Клуб "Логово Тигрицы"

Клуб "Логово Тигрицы "
Кабуки-тё.Токио.Канто.
10 июля 2008 года.
18:47.

В клубе пахло привычно. Смесью алкоголя, полированной древесины, парфюма и лёгкого, почти неуловимого напряжения, которое всегда витает там, где деньги и власть идут рука об руку.

Мия шла по коридору между служебными комнатами, постукивая каблуками по плитке. На ходу пролистывала папку , а именно список поручений Торы Мацумуры на сегодняшний вечер. Всё как обычно: проверить поставки на бар, сверить количество бутылок, убедиться, что нет жалоб от VIP-зоны, и проследить, чтобы новые девушки правильно стояли в очереди на распределение смен.

Месяц она уже "тянулась" за Тигрицей. Следила, училась, старалась вникнуть в каждую мелочь. И за это время Мацумура ни разу не сорвалась, не проявила ярости, не дала повода усомниться в её холодной власти. Всё текло безупречно, почти подозрительно спокойно.

- Так, бар...на месте... - пробормотала Мия себе под нос, открывая журнал приёмки.
Цифры сходились идеально. Даже слишком идеально.

Она знала, что в этом бизнесе такого не бывает. Всегда кто-то халтурит, всегда кто-то крадёт. Но при Мацумуре всё будто замерло. Порядок, дисциплина, подчинённые почти не дышат без её взгляда.

За спиной мелькнул шёпот официанток.
- Слышала, сегодня сама госпожа Мацумура будет проверять девочек на втором этаже...
- Да ну, опять? Я думала, после той истории с клиентом она успокоилась...
- Тише ты, хочешь, чтоб нас услышали?

Мия уловила обрывки, но виду не подала. Просто отметила в голове, что "той истории" она не знала. Значит, что-то замяли. Как всегда.

Она шла дальше. По пути короткие поклоны персонала, сухие ответы на вопросы, подписи в накладных. Её движения становились почти механическими, но внутри лёгкая дрожь, не от страха, а от ожидания.

Тора Мацумура редко говорит лишнее. И если месяц всё выглядит гладко значит, буря где-то близко.

Мия остановилась у стеклянной перегородки и посмотрела вниз, на основной зал. Неоновые лучи, зеркала, отражения, как в калейдоскопе. Девушки в чёрных платьях готовились к смене, смеясь и поправляя макияж. Бармены полировали бокалы, музыка ещё не играла. Это была мёртвая тишина перед началом охоты.

Она провела пальцем по холодному стеклу, оставив лёгкий след.
- "Логово Тигрицы" живёт по своим законам... - подумала Мия. - И если хочешь выжить, надо стать его частью.

Телефон в кармане дрогнул. Сообщение от Торы.

"Зайди ко мне. Сейчас."

Пальцы будто похолодели.
Без предупреждения. Без причины.
Как всегда.

Мия глубоко вдохнула, поправила волосы, оглянулась на отражение. Спокойное лицо, ни одной эмоции. И пошла в сторону кабинета.

Внутри у неё тихо билась мысль:

"Если ничего странного не происходит значит, я просто ещё не вижу, где подвох."

Дверь офиса Торы открылась беззвучно. Скрип оказался чужим здесь, где каждое движение отточено и выверено. Мия вошла, чуть задержав дыхание. Не от страха, а от привычного, почти ритуального напряжения, которое всегда следовало за ней, когда она переходила порог кабины власти. Внизу клуб жил своей шумной жизнью, но здесь, выше уровня сцен и барной стойки, всё было иначе. Как будто мир замедлял шаг, уступая место расчету.

Кабинет был оформлен так, будто кто-то взял элементы дикого и пригладил их строгостью хозяина. Большой стол из грубого, неотёсанного дерева с темными прожилками был центром комнаты. На нём аккуратно сложенные папки, чернильница и тяжёлая чашка зелёного чая, из которой едва тянул пар. За столом, на кресле, покрытом тканью с тигровым принтом, сидела Тора Мацумура. Её кимоно ложилось по плечам так же ровно, как её взгляд.

В углах кабинета стояли растения в керамических горшках. Бамбук, плотные листья фикуса, и между ними лежали плиты серого камня, холодные на ощупь, как предупреждение. На стене висела одна из тех японских гравюр. Тигр, застыл в прыжке, и взгляд его, казалось, смотрел в ту же точку, что и хозяин кабинета. Прямо на вход.

Тора подняла взгляд только когда Мия подошла на расстояние двух шагов. Её глаза были холодны и ясны. В них проверка, ровно та, что держит клуб в порядке. Она кивнула, не улыбаясь. Движение казалось одобрением и при этом испытанием.

- Мия, - тихо сказала она. -Докладывай.

Мия на мгновение сжала папку. В её пальцах было дрожание, которое она старалась спрятать за ровностью голоса. Месяц за Тигрицей учили её этому. Говорить кратко, но так, чтобы каждое слово было весомым.

- Третий охранник вернулся из отпуска, - начала она. - В охранном блоке наладили камеру с видом на бар в зоне казино. Сегодня проверял техник, картинка стабильная. Там же в зоне казино, кофемашину стоит заменить, она часто стала выходить из строя. Жалобы от барменов третьей смены. В прачечной провели дезинфекцию по графику. Отчёт дали, распечатку прилагаю. И ещё, одну из официанток пришлось уволить. Была потасовка с VIP-клиентом в закрытой зоне. Ситуация вышла за рамки, жалоба подтверждена, решено уволить по статье.

Она говорила ровно, пункт за пунктом, следя за реакцией Торы. Каждое слово как выверенный шаг.

Тора не меняла выражения лица. Она положила ладонь на стол, веером расправив пальцы, и, не торопясь, взяла свою чашку чая. Пара мгновений молчания как плоскость, в которой измеряется человек.

- Камеру? хорошо, - сказала она наконец, тихо, словно проговаривая простую констатацию. - Ведём учёт. Кофемашина?

- Я могу заказать новую модель, более надёжную, - ответила Мия. - Уточню цену и предложу варианты. Старую утилизируем.

Тора кивнула, коротко, без одобрительной интонации.

- Закажи. Доставку под контролем. Не хочется, чтобы из-за мелочей светились риски.

Её голос был ровный, не тёплый и не резкий. Просто точка на карте, указывать направление и ждать исполнения. Мия писала пометки, внутри испытывая маленькое удовлетворение. Распоряжение принято, значимость её решения подтверждена.

- Прачечную проверили? - Тора подняла бровь ровно настолько, чтобы Мия поняла. Подробности важны.

- Да, - Мия прокручивала в голове список. Графики, подписи, санобработка. - Провели дезинфекцию, обработали смены белья. Персонал прошёл инструктаж на случай повторного инцидента с контаминацией. Сертификаты и печати в отчёте.

Тора кивнула снова, как будто отметила очередной пункт в невидимом списке.

- Официантку уволили? - её голос сузился, и Мия услышала в нём не только факт, но и меру.

- Да, - Мия удерживала взгляд. - Клиент подал жалобу, есть доказательства. Камера коридора закрытой зоны зафиксировала эпизод, несколько свидетелей подтвердили. Решение принято. Дисциплинарный совет, показания, затем увольнение по статье за нарушение режима и причинение ущерба репутации клуба.

Тора сложила пальцы вместе, как будто считала рычаги.

- Потасовки не терплю, - произнесла она, и в этом коротком предложении было и жесткое правило, и предупреждение для других. - Репутация это валюта. Потеряли её, платите. Увольнение правильно. Сделаем заявление для внутреннего пользования. Пусть персонал понимает границы.

Её слова были сухие, но внутри них пряталась забота. Не о людях, а о механизме, который должна поддерживать. Мия почувствовала, как внутри у неё что-то отзывается. Не жалость, а неумение спрятать удовлетворение. Она доказала, что может держать эти мелкие стычки под контролем.

Тора откинулась на спинку кресла, посмотрела на Мию с таким вниманием, как будто впервые то, что говорилось, конвертировалось в действие. Её пальцы стукнули по столу. Коротко, как грифон, отмечая окончание темы.

- Сделаешь заявки на кофемашину и доставку, - сказала она. - Протокол по прачечной приобщи к журналу. По увольнению юридическое, чтобы вопросов не было. И сообщения для персонала коротко, ясно. Никаких симпатий.

Мия кивнула, почувствовав, как её компетентность превращается в цепочку распоряжений.

- Поняла, - тихо сказала она. - Составлю списки и принесу на подпись.

Тора чуть приподняла чашку, коснулась губ, затем поставила её на место.

- Делай, - выдохнула она почти незаметно. - И ещё ,держи меня в курсе. Не думай, что я не замечаю.

Мия сделала шаг назад. В её груди забилась смесь облегчения и нового напряжения. Снова показала себя, снова получила распоряжение.

Офис Торы снова наполнился тишиной. Та, плотная и густая, будто воздух здесь имел вес. Мия уже собиралась сделать лёгкий поклон и выйти, но Тора вдруг подняла взгляд от бумаг и произнесла:

- Собственно, - сказала она спокойно, - то, зачем я тебя позвала.

Мия замерла на полушаге, мгновенно переключившись в режим внимания. Это "собственно" всегда означало что-то большее, чем простая проверка отчётов.

Тора перелистнула тонкую папку, достала оттуда схему. Очертания крыши клуба, где-то на углу квадрат с пометкой .

- К 25 числу нужно подготовить открытие зоны на крыше к мероприятию, - произнесла она, не поднимая глаз. - И я хочу, чтобы этим занялась ты.

Мия почувствовала, как воздух будто выскользнул из лёгких.
- Я?.. - вырвалось у неё прежде, чем она успела подумать.

Тора подняла глаза. Холодные, спокойные, как поверхность воды в безветрие.
- Ты, - коротко повторила она. - Хочу, чтобы всё прошло без сучка и задоринки.

Мия сделала вдох, стараясь не показать удивление.
Это задание уровня Торы Мацумуры. Обычно ей подчиняются целые группы менеджеров, старшие администраторы, декораторы, закупщики. Почему она выбрала меня?

Тора продолжала, словно не замечая её внутреннего смятения.
- Подготовь декорации, танцевальную площадку, зону диджей-стойки. Барная зона, столы, расстановка, освещение. Отдельное меню. Обсуди его с заведующим баром и шефом кухни. Я хочу, чтобы всё было не просто красиво. Чтобы это чувствовалось, статус, вкус, вес.

- Да... - тихо отозвалась Мия, глядя на план, будто на карту неизведанного города. - Сколько у нас дней?

- Чутьбольше двух недель, - без эмоций. - Этого достаточно, если ты умеешь распоряжаться людьми и временем.

Две недели. Чуть больше?
Пятнадцать дней на крышу, бар, меню, свет, музыку, артистов...
В голове Мии уже срабатывали механизмы: звонки, контакты, графики, поставщики, аренда оборудования, монтажники. Она понимала, что это ад. Но если справится Тора запомнит.

Тора поставила ладонь на стол, чуть наклонившись вперёд.
- И ещё одно, - её голос стал мягче, но не теплее. - Самое важное.

Она вынула из папки вторую бумагу. Короткий список имён и аббревиатур, часть из которых Мия уже видела мельком в отчётах по "закрытым вечерам".

- Артисты театра на втором этаже должны подготовить выступление, - сказала Тора. - Тематику и сценарий я выберу позже, но ты организуешь подготовку, репетиции и расписание. Всё должно быть синхронизировано с открытием.

Мия вскинула глаза.
- Будет приглашение?.. - осторожно спросила она, хотя уже знала ответ.

Тора чуть прищурилась.
- Да. Особые гости. Люди, которых не интересует обычное шоу. Им нужно что-то с зубами. Что-то... с характером.

Она говорила это почти лениво, но в интонации прозвучало то, что Мия уловила мгновенно. Портовые Вороны.
И, возможно, их партнёры. Люди, о которых здесь не говорят вслух, но которых всегда чувствуют, когда заходит разговор о деньгах, власти и долгах.

Тора откинулась на спинку кожаного кресла, положив одну ногу на другую, и на мгновение задумчиво скользнула взглядом по столу, где среди аккуратно разложенных документов стояла чашка с зеленым чаем и зажжённая аромапалочка.
Воздух в кабинете был густ от запаха сандала и чего-то ещё терпкого, как дорогие духи с нотками смолы. Сквозь матовое стекло окон пробивался рассеянный свет, делая пространство похожим на частный храм силы и контроля.

Мия стояла, не до конца понимая, куда клонит разговор.
Её взгляд всё ещё блуждал по деревянным панелям, по золотистым бликам на стенах и по хищным полосам тигрового принта на подушках дивана. Всё это словно отражало саму Торy, дикость, роскошь и сдержанную угрозу.

- Не переживай, - наконец произнесла Тора, медленно и с лёгкой, почти ленивой улыбкой. - Я приставлю к тебе помощь.

Она сделала паузу, позволив фразе повиснуть в воздухе, словно тестируя реакцию.
- Хаджиме Коконой.

Мия моргнула, не сразу осмысливая. Имя ударило неожиданно, будто кто-то щёлкнул пальцами прямо перед лицом.

- Коконой?.. - тихо повторила она. - Помощь мне?..

Тора слегка кивнула.
- У него есть нужные связи и понимание, как всё это устроить. К тому же, - она наклонила голову, разглядывая Мию внимательно, - я хочу, чтобы ты научилась работать с людьми, у которых свои методы.

Мия почувствовала, как внутри у неё закололо.
Хаджиме Коконой...
Она помнила его. Не слишком разговорчивый, всегда с чуть насмешливым выражением, как будто наблюдал со стороны и знал больше, чем говорил. В его взгляде было что-то от фокусника. Лёгкость и скрытая опасность.
Если Тора доверяет ему, значит, он не просто "технический специалист".

- Вы уверены, что это... подходящий выбор? - осторожно спросила Мия, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, но в нём всё же проскользнуло сомнение.

Тора усмехнулась, чуть прищурив глаза.
- Уверена, - ответила она мягко, но с той стальной ноткой, которая не допускала возражений. - И потом, Мия... тебе стоит научиться доверять. Хотя бы иногда.

Мия опустила взгляд. Пальцы невольно скользнули по краю папки, которую она держала. Сердце стучало чуть быстрее, чем обычно.

"Почему сейчас?"

Тора тем временем уже переключила внимание. Достала из ящика телефон, провела пальцем по кнопкам и добавила:
- Я сообщу Коко, что ты его ждёшь. Он подойдёт к тебе завтра после обеда. Обсудите детали подготовки.

Она подняла глаза. Взгляд хищный, прямой, но в нём сквозило и что-то вроде испытания.

- Сделай это красиво, Мия, - произнесла она. - Это не просто вечеринка. Это демонстрация силы. И если всё пройдёт идеально... ты получишь больше, чем просто благодарность.

Мия поняла.

Тора откинулась на спинку кресла, взгляд стал пронзающим.
- Справишься? - спросила она, не как начальник, а как хищник, проверяющий, выдержит ли добыча взгляд.

Мия почувствовала, как по позвоночнику пробежал холодок.
Она заставила себя выпрямиться, сжала пальцы папку чуть сильнее, чем следовало, и ответила ровно:
- Справлюсь.

Тора кивнула коротко, как печать.
- Хорошо. Отчёт хочу каждые два дня. Никаких проволочек. И, Мия... - она на секунду замолчала, потом добавила чуть тише,- Это не просто открытие. Это проверка на прочность. Не только для клуба.

Мия едва заметно кивнула, не задавая лишних вопросов.
Но внутри всё зашевелилось. Сердце билось чуть быстрее обычного, мысли гудели, как сцена перед выступлением.

Она знала что под этим проектом не просто вечер на крыше.
Это что-то большее. Сигнал. Показы силы.
И если действительно придут они, Вороны и их союзники, значит, ставки в игре, где она теперь пешка, поднимутся в разы.

Тора перевела взгляд на окно.
Там уже стемнело, и отражение неона из нижних этажей легло на стекло огненными полосами.
- Иди, - сказала она наконец. - Начинай. Времени мало.

Мия сделала поклон, но в движении чувствовалась другая энергия. Не покорность, а решимость. Когда она вышла в коридор, то впервые за долгое время ощутила дрожь под кожей. Смесь страха и адреналина.

Открытие особой зоны... для таких гостей. Пятнадцать дней. Пятнадцать ночей. Если провалю это конец. Если вытащу , шаг выше.

Она шла по коридору, где пахло кофе, табаком и лакированным деревом, а где-то снизу, из зала, уже поднималась музыка.
И впервые за этот месяц Мия почувствовала, что под поверхностью этого идеально устроенного клуба действительно что-то шевелится.
Не буря.
Не хаос.
А возможность.

11 июля 2008год.
20:32

Неоновые полосы резали вечерний воздух.
Огромный тигр на фасаде клуба сверкал алыми и янтарными всполохами, будто был живым, шевелил хвостом, рычал беззвучно, впиваясь светом в чёрное небо.
Ран стоял напротив, в тени, с сигаретой между пальцами, и смотрел вверх, не мигая.
Тепло асфальта под ногами, влажный токийский воздух, вкус табака, всё ощущалось слишком чётко, почти болезненно.

- Тигры не водятся в Японии, принцесса, - прошептал он, и дым вырвался вместе с голосом.

Эти слова прозвучали, как обращение в пустоту.
Но, может быть, пустота и была тем единственным, кто сейчас слушал его по-настоящему.

Он не понимал, что с ним.
Последние недели всё было как-то смазано, будто кто-то снял резкость с его жизни. Вокруг всё шло своим чередом. Встречи, сделки, редкие выезды с братом, но внутри... тишина.
Тянущая, пустая.

Он списывал всё на усталость, на погоду, на дурацкий недосып.
Пока не поймал себя на том, что взгляд непроизвольно скользит к бару в клубе, всякий раз, когда он туда заходит.
Пока не понял, что слушает не музыку, а тишину там, за стойкой, где когда-то смеялась она.

"Принцесса."

Он усмехнулся про себя. Тихо, с иронией, и всё же в груди что-то болезненно ёкнуло.

Под вечер Токио был как всегда жив, гудел машинами, шептал под ногами шагами прохожих, и всё это сливалось в фон, не оставляя места для тишины.

Ран шагнул к дверям. Очередь растянулась почти до парковки, но он не обратил внимания, достал VIP-пропуск с выгравированным логотипом клуба "Логово Тигрицы", провёл им перед охраной и бесшумно исчез внутри.

Запах ,смесь алкоголя, парфюма и табака, ударил сразу. Музыка била по ритму сердца, не давая отдышаться. Ран шагал уверенно, но глаза выдавали усталость. Не физическую, а внутреннюю, накопленную, как пыль в трещинах старого пола. всё это было до боли знакомо, как собственное дыхание.

Он не свернул к коридору, ведущему к закрытым кабинетам, где его обычно ждали свои. Вместо этого прямо к бару.
Ран приехал раньше времени.
Риндо приедет позже как всегда, по минутам, без суеты.
А он... не мог сидеть дома.
Наверное, старая привычка.
А может, надежда.
Глупая, неосознанная, но упорно не умирающая.

Бар был приподнят над танцполом. Пара ступеней, и весь зал раскрывался перед глазами.
Неоновые блики танцевали на бокалах, вспыхивали на коже танцующих, отражались в зеркалах за стойкой.

Он сел, откинувшись на барный стул.
- Виски. Любой. - бросил коротко.

Бармен кивнул, подал стакан, и янтарь заиграл под светом ламп.
Ран провёл пальцем по стеклу, глотнул. Горло обожгло приятно, будто оживило изнутри.

На соседнем стуле девушка. Короткая юбка, красная помада, взгляд, в котором явно читалось приглашение. Она чуть наклонилась, облокотилась на стойку.
- Не часто тебя тут вижу одного, - произнесла она с улыбкой.

Ран не повернул головы.
- Всякое бывает, - тихо ответил он и сделал ещё глоток.

Она что-то сказала в ответ, но он уже не слушал. Глаза его блуждали по толпе внизу. Танцующие тела, вспышки света, движение, будто уличный хаос в миниатюре. Но он искал нечто конкретное.
Тень. Силуэт.
Её.

С того рассвета, на крыше Роппонги, он не видел её.
Она стояла тогда, у перил, и солнце подсвечивало её волосы на фоне города.
Она улыбнулась. Совсем чуть-чуть.
Этого хватило, чтобы застрять в его памяти как свет, пробившийся через рваную тучу.

Он поймал себя на мысли, что вспоминает, как пах её парфюм.
Как ветер путал её волосы.
Как тихо она сказала: "Красиво, правда?"
И всё это время не мог ответить.

Он заказал второй напиток. Алкоголь не пугал его, он был старым другом. Только вот теперь даже он не давал нужного эффекта. Не притуплял, а наоборот, заставлял чувствовать острее.

Телефон раскладушка мигнул коротким сигналом.
Сообщение от Риндо:

"Время. Уже пора на собрание."

Ран выдохнул, взглянул на экран пару секунд, потом щёлкнул крышкой и убрал телефон обратно в карман.
"Да, пора..."

Он уже собирался подняться, когда взгляд зацепился за движение у входа в коридор.
Хрупкая, аккуратная, сосредоточенная.
В руках папка.
Мия.

Воздух будто сгустился, мир на секунду сбросил звук.
Рядом с ней шёл парень чуть выше, с привычно ленивой походкой и перекинутой на бок чёлкой.
Коконой Хаджиме.

Ран замер.
Секунда и он уже двигался.
Не думая, не решая, просто пошёл. Сначала быстро, потом почти бегом. Проталкиваясь сквозь танцующих, через свет, через запахи пота, алкоголя и дешёвых духов.
Он сам не понимал, зачем. Что скажет, когда догонит?
Но всё это было неважно. Кто-то что-то крикнул, кто-то задел его плечом, всё мимо.
Он не чувствовал ничего, кроме того, что должен успеть.

Важна была только она.

У входа в коридор никого не осталось. Он свернул и замер.
Прямо перед ним стояли трое.

Хаджиме стоял ближе всех. Взгляд ленивый, прищуренный, но внимательный.
Рядом Какучё, руки в карманах, лёгкая усмешка.
И Риндо, младший брат, тот самый, кто всегда чувствовал всё, что скрывал Ран.

- Всё нормально? - спросил Риндо, чуть приподняв бровь.

Ран замедлил шаг, дыхание сбивалось.
-Всё нормально, - коротко бросил он.

Какучё усмехнулся, хлопнув его по плечу,
-Быстро бегаешь для человека, который просто шёл на собрание, - заметил он.

Его голос был спокоен, но с тем знакомым подтекстом, будто он видел Рана насквозь.

Ран не ответил. Глаза его всё ещё искали Мию, но она, кажется, уже ушла дальше по коридору.

Хаджиме чуть прищурился, подозрительно осматривая старшего из Хайтани, а после обвёл взглядом всех и сказал:
- Ладно, не будем тянуть. Майки нас уже ждёт.

Ран перевёл взгляд туда, где минуту назад стояла Мия.
Пусто.
Только лёгкий след от её шагов, только запах её парфюма. Свежий, с ноткой жасмина и черного чая, ещё висел в воздухе.

Он замер, вдохнул глубже.
Тепло обожгло грудь.
Ты всё ещё где-то здесь...

- Пошли, - повторил Риндо.

Ран кивнул, но шагнул не сразу.
Секунду , две , он смотрел в пустоту, где только что была она.
Потом тихо сказал, почти беззвучно:

- Чёртова принцесса...

И пошёл за остальными.

Кабинка "Змей" была словно вырезана из самого сердца тропического сна или из ядовитого сна на дне джунглей, где даже воздух казался вязким и пряным, как зелёное пламя.

Полумрак густел здесь особенным образом. Неоновые всполохи зелёного цвета то пробегали по лианам, то вспыхивали на стенах мягким дыханием яда. Казалось, будто вены комнаты наполнены жидким светом.

Стол в центре длинный, живой, с фактурой коры старого древа, отполированной временем и чужими руками. По обе стороны черные диваны из мягкой кожи, плотные и прохладные на ощупь, будто чешуя самой змеи. На них разбросаны подушки из ткани с пайетками, переливающиеся, от зелёного к рубиновому создавал ощущение, будто по поверхности медленно ползёт свет, извиваясь, как тело удава.

Из потолка спускались лианы. Толстые, влажные, живые. Между ними, если присмотреться, действительно можно было заметить движение. Едва уловимый перелив, как дыхание скрытой в зелени твари. Змей, казалось, вплетён в интерьер, но время от времени то отражение, то угол света заставляли думать: нет, он там, он живой, он наблюдает.

По углам стояли грубые, каменные кашпо, с трещинами, из которых прорастала монстера, папоротник, стрелиция. Аромат влажной земли смешивался с запахом дорогого алкоголя и свежего табака, создавая странное ощущение, будто сидишь не в клубе Кабуки-тё, а в тропическом гроте, где на ветвях спят хищники.

Ран стоял у входа, опершись рукой о косяк, и молча осматривал это место.

"Тора знает толк в символизме..." - мелькнуло у него.
Он скользнул взглядом по столу, по отражению неона в блестящей коже диванов, по мягким огням свечей в стеклянных капсулах. Всё это выглядело одновременно притягательно и опасно.

"Змеи, тигры... весь клуб - один сплошной зоопарк власти и соблазна. И у каждого своя территория", - усмехнулся он про себя, едва заметно, но губы тронула хищная тень.

Свет отражался в его глазах, делая зрачки почти янтарными.
Он шагнул к столу, провёл пальцами по шероховатой поверхности древесины и словно ощутил пульс, идущий от самого дерева.

"Кабинка для переговоров, интриг, уговоров под шёпот льда в бокале... или для того, чтобы змей мог приглядеться к жертве поближе".

В этот момент мягкий шелест лиан будто ответил ему, как дыхание живого организма.

И в этой зелёной тьме, где всё переливалось влажным блеском, где запахи земли и дыма сплетались, Ран чувствовал. Комната дышит вместе с ним.

Хищное равновесие.
Место, где можно говорить о сделках, не говоря ни слова.

Ран уже устроился ближе к стене, на краю дивана, наблюдая, как зеленоватый неон мягко стекает по коже лиан. Изумрудное свечение касалось лиц, очерчивая каждое ,как маску на сцене театра, где актёры давно забыли, кем были за его пределами.

На длинном диване уже обосновались Санзу с его вечным прищуром и легкой безуминкой в глазах, Шион с хищной ухмылкой, лениво перекидывая ногу на ногу. Бэнкей и Вакаса оба спокойные, но с тем напряжением под кожей, что бывает у людей, которые привыкли действовать, а не говорить.
Ханма, развалившись как кот под солнцем, жонглировал крышкой от зажигалки, щёлкая ею в такт собственному равнодушию.
Рядом Мучо, молчаливый, будто высеченный из камня.

А во главе стола, на кресле с узором тигрового принта, сидел Манджиро Сано. Майки.
Он выглядел усталым. Или, скорее, скучающим. Подперев щеку рукой, он проводил взглядом вошедших, будто рассматривал не людей, а узоры на стене, ища в них хоть что-то, что могло бы его удивить.

Ран скользнул взглядом по нему.
"Он и правда не меняется... Всё та же пустота за глазами. Сколько бы власти ни держал в руках, всё мало, всё неинтересно. Словно король, уставший от собственного трона".

Следом за ним вошли остальные. Шаги Коконоя отозвались в воздухе лёгким эхом, за ним кто-то тихо хмыкнул.
Санзу, не желая двигаться, распластался на диване, как хозяин жизни.
- Эй, Коко, - протянул он, не двигаясь, - не видишь, места заняты?
Коконой даже не посмотрел на него. Его холодная, расчетливая ухмылка была ответом.
- Заняты? Значит, освободи. Я не привык стоять.

Санзу приподнял бровь, его смех прозвучал тихо, как хрип змеи под травой.
- Серьёзно? Может, ты меня попросишь вежливо?

- Я сказал, - ровно ответил Коконой, - двигай.

Напряжение повисло в воздухе, как раскалённый воздух перед ударом молнии. Даже Ханма перестал щёлкать зажигалкой.

И именно в этот момент раздался шлепок. Короткий, отточенный подзатыльник от Вакасы был молниеносным.

Санзу резко обернулся. Глаза полыхнули, как лезвие в полутьме.
- Ты чё, старик?.. - процедил он.

Вакаса спокойно посмотрел на него, не отрываясь от бокала.
- Ты мешаешь, - сказал просто.

И замолчал.
В этом спокойствии было больше власти, чем в любой угрозе.

Санзу ещё пару секунд сверлил его взглядом, потом выдохнул, криво усмехнулся и со скрипом кожаной обивки подвинулся.

Коконой с видом человека, которому всё это не доставило ни малейшего удовольствия, сел на освобождённое место рядом с Майки.
- Благодарю, - бросил он сухо, поправляя манжету, будто садился не в клубную кабинку, а в переговорную с миллиардерами.

Ран чуть прищурился, наблюдая за сценой.
"Каждый из них яд своей силы. Санзу сходит с ума медленно, но красиво. Вакаса холоден, как лёд под кожей. А Коконой... он просто не чувствует страха. У него вместо него расчёт".

Он откинулся на диване, переплёл пальцы на колене, позволив неоновому свету вырезать его профиль.
"Интересно, кто кого проглотит первым. Но пока змеиный балет продолжается".

Майки, казалось, не обращал внимания на перепалку. Только пальцы его чуть двинулись, барабаня по подлокотнику кресла.
- Закончили? - тихо спросил он, не глядя ни на кого.
Голос звучал мягко, но в этой мягкости чувствовалось что-то, отчего у всех , даже у Ханмы, мгновенно улеглось дыхание.

- Да, - коротко ответил Коконой.
- Отлично, - Майки лениво потянулся. - Тогда давайте начнём.

Ран едва заметно улыбнулся.
"Каждый змея. Но этот клуб, кажется, их всех приручил".

Майки чуть изменил позу, сдвинул локоть, опёрся о спинку кресла.
Тишина, как натянутая струна, зазвенела в воздухе. Лианы тихо шевелились под потоком кондиционера, отражая в глазах присутствующих неоновые блики. Зелёный, янтарный, изумрудный.

Ран сидел, опершись локтем о колено, и всё меньше слушал чужие голоса. Они уходили за пределы экрана сознания, как шум телевизора в соседней комнате. Внутри же, кино, которое показывали только ему.
Мысли начали течь сами по себе, без приглашения. Сначала картинка крыша Роппонги на рассвете. Он вспоминал, как маленькая улыбка расширила её лицо, и это было одновременно таким простым и смертельно важным.

Он видел её везде. Перед зеркалом, за стойкой, в окне таксономии клуба. И каждое из этих видений разъедало нарастающее чувство. Не ревность как безумие, а тревога, тонкая и колющая, как заноза.

Он почувствовал, как мысли уносили его дальше, в сцены, которых ещё не было, в планы, которые он мог бы построить, если бы только решил действовать. Там, в воображении, он уже видел себя рядом с ней на крыше, не как тот, кто наблюдает со стороны, а как тот, кто берёт. Не хозяин, но рядом. И это ощущение было тёплым и одновременно обжигающим. Он не умел быть бережным.

И тогда, как резким щелчком по тонкой струне, голос Майки прорезал тишину.

- Итак, - наконец произнёс Манджиро. - "Логово Тигрицы" скоро открывает зону на крыше для закрытого круга. Мацумура поручила организацию своей девочке. - Майки чуть прищурился, с ленивой усмешкой.

Слово ударило словно холодная ладонь по лицу. Звук отразился от камня, лиан и шёлка, и всё внутри Рана дернулось. Воспоминания мгновенно отступили, как будто кто-то выключил проектор и перед глазами осталась только реальность, кресло Майки, его невозмутимый профиль, голос, который не допускал возражений.

На мгновение воздух в груди сжался. Сердце как будто уткнулось в рёбра. Зеленый свет усилился, отразился в его зрачках и он почувствовал внезапную, животную волну.

"Она будет в центре. Это значит, рядом с опасностью. Это значит, близко к людям, которые знают, как ломать.
Почему Тора? Почему сейчас? "- думал он, и мысли расползались дальше: "Мацумура назначает, Мия выполняет, и где-то между этими движениями игра, где ставки намного выше, чем кажется на первый взгляд. Они используют её. Или она сама узнает, что умеет держать удар."

И в этом предположении было одновременно и надежда, и страх. Ран чувствовал себя одновременно наблюдателем и бессильным участником. Привычка, которую он ненавидел.

Коко сидел, спокойно поправляя руку в кармане, и это было ещё одно раздражающее пятно в его сознании. Спокойствие Коконоя казалось ему вызовом. В уме Ран уже видел сцены, где Хаджиме Коконой рядом с Мией, их переговоры о сценографии, его лёгкий приказ, её послушное кивок... И сердце поднимало волну раздражения, быстро сменяющуюся желанием вмешаться, сказать что-то резкое, оттолкнуть.

Санзу издал тихий хищный смешок, не столько весёлый, сколько оценивающий.
- Девочка, значит. У Тигрицы всегда талант на таких.

Коконой, не поднимая глаз, бросил:
- Лучше, чем некоторые из тех, кто только умеет скалиться и строить вид, будто держат ситуацию под контролем.

Санзу откинулся на спинку дивана, растянул губы в улыбке, но в глазах мелькнул холод.
- Осторожнее, Коко. А то я подумаю, что ты ревнуешь.

- К чему? - Коконой даже не моргнул, - К женщине, которая тебе не по зубам, и делу, которое тебе не доверят?

Ран наблюдал за этим обменом фраз как зритель, попавший в середину старого спектакля, где актёры давно знают свои роли, но всё равно играют, чтобы не потерять себя.
"Даже здесь, в зелёных тенях этого логова, никто не расслабляется. Все змеи и каждый со своим ядом. Даже Майки не шевелится, но держит их всех на расстоянии дыхания".

Бэнкей наклонился к Вакасе, вполголоса сказал:
- Они когда-нибудь вырастут?
Вакаса тихо хмыкнул.
- Не уверен. Но пока хотя бы не дерутся. Это уже достижение.

Майки опустил взгляд, пальцем чертил на столе невидимую линию.
- Мне плевать, кто там дерётся, - произнёс он наконец.

Он сделал паузу, короткую, но в ней ощущалось, будто воздух стал тяжелее.
- Мацумура делает ставку на это шоу. Портовые Вороны будут среди приглашённых.

Ран сжал губы.
"Шоу. Они называют это шоу. А для кого оно спектакль, а для кого проверка на прочность. Мацумура не делает ничего просто так. Если зовёт "воронов", значит, на крыше будет не просто вечеринка. Это будет сцена".

Комната ожила едва заметно: кто-то шевельнулся, кто-то тихо присвистнул. Санзу хмыкнул:
- Значит, будет красиво. Или кроваво.

Коконой отозвался сухо:
- Вороны не летают просто так. Если они приходят, значит, что-то хотят.

Майки чуть улыбнулся, почти безэмоционально.
- Поэтому всё должно пройти идеально.

В комнате снова наступила тишина. Только слабый звук музыки из-за стен, приглушённый, как далёкое биение сердца клуба.

Ран переводил взгляд с лица на лицо.
Майки спокоен, но отрешён.
Коконой сосредоточен, как будто просчитывает несколько ходов вперёд.
Санзу напряжён, его пальцы постукивали по стеклу бокала.
Вакаса невозмутим, будто всё происходящее для него повтор одного и того же вечера, растянутого на годы.

"И где-то там, за стенами этой комнаты, ходит она... та, чьё имя здесь не произносят. Мия. Девушка, которая теперь в центре этой интриги, даже не понимая, насколько глубоко зашла игра. А я... я просто наблюдаю. Как всегда".

Майки продолжал:
- Мацумура поручила ей всё. Декорации, бар, площадку, артистов. Это будет её проект. Наши люди обеспечат безопасность, но она отвечает за всё остальное.

Санзу хмыкнул, потянувшись за бокалом:
- Симпатично. Девочка на крыше, вороны под боком, музыка, алкоголь... Вполне себе предсказуемая катастрофа.

Коконой не повёл бровью, но тон его был холоден:
- Катастрофы случаются, когда к делу лезут те, кто ничего не понимает. А Мия умная.

Санзу, развалившись на диване, усмехнулся:
- Мия, значит? Ну-ну. Она, говорят, теперь не одна работает.

Ран медленно поднял взгляд.
- Что ты имеешь в виду?

Санзу лениво покачал бокал, наблюдая, как лёд касается стекла.
- Слухи ходят, брат. Якобы у неё теперь покровитель... или, если точнее, жених.

Ханма фыркнул, хищно прищурившись:
- Жених? - он протянул слово, будто пробуя вкус.

Коконой откинулся на спинку дивана, сделав вид, что не слишком заинтересован, но глаза мелькнули, как сталь.
- Племянница Торы Мацумуры и сын Тоору Такано. Мия и Акира. Слышали, нет?

Ран едва заметно напрягся. Пальцы, лежавшие на колене, сжались, но лицо осталось бесстрастным.
Майки, сидящий во главе стола, чуть приподнял бровь.
- Такано? "Портовые Вороны"? - он протянул слова так, будто пробовал вкус чего-то старого, но всё ещё опасного.

- Акира, - тихо уточнил Вакаса. -Тора Мацумура держит его рядом. Слухи были ещё до фестиваля.

Санзу хохотнул.
- А теперь будто официально. Якудза любят делать всё красиво. Якобы помолвка, чтобы обелить связи.

Шион тихо хмыкнул:
- Логично. Девчонка умна, а парень амбициозен. Союз крови и выгоды... Типично для старших.

Ран опустил взгляд, притушив цигарету в пепельнице.
Помолвка...
Он пытался отмахнуться от этого слова, но оно оседало на языке, как горечь.
Картина где её улыбка в неоне, взгляд, когда она слушала его, стоя на крыше в Роппонги вспыхнула в памяти, будто вспышка фотоаппарата.

Племянница Торы. Конечно.

Ран почувствовал, как в груди что-то холодеет.
Каждое слово будто падало в глотку, как осколок льда.

Рядом Риндо молчал, но боковым зрением наблюдал за братом. Он знал эти едва заметные движения: как Ран чуть сильнее прикусил губу, как плечо напряглось, как взгляд стал жёстким.
Риндо вздохнул, тихо, едва слышно.
Вот и началось. Он сам не замечает, что тонет.

- Серьёзный шаг, - вставил Какучё, сидевший напротив, подперев щеку ладонью. - Если слухи верны, это меняет многое.
Он посмотрел прямо на Рана.
Долго, пристально, с тем самым выражением, в котором не было насмешки, только понимание.

- Ты чего молчишь, Хайтани? - спросил он, чуть склонив голову. - Не рад союзу?

Ран перевёл на него взгляд. Холодный, сдержанный.
- Не моё дело, - бросил коротко. - Пусть делают, что хотят.

Какучё медленно усмехнулся.
- Ага. Только глаза твои говорят иначе.

Риндо тихо стукнул брата локтем в бок, будто предостерегая.
- Не ведись.

Но Ран уже отвёл взгляд, глядя куда-то в сторону ,на неоновые лианы, сползающие по стенам.
Не твоё дело, да. Не твоё. Только почему внутри всё горит, будто кто-то выжёг воздух?

Санзу, словно чуя это, скользнул взглядом к нему и хмыкнул:
- Неожиданно, да? Такая девочка и вдруг помолвлена с сыном Такано. Слишком круто для клубной менеджерши.

Ран резко ответил:
- Она не просто "менеджерша".

Все притихли. Даже Майки на миг поднял глаза от бокала.
Ран понял, что сорвался, и добавил тише:
- Я имею в виду... она заслужила своё место. Работает, как никто.

Риндо только покачал головой, потянувшись за сигаретой.
- Ага, "не твоё дело", - пробормотал он вполголоса, и Ран услышал, но сделал вид, что нет.

Какучё приподнял уголок губ.
- Значит, слухи тебя всё-таки задели.

Ран откинулся на спинку дивана, глядя в потолок.
"Задели? Да, чёрт бы их подрал, задели.
Но не потому, что я имею право. Просто потому, что... я не готов слышать её имя рядом с другим."

Он вдохнул дым, задержал в лёгких и выдохнул, глядя на стекло стола, где отражались зелёные отблески лиан.
Всё вокруг будто шептало:
"Мия и Акира. Союз. Дело. Политика."
А внутри звучало одно короткое слово, которое он бы никогда не произнёс вслух:
"ревность."

Майки лениво потянулся и, наконец, заговорил, разрывая вязкую тишину:
- Если это правда, значит, Мацумура и Такано собираются укрепить связи. Это не наш уровень, ребята. Не лезьте.

Он перевёл взгляд на Рана, на секунду задержавшись.
- Особенно ты.

Ран коротко кивнул, не отвечая.
"Поздно, Майки. Я уже влез. Только сам того не заметил."