Клуб "Логово Тигрицы"

Клуб "Логово Тигрицы ".
Кабуки-тё. Токио. Канто.
22 июля 2008год.
15:13

Коконой Хаджиме стоял, облокотившись на колонну, и наблюдал, как Мия металась, словно пытаясь удержать шторм голыми руками. Голос её звенел короткими командами, и от этого звона у рабочих моментально выпрямлялись спины.Рабочие, дизайнеры, электрики, бармены, все сновали между коробками, лентами, кабелями и недовольными возгласами.

Он улыбнулся, выпуская дым.
"Интересно, замечает ли она, что стала чем-то вроде королевы этого неонового улья?"
Снаружи солнце клонилось к закату, и оранжевый свет падал на её волосы, придавая им тёплый оттенок.

Он неторопливо достал сигарету, щёлкнул зажигалкой и, выдохнув дым, усмехнулся.

"Три дня до открытия. А она всё ещё верит, что не успеет довести всё до идеала."

- Эй, - окликнул он, когда она, не заметив, почти врезалась в него, - ты сейчас сожжёшь кого-нибудь взглядом. Или себя.

- Лучше сгореть, чем провалиться, - коротко бросила Мия, пробегая мимо с планшетом и какими-то схемами освещения.

Он лениво усмехнулся.
- О, философия на фоне стройки. Интересно, что скажет Тора, когда узнает, что её племянница учит электриков жизни?

Она резко обернулась, прищурилась, но в её взгляде не было раздражения.
- Тора сказала, что крыша моя ответственность. Так что я делаю всё, чтобы потом не пришлось ей краснеть.

- Хм, - Коконой выпустил дым в сторону, - ну, если не придётся краснеть это уже скучно.

- Подсветку сдвинуть сюда, ближе к колонне! - приказала она, даже не глядя на него. - И кто видел электриков? Они опять исчезли?

Коконой скользнул взглядом по планшету в её руках. На кончиках пальцев следы карандаша, ногти короткие, но ухоженные. Голос ровный, будто отточен временем.

Он любил наблюдать за людьми, когда они полностью погружены в работу. Это всегда было честнее любых слов.
У Мии в глазах в такие моменты появлялось странное свечение...
Неон, отражённый или собственный, Хаджиме не знал, но оно было.

- Ты снова без перерыва, - произнёс он наконец, откинувшись на стену. - Сколько кофе уже?

Она даже не повернулась.
- Меньше, чем проблем, но больше, чем сна.

Он усмехнулся.
- Значит, баланс.

Сцена перед ними была хаотичной. Провода, листы фанеры, инструменты, капли пота на щеках рабочих, но в этом хаосе уже угадывалась форма будущая зона, бар под открытым небом, светящийся зелёным и янтарным.

- Сцена почти готова, - сообщил он, глядя, как рабочие поднимают деревянную панель. - Но диджейку придётся переделать. Электрики накосячили.

Она сжала губы.
- Конечно. Без катастрофы ни дня.

Коконой склонил голову, разглядывая её профиль.
- Ты начинаешь звучать как Тора. Осталось только завести себе тигра.

Мия оторвалась от планшета и бросила на него быстрый, острый, но не злой взгляд.
- Осторожнее, Коконой. Если заведу она тебя первой съест.

"Логово Тигрицы", - подумал он, осматривая зал.
Название больше подходило ей, чем самому клубу.
Хрупкая снаружи, ядовитая внутри, слишком гордая, чтобы признать, что устала.

Он сунул руки в карманы, оглядел пространство и сказал:
- К вечеру завезут мебель. Ты уверена, что хочешь зелёные диваны? Не слишком по-змеиному?

- В этом и смысл, - ответила она. - Лето должно быть опасным.

Коконой чуть приподнял бровь.
- Тогда всё по плану.

Он наблюдал, как она уходит к сцене, отдаёт распоряжения, ругается с рабочими, поправляет ткань на барных стойках.
Движения точные, уверенные, но на грани усталости.

"Упрямая. Настырная. И всё ради клуба, который, скорее всего, скоро станет её официально."
Он задумчиво постучал пальцами по сигарете.
"Интересно, что тогда будет со мной?"

Он не работал "по доброте". Его услуги стоили дорого, а в клубе Мацумуры всё держалось на связях, деньгах и выгоде. Тора всегда понимала правила. Ты приносишь результат, тебе платят. Чётко, без сантиментов. Но Мия... Она была другой. Работала, будто от этого зависел воздух. А с людьми обходилась не как с инструментом, а как с частью системы, которую нужно заставить звучать.

Это немного сбивало его с толку.

-Коконой! - позвала она с другого конца зала. - Я просила проверить список поставок для бара!

Он лениво махнул рукой:
- Всё проверено. Кофе, виски, лёд, сиропы. Всё как ты любишь. Только вот... - он усмехнулся, - клуб ещё не открылся, а ты уже делаешь обороты, как в новогоднюю ночь.

Мия подошла ближе, руки на бёдрах, усталость на лице, но в глазах решимость.
- Ты ведь знаешь, что мне нужен результат.

- Знаю, - он кивнул. - И знаю, что ты не заплатишь ни иены сверх бюджета, - тон его был мягкий, но с оттенком язвительности.

- Потому что бюджет утверждён Торой, - парировала она. - И, кстати, если хочешь надбавку, то заработай её.

Коконой чуть приподнял бровь, посмотрел на неё с ленивым интересом.
- Звучит как вызов.

- Пусть будет вызовом, - ответила она спокойно и ушла обратно к бару.

Он проводил её взглядом и хмыкнул.
"Неплохой ход. Умеет держать баланс между вежливостью и приказом.
Но если всё перейдёт в её руки... придётся решить, остаюсь ли я в этой игре."

Он достал телефон, проверил сообщения. Одно от очередного "жирного" заказчика, другое от поставщика техники.

Мир делился на тех, кто бегает, и тех, кто наблюдает. Он всегда был из вторых.
И сейчас наблюдать за Мией было любопытнее, чем за любым дельцом с собраний группировки.

Снова вспыхнул свет. Монтёры тестировали неон.
Зелёные и золотые огни прошлись по полу, отражаясь в зеркалах и бокалах, создавая иллюзию живого дыхания.

Коконой прищурился.
- Ну что, "Логово Тигрицы"... посмотрим, выдержишь ли ты свою хозяйку.

17:49

Воздух был густым, как парфюм после вечеринки. Смесь пота, дыма и терпких духов.
На втором этаже, где находилась сцена для выступлений, стоял настоящий хаос. Кто-то спорил о треках, кто-то репетировал движения, едва успевая следить за битом.

Мия стояла , прижимая к ладони стакан с уже тёплой водой. Вокруг всё мельтешило, как калейдоскоп: блестки, каблуки, смех, ругань.
Коконой опёрся локтем на спинку кресла рядом и, как всегда, выглядел так, будто его ничто не касается.
Пиджак идеально сидел, рубашка расстёгнута на верхнюю пуговицу, и в его спокойствии было что-то раздражающе уравновешенное.

- Они опять сбиваются, - сказала она, не глядя на него.
- Они всегда сбиваются, - лениво ответил он. - Тора же наняла живых людей, не машины.

Девушка вздохнула и кивнула в сторону сцены.
Там группа танцоров повторяла связку. Девушки в коротких топах, парни с оголёнными торсами. Движения точные, но без души.
Музыка била по нервам. Что-то из свежего электрохауса, с тяжёлым басом и тропическими вставками.
Звук чуть искажал вокал, и всё казалось... неидеальным.
А Мия ненавидела неидеальность.

- Если они так выступят на открытии это будет катастрофа, - сказала она, больше себе, чем ему.

Коконой не ответил сразу. Только отхлебнул кофе из бумажного стакана и чуть прищурился, следя за танцорами.
- Катастрофа это когда не приходит публика. Всё остальное просто детали, - наконец произнёс он.
- А детали это то, что делает шоу, - парировала Мия.
Он усмехнулся.
- Тогда тебе придётся родиться ещё раз. Чтобы успеть всё контролировать.

Она почувствовала, как раздражение обожгло изнутри.
Он говорил спокойно, почти ласково, но каждое слово резало.
И самое обидное, он был прав.

Мия пошла к сцене.
- Остановитесь! - крикнула она. Музыка стихла, гул оборвался.
Все взгляды обернулись.

- Это должно быть живое дыхание, а не синхронная гимнастика! У вас кровь не течёт, течёт свет.

Кто-то кивнул. Девушка с короткими волосами поправила топ, выдохнула и посмотрела на нее с уважением, вперемешку со страхом.
Музыка снова зазвучала.
На этот раз иначе.
Более рвано, с огнём.
И мия почувствовала, как внутри что-то щёлкнуло. Именно так должно быть.

Она вернулась к Коконою.
Он поднял на нее взгляд, чуть склонил голову.
- Видишь, достаточно одного крика, - сказал он спокойно.
- Иногда да. Но потом придётся кричать снова.
- Это и есть твоя роль, Мия. Быть громче всех.
- А твоя считать, сколько стоит мой голос?
- Конечно, - ответил он с лёгкой усмешкой. - Я ведь не филантроп.

Она закатила глаза, но не смогла не улыбнуться.
Хаджиме Коконой знал, как уколоть, но при этом оставался единственным, кто действительно держал всё вместе.

Девушка посмотрела на танцоров, на свет, на отражение неона в зеркалах.
Каждый отблеск как обещание.

"Три дня.Чертовы три дня и всё это станет лицом клуба. Моего клуба."

Но где-то глубоко под этим блеском тень. Тень Торы Мацумуры, чьё имя всё ещё шептали даже новенькие.
"Когда он уйдёт, всё это станет моим, но и моим бременем."

Мия чувствовала, как сердце стучит в такт басу. Сцена, люди, свет всё жило. И всё висело на тончайшей нити.

Коконой выдохнул, поправил рукав пиджака.
- Ты справишься, - сказал он тихо.
Она повернулась к нему.
- Откуда такая уверенность?
Он пожал плечами:
- Потому что если нет, я потеряю слишком много денег.

Я усмехнулась.
Холодный, расчётливый ублюдок.
Но, пожалуй, именно такие нужны, чтобы не сойти с ума.

Весь коридор перед гримёрками был заставлен ящиками и стойками с вешалками. Юкаты, расшитые золотом, свисали рядами, как шелестящие листья. Маски тигров, с чередованием зелёных и янтарных полос , лежали на длинном столе.
Сквозь двери доносился шум. Актрисы что-то репетировали, визажисты переговаривались, где-то включили пробный свет и прожектора ослепительно прорезали дымку.

Мия остановилась, вдохнула глубже и привычным движением заправила за ухо выбившуюся прядь.
- Если честно, я не ожидала, что всё это займёт столько времени, - сказала она, больше себе, чем Коко.
- Всё всегда занимает больше времени, - отозвался он лениво, следуя за ней.- Особенно когда нужно, чтобы было идеально.

Он говорил спокойно, даже с лёгкой усмешкой, но его глаза внимательно скользили по деталям, как у человека, привыкшего оценивать.
Мия знала, что если бы что-то было не так, он бы заметил.

- Смотри, - она подошла к столу, где на манекене висело центральное кимоно старшей Тигры.
Тяжёлый чёрный шёлк, расшитый золотыми нитями и узором тигровых полос. На свету ткань переливалась, будто на ней играло живое пламя.
- Это кимоно заказали из Киото, - пояснила Мия. - Тора настаивала. Сказала, чтобы ткань "дышала огнём".
Коконой тихо фыркнул.
- Звучит как она.

Он провёл пальцами по краю маски. Тяжёлая, лакированная, с острыми линиями, в углах следы тонкой росписи, как когти.
- Это не просто костюмы, - сказал он спустя паузу. - Это манифестация статуса.
Мия усмехнулась:
- Именно. И ты понимаешь почему.
- Потому что клуб не просто место. Это территория.
- А сцена её алтарь.

Они двинулись дальше, вдоль столов, где лежали веера, парики, коробки с украшениями.
Каждая вещь была пронумерована, подписана аккуратным почерком.
Мия проверяла записи в блокноте, делая пометки. Её голос звучал ровно, но взгляд выдавал усталость.

- У тебя вид человека, который не спал двое суток, - заметил Коконой.
- Почти угадал.
- Я не из тех, кто угадывает. Я просто знаю, как выглядит перегруз.

Он подошёл ближе.
- Знаешь, ты слишком вгрызаешься в процесс.
- А ты слишком расслаблен.
- Вот поэтому мы работаем вместе. Баланс, - усмехнулся Коконой.

Мия едва заметно улыбнулась. Его спокойствие раздражало и одновременно стабилизировало.
Он не суетился, не подгонял, просто присутствовал и от этого хаос становился каким-то управляемым.

Она прошла к декорациям. Деревянные панели, расписанные под сцену древнего храма, с золотыми вставками и резными орнаментами.
На полу стояли длинные факелы и подвесы, обмотанные зелёными лентами, чтобы на сцене создавать эффект лиан.
- Всё готово, - сказала она, пробегая глазами по списку. - Осталось только согласовать свет и финальные проходки.

- И ты можешь вздохнуть, - добавил Коконой.
- Я вздохну, когда это всё закончится.
- Не думаю. Такие, как ты, не умеют останавливаться.

Мия обернулась. Он говорил это не с осуждением, а с пониманием.
В его взгляде мелькнула тень уважения, холодного, рационального, но всё же настоящего.

- Когда всё это закончится, ты ведь уйдёшь? - спросила она тихо.
- Если не будет смысла оставаться, - ответил он просто.
- И что для тебя "смысл"?
Он чуть прищурился:
- Стабильность. Контроль. Прибыль. Всё остальное сентиментальность.

Мия улыбнулась, но глаза её оставались серьёзными.
- Тогда тебе со мной будет скучно.
- Сомневаюсь, - коротко ответил он. - Ты из тех, кто превращает хаос в выгоду. Я умею это ценить.

Пальцами провела по щеке белой, с тонким золотым узором маски, будто по лицу кого-то живого.

- Она говорила, что каждая маска не просто роль. Это лицо, которое нужно суметь надеть и не утонуть под ним,- прошептала Мия.
Коконой посмотрел на отражение в зеркале, висевшего напротив. Две фигуры рядом. Девушка с глазами тигрицы и парень, у которого в зрачках отражался только расчёт.

- Главное, чтобы ты помнила, кто ты под этой маской, -сказал он. - Остальное лишь игра.

Она кивнула, но где-то внутри понимала:
возможно, игра уже давно стала её реальностью.

Токийский воздух наверху был другим. Чуть прохладнее, чем внизу, где шумел Кабуки-тё. Здесь, на крыше "Логова Тигрицы", неон смешивался с ароматом свежего дерева, полироли и только что выкрашенного металла.

Перед сценой раскинулась широкая площадка. Гладкий настил цвета обожжённого дуба, будто высушенный солнцем. Доски мягко пружинили под ногами, впитывая шаги, и на них уже падали отражения золотого света от прожекторов. Это место предназначалось для танцев и выступлений, где пластика тела будет сливаться с ритмом музыки, а каждая тень казаться движением.

Сама сцена возвышалась на низкой платформе. Широкая, но без вычурности. Задник это полотно из вертикальных панелей с вкраплениями зеркальных вставок, которые отражали свет ночных ламп и городских огней, создавая ощущение, будто сцена дышит. По краю подсветка мягкого янтарного тона.

Слева от сцены, ближе к выходу, возвышалась массивная, из чёрного акрила и стали диджей-стойка . Рядом стояли колонки, спрятанные за решётками с тигровым орнаментом. Всё было готово к тому, чтобы в первую же ночь все наполнилось басом.

Чуть дальше, ближе к перилам, раскинулась барная зона. Длинная стойка из грубого дерева, по краю которой пробегала золотая подсветка, создавая иллюзию, будто она тлеет изнутри. За ней зеркальная стена, отражающая огни города. Полки с бутылками выглядели как витраж из стекла и янтаря.

Перед баром несколько высоких столиков, а ближе к периметру крыши мягкие диваны и кресла цвета ночного изумруда. Они образовывали уютные полукруги, где гости смогут сидеть, наблюдая за сценой. Подушки с золотыми акцентами, низкие столики с ледяными ведёрками. Всё выглядело роскошно, но не кричаще.

Перила крыши были выполнены из чёрного металла, но поверх тянулась сетка с гирляндами и зелёными лианами , имитирующме джунгли. По углам крупные кашпо с растениями, монстерами, фикусами, пальмами.
Всё выглядело как тропический сад, поднятый над ночным Токио.

Когда ветер проходил между листвой и тканью декораций, создавалось ощущение, будто крыша живая, будто где-то внутри действительно дышит тигрица, готовая проснуться с первым битом музыки.

19:21

Лифт медленно поднимался вверх, словно нарочно растягивая её ожидание.
Металлическое зеркало в кабине отражало её слишком бледное, слишком натянутое лицо. Кадзуми привычно поправила прядь волос, скользнула взглядом по собственной шее, по вырезу. Идеально, как всегда. Но взгляд всё равно не успокаивался.

- Может, она просто забыла, - прошептала она себе. - Мацумура-сан столько всего держит в голове... конечно, могла.

Металлические двери разошлись, и перед ней распахнулся коридор верхнего этажа. Тот самый, куда могли попасть единицы.
Пол из лакированного дерева блестел, в воздухе висел аромат сандала и жасмина. Аромат, который всегда ассоциировался у Кадзуми с покоем, уверенностью и... властью.

Она шагнула внутрь, стараясь идти медленно, будто просто зашла "по делу".

"Может, она просто хотела, чтобы я не отвлекала?"- пыталась она убедить себя, пока сердце било где-то в горле.

Но правду она уже чувствовала.
Это не было забывчивостью. Это было исключением. Её исключили.

Когда-то она любила эти встречи.
Кадзуми помнила, как Тора сидела за столом в своём офисе. На ней всегда был костюм, идеально подчеркивающий фигуру, а волосы собраны в тугой хвост. Она могла спросить:
"Ну как, Кадзуми, я не слишком строгая?"
А Кадзуми, сияя, отвечала:
"Вы совершенство. Настоящая тигрица."
И Мацумура смеялась, коротко, но искренне.

А потом они вместе выбирали ткани. Шёлк. Атлас. Бархат.
Тора всегда заказывала не только для себя, но и для неё.
Платья, аксессуары, даже нижнее бельё. Всё с пометкой "для Кадзуми".

Эта мелочь делала её особенной.
Ведь быть любимицей Мацумуры значило быть на вершине.
Но теперь...

Кадзуми тихо втянула воздух, чувствуя, как внутри разливается знакомое жжение.
Ревность. Страх. Раздражение.

Она дошла до двери в апартаменты и постучала.
Изнутри донёсся голос ассистентки. Мягкий, но отстранённый:
- Да, кто там?
- Это Кадзуми. Я пришла... просто хотела узнать, всё ли в порядке.
Пауза. Потом щелчок замка.

Взгляд Кадзуми упал на гостиную.
Воздух там был тяжёл от запаха свежей ткани и утюга. На диване, на креслах разложенны куски шёлка.
У стола сидела Тора. Спокойная, сосредоточенная. Рядом женщина в очках с лентой сантиметра на шее. Портная.

Тора подняла взгляд.
- Кадзуми? Ты что-то хотела?
Голос ровный, не холодный, но слишком нейтральный.

- Я... просто подумала, - она улыбнулась, - сегодня же день примерок. Я помню, вы всегда приглашали меня выбрать что-то для вечерних выходов...

Тора отложила блокнот и чуть приподняла бровь.
- Ах да... Но сегодня я решила упростить процесс. Всё делается только по моим меркам.

В груди Кадзуми всё сжалось.
Она заставила себя кивнуть, но пальцы невольно вцепились в край сумочки.
- Конечно. Это правильно. Вы и без меня всё знаете лучше.

Портная что-то спросила про длину рукава, и Тора отвлеклась.

В этот момент Кадзуми почувствовала, как внутри что-то ломается.
Она стояла и смотрела на Мацумуру. Уверенную, величественную, недосягаемую.

"Ты уже не в её круге, Кадзуми."
Мысль пронзила её, как игла.

Она вспомнила, как Тора впервые назвала её "мой тигрёнок, мое дитя".
В тот день Кадзуми едва не заплакала от гордости.
А теперь... теперь "тигрёнок" стоял за дверью, словно ненужная кукла.

Она услышала, как Тора тихо сказала портной:
- Для Мии сделайте то же самое, но в белом. Пусть её образ контрастирует.
Кадзуми вздрогнула.
"Для Мии? Значит... теперь её приглашают к портной."
Её место заняли.

Всё внутри обожгло. Но снаружи Кадзуми лишь улыбнулась, чуть склонив голову:
- У вас получится восхитительно, госпожа Мацумура. Как всегда.

Тора даже не подняла глаза, просто кивнула.
- Благодарю, Кадзуми.

Она вышла так же спокойно, как и вошла.
Но когда дверь закрылась за спиной, улыбка сползла с лица. Пальцы сжались так сильно, что ногти впились в кожу.

В отражении в зеркале лифта её глаза были полны блеска. Не от света, а от слёз, которые она не позволяла себе. Она вздохнула.

Дверь её квартиры захлопнулась с таким звуком, будто этим хлопком она хотела перечеркнуть всё, что случилось наверху. Тишина. Но внутри Кадзуми всё ревело.

Она стояла посреди гостиной. Слишком гламурной, слишком вылизанной, слишком... не её сейчас.
Каждая золотая подушка, каждая стеклянная ваза, каждый ароматный лепесток жасмина в вазочке будто насмехались над ней.

- Забыла, да? - прошептала она, чувствуя, как от обиды дрожат пальцы. - Забыла, кто был рядом, когда ты ещё не носила этот свой чёртов титул.

Гнев, наконец, сорвался с поводка.
Она схватила ближайшую вазу, хрустальную, подарок от Торы, и швырнула в стену.
Звон разлетелся, как вспышка.
Следом полетела подушка, потом другая, потом кувшин с засохшими лилиями. Шёлк, стекло, пыль.
Её дыхание сбилось, волосы прилипли к щеке, но она не останавливалась.

- Всё! Всё это её театр! - почти выкрикнула она. - Её сцена, её куклы, и я тоже кукла!

Она подошла к зеркалу. Глаза блестят, как стекло, губы дрожат.
Отражение казалось чужим. Красивая, ухоженная, но пустая.

- Посмотри на себя, - сказала она своему отражению. - Шёлк, помада, ресницы. Думаешь, ты особенная? Она просто переставила тебя, как декорацию.

На секунду захотелось ударить по зеркалу. Но вместо этого... телефон.
Звонок. Мелодия пробилась сквозь тяжёлое дыхание.
Экран мигал знакомым именем.
"Риндо."

- Ха, - усмехнулась она, криво, безрадостно. - Когда же ты, сукин сын, поймёшь... если я не беру трубку, значит, не хочу тебя видеть.

Она опустилась на диван, вытирая слёзы ладонью, в которой всё ещё дрожала злость. Телефон звонил, звонил, потом смолк.
И вновь тишина, но теперь она казалась липкой.

Кадзуми вздохнула, уткнулась лицом в ладони и, словно откинувшись в прошлое, заговорила вполголоса, будто рассказывая историю самой себе.

- Риндо... милый мальчик. Вечно этот взгляд, будто ты нашёл смысл жизни в моих глазах.
Она усмехнулась.
- Помню, как ты не мог отвести взгляд в тот вечер у бара. Как всё время делал вид, будто просто отдыхаешь, а сам ловил каждый мой жест.

Она снова взяла телефон, разглядывая имя на экране пропущенных звонков.
- Ты ведь тогда решился подойти, помнишь? "Можно я угощу тебя чем-нибудь?"
Она передразнила его тихим, насмешливым голосом.
- А потом выпить, посидеть... и вот уже "давай повторим завтра".

Она опустила голову, тихо смеясь... Смехом усталой женщины, которая слишком много раз играла в одну и ту же игру.

- А потом ты стал платить. Не за ночь, нет... ты платил за внимание. За иллюзию, что ты мне нужен.
Она провела пальцем по экрану, будто лаская имя.
- Ты думал, что ближе. Что я чувствую. Что, может быть, ты другой.

Пауза.
Тишина обрушилась, как камень.

- А я? - прошептала она. - А я просто работала. Как всегда.

Телефон снова завибрировал.
Она усмехнулась и, не глядя, бросила его на диван.

- Хватит.

Она поднялась, глянула на осколки вазы на полу, на разбросанные подушки и вдруг почувствовала странное облегчение.
Красота разрушена. Иллюзия тоже.
Осталась она. Настоящая. Голая, нервная, злая.

День Х.
25 июня 2008год.
19:56

Ветер трепал тонкие пряди её волос, играя с ними, как с лентами. С высоты крыши открывался вид на шумный Кабуки-тё. Уличные огни ещё не загорелись, но даже днём район жил своей вечной лихорадкой. Где-то внизу хлопала вывеска, мелькали разноцветные зонты, слышались голоса, музыка, смех. Но здесь, на крыше, было особое пространство. Сердце клуба, где сегодня всё должно было сработать как по нотам.

Мия стояла у перил, сжимая в руках старый блокнот , по краям чуть потрёпанный, испещрённый заметками, схемами, стрелками. Её взгляд метался по площадке. Сцена установлена, оборудование проверено, световые конструкции закреплены. Всё выглядело идеально. Слишком идеально.

- Так, - выдохнула она, пробегая глазами по списку. - Свет проверен. Звук готов. Бар под контролем. Костюмы...

Она нахмурилась.
"Костюмы."

- Где Коко? - тихо, почти себе под нос.

Ответом была тишина и звуки улицы снизу. Мия с раздражением щёлкнула ручкой, отметив пункт и тут же обвела его повторно.

"Опять он пропал. Конечно. В самый нужный момент. Когда всё висит на волоске его нигде нет."

Она повернулась к дверце, но остановилась. Глубоко вдохнула.
Нервное биение сердца отдавалось в горле.

Ветер трепал подол её белого кимоно, принося запах сигарет с улицы. С неба медленно тянулись облака, и неоновые вывески внизу уже начинали оживать, будто город сам готовился к спектаклю.

"Нет, нельзя сорваться. Всё под контролем. Всё под моим контролем."

Она прошла вдоль крыши, проверяя сцепления тросов, стойки света, кабели. Каждое движение точное, выверенное. Но внутри... всё кипело.
Мия чувствовала, как в груди тянет тугой узел . Смесь тревоги, усталости, ответственности и того самого предвкушения, что почти больно.

- Только попробуй подвести меня сегодня, - прошептала она, имея в виду то ли Хаджиме, то ли судьбу.

Она присела на край низкой бетонной стены, открыла блокнот, и снова прошлась по пунктам.
"Генератор есть. Фейерверк на складе. Декорации почти готовы..."

Слово "почти" раздражало. Оно звучало, как вызов.

Она щёлкнула телефоном. Ни сообщения, ни звонка.
- Хаджиме, твою же мать, где ты носишься?.. - выдохнула сквозь зубы.

Город снизу гудел, как огромный организм, и в этом гуле ей вдруг стало душно.
Она поднялась, подошла к самому краю крыши и посмотрела вниз. Кабуки-тё, море людей, неона и обещаний. Здесь всё горело, всё жило, всё двигалось.
"Если бы они знали, сколько стоит каждая улыбка, каждая вспышка света на сцене..."

Её взгляд стал жёстче.
Она вспомнила, сколько ночей ушло на подготовку, сколько нервов, сколько бессонных часов под мерное тиканье часов и свет ноутбука. Всё ради сегодняшнего вечера. Ради того, чтобы "Логово Тигрицы" дышало как живое, завораживало, манило, покоряло.

Телефон в руке снова загорелся. Сообщение от Коконоя: "Я почти на месте! Не ругайся >_<"

Мия чуть приподняла уголки губ.
-"Почти", -повторила она тихо. - Как же я ненавижу это слово.

Она выдохнула и позволила себе несколько секунд тишины. Сцена на крыше сияла в отблесках первых прожекторов, как алтарь.

"Сегодня я покажу им, кто я есть. Без права на ошибку.»"

И в этот момент Мия почувствовала, как сердце перестало биться вразнобой.
Теперь в груди звучал ритм. Уверенный, как пульс города под её ногами.

19:59

Сидя в просторной гостиной, Тора Мацумура не отрывала взгляда от зеркала, которое держала в руках.
В отражении её лицо, совершенное, как отполированный обсидиан. Ни одной складки, ни одной трещины, ни одной неосторожной эмоции. Только спокойствие, как у тигра перед прыжком.

Вокруг неё суетились две девушки. Юные, нарядные, слишком старательные. Они кружили, поправляя подол кимоно, меняя светильники местами, споря шёпотом о мелочах.
Для самой Торы они были похожи на пчёлок вокруг цветка. Внимательных, полезных, но гудящих без толку.
А по мнению её наблюдающего гостя на "мух вокруг навоза."

Коконой сидел неподвижно, почти не дыша. Парень с лицом, лишённым выражения, и спиной, выпрямленной как лезвие катаны.
Он не смотрел ни на девушек, ни на хозяйку. Лишь куда-то сквозь пространство, в точку, которую, казалось, видел только он.

Иногда Торе казалось, что он просто уснул с открытыми глазами. Но ровная осанка опровергала это.
Он терпеливо ждал. И это, пожалуй, восхищало её даже больше, чем раздражало.

- Всё идёт как надо, - тихо произнесла Тора, разглядывая его профиль, - или мне стоит вмешаться?

Он поднял глаза. Голос, когда прозвучал, был ровным, без эмоций, почти отстранённым:
- Она справляется. Всё готово, госпожа Мацумура.

Тора медленно выдохнула и кивнула.
- Знаю. Она не подведёт.

Пальцы её чуть коснулись края зеркала, словно она пыталась заглянуть сквозь отражение, туда, где сейчас суетилась Мия.

Вспомнилось первое знакомство.
Мия тогда стояла перед ней. Молодая, сдержанно дерзкая, с глазами, полными любопытства и страха одновременно.
"Вы хотите, чтобы я... руководила?" - спросила она тогда, будто не веря, что это возможно.

Тора усмехнулась.
Она тогда думала, что из этой девчонки ничего не выйдет. Слишком мягкая, слишком человечная, слишком живая.
А живые плохо выживают в мире, где нужно быть хищником.

Но время показало. Мия не просто выжила. Она научилась рычать.
Не по-звериному, а тихо как хищник, который знает себе цену.

Тора провела пальцем по краю зеркала.
- Она сильнее, чем кажется. Пусть и не осознаёт этого.
- В этом её преимущество, - заметил Хаджиме. - Такие люди обычно опасны. Они не знают своей силы.

Тора улыбнулась, едва заметно, краешком губ.
- Опасны это как сказать. Если бы у меня был выбор... - она сделала паузу. - Эту роль должен был исполнить другой.

Тора невольно усмехнулась, чуть опуская зеркало.
Конечно, лучше неё эту роль исполнил бы её настоящий наследник. Её сын.
Тот, кого кто-то посмел лишить жизни.

На миг взгляд её стал холодным и стеклянным.
Мир сузился до одного-единственного воспоминания. Белая простыня, запах железа, тишина.
"Не имей слабостей, Тора. Слабость это повод для охоты."
Она усвоила этот урок.
Навсегда.

Теперь вместо наследника у неё была Мия. Не кровь, но плоть из воли.
Девушка, которая должна была стать тем, кого Мацумура вылепит сама.

Тора подняла глаза на Хаджиме.
Он всё так же сидел тихо, сосредоточенный, будто из другого мира.

"Он знает, как вести себя при людях выше по уровню," -подумала она с лёгкой усмешкой.
Редкий навык в мире, где все молодые рвутся доказать, что они чего-то стоят.

Она впервые наняла его, когда ему было... сколько? Пятнадцать? Тринадцать?
Тощий мальчишка с глазами, в которых стояла сталь.
Не страх, не вызов. Именно сталь.
Холодная, прямая, неизгибаемая.

Её тогда поразило не то, что он был молчалив, а то, с какой жадностью он схватился за работу.
Его не интересовала слава, влияние, положение. Только деньги.
Грязные, звонкие, быстрые.

Тора тогда сразу поняла. У мальчишки отчаянная нужда. Такая, что выжигает душу изнутри. Он не искал покровителей. Он искал выход.

С тех пор он не подвёл ни разу.
Хладнокровен, точен, бесстрашен.
Но всё же...

Тора медленно провела пальцем по краю зеркала. Всегда есть одно "но".

Ни для кого не секрет, что Хаджиме связан с Канто Манджиро.
И Мацумура знала: пока он с ними, он не может быть полностью её.

Не сама группировка тревожила её.
Не юные, шумные бойцы с их бунтарством. А два звена.

Братья Хайтани.

Тора не любила людей, у которых слишком много слов и слишком мало принципов.
Хайтани были именно такими.
Скользкие. Умные. Без тормозов.

Они часто появлялись там, где стоило бы держаться в тени. И слишком часто произносили имя Мацумуры, будто проверяя её терпение на прочность.

Тора откинулась в кресле.
В комнате пахло жасмином, сандалом и терпким дымом от благовоний.
За окном дрожал закат над Кабуки-тё.

Она снова посмотрела в зеркало.
В отражении роскошь, власть, одиночество.

"Иногда я думаю," - мелькнула мысль, -"если бы мой тигрёнок жил... он бы стал таким же, как Хаджиме. Или... как Мия?"

В уголках её губ появилась лёгкая, едва заметная улыбка.
Тёплая, но опасная.

- Пусть всё идёт, как идёт, - произнесла она негромко. - Если Мия справится, сегодня родится новая легенда. А если нет...

Тора повернула зеркало и встретилась взглядом со своим отражением.
В её глазах сверкнул холодный огонь.

- Тогда тигрица съест собственного детёныша.

Она поднялась с кресла, плавно, словно кошка. Подошла к окну. Снаружи зажигался Кабуки-тё, огни баров, вывески, шелест машин и голоса улицы поднимались вверх, создавая живую симфонию ночи.
- Этот город... он будто ждёт чего-то. Как перед бурей. - Она посмотрела на Хаджиме. - Если начнётся шторм ты встанешь по ту сторону?

Хаджиме не дрогнул.
- Я встану там, где будет ваша тень, госпожа.

Тора усмехнулась.
- Ответ достойный наёмника. Но слишком красивый для мальчика, которого я когда-то нашла с пустыми глазами и дырявыми кедами.

Хаджиме позволил себе лёгкую улыбку.
- Возможно, вы просто хорошо платите.

- Возможно, - ответила она.

20:17

Лифт поднимался медленно, будто специально испытывая терпение Торы Мацумуры.

"Посмотрим, чему ты научилась, тигрёнок..."

Металлические двери лифта разъехались с тихим шипением. На крышу хлынул воздух. Тёплый, влажный, густой от запахов дыма, алкоголя и ночного Токио.
Неон отражался в мокрой плитке, в каплях на перилах, в бокалах.
Сверху город мерцал, как разбросанные драгоценности.

Тора шагнула вперёд.
Её каблуки отозвались гулким эхом по настилу, и вся сцена будто выдохнула. Кто-то из работников почтительно поклонился, DJ приглушил трек, но она подняла руку .
"Не надо. Пусть всё идёт, как идёт."

Перед ней открылось пространство. Мцена, обрамлённая растениями в бамбуковых кадках. Огни, мигающие в такт музыке. Дым-машины, что выплёвывали облака белого пара, смешивая их с ароматом сандала и цитруса.
На барной стойке бутылки, выстроенные, как строй солдат.
Каждая деталь выверена, будто кадр кино.

И посреди этого Мия.
В белом кимоно, с собранными в небрежный пучок волосами, она стояла у сцены, говорила что-то в рацию.
Её движения были быстрыми, точными, без суеты.

Тора остановилась.
"Так. Вот и она."

Мия обернулась, заметила Тору сразу.
Миг и напряжение в глазах. Потом поклон.
- Госпожа Мацумура. Всё готово.

Тора не ответила сразу. Её взгляд скользнул по площадке, будто ножом по льду.
- Вижу, - наконец произнесла она. - И вижу, что ты перестала бояться пространства. Раньше пряталась за другими, а теперь сама в центре.

Мия чуть опустила глаза.
- Я старалась учесть ваши замечания. Свет, ритм, даже температурные зоны.

Тора прошла мимо неё, остановилась у перил.
Внизу Токио. Ночное сердце Кабуки-тё билось ровно, тяжело, как под кожей зверя.
Она вдохнула и на мгновение позволила себе лёгкую улыбку.

- Знаешь, - тихо сказала она, не оборачиваясь, - когда я впервые тебя увидела, я подумала, что ты перегоришь через месяц. Что у тебя только блеск и язык. А оказалось ты умеешь слушать. И держать удар.

Мия молчала. Только сжала пальцы.
Тора продолжила:
- Это качество дорого стоит. Особенно здесь.

Сзади послышались шаги. Хаджиме Коконой.
Он подошёл, остановился в тени, чуть в стороне.
- Всё идёт по плану, госпожа. - Он посмотрел на Мию. - Команда сработала чётко.

- Конечно, - ответила Мацумура, не глядя. - Эта девочка знает, что я не прощаю ошибок.

Она повернулась к Мие.
- Но сегодня я сделаю исключение.

Мия непонимающе подняла взгляд.
Тора шагнула ближе, её голос стал мягче, почти личным:
- Ты не просто справилась. Ты создала атмосферу. И это то, чего нельзя купить.

Музыка изменилась. Заиграл низкий ритм, гитарные аккорды растворялись в дыме. На сцене вспыхнули лампы, отражаясь в глазах.
Она стояла. Женщина, что видела всё: смерть, предательство, власть, деньги. И сейчас впервые за долгое время позволила себе гордость.

"Если бы ты видел, мой мальчик... "- мелькнуло в голове.

- Госпожа? - тихо спросила Мия.
- Ничего, - отозвалась Тора, выдыхая. - "Просто думаю, что тигрица наконец нашла себе достойную ученицу."

Она посмотрела на Хаджиме.
- Проследи, чтобы сегодня всё прошло без сбоев. И если именно тут появятся Хайтани ты знаешь, что делать.

- Разумеется, госпожа, - коротко кивнул он.

Тора направилась к выходу, но на секунду обернулась.
Мия всё ещё стояла у сцены, в сиянии прожекторов, среди дыма и огней, как хозяйка праздника, которую сама жизнь наконец признала.

Тора прищурилась, усмехнулась уголком губ.
- Запомни этот вечер, Мия. После него назад дороги не будет.

И ушла.

За ней аромат табака, шелест шёлка и то ощущение, когда воздух становится плотным от силы.