Психореализм

Сначала, когда Тэхён только переехал в эту богом забытую комнату в общежитии, он, конечно, думал, что Чонгук просто... несколько эксцентричный. Ну, знаете, из тех людей, которые любят носить разные носки и забывают выключать газ. Списал на творческую натуру, дескать, ведь все художники бывают немного не в себе.

Потом, после инцидента с Густаво и последующего разговора о коллекционировании таблеток, Тэхён начал склоняться к версии, что Чонгуку, возможно, срочно требуется квалифицированная медицинская помощь. И, желательно, в закрытом учреждении. Он даже начал судорожно гуглить симптомы различных психических расстройств, попутно примеряя их на Чонгука, как странную шляпу. «Мания величия? Паранойя? Склонность к внезапным актам вандализма?» — крутилось у него в голове.

Но потом... потом что-то изменилось. Тэхён начал замечать в Чонгуке не только безумие, но и... очарование? Да, безумное очарование. Как у котёнка, который пытается съесть шнурок от ботинка. Ты вроде и понимаешь, что это неправильно, но отвести взгляд не можешь.

И, в конце концов, Тэхён пришёл к выводу, что это... любовь. Ну, или что-то очень похожее на неё. Любовь, которая выглядит как оливье с клоунами. Странная, нелогичная, но почему-то чертовски привлекательная.

Чонгук был, безусловно, уникален. Он рисовал комиксы, где главными героями были его собственные пальцы. И они вели сложные философские беседы о смысле жизни и бренности бытия, используя в качестве декораций крошки от печенья и пыль под кроватью.

Он разговаривал с воронами, как со старыми друзьями. Утверждал, что они передают ему важные сообщения из параллельных миров. Тэхён однажды подслушал их разговор. Кажется, вороны были обеспокоены уровнем загрязнения окружающей среды.

Чонгук старался не моргать. Вообще. Он объяснял это тем, что моргание создаёт кратковременные разрывы в реальности, и, если моргать слишком часто, Вселенная может случайно исчезнуть. Тэхён, конечно, не верил ни единому слову, но наблюдать за его потугами было забавно.

А ещё он носил кожаные шорты. Даже зимой. И даже в мороз. Объяснял это тем, что кожа — это его вторая кожа, и она согревает его душу. Тэхён подозревал, что его душа просто закалена морозами.

Однажды Чонгук пришёл на экзамен по философии в костюме ламы. Полном костюме ламы, с накладными копытами и пушистой шерстью. Все были в шоке. Преподаватель, суровый старик с седой бородой, сначала опешил, потом начал смеяться до слёз, а потом... поставил Чонгуку пятёрку. И даже поаплодировал. Кажется, это был его лучший экзамен в жизни.

Тэхён, в свою очередь, был... другим. Он был эстетом. Или, как он сам себя называл, «жертвой прекрасного».

Он пил чай в пять утра, глядя на звёзды. Потому что, по его словам, «звёзды так просят». Тэхён свято верил, что звёзды обладают сознанием и могут влиять на его решения.

Он фотографировал мусор на улицах, утверждая, что «это урбанистическая печаль». Его друзья конечно крутили пальцем у виска, но Тэхён продолжал документировать трагедию одноразовых стаканчиков и одиноких пакетов.

Его волосы жили своей жизнью. Они были непослушными, кудрявыми и постоянно торчали в разные стороны. Иногда они даже разговаривали с полицейскими, когда Тэхён попадал в какие-нибудь нелепые ситуации.

У него была коллекция очков. Много очков. Разных форм, цветов и степеней диоптрий. Он надевал их, чтобы смотреть на мир. И каждый раз мир казался ему чуть менее идиотским. Почти.

Они были двумя противоположностями, двумя кусочками пазла из разных наборов. Они были как кофе и корица, как дождь и радуга, как... как оливье с клоунами.

И они влюбились.

Влюбились где-то между «я случайно съел батарейку и теперь чувствую себя перезаряженным» и «а не хочешь полететь в Японию, но не на самолёте, а на аллигаторе? Я почти договорился с одним крокодильим таксистом».

Тэхён уже и не помнил, когда это произошло. Просто в один прекрасный день он понял, что не представляет своей жизни без этого сумасшедшего, непредсказуемого, но такого родного человека.

Он понял, что Чонгук — это его личный сорт безумия. И этот сорт ему чертовски нравится.

И, глядя на Чонгука, который сейчас пытался научить кота говорить по-французски, Тэхён улыбнулся.

Жизнь была странной. Но с Чонгуком она была странной и прекрасной одновременно. И это было самое главное.

А пока... если любовь — это салат, пусть она всегда будет немного странной, с непредсказуемыми ингредиентами и щедрой порцией смеха. Ведь только в таком миксе настоящие чувства обретают вкус и смысл.