, но с невидимой связью в каждом шаге. Мацумура шла, контролируя каждое движение, каждый взгляд.

Лифт встретил их зеркальными дверями, отражая всех как на сцене перед началом последнего акта.

-Надеюсь, вам понравится, - произнесла Тора, когда двери открылись.
- Если хоть немного похоже на хозяйку этого места, - усмехнулся Тоору, - то я уже впечатлён.

Тора позволила себе лёгкий смех, холодный, но изысканный.
- Осторожнее с комплиментами, господин Такано, - сказала она. - В этом доме даже слова имеют цену.

Лифт закрылся,

Лифт закрылся мягко, почти беззвучно, словно запер дверь в другой мир, увозя гостей на верхний этаж.
Хромированные стены отражали всех, каждое движение, каждый взгляд.

Мия стояла чуть сбоку, рядом с Акирой.
Она чувствовала его присутствие не просто рядом, а будто за её спиной, где-то на уровне дыхания. От него исходило спокойное, но ощутимое тепло.
И в отражении зеркала она увидела, как он смотрит на неё.

Не открыто, не дерзко, скорее с изучающим интересом. Его взгляд скользил по линии её плеч, по профилю, по глазам, будто вычерчивал её контуры в памяти. Мия сделала вид, что не замечает. Но внутри что-то дрогнуло. Тонко, едва заметно, как слабая искра под кожей.

Она медленно подняла взгляд и встретилась с ним в отражении.
На секунду, всего лишь, но этого хватило. В зеркале два взгляда столкнулись. Её холодный, осознанный, и его с лёгким оттенком вызова.

Всё это происходило в присутствии других. Тоору стоял чуть впереди, опершись на трость, его профиль был резким, словно высеченным из камня.
Рядом с ним двое телохранителей, молчаливые и напряжённые.
Тора, стоящая напротив, казалась воплощением спокойствия, но её взгляд то и дело скользил по Мие и Акире, как у хищницы, чувствующей запах перемены.

Мия отвела взгляд, будто случайно, и поправила воротник.
Но Акира, словно предугадывая этот жест, чуть наклонился к ней, настолько близко, что она уловила лёгкий запах его парфюма. В этот момент лифт мягко остановился. Металлический звук дверей вернул всех в реальность.
Тоору сделал шаг вперёд, первым выходя, не оглядываясь. Его голос прозвучал спокойно, но в нём чувствовалась та власть, что не требует доказательств

Тора дождалась, пока они выйдут, и лишь затем шагнула к Мие.
- Осторожнее, - произнесла она негромко, глядя прямо в глаза. - Он не мальчик. И не игрушка.

Мия ответила холодной улыбкой.
- Я тоже, госпожа, - сказала она. - Не из фарфора.

Тора на миг прищурилась, но уголки её губ дрогнули.
- Вот поэтому ты и в "Логове", -тихо добавила она. - Остальные бы уже обернулись пеплом.

Время будто растворилось в шелке звуков и запахов.
Прошло, может быть, полчаса , может, час.

21:20

Полумрак.
Сцена, затянутая туманом из сухого льда, освещалась
Уличными огнями и тонкими линиями света, что изгибались по периметру, словно живые.
В воздухе пахло сандалом, лаком и чем-то ещё металлическим, едва уловимым, как предчувствие.

На сцену вышли актёры театра кабуки, принадлежащего Торе Мацумуре.
Мужчины в белых костюмах, лица покрыты гримом из слоновой пудры, движения точны, размеренны.
Музыка заговорила первой. Барабаны тайко отмеряли ритм, а флейта сякухати прорезала воздух серебряной нотой.

И вот появилась белая юная тигрица.
Её кимоно из тончайшего шелка струилось, как снег под лунным светом.
Каждое движение не шаг, а дыхание, не поклон, а удар сердца.
Её глаза были полны жизни, и в этих движениях чувствовалось нечто большее, чем роль. Сила, грация, свобода.

Публика не шелохнулась.
Даже Тоору Такано, человек, привыкший видеть театры и сделки всех мастей, на мгновение замер, чуть приподняв подбородок, как будто в ней, этой танцующей тишине, он увидел отражение самого слова "власть".

Когда тигрица подняла руки, вокруг неё вспыхнули кольца огня.
Огненные ленты вращались вокруг её тела, не касаясь ни ткани, ни кожи, и в этот момент в зале запахло горьким дымом и сакурой.
Мия почувствовала, как по коже пробежал холодок.
Акира рядом сидел спокойно, но в его взгляде был тот редкий оттенок. Не просто интерес, а уважение к красоте, которая не притворяется.

22:31

Когда занавес опустился, зал взорвался аплодисментами.
Где-то в глубине сцены вновь вспыхнул огонь. Финальный штрих, языки пламени слились . Музыка смолкла.

И тогда, словно возвращая всех в реальность, диджей включил музыку.
Новый ритм, современный, чувственный, с глубоким басом.
Свет заиграл оттенками золота и красного, воздух наполнился движением.

Гости начали расходиться по залу, кто-то направился к бару, кто-то по краю перил.
Тоору Такано разговаривал с Торой о делах, о будущих поставках, о связях в Осаке. Мия отошла чуть в сторону, наблюдая, как свет танцует на поверхности пола. Акира стоял неподалёку, в тени колонны.
Он смотрел не на сцену, а на неё. Спокойно, не навязчиво, но с тем же вниманием, каким смотрел в зеркале лифта.

Музыка набирала силу.
Официанты двигались быстро, как танцоры.
Смех, голоса, хруст льда в бокалах. Всё сливалось в одно живое дыхание ночи.
Клуб вновь оживал, сбрасывая театральный шёлк и возвращаясь к своему естеству. К логову, где под маской развлечений прячутся инстинкты.

Ниже кипела жизнь. Машины, музыка, смех, отдалённые сирены, но сюда, на крышу, доходил лишь глухой шёпот, словно дыхание города стало мягким и ровным. Отголоски шума скользили по перилам, тонули в звуках музыки

Она стояла у перил, глядя вниз, на улицы, где поток фар выглядел как бесконечная река света. В её взгляде было что-то задумчивое, тяжёлое, будто за этим неоном она искала ответ на вопрос, который не могла озвучить.

Позади послышались ровные, неспешные шаги. Мия не обернулась. Она уже знала, кто подошёл.

- Красиво, - произнёс Акира, остановившись рядом. Его голос был спокоен, но в нём звучала теплая бархатистая хрипотца. - Город будто живёт сам по себе. А мы тут, как призраки, наблюдаем за ним.

- Призраки? - Мия слегка повернула голову, и ветер поймал её волосы, бросив их в сторону. - Мне кажется, скорее хищники. Призраки не оставляют следов.

Акира усмехнулся, глядя куда-то вдаль.
- А хищники оставляют только тишину. После себя.

Мия перевела взгляд на него.
Свет отражался в его глазах. Чёрных, глубоких, как ночь под ними.

- Ваш театр... - сказал он, чуть тише. - Эта тигрица. Она ведь не просто символ?

- Нет, - ответила Мия, опершись ладонями на перила. -Это напоминание. О тех, кто смеет дышать в клетке.

- Знаешь, - сказал Акира, глядя прямо в неё, - в тебе тоже что-то от тигрицы,
что наблюдает из тени, пока все любуются на сцену.

Мия прищурилась.
- Опасное сравнение. Такие тигрицы редко доживают до конца представления.

Он улыбнулся чуть шире, с той самой ехидной мягкостью, которая была в нём с самого начала.
- Зато их запоминают.

Она не ответила. Только прямым, неподвижным вглядом позволила ему понять, что шутка услышана, но не принята. Ветер усилился, подняв с перил лёгкую пыльцу золы от потушенных факелов.

Тора наблюдала издалека, скрестив руки. Отсюда, с другой стороны крыши, она видела всё. Как тени от их силуэтов сплетаются на полу, как Акира чуть наклоняется ближе, а Мия не отступает.
И в её глазах блеснуло удовлетворение.
Шахматная доска оживала.

- Пускай играют, - сказала она себе вполголоса, глядя в ночь. - Пусть думают, что управляют ходом. Настоящая охота начинается, когда оба уверены, что всё под контролем.

Тоору наклонил голову в лёгком поклонe. Рука на трости, жест, который для кого-то мог быть любезностью, а для неё меткой владения пространством.

- Я отойду к гостям, - сказал он спокойно, голос ровный, как отточенный клинок. - Не оставляйте себя скучать, Мацумура.
Тора кивнула, не меняя лица. Улыбка у неё не растаяла, но глаза остались начеку. Для неё это были не просто слова.то был сигнал. Сцена расширяется, ходы меняются, надо держать поле.

Едва Тоору растворился в толпе, как её взгляд зацепился за движение у бара. Официант. Новый, незнакомый. Это не просто подробность. В "Логове Тигрицы" она знала всех. От управляющих и барменов до уборщиц и техничек. Досье на каждого лежало у неё в голове и в ящике. Даты приёма, мелкие слабости, приметы, старые выговоры. Люди приходят и уходят, но привычки остаются. Этот мужчина в поле её зрения не был в списке.

Он подошёл к стойке тихо, как будто специально растворяясь в шумах бара, и заказал два бокала вина, едва кивнув в сторону Мии и молодого Такано. Бармен не отвлекся, руки его работали по отточенному ритму. Раз, два, налить, встряхнуть горлышко, отставить. Для него повод, заказ, не важнее и не меньше. Профессия это порядок, порядок это безопасность. Но порядок, как она знала, можно было нарушить мельчайшей деталью.

Когда бармен перешёл к следующему заказу, официант быстрым, почти невидимым движением достал что-то из кармана. Тора не успела разглядеть. Это движение было слишком маленьким, слишком спешным, и свет падал не в ту сторону, чтобы выхватить предмет. Но она увидела то, что видели те, у кого глаз отработан на годы. Едва заметное изменение в блеске, лёгкий отблеск, который не мог принадлежать ни вину, ни стеклу. Что-то упало в бокал тихо, как шепот, как обещание.

Внутри Торы холодеет рефлекс.
Сначала аналитика, затем реакция. Мгновенно в голове промелькнули каталоги возможного. Капсула, порошок, микроскопическая метка, электронный передатчик, всё, что могло быть маленьким и смертельно значимым в этом доме. Но паники не было. Паника ослабляет руки, а её руки нужны были сегодня крепкими.

Хаджиме стоял недалеко, в тени колонны. Глаза его спокойные, но острые, как лезвие. Его взгляд зацепился за её серьёзный и короткий кивок, в котором не было слов, но было всё. Понимание, приказ, доверие. Без суеты, без спектакля, они скоординировались. Движение их было отточено. Два шага за официантом, не привлекая лишнего внимания, не давая поперхнуться празднику.

Тора следила за официантом. Как он держит поднос, как расслабляется плечо, когда думает, что никто не смотрит, как делает ещё одно маленькое движение, пытаясь сохранить маску сервиса. Её мысли работали машинально и точно. Камеры, пути отхода, кто в радиусе трёх метров, где расположены выходы, кто из охраны ближе. В голове строились линии, которые позже станут вопросами. В её ладони тёплый бокал бармена, в запястье привычка оценивать вес рук и намерений.

За секунду до того, как официант приблизился к паре, сбоку от него словно из воздуха выросли Тора Мацумура и Хаджиме Коконой. Их появление было настолько резким, что бедняга вздрогнул, будто кто-то дотронулся до спины ледяной рукой.

Тора спокойная снаружи, но внутри будто натянутая струна, сделала пару плавных шагов вперёд. Её каблуки мягко стучали по полу, с каждым шагом будто отмеряя секунды до развязки.

- О, простите, - Мацумура улыбнулась уголком губ, будто невзначай, но взгляд её был стальным. - Не возражаете, если мы присоединимся к разговору?

Мия подняла голову, чуть удивлённо моргнув.
- Конечно нет, госпожа,- она мягко улыбнулась, хотя в голосе чувствовалось лёгкое напряжение.
Акира перевёл взгляд с бокала на Торy, его тёмные глаза сверкнули вниманием.
- Разумеется. Чем больше компания, тем интереснее беседа, - произнёс он с вежливой улыбкой, но что-то в его тоне насторожило Торy. Слишком спокойный, слишком уверенный.

- И всё же... - Тора слегка наклонила голову, взгляд её задержался на Акире, а потом скользнул к Мие. - О чём шёл разговор? - спросила она тоном, будто между строк проверяя, не кроется ли под этим что-то большее.

- О том, что иногда стоит позволить себе слабость, - ответила Мия, не сводя взгляда с Акиры.
- Ммм... - Тора чуть приподняла бровь, интересная тема для вечера в клубе, не находите?

Она потянулась за одним из бокалов на подносе официанта. Одновременно с ней руку протянул и Коконой. По задумке это должно было выглядеть непринуждённо, будто просто жест приветствия. Но официант, будто почуяв опасность. Дёрнулся резко, нервно, почти панически.

Поднос опасно качнулся.
- Осторожнее, - резко произнёс Коконой, но было поздно.

Два бокала одновременно перевернулись и вино хлынуло, как кровь из открытой вены, густым бордовым пятном пролилось прямо на чёрную рубашку Акиры.

Мия ахнула, инстинктивно шагнув вперёд:
- Боже, прости! - её голос дрожал, руки уже метались за салфетками.
Акира моргнул, нахмурился, но молчал. В его лице не было злости, лишь холодное спокойствие, будто он просто отметил инцидент.

А вот Тора Мацумура не собиралась оставаться столь сдержанной.
Глаза её вспыхнули, губы дрогнули, а голос стал ледяным:
- Уволен.
Она сделала шаг к официанту, глядя прямо ему в глаза.
- У тебя десять секунд, чтобы покинуть это место.

Тишина, как от удара током, прошла по кругу. Официант побледнел, коротко кивнул и, не оглядываясь, почти побежал прочь, бросив поднос на барную стойку.

Тора молча кивнула охраннику, стоящему у выхода. Тот всё понял без слов. Пальцы легли на рацию, и он двинулся следом за беглецом.

Хаджиме между тем подошёл к бару. Его движения были спокойны, размеренны. Он осмотрел поднос, бокалы, заметил, как в одном из них на дне осталась капля вина. Слишком густая, чуть мутная, неестественная.
- Понял, - мрачно произнёс он себе под нос, достал маленький стеклянный пузырёк в баре и аккуратно перелил остаток внутрь.

А за его спиной разыгрывалась совсем другая сцена.

Мия отчаянно терла ткань на груди Акиры, почти в панике:
- Я так виновата... я не успела... прости...

Он, наоборот, был спокоен. Его пальцы вдруг остановили её руки, перехватив запястья мягко, но уверенно.
- Тише, - сказал он, глядя прямо в её глаза. - Ничего страшного не произошло. Это просто рубашка.
- Но я...
- Хватит, - он чуть улыбнулся, уголком губ. - Ты выглядишь так, будто мир рушится из-за пары капель вина.

Мия замерла, дыхание сбилось.
В его тоне не было ни раздражения, ни упрёка , а только спокойная уверенность, странно взрослая для его лет.

Тора Мацумура, наблюдая со стороны, впала в краткий ступор. Всё происходящее вдруг выбило её из привычной роли наблюдателя. Она почувствовала, как сердце на мгновение дрогнуло.
"Такой молодой... и так умеет держать себя. Неужели... всё-таки не все якудза холодные псы в масках агрессии?"

Она моргнула, возвращаясь к реальности, и, прочистив горло, произнесла:
- Мия, может, вам стоит спуститься ? Попробовать что-то сделать с этим, пока не засохло.

Мия кивнула, вопросительно взглянув на Акиру.
Он всё ещё держал её руки, потом медленно отпустил и ответил просто:
- Да, пожалуй, стоит.

- Тогда... я провожу, - Мия тихо произнесла, но он лишь слегка кивнул:
- Идём.

Они направились к выходу медленно, почти синхронно.

Тора осталась стоять на месте.
Она проводила их взглядом, чувствуя странную тяжесть на груди.
"Иногда, кажется, есть те, кто способен любить даже в этой тьме..." - подумала она, глядя, как свет софитов выхватывает силуэт Акиры.
"Может, не всем уготована роль зверей. Может, просто... мне не повезло встретить правильного."

Она опустила взгляд. В виной лужице отражались огни неона. Рубиновые и чуть горькие, как память.

22:47

Кадзуми стояла в углу, словно каменная скульптура среди живых, вежливо улыбаясь собеседнику. М ужчине старше её лет на десять, одному из тех, кто приходил не столько за представлением, сколько за подтверждением собственного величия. Он говорил много, жестами подчеркивал каждую фразу, и вся его болтовня была пафосной восхваляющей одой самому себе. Он ждал от неё восторга; Кадзуми же слушала не его слова, а дрожь в воздухе, ту мелодию провала, которую слышат только уши, привыкшие к шёпоту риска.

План, над которым она трудилась несколько недель, внезапно дал трещину. Официант, на которого делали ставку, пролил вино и теперь судорожно стремился ретироваться. Это означало, что тонкая паутина, выстроенная ею и её людьми, могла порваться и это нельзя было допустить.

Она прервала мужчину резким жестом ладони, глаза её оставались холодными, как сталь:
- Простите, мне нужно отойти по дамским делам, - сказала она коротко.

Мужчина, не привыкший к отказам, расплылся в озабоченной улыбке и предложил сопровождение:
- Позвольте я провожу вас? - протянул он руку, ожидая комплиментов.

Кадзуми лишь слегка кивнула:
-Скоро вернусь, - сухо ответила она и уже не глядя ушла к запасной лестнице.

Лестничный пролет между девятым и восьмым этажом проглотил её шаги. Стук каблуков эхоил по бетонным стенам. Воздух здесь был прохладен и вязок от запаха чистого металла и неслышного потока вентиляции. Она почти не думала о лестнице. Мысли катились по схемам и перемещениям, просчитывали выходы и пути отхода, пока звук телефона не вырвал её из внутренней логики.

Экран зажёгся в её руке. Номер был один из тех, что ассоциировались с провалами. Она нажала кнопку и услышала дыхание на другой стороне резкое, прерывистое, словно кто-то держит на лезвии ножа собственную нервную систему.

-Слушаю, - сказала Кадзуми ровно, без приветствий. Голос её был холоден, но в нём читалась деловая решительность.

На другом конце шаги, приглушённые стеной туалета, потом звук, похожий на то, как человек сглатывает страх:
- ... это я. Я- я жёстко накосячил. Они- они поняли. Я спрятался в туалете, но я думаю, что меня увидели. Что мне делать? - слова плелись в панике, голова говорила быстрее, чем мысли успевали собраться.

Кадзуми услышала в голосе молодого человека не только страх, но и ту самую неумелую спешку, которая выдает людей, не готовых к ставкам большой игры. Она глубоко вдохнула. Холодный воздух лестницы словно наполнил её решимостью.

- Сначала выдохни,- сказала она едко, без снисхождения. -Ты был замечен. Я видела это сама. Теперь это твоя проблема. Что сделал ты сам исправляешь ты сам, и точка.

- Я спрятался в уборной на четвёртом... Я не знаю, куда бежать, - голос хрипнул. Он плакал без слёз, это было слышно по тому, как напрягались слова. - Пожалуйста, скажите, что делать!

Кадзуми не тянула.
-Слушай внимательно и запоминай каждое слово. -Она говорила так, будто выкладывала инструкции по нейтрализации взрывоопасной вещи.
- Первое. Телефон вниз. В унитаз. Смываешь и не возвращаешься. Второе. Ни слова никому. Ни жёнам, ни друзьям, ни родственникам. Третье. Исчезаешь. Уезжаешь как можно дальше и не появляешься здесь снова.

На другом конце линии послышался резкий вдох, человек пытался понять, не смеется ли с ним судьба.
-Но... -начал он, и голос его задрожал.

Кадзуми перебила:
-Это не просьба и не рекомендация. Это приговор в форме шанса. Если найдут хотя бы намёк на твою связь с этим инцидентом , твоей семье не жить спокойно. Понял? она произнесла последнюю фразу медленно, чтобы каждое слово отложилось в его мыслях, как гравировка.

Минута тишины тянулась как линза, в ней слышалось только тёплое дыхание трубки и отдалённый шум музыки, пробивающийся из других этажей. Он знал, что она не шутит; люди, подобные ей и их окружению, не бросают пустых угроз.

- Да... да, - послышалось в ответ, голос приглушённый и сломленный. - Я смываю телефон. Я не скажу никому.

-Хорошо, - Кадзуми позволила чуть меньше холода в голосе. - Смывай. И если шаг сделан, не возвращайся. Мы не любим тех, кто нарушает правила. И помни. Мне не нужны твои слёзы, мне нужны доказательства твоего молчания.

Разговор завершился жестким щелчком. Он положил трубку, и внизу, за бетонной стеной, раздался звук пластика и затем глухой шум смыва. Кадзуми слушала эти звуки, как кто-то слушает, как падают последние карточные домики соперника. Когда звонок оборвался окончательно, её лицо оставалось хладнокровным, глаза чуть прищуренными. Человек, вычисливший риск и принявший решение.

Она на мгновение оперлась о перила, наблюдая, как свет лампы мягко падает на ступени, освещая их металлическую фактуру. В голове немеркнущим потоком шли дальнейшие расчёты. Кто видел, кто мог догадаться, какие связи теперь потребуют починки. Она знала цену ошибок. И знала цену молчания. Тогда же, будто подтверждая самоочевидное, она выдохнула и быстрым шагом вернулась наверх , обратно , где музыка и свет снова должны были замазать следы паники, а её люди лействовать так, будто ничего не произошло.

Кадзуми уже собиралась покинуть лестничный пролёт, когда наверху послышался характерный звук. Мягкое "дзинь" открытия лифта, затем короткий, глухой стук каблуков по мраморному полу и негромкий женский смех. Она замерла, чуть повернув голову вверх. Сквозь тишину бетонных стен доносились приглушённые голоса, но ей хватило пары слов, чтобы распознать.

Мия. И рядом с ней Акира.

Линия её губ едва заметно изогнулась в сторону улыбки, больше похожей на тонкую трещину, чем на выражение радости.

- Вот как... - прошептала она едва слышно, прищурив глаза. - Довольно интересно.

Её пальцы, до сих пор сжимавшие перила, расслабились. Она чуть наклонилась вперёд, вслушиваясь. Шаги удалялись по коридору, за ними короткое, тихое щёлканье двери и звонкий звук защёлки. Тишина снова вернулась, но теперь воздух был другим, насыщенным тонким ароматом интриги.

Кадзуми осталась стоять на месте, склонив голову. Мысли начали выстраиваться, как шахматные фигуры в новой партии.
"Они вдвоём. После всей этой суматохи... И наверху , а здесь, где почти никого нет."
Она наклонилась к перилам, взгляд скользнул вверх. Туда, где слабый свет падал из щели между этажами.

"Мия... Что ты задумала, тигрица? И ты, мальчишка с глазами ворона, тебе не рановато играть в такие игры под моими стенами?"

Кадзуми тихо усмехнулась, шагнула ближе к стене, прислушиваясь к каждому звуку. В её взгляде читался не просто интерес. Хищное, холодное любопытство. Она не торопилась уходить. Её тело словно само знало. Иногда достаточно просто подождать, и истина сама спустится по лестнице.

"Любопытно, кто из них сделает первый шаг, она или он? И сколько продлится их иллюзия безопасности?"

Она поправила волосы, вынула из кармана сигарету, не зажигая. А лишь вертя её между пальцами, как привычный жест раздумья.
- Пожалуй, немного задержусь, - тихо произнесла она себе под нос, голосом, в котором звучала едва ощутимая насмешка.

Она осталась стоять в полумраке лестницы, как тень, растворяющаяся в бетоне. И лишь слабый отблеск света на её лице говорил, что она всё ещё здесь, наблюдает, выжидает, впитывает каждое движение наверху, превращая его в информацию.
В её мире знания были оружием, а тишина лучшей маскировкой.