Клуб "Логово Тигрицы"

"Логово Тигрицы"
Кабуки-тë. Токио. Канто.
2 мая 2008 год.

Прошёл уже месяц с той ночи в клубе. Бурной, опасной, оставившей после себя отголоски в чужих разговорах и шепоте на улицах Кабуки-тё. Однако, вопреки ожиданиям, дело утихло почти сразу. Портовые Вороны, включив свои каналы, замяли инцидент так ловко, будто его и не было вовсе. Ни следа, ни официальной бумажки. Только щепотливые слухи.

Тора Мацумура лишь криво усмехнулась, наблюдая, как легко всё разрулилось. По правде говоря, она и без посторонней помощи могла бы выпутаться. Не впервой. Связи - это удобно, но её холодный ум и безжалостная хватка решали такие вопросы и раньше. Просто теперь ей не нужно было марать руки.

Сигаретный дым лениво тянулся вверх, пока Тора сидела у окна своей квартиры, полускрытая в полумраке, будто сама была тенью. Её глаза были полны прежнего спокойствия, но где-то глубоко внутри тлело что-то. Недосказанность, ощущение, будто всё это ещё не конец. Клуб, крики, кровь, чьи-то руки, вцепившиеся в куртку... Всё это возвращалось к ней по ночам.

Но днём она была той самой Тора Мацумурой, к которой боялись подойти даже с пустыми вопросами. И теперь, когда всё затихло, ей оставалось лишь одно. Ждать. В тишине, с лёгкой ухмылкой и сигаретой, наблюдая, как всё в этом городе возвращается на круги своя. Или делает вид.

Роппонги. Токио. Канто.
1987-1988 год.

Её покойный муж, Мацумура Юширо, был фигурой, о которой говорили с уважением... и с опаской. Мужчина с каменным лицом, чья репутация в мире якудза была выстроена на жестокости, абсолютной хладнокровности и железной логике. Его имя заставляло стихать залы, его шаги - выравнивать осанки. Он не кричал. Достаточно было взгляда, чтобы замолчали даже самые буйные. Он был человеком, для которого власть была не средством, а естественным состоянием.

Отец Торы и матери Мии, Накагава Бэнджиро, был частым гостем на приёмах, устраиваемых криминальной верхушкой. И юная Тора ,тогда едва перешагнувшая двадцать один, неизменно появлялась рядом. Статная, хищная, с глазами, полными юношеской дерзости и тонким шлейфом духов. Её не могли не заметить. Но заметил её именно он. Господин Мацумура. Тридцать четыре года, роскошный костюм, обтянутые кожей пальцы с рубиновым перстнем, тяжёлый, как клятва.
Он обратил внимание... и спас их семью. Его деньги вытянули бизнес её родителей из болота, на грани банкротства. Этот брак стал платой. Или сделкой. Или приговором.

Выходя замуж, Тора ещё не знала, что её брак - это медленно затягивающаяся удавка. За дорогими галстуками и выдержкой благородного самурая скрывался монстр, взращённый властью и собственными демонами. Днём он был уважаемым лидером с безупречными манерами, а вечером превращался в палача с лицом любимого. Избиения начинались с первого же месяца. Холодные, методичные. Он никогда не бил по лицу - не портил "ценную витрину". Но каждую ночь её тело превращалось в карту боли. Тора стирала кровь с паркета молча, стиснув зубы. Он говорил, что это воспитание. Что она должна быть "идеальной женой для идеального мужчины".

И всё это длилось... до появления Осаму. Рождение сына стало для Торы рубежом. Она не могла позволить, чтобы этот мальчик рос в доме, где мать прячет синяки под кимоно, а страх пахнет сильнее парфюма.
Она знала: сегодня Юширо придёт злой. Сорвалось дело, подчинённый подвёл. Его глаза на собраниях уже горели знакомым огнём. И она не дрогнула, когда капнула капли яда себе на шею и ключицы.
Он всегда кусал её там, когда был особенно раздражён. И не дрогнула, когда влила остатки в графин с водой в спальне. Она знала что его жажда всегда начиналась с горечи.

Утром Юширо не проснулся. Мертвец с замершим взглядом и посиневшими губами лежал на кровати, где когда-то бил жену за несовершенный поклон.
А Тора... выжила. Яда было мало. Только головокружение и лёгкая дрожь в пальцах. Она молча стерла с губ следы и приказала вызвать помощника. Горничная, давно замеченная в мелком воровстве, стала удобной жертвой.
- Она подмешала. Из мести и зависти, - сказала Тора с потухшими глазами. И никто не сомневался. Горничную расстреляли.

Две жизни ушли в один день. Но вес их не придавил Тору. Она чувствовала не вину, а долгожданное освобождение.

На похоронах она рыдала. Долго, беззвучно, натянуто, сдержанно. Как и подобает вдове. Но слёзы, капавшие на чёрный шёлк, были не от боли. А от счастья. Это были слёзы победившей жертвы.

После смерти Юширо, его окружение, солидные мужчины с прошедшими войну глазами и тяжелыми кольцами на пальцах,не отвернулись от неё. Они уважали Тору. Она жила с чудовищем, и выжила. Она не дрогнула. Многие перешли под её руку, даже после распада организации. Она умела быть нужной.
И теперь, когда Мацумура Юширо стал именем в архиве, а не угрозой в коридоре, она могла впервые за многие годы спокойно спать рядом с сыном.

Но она знала, что в этом мире не бывает свободы без последствий. Даже победив монстра ты становишься им сам.

"Логово Тигрицы"
Кабуки-тë. Токио. Канто.
2 мая 2008 год.
19:28

До открытия клуба оставалось около получаса. Заведение, утопающее в мягком золотистом свете, ещё дышало тишиной перед бурей. Огни над барной стойкой мерцали, как светлячки, отражаясь в тщательно отполированных бутылках с элитным алкоголем.
Мия, с закатанными рукавами наводила порядок за стойкой, разбрасывая взгляды по пустому залу. На губах у неё играла лёгкая усмешка . Она чувствовала себя почти победительницей.

После месяца уговоров, настойчивых разговоров и пары театральных сцен Тора всё-таки сдалась. Неохотно, с прищуром, с фразой:
"Хочешь работать - работай. Но если облажаешься, улетишь отсюда так, что следа не останется".
Типичный стиль тёти.

Бармен, рослый с густыми тату на руках и вечно уставшими глазами, протирал стойку рядом. Он бросил на Мию косой взгляд, не скрывая скепсиса:

- Честно? Не думал, что она так легко даст зелёный свет, - хмыкнул он, крутя в пальцах бокал, - Обычно у неё на любое "нет" бетонная стена толщиной в километр.

Мия беззаботно пожала плечами, закидывая полотенце на плечо:

- Просто я умею уговаривать.

- Уговаривать? - усмехнулся он и качнул головой, - Да ты просто профессионально действуешь ей на нервы.
- А это тоже талант, - добавила она, невинно хлопнув ресницами.

Он остановился, посмотрел на неё с откровенным недоумением и даже лёгким раздражением:

- Нет, я серьёзно, - голос его стал ниже, серьёзнее, - Мы тут, знаешь ли, как на минном поле. Каждый за своё дело держится так, будто от этого жизнь зависит. Потому что, по факту, так и есть. Один косяк и Тора может разнести тебя в щепки одним взглядом. А ты... ты будто ищешь способ подлить масла в огонь.

Мия на секунду притихла. Не потому что обиделась, а скорее задумалась. Потом медленно провела пальцем по блестящей поверхности стойки, словно вычерчивала на ней мысли:

- А если в этом огне я закаляюсь?

Тишина повисла на пару мгновений. Бармен фыркнул, но взгляд у него стал мягче:

- Главное, чтобы не сгорела к чёрту. Она ведь может. Молча. Красиво. Без шанса.

Мия улыбнулась. Не дерзко, а чуть устало:

- Вот потому я и не даю ей повода.

И как по сигналу по коридору с глухим стуком зазвучали каблуки. Уверенные, хищные, как поступь тигрицы. Бармен замер, быстро поставил бокал на место.
Мия выпрямилась, поправила волосы, и прошептала, почти с улыбкой:

- Занавес поднимается.

23:08

Сегодняшнее собрание завершилось на удивление быстро. Риндо, как обычно, молча направился к лифту, а Ран остался в зале, лениво скользя взглядом по знакомым углам клуба.

"Какучё, какого хуя ты умудрился заболеть в мае..." - мысленно выругался он, ощутив в груди пустоту без привычного подкола друга.
Заняться было нечем. От скуки захотелось выпить. Он направился к бару, расстёгивая верхнюю пуговицу рубашки.

И тут взгляд зацепился за знакомый силуэт. Плечи, движения. Всё выдавало её.
Он усмехнулся, лениво опираясь о барную стойку:

- Не думал, что снова увижу тебя здесь, принцесса.

Сидзуки вздрогнула. Она не ожидала его увидеть, по крайней мере, не вот так. Обычно напитки доставляли в их закрытую зону, минуя бар.

- ...Ты, - только и выдохнула она, будто пытаясь убедиться, что он настоящий.

Он прищурился, пытаясь разобрать имя на бейджике в мерцающем неоновом свете. Пальцы медленно коснулись стойки, будто играя с её вниманием.

- Сидзуки... - выдохнул он, смакуя её имя. - Налей мне виски. Осталось то самое? Которое мы пили вмес...

Она потянулась через стойку и накрыла его губы своей ладонью. Ран замер. Его фиолетовые глаза на миг расширились от неожиданности, словно он и сам не ожидал такой реакции. Их взгляды встретились её синие, полные тревоги, и его колючие, внимательные.

Секунда и всё исчезло. Он резко, но без грубости отодвинул её руку, обхватив запястье. Прямо, спокойно. Словно предупреждение.

Молчание между ними тянулось, будто на краю ножа.
Наконец, она поставила перед ним стакан виски, положив на салфетку.

Он поднёс стакан к губам и тут взгляд зацепился за чернильные штрихи на белоснежной поверхности.

"Никто не должен об этом узнать."

Он не подал виду. Просто сложил салфетку, убрал в карман. Только взгляд остался тяжёлым, сверлящим её насквозь.

Сидзуки делала вид, что занята шейкер в руках, плавные движения, прозрачная жидкость разливается в тонкие бокалы. Но она чувствовала. Он наблюдает. Его взгляд прожигал.

Он всё так же чертил пальцем ветви сакуры на стойке. Старую привычку.
Она заметила его форму. Ту самую, в которой он был в тот вечер... и не раз после. Он явно не скрывал принадлежности, но и не афишировал.

Она знала, что он из опасной компании. Видела краем глаза, слышала шёпотом. Но никогда не спрашивала. Хотя... дурацкое любопытство всегда побеждало страх.

Мия закусила губу, быстро огляделась.

"Знакомые лица поблизости? Вроде нет."

Она снова наполнила его стакан тем же виски, и снова подала на салфетке.

Он сразу понял. Развернул. Прочитал.

"На крыше через 10 минут."

Никаких эмоций. Только тихая усмешка в уголке губ. Он залпом опустошил стакан, бросил на стойку наличные и исчез в людской толпе. Оставив за собой только лёгкий аромат виски.

23:44

Как и было сказано, через десять минут Мия уже поднималась на крышу. Сердце отбивало тревожный ритм, а в голове до сих пор вертелся один и тот же вопрос.

Свежий майский ветер коснулся её лица, и девушка на секунду прикрыла глаза. Но едва она вышла на крышу, как услышала голос:

- И чего ты хочешь, принцесса?

У самого края стоял он. Ран. Как будто ждал. Его фигура сливалась с городским фоном, но глаза. Глаза ловили, цепляли, читали. Изучал её в рабочей форме, будто видел впервые, как на ней сидит чёрная рубашка, заправленная в брюки, обрисовывая линию талии и бёдер.

Мия подошла и, устало опершись на перила, перевела взгляд на пульсирующий внизу город. Её голос прозвучал тише, чем хотелось бы:

- Я тут уже год и заметила, что вы появляетесь почти каждую неделю. Прости за любопытство, но зачем вы приходите? Даже зная, что Мацумура вас не переносит.

Ран поднял бровь. Вопрос застал его врасплох, и на мгновение его глаза потускнели. Он не ответил сразу. Подумал. Прищурился.

- Знаешь, за чрезмерное любопытство иногда ломают носы.

Внутри что-то дрогнуло.
"Это была плохая идея. Очень плохая." - Мия уже собиралась уйти, когда услышала:

- Стой. Я не это имел в виду. Просто... тебе лучше не лезть.

Она медленно обернулась. Он стоял, не двигаясь, будто ждал её решения. Подойдя ближе, остановилась на расстоянии вытянутой руки.

- Я не знаю, кто вы и во что вляпалась моя тётя. Но если я уже здесь, я хочу знать правду.

На его губах снова появилась та самая ухмылка. Он наклонил голову набок:

- Ты варишься в этой кухне уже год и всё ещё не в курсе, где оказалась? - Его голос был ленивым, насмешливым, но глаза... Глаза пронзали насквозь. - Криминальный мир не для таких, как ты, принцесса.

По спине пробежали мурашки.

- Кадзуми сказала, что эта тема под запретом. Особенно перед Мацумурой.

Ран рассмеялся, громко, искренне, и Мия на секунду испугалась. Не того, что он смеётся, а того, что этот смех ей понравился. Она злилась на себя за это.

- У неё есть причины. И, кстати, она точно не обрадуется, если узнает, что ты уединялась со мной. Особенно на крыше. Особенно в такой форме.

- Я и сама это знаю, - Мия скрестила руки на груди. - Так ты расскажешь мне о банде?

Он развернулся, прислонился к перилам. Лицо было обращено к ночному городу, а голос стал мягче:

- Мы просто те, кто привык жить по своим правилам. Кулаками. Авторитетом. Я не добропорядочный гражданин, Мия. За мной идут сотни. А ты не из этого мира. Ты слишком мягкая. Не справишься.

Он перевёл взгляд на неё, и в этот миг его голос стал почти ласковым:

- Тебе здесь не место.

А потом, как щелчок привычная ухмылка вернулась на лицо:

- Или положись на своего Акиру и молись, чтоб он вытащил тебя.

Мия замерла.

- Причём тут Такано?

- Ты не помнишь? Всё то, что ты мелешь, когда теряешь голову. Склад, Акира, кот...

Её лицо вспыхнуло. Она едва не завыла от стыда. Он что серьёзно ?

- Я... Прости. Я не в себе была... - она отвела взгляд, затем, сжавшись, спросила, - Как тебя зовут?

Ран замер. Этот вопрос прозвучал так, словно она дала им обоим шанс.

- Хайтани Ран. А твоё имя я прочёл на бейджике. - Он скептически поднял бровь. - Мацумура не хватится тебя?

- Сегодня она уехала в Йокогаму. К Воронам. Его выписали.

- Ну тогда...

Он шагнул к ней. Быстро, бесшумно. Его рука коснулась её подбородка, заставив поднять взгляд. Он был слишком близко. Слишком опасно близко.

Мия застыла. Сердце колотилось так, будто готово вырваться. Её щеки горели, колени дрожали. Один его толчок и она бы упала.

Но он лишь смотрел. В упор. В глаза. В душу.

- Ты красивая. В моём вкусе. Но... - он отступил, убрав руку, - мне не нужны проблемы. Тем более с Мацумурой. И, прости, но ты слишком наивна. Мне некогда с тобой возиться.

Удар. Не рукой, а словами. Она дрожала. Внутри всё горело от стыда, от страха, от желания дать пощёчину и сбежать. Но она лишь выдохнула.

- Можешь хоть раз перестать быть таким высокомерным? - голос её дрогнул, но не сдался. - Я не прошу принимать меня. Я просто... Я устала. Я не знала, куда попала.

Пауза.

Они молчали. Пять долгих минут. В голове Мии вихрь.
"Уехать. Всё бросить. Вернуться в деревню. Но... этот безумец с фиолетовыми глазами?"

Она украдкой посмотрела на него. Профиль Рана резко очерчивался в свете неоновых вывесок. Он был красив. Чудовищно, пугающе красив. Эта форма, грудная клетка, вздымающаяся в такт дыханию...

"Наверняка сшита по заказу..."

Он заметил взгляд. Прищурился, ухмыльнулся.

- Знаешь, в такие моменты я жалею, что не могу уделить тебе чуть больше внимания. А ты, как я вижу, и не против.

Она вспыхнула. Глаза забегали, и Мия сделала шаг назад:

- Я... мне пора работать. Приятно было... ну, не совсем приятно... - она запуталась, выдохнула. - Увидимся, Хайтани.

- Но ты же сказала, что Тора уехала, - он лениво потянулся, - значит, ты свободна?

- Я всё равно должна быть на месте, - она почти пробормотала это и поспешила к выходу.

- Тогда вали, - спокойно сказал он не глядя, лениво махнув, будто отгончл муху.

Она не обернулась. Только слышала, как её кеды стучат по бетонному полу, а на спине будто взгляд прожигает насквозь.

За дверью она опёрлась спиной и глубоко вдохнула. Сердце не слушалось. Подбородок дрожал. Слёзы подступали не от страха, от внутреннего конфликта.

"Он сумасшедший. Красивый, опасный, хладнокровный ублюдок. Но чёрт возьми, как же он ..."

Её пальцы машинально коснулись подбородка. Она до сих пор чувствовала его руку.

Лестница. Один пролёт. Второй.

"Всё. Хватит думать о нём. Надо работать. Нужно... выпить. Срочно."

Пробежав пару лестничных пролетов , она вызвала лифт, и пока ждала, взгляд заскользил по коридору. Одна из дверей распахнулась. Мия чуть не улыбнулась, думая, что это Кадзуми. Но вышел он.

Тот самый парень в очках.

"Серьёзно? Что он делал у Кадзуми?.."

Они молча встали по разные стороны лифта. Он печатал что-то в телефоне-раскладушке, не глядя. Мия стояла, будто в стеклянном куполе. Ни дышать, ни двигаться.

Как только двери открылись, она вылетела в коридор и направилась прямиком на склад.

Ей нужно было одно. Немедленно. Иначе остатки разума растекутся в воспоминаниях о прикосновении опасного, флиртующего демона с фиолетовыми глазами.

3 мая 2008 год.
00:31

В кармане завибрировал телефон, нарушая тишину, как сигнал возвращения в реальность. Ран достал его и лениво скользнул взглядом по экрану:

"Рин Рин: Жду тебя у лифта на 1 этаже."

Он хмыкнул, убрал телефон обратно в карман, затем медленно повернул голову в сторону закрывшейся двери, за которой исчезла Мия.

"Сама позвала. Сама струсила. Глупая девчонка."

Уголок губ дёрнулся в насмешливой полуулыбке, но в глазах мелькнуло нечто другое. Нечто тёплое, тянущее, почти опасное. Ветром ещё витал запах её духов. Лёгкий, сладкий, неприкаянный. В нём было что-то не из этого мира. Будто её и вправду угораздило попасть не туда, куда следовало.

"Слишком чистая для этой грязи. Слишком хрупкая. Но вот странное дело... Глаз не оторвать."

Он провёл языком по внутренней стороне щеки, будто пытаясь избавиться от навязчивого послевкусия. Но не вышло.

"Эти её глаза. Проклятье. Такая смотрит и будто не боится, а потом дрожит так, что сам хочешь дотронуться снова. Чтобы почувствовать, как под пальцами стынет кожа."

Он закатил глаза и откинулся на перила. Всё это было не в его стиле. Обычно такие девочки не задерживались в его жизни дольше, чем пара часов. Но эта... она была другой. Не из-за внешности, а из-за реакции. Из-за тех крошечных порывов смелости, что она пыталась припрятать за растерянностью.

"И ведь не дура. Понимает, что я опасность. Но всё равно приходит. Всё равно смотрит. А потом краснеет, убегает и закрывает за собой дверь, будто это может отгородить от меня."

Он усмехнулся и оттолкнулся от перил.

"Смешная. Интересная. Проблемная. Всё как я люблю. Но почему-то, хочется снова поймать её взгляд."

Ран неспешно направился к лестнице. В ушах ещё стоял звук её шагов. Быстрых, спутанных, будто она пыталась убежать не от него, а от самой себя.

"Скорее всего, сама ещё не поняла, куда вляпалась..."

И вот тогда он позволил себе на секунду ухмыльнуться шире, чуть по-дьявольски. Глаз сверкнул холодной искрой.