Клуб "Логово Тигрицы"

Клуб "Логово Тигрицы".
Кабуки-тë. Токио. Канто.
21 марта 2008 год.
23:57

Сидзуки Мия стояла на крыше, рядом Акира Такано. Ветер игрался подолом её платья. Внизу город сиял неоновыми огнями, но здесь, на высоте, всё казалось чужим, будто мир затаил дыхание перед чем-то... важным. Или роковым.

На крыше уже собрались специально приглашённые гости. Кто-то поднимал бокалы, но в их показной расслабленности читалась натянутость, словно каждый чувствовал. Праздник не так уж и безопасен.

Мия бросила быстрый взгляд на Акиру. В его осанке было что-то тяжёлое. Он стоял ровно, почти непоколебимо, как человек, привыкший держать удар. И всё же... она решилась:

- Что вы имели в виду, когда сказали, что без вас всё может выйти из-под контроля?

Он усмехнулся, но в улыбке было больше усталости, чем веселья.

- Потому что я как никто другой знаю, какой ценой мой отец поднялся на эту вершину.

В его тёмных, как уголь, глазах мелькнуло что-то глубокое. Не просто грусть, а боль, тщательно спрятанная под маской хладнокровия. Он отвёл взгляд вверх, туда, где ночное небо ждало своего часа. Мия тоже подняла глаза.

И удар света.
Первый залп фейерверка вспорол тьму. Огромная золотая хризантема вспыхнула над головами, осветив лица, и толпа выдохнула в едином порыве восторга.

Но не Акира. Он медленно обернулся к ней и Мия уловила, как он чуть дрогнул. Его взгляд скользнул по её плечам, открытым в лёгком платье, и рука с пиджаком, до этого висящим на локте, потянулась вперёд. Он хотел укрыть её от ночной прохлады...

Но вместо этого резкий вдох сквозь зубы. Плечо парня вздрогнуло, и рука дёрнулась назад, будто его обожгло.
-Твою мать... - прорычал он, качнувшись.

- Акира? - голос Мии дрогнул. Она сделала шаг ближе, уже чувствуя, что-то не так. - Что случилось?!

И только тогда она увидела.
По его руке ползла алая линия. Кровь, яркая, страшно настоящая растекалась по ткани рубашки, вгрызаясь в чёрный цвет, как будто пыталась закричать о беде. Он держался за плечо, а под его пальцами багровело всё больше и больше.
Мия замерла. Сердце застучало где-то в горле. Паника начала подниматься, но не успела захлестнуть, как тень легла на парня. Люди в чёрной форме, с эмблемами Портовых Воронов, почти без слов окружили Акиру. Всё происходило быстро, отточено, как репетиция.

- Забираем. Немедленно, - кто-то бросил.

Мия не успела ничего сказать, его уводили.
Он обернулся всего на секунду. Но в этом взгляде было всё. Предупреждение, боль, и... прощание.

За её спиной вдруг раздался странный звук. Что-то тяжёлое глухо ударилось о бетон крыши.Она обернулась. Женщина в светлой блузке, застыла на полу. Алые пятна стремительно расползались по ткани, как цветы, распустившиеся не по сезону. И тогда начался хаос. Толпа, до этого восхищённо смотрящая в небо, взорвалась паникой. Кто-то закричал. Кто-то упал. Кто-то пытался дозвониться до охраны, но связи не было. Крики перекрывали музыку. Фейерверки взрывались над головой, и каждый залп теперь звучал, как выстрел. Мия стояла в центре этой вакханалии ужаса. Она чувствовала, как всё вокруг расползается, как трещины под её ногами.
Это был не просто праздник. Это была ловушка.

22 марта. 2008год
00:02

Коконой Хаджиме пробирался сквозь хаотичную массу тел, как сквозь раскалённый ад. Люди вопили, бежали, сбивали друг друга с ног. Паника накрыла крышу, как чёрное облако. Сердце бешено колотилось, будто сейчас вырвется наружу, а внутри всё сжималось в тугой узел. Желудок подкатывало к горлу, но он заставлял себя двигаться дальше. И тут кто-то рухнул прямо перед ним. Резкий хруст, вскрик, и Коко едва успел удержаться на ногах. Он запнулся, но удержал равновесие. Его ботинок едва не соскользнул по луже крови.

"Откуда стрелок?!" - лихорадочно пронеслось в голове.
Глаза метались по периметру, по крышам, по балконам, по тени за каждым огненным всполохом в небе. Но не было времени думать.
Он перешагивал через раненых, живых, мёртвых, сдавленных уже не в силах различить. Если оступится, если упадёт толпа просто сотрёт его в пыль, затопчет под каблуками и сапогами, в попытке спастись.

В ушах звенело. Крики. Выстрелы или фейерверки уже неважно. Каждый взрыв отдавался в теле дрожью. Барабанные перепонки вот-вот лопнут, но Коко не мог остановиться.

Сквозь хаос он заметил её. Тору Мацумуру. Глаза, растерянные и безумные, метались по толпе. Тушь стекала по щекам, превращая её лицо в искажённую маску боли и ужаса.

Он закричал, надрывая горло:

- МАЦУМУРА! МАЦУМУРА! ГДЕ СИДЗУКИ?!

Она обернулась. Её губы задрожали.

- Я... я не знаю... - голос Торы сорвался в хрип. Её охватила истерика, плечи сотрясались от рыданий. - Коко, пожалуйста... помоги найти её. Прошу тебя... я заплачу сколько пожелаешь... только помоги...

Она вцепилась в его запястья с такой силой, будто именно он её последняя ниточка к спасению. Пальцы дрожали, ногти вонзились в кожу. Позже на его руках останутся фиолетовые следы. Следы отчаяния.

- Мы не можем её бросить, Коко...- прошептала она почти беззвучно.

Он хотел что-то сказать, но тут, сбоку, в вихре движения, заметил её. Девушка мелькнула среди тел, как белая вспышка в бушующем аду.

- Там! - он рванулся вперёд, но что-то пошло не так.

Охрана Торы, в чёрной форме, налетела с двух сторон. Они начали уводить Мацумуру прочь, скручивая ей руки, будто она уже была арестованной. Паникующая, кричащая, вырывающаяся , словно мать, которую разлучают с дочерью.

- Уведи её! - закричала она, уже теряя опору под ногами. - Уведи девчонку! Коконой, клянусь, я не останусь в долгу!

Она держалась из последних сил, не отпуская его руку, пока не сорвалась. Только пальцы скользнули по запястью, оставив след. Больной, живой, полный мольбы.

Он остался один. Среди криков, выстрелов и падающих тел. И где-то там девчонка, которую нужно было вытащить, пока их всех не сжёг этот чёртов фейерверк, который оказался прикрытием для кровавой бойни.

00:09

Мия не знала, что делать.Куда бежать? Зачем? От кого? Хаос поглотил всё.
Он как будто дышал. Горячо, липко, в лицо. Ноги дрожали так сильно, что казалось кости вот-вот превратятся в пепел. Она боялась шагнуть. Боялась, что если сделает хоть один шаг и её заметит смерть. И тогда уже не спрячется.

Она закрыла глаза.
"Пожалуйста... пусть это сон... пусть я проснусь..."
Пусть сейчас будет её татами, запах трав.
Но нет. Вместо этого запах пороха, крови и расплавленного металла.
Фейерверки прекратились. Теперь каждый звук выстрел. Каждый крик чужая боль. Уши заложило, будто мир решил отгородить её от себя, перед глазами всё плыло. Даже воздух стал плотным, его невозможно было вдохнуть полностью.
Она задыхалась.

- Мия! - крик разорвал вязкую пелену, и чья-то рука резко сжала её предплечье.

Её дёрнули вперёд. В теле взорвалась боль от резкого движения, но она поддалась. Шатаясь, она едва поспевала за своим спасителем. Коконой. Его лицо было напряжено, челюсти сжаты, глаза бегали в поисках опасности. Он вёл её по крыше, к лестнице, но даже ступеньки казались бесконечным обрывом.

-Куда мы идём?! - выдохнула она, больше от страха, чем в надежде услышать ответ.

Коко хрипло усмехнулся, но в его голосе не было ни капли легкости:

- Уж явно туда, где будет меньше дыр от пуль.

Он доставал телефон, набирал на ходу.
Глаза его метнулись к экрану.
- Блядь... Санзу... где ты, сука... - прорычал он.

Отклоняясь, уворачиваясь от бегущих тел и беспорядочной стрельбы, он тут же набрал другой номер.

Мия же будто исчезала из тела.
Она чувствовала, как её разум уходит внутрь, глубоко, в безопасный угол.
Она вспоминала мать. Как она однажды сказал ей:
"Когда начнётся хаос главное двигаться. Тебя убьёт не страх, а ступор."

Но сейчас... сейчас она вся и была этот ступор. Каждое сердцебиение как удар кулаком в грудную клетку.Каждый шаг будто бежит по битому стеклу.

"Я не готова умирать... Я не хочу умирать... Я не хочу, чтобы умер Акира... Пожалуйста, пусть все живы..."

Но голос в голове был тише, чем грохот выстрелов. Позади кто-то снова упал. Их могли преследовать.

"Кто стреляет? Почему? Зачем? Что, чёрт возьми, происходит?.."

Она едва не оступилась, но Коко крепко сжал её запястье.

-Соберись! Не время отключаться, Мия! - рявкнул он, вырывая её из паралича.

Мия кивнула. Она чувствовала, как из глаз текут слёзы. От страха, от шума, от ужаса. Но она продолжала бежать. Потому что остановиться означало исчезнуть.

00:10

Ран Хайтани стоял у входа в клуб, прикуривая вторую сигарету за вечер.
Дым медленно заполнял лёгкие, обволакивая грудь изнутри приятным жаром. Салют закончился, но он не спешил возвращаться внутрь. Сверху доносились крики. Неразборчивые, срывающиеся, резкие.

- "Ха. Весело им там, блядь. Прямо праздник какой-то" - хмыкнул Ран, бросая окурок в урну.

Он толкнул дверь и вошёл в клуб. Музыка всё ещё лупила из колонок, но в ней уже чувствовалась фальшь. Как будто ритм пытался перекричать нечто страшное.

Харучиё Санзу лежал, развалившись на одном из диванов, будто вырубленный светом.
Ран склонился над ним.

- Не откинулся, надеюсь? - прошептал себе под нос.

Он щёлкнул пальцами у лица Санзу. Тот не реагировал.
Ран без лишней нежности дал ему затрещину.
Санзу лишь дернулся, но глаза так и не открыл.
- Сука, ты на другое не реагируешь никогда.
Потом утром будет ныть о мигрени, даже не вспомнив, как ему навешали.

Телефон завибрировал. На экране имя Коконоя.

-Как там проходит вечеринка? - с ленцой ответил он.

- Ты ебнулся?! - ярость на том конце провода была оглушительной. - Пиздуй к лестнице! Срочно, КОКОНОЙ ЗОВЁТ!

Связь оборвалась.

Ран выругался:

- Блядь. А тебя что, на себе тащить, что ли? - бросил взгляд на Санзу.

Тот даже не шевельнулся.
Ран оставил его и двинулся в сторону коридора, откуда уже бежали люди. Паника, крики, вспышки света. Толпа что осталась в зале клуба даже не представляла, что снаружи льётся кровь. Сквозь людской поток Ран заметил знакомую фигуру. Перекинутая чёлка, уверенная походка, сжавшаяся от внутреннего напряжения.
Коконой.

- КОКО! Я ТУТ! ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?! - Ран перекрикивал всё: музыку, вопли, собственный страх.

- ПОЗЖЕ! ГДЕ САНЗУ?! БЕРИ РИНДО И ВАЛИТЕ!
- РИНДО В БЕЗОПАСНОСТИ! САНЗУ В ОТКЛЮЧКЕ!
- БЛЯТЬ, Я ЕМУ СКАЗАЛ СЛЕДИТЬ ЗА ОБСТАНОВКОЙ! УВОДИТЕ ЕГО! Я ДОЛЖЕН ЕЁ СПРЯТАТЬ!
- ХА, ЧТОБЫ ОН СНОВА НАБЛЕВАЛ НА МОТОЦИКЛ?! МЕНЯЕМСЯ!

Ран резко потянул к себе девушку. Мия едва успела понять, что происходит. Всё вокруг сливалось в хаотичное месиво. Коконой крикнул им в догонку:

- НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ НЕ ВЫХОДИ ЕЁ! СНАРУЖИ СТРЕЛОК!

Они нырнули в толпу, смешавшись с беззаботными лицами, ещё не осознавшими, что праздник закончился. Но музыка уже раздражала. Слишком громкая, слишком весёлая, как дьявольский смех.

- Куда теперь?! - Ран бегал глазами по помещению, ища путь отступления,-Ты же тут живёшь, думай!

Мия, всё ещё в шоке, машинально направилась к барной стойке. Она как во сне отодвинула часть столешницы, опустилась на колени и стала рыться в шкафчиках.
Бармен, не подозревавший о происходящем и привыкший к её появлению, даже не удивился.

Ран, ошарашенный, перегнулся через стойку:

- Ты серьёзно?! Думаешь, это идеальное место, чтобы умереть?

- Можешь хоть раз заткнуться?! - огрызнулась она, срываясь на крик.
- Я не собираюсь тут прятаться. Мне нужен ключ.
- Какой ещё ключ, Мия?! Ты вообще слышала, что происходит? Стрелок! Люди дохнут!

Она не ответила. Внутри что-то обжигало. Адреналин и страх смешались в раскалённую жижу, но она цеплялась за мысль:
"ключ... дверь... укрытие..."

Спустя минуту она уже скрылась в зоне персонала. Ран моргнул и едва не потерял её из виду.

- Да ёб твою... - прорычал он и бросился за ней.

Догнав её, он раздражённо бросил:
- Я для тебя шутка, что ли? Мы теперь типа в одной лодке?
- С чего бы? Ты сам туда влез, - спокойно отрезала она.
- Альтернатива везти Санзу, а с ним, когда он обдолбанный, это как в русскую рулетку сыграть, - он нервно осмотрелся, - И куда мы вообще идём?
- Увидишь, когда дойдём.

Хайтани бросил на неё быстрый взгляд, но тот застрял. До этого момента он смотрел на неё как на очередную "девочку мафии". Хрупкую, с холодным взглядом и дерзким тоном. Но сейчас всё было иначе.
Он впервые по-настоящему заметил её.
Платье, облегающее тело, как будто создано было не для красоты, а для искушения. Татуировка - цветущая сакура, переплетающаяся с хищным тигром вдоль её хребта будто иллюстрация к её сущности. Нежная. Опасная. Недосягаемая.

Что-то в нём дрогнуло. Он знал, что нельзя. Он знал, кто она. Чьей племянницей. Чьей пешкой. И всё же... его пальцы едва не дрогнули, потянувшись к изгибам её татуировки. Ему хотелось ощутить на подушечках пальцев тепло её кожи, неровность линий ветвей сакуры. Спуститься к лапам тигра.

Но он не посмел.

Когда она повернулась к нему и отпирала дверь, в её движениях сквозила усталость. А в приглашении, скрытом в том, как она оставила дверь открытой, доверие. Странное, неожиданное. Тревожное.

Склад встретил их сыростью и слабым запахом древесины и пыли. Мия без сил опустилась на стул, стянула туфли, шумно выдохнула. Ран с ухмылкой начал обшаривать ящики. Его пальцы наткнулись на бутылку виски.

- Ну вот. Нашлось. Значит, в меню у нас спиртное ... - он сделал театральную паузу и шепнул, - ...и общество криминальной принцессы.

- Ты не можешь просто взять это, - голос Мии был строг, но не убеждённый.

Ран рассмеялся. Он пил не жадно, а смакуя. Почти ритуально. Потом взгляд в её сторону. В этом взгляде не было хищности, лишь странное, тревожное влечение.

Мия, не дождавшись, потянулась за бутылкой. Он насмешливо приподнял бровь.
- Ты хоть совершеннолетняя?
- Серьёзно? - её взгляд сверлил.

Она пила быстро, будто в отчаянии пытаясь затушить пламя, что жгло изнутри. Пятая затяжка и он уже выхватил бутылку.
- Эй-эй. Тормози. Что стряслось?

Она не сразу ответила. Но затем потекло всё комом, спрессованным в её горле слишком долго. Она говорила про выстрелы, про Акиру, про людей, падавших замертво на фоне фейерверка. Её голос дрожал. Ран молчал, как бы втягивая каждую её эмоцию, чувствуя, как под ногами колеблется не только её мир, но и его собственный.

Он смотрел, как она опустила голову, зарылась в ладони. Он слышал её всхлипы. Его взгляд невольно скользнул по её спине туда, где шли линии сакуры, где жил тигр. Всё в ней казалось зыбким, как дым. Ран вдруг представил, как его рука обвивает её талию. Как он целует ту самую линию вдоль позвоночника. Как она прижимается к нему. Прекрасное, глупое наваждение.

Он подавил это желание кашлем.

- Это не ты выбирала свою татуировку, верно?

Она повернулась. Щёки её вспыхнули. Алкоголь и эмоции. Губы её дрожали, глаза сверкали от слёз. В эту секунду она была уязвимой. И невероятно, мучительно красивой.

Ран опустил взгляд. Он не должен. Не имеет права. Не сейчас. Не здесь.

- Блять, только не надо. Я тебе не подружка. Поплачь у кого-нибудь другого, - пробурчал он, забирая бутылку.

И всё равно... она забрала её обратно, продолжая рассказ об Акире, о клубе, о Торе, о всём, что рушило её изнутри.

Она была тонущим человеком, и он, неожиданно, протягивал ей руку. Мысленно. Внутренне. Она уснула, склонив голову ему на плечо. Он чувствовал её дыхание. Её запах. Её тяжесть. В голове были сплошные сигналы тревоги:
" уйди, отстранись, опасно, она не твоя."
Но он сидел. И не сдвинулся.

Когда она уснула, он наклонился и, будто во сне, провёл пальцами по её спине. Легко. Почти невесомо. Как по ветру. По каждой ветке сакуры.

Ни о чём не жалея.

03:47

Ран Хайтани знатно заебался. По другому не описать. Он уже отсидел свою пятую точку, а ноги коченели как у дохлого голубя на мостовой в феврале.Спина ныла, затекшая от долгого сидения, и всё бы ничего, если бы не эта девчонка, что развалилась на его плече, будто у него тут личный хостел. Мия. Сидзуки Мия.
Сладко посапывала, время от времени цепляясь пальцами за его толстовку, будто во сне искала опору в этом поганом мире. Он знал, что стоило ей проснуться она снова начнёт ныть, жаловаться на судьбу, и это снова пробьёт ему мозг.

Но сейчас... сейчас было тихо.
И что-то в этом странном моменте покоя чертовски цепляло. Запах её духов, лёгкий, с примесью жасмина и чего-то дорогого, будто напоминание, что она не просто очередная потерянная девчонка из Кабуки-тё.
Скорее, будто орхидея в долине пепла - красивая, упрямая, и обречённая.

Он поймал себя на том, что снова смотрит на её лицо. Расслабленное, без той колючей бравады, которой она обычно прикрывается. Такая близость... Чужая, неловкая, но не отталкивающая.

Телефон завибрировал в кармане и выдернул его из этого дурацкого транса.

- Да? -спросил Ран хрипло, пытаясь стряхнуть остатки сна и нечто ещё, что едва ли мог назвать. Узнал голос на том конце и быстро добавил, - Мы на складе. Всё под контролем.

Он бросил короткий взгляд на девушку. Она не шелохнулась. Только ресницы дрогнули во сне. Что-то в груди предательски кольнуло, и Ран сжал зубы.

"Блядь, только не начинай", - мысленно обругал он себя.
"Просто очередная история, в которую ты вляпался по глупости."
Но почему тогда сердце чуть быстрее забилось, когда она во сне снова прижалась ближе?

4:03

Дойдя до нужной двери, Хаджиме дёрнул за ручку. Заперто.

- Открывай, это я! - Коко забарабанил пальцами по металлу.

Щелчок. Дверь открылась. Ран пропустил Хаджиме внутрь, сам оставаясь на месте, опершись на дверной проём. Он снова посмотрел на девушку, мирно посапывающую на стульях. Мия. Лежала, как ребенок, с кучей складок на платье, ноги скрещены, её лицо расслаблено. Ушёл тот деспотичный взгляд, который она носила, когда была в своей стихии, среди людей. Она была просто... девочкой. И эта мысль резко поразила Рана.

Его взгляд упал на пустую бутылку виски, стоявшую рядом с ней на полу. Он мог бы её взять, утёрся бы и выкинул. Мог бы, но, черт, какая-то чертовская часть его хотела продолжить наблюдать.

Коко, заметив бутылку, издал презрительный звук и покосился на Рана.

- Я надеюсь, ничего не произошло?

Ран, в свою очередь, ничего не понял, его глаза даже не сразу сфокусировались. Он буквально застыл, пытаясь перебороть этот дурацкий приступ сдувшегося раздражения, лишь после того, как прошёл миг осознания, встрепенулся. Реакция Коко не была бы нормальной, если бы не его собственное состояние. Он не знал, почему он вдруг стал столь раздражённым.

- Что? Нет! - возмутился Ран, но потом спокойно продолжил,- Где Харучиё?

Коко сразу же перевёл взгляд на её спящее лицо и, поморщившись, сказал:

- Отсыпается в машине. Риндо ждёт тебя у мотоциклов. Не попадайся на глаза Торе. Ещё не хватало бы ей знать, что ты просидел с её драгоценной племянницей всю ночь. Главное, чтобы она сама об этом не разболтала.

Ран как-то инстинктивно почувствовал, как беспокойство накатывает, когда Коко закатил глаза и потряс за плечо спящую девушку. Он повернулся к нему и шагнул на пару шагов, не в силах внять собственным мыслям.

- Эй, просыпайся. Слышишь меня?

Мия слабо зашевелилась, но не проснулась. Ран снова ощутил то странное волнение, будто даже эта её лёгкая бессознательная реакция могла вывернуть ему душу наизнанку. Почему он вдруг стал так реагировать? Это не его дело. Он сжал кулаки, но сразу же бросил взгляд на её лицо, под мягким светом лампы.

- Да она напилась на год вперёд, - бросил Ран, пытаясь скрыть странное напряжение, что появилось в груди. - Вряд ли ей вообще что-то удастся вспомнить.

Скрывшись за дверью, Ран остался стоять у порога, погружённый в собственные мысли. Кажется, он оказался на грани какого-то чёртового осознания, что ему не нравится быть рядом с ней, что ему не нравится её беспомощность и его собственная привязанность к этому. Вдохнув, поспешил покинуть клуб, думая о том, что никто не должен был знать.

4:22

Ран устало побрёл в комнату. Кажется, весь клуб, весь этот вечер, всё слилось в один гул в ушах. Хаос всё ещё плыл где-то на грани воспоминаний, но в теле уже ощущалась тупая ноющая усталость. Он знал, что проспит до обеда, и это его злило. Он ненавидел терять утро. Утро - это порядок, а всё, что происходило сегодня, было полным антиподом. Но воспоминания смягчали раздражение. Тепло её плеча всё ещё будто оставалось на его коже.

Лёжа на кровати, Ран водил пальцем по складкам простыни, очерчивая воображаемые линии. Всё, как несколько часов назад. Только не ткань, а её кожа.
Медленно, почти со священным вниманием, он тогда следовал изгибам её татуировки. Чёрные завитки на спине, будто живые, как волны туши, разбегающейся по воде. Одно из ветвей начиналось у лопатки и уходило вдоль позвоночника вниз. Острое, с мелкими мазками. Линии тигра мягче, почти акварельное, теряющееся ближе к талии.

Его пальцы тогда не дрожали, но внутри было странное ощущение. Он сам себя не узнавал. В этой тишине, в этом мягком внимании.
Мия уснула, уткнувшись лбом в его сложенную толстовку. Он присел на корточки, и просто... остался.
Смотрел, как двигается её спина в такт дыханию. В тишине даже это казалось звуком. Он ненавидел себя за этот момент. Не потому что это было "не по плану". А потому что это стало чем-то личным. Она была просто племянницей Торы. Просто девчонкой, на которую навалилось больше, чем она могла унести. Но этот чёртов рисунок на спине...Он будто шептал ему что-то. Слишком честное. Слишком живое.
Сон не шёл. Ран прижал руку к глазам, пытаясь вытолкнуть всё это из головы. Всё, кроме... того самого касания. Тепла её кожи. И линии, уходящей от шеи туда, где начинается тишина.