Когда ветры забывают имена

Едва Яо Ши успел отбросить надвигающуюся толпу монстров воздушной волной, как сбоку вспыхнул мощный столп огня. Му Лин ещё не успел усмирить собственную ци, поток в его меридианах сбивался, и вместе с ним пламя теряло устойчивость. Оно то вырывалось слишком ярко и широко, обжигая всё вокруг, то вдруг слабело, теряя жар и плотность.

Яо Ши сразу понял, в чём дело. Он не стал спешить, лишь выверено сместился ближе, точно рассчитывая каждый шаг, чтобы не попасть под очередной неконтролируемый выброс. Жар обжигал кожу даже на расстоянии, но он не остановился. В тот момент, когда Му Лин снова попытался собрать ци в руках, ладони Яо Ши мягко легли на его запястья.

Прохлада его прикосновения резко контрастировала с жаром, и этот контраст на мгновение вернул ощущение контроля. Яо Ши направил руки Му Лина, задавая ритм, к которому тело могло подстроиться.

— Ци — это та же кровь, — тихо произнёс шаман, склоняясь ближе к его уху. — Только течёт она по меридианам, а не по венам.

Голос звучал спокойно. Ладони Яо Ши чуть усилили давление и плавно повели руки Му Лина, выравнивая траекторию огненного столба. Му Лин на мгновение замер, но не отстранился. Он позволил вести себя, и постепенно дыхание выровнялось, а вместе с ним начала успокаиваться и ци.

— Твоё Дао идёт через разрушение, — продолжил Яо Ши. Одна его рука осталась на запястье, удерживая направление, а другая медленно скользнула выше, по линии тела, словно повторяя путь меридианов. — Через очищение. Через жар, который сжигает до основания, чтобы дать место новому.

С каждым словом движения Му Лина становились точнее. Пламя больше не рвалось в стороны, не вспыхивало хаотично, а начинало собираться, вытягиваться в поток, подчиняясь заданному ритму.

— Не подавляй его, — тихо добавил Яо Ши.

Му Лин глубоко вдохнул, и в этом вдохе больше не было прежней сбивчивости. Ци откликнулась, выстраиваясь в единый поток, проходящий через всё тело, и огонь в его руках перестал быть дикой, неуправляемой силой. Он стал продолжением движения и дыхания.

Чувствуя, как выравнивается ритм и уходит лишнее напряжение, а также убедившись, что поток огня больше не прерывается, Яо Ши отпустил генерала. Пламя не ослабло. Оно стало плотнее, глубже, послушнее, и теперь, когда Му Лин сделал следующий шаг, огонь не разлетелся в стороны, а последовал за ним, собираясь в закручивающийся поток, готовый прорваться вперёд.

— Вождь! — крикнул Яо Ши, нанося точные удары по тварям, которых, по ощущениям, меньше не становилось. — Сожми руки в кулаки, выпусти два столба огня и закрути их, как верёвку.

— Я не знаю тут никаких вождей! — внезапно огрызнулся Му Лин, продолжая отбиваться от врагов.

— Ты издеваешься? — раздражённо бросил Яо Ши и, не рассчитав, вложил в трубку больше ци, чем следовало. Удар вышел слишком мощным — головы слетели сразу у восьми тварей.

Увидев силу шаманской ци, Му Лин невольно попытался повторить движение, сосредоточившись на похожих жестах и почти не обращая внимания на слова Яо Ши.

— Может, мне тебя ещё поцеловать надо? — резко пригнувшись, Яо Ши провёл ногой по дуге, сбивая тварь, у которой большая часть тела оставалась целой, но личинки, копошащиеся в трещинах плоти, вызывали тошноту.

Скривившись, он отскочил на несколько шагов назад и едва не попал под удар Му Лина, который в этот момент выпустил новый поток огня. Генерал резко отвёл руки в сторону, чтобы не задеть шамана, и на его лице на мгновение мелькнул испуг, быстро сменившийся напряжённой, почти дерзкой усмешкой.

— А может, и надо, — произнёс генерал и, приблизившись, наконец сжал кулаки. Из них вырвались два столба обжигающего пламени.

— Бойся своих желаний, Му Лин, — специально сделав акцент на имени, Яо Ши слегка поправил трубкой положение его руки и коротко кивнул, одобряя стойку.

Му Лин выдохнул и начал закручивать пламя по спирали, постепенно наращивая скорость и захват пространства вокруг. Огонь слушался, вытягивался, собирался в плотный вращающийся поток. Когда огненная воронка почти сформировалась, Яо Ши дорисовал недостающие штрихи.

Шаман с силой ударил ногой по земле, поднимая в небо тварей, оказавшихся рядом. Втянув в лёгкие воздух и плавно взмахнув руками, словно в дыхательной практике, он выпустил большую часть оставшейся ци, направляя её в поток Му Лина.

Огненный вихрь разросся мгновенно.

Пламя закрутилось плотнее, глубже, захватывая всё вокруг. Воздушные потоки подхватывали жар, усиливали его и уводили дальше, затягивая в воронку даже тех тварей, что находились на расстоянии.

Чудовища, почувствовав надвигающуюся силу, попытались отступить, но было поздно. Их сносило, затягивало обратно, ломало, не оставляя ни пространства, ни времени на спасение.

Яо Ши двигался всё быстрее, направляя потоки, сжимая пространство, не давая им вырваться. Воздух подчинялся, собирая всё в один центр, и с каждым мгновением вихрь становился только мощнее.

— Если мне не изменяет память, впереди должен быть храм племени Хуо, — скоординировал Яо Ши, направляя огненный вихрь Му Лина.

— А я его не сожгу? — прищурившись от жара, Му Лин на мгновение обернулся, чтобы посмотреть на шамана, идущего позади.

Яо Ши остановился, удерживая руки разведёнными в стороны. Из его ладоней непрерывно вырывались потоки воздуха, поддерживая движение вихря. На лице шамана отразилось искреннее недоумение.

— ...Вроде каменный, — после короткой паузы ответил он. — Так что не должен.

***

К тому моменту, как они добрались до храма, луна уже высоко поднялась над безжизненными землями и холодным светом заливала обветшалые стены. Каменное строение стояло на небольшом возвышении, будто его намеренно отгородили от всего остального мира. В отличие от разрушенных домов, что они видели по пути, храм почти не пострадал от времени — лишь трещины в стенах да потемневший от сырости камень выдавали его возраст.

Му Лин первым переступил порог, коротким взглядом проверяя пространство, прежде чем опустил меч. Яо Ши зашёл следом и на мгновение задержался, оглядываясь. Здесь воздух был другим. Не таким густым, не таким тяжёлым, как снаружи, но в храме все равно чувствовалась сладковато-гнилая примесь, будто камень впитал в себя не только сырость, но и то, что когда-то здесь умерло.

Кровь всё ещё глухо стучала в висках Яо Ши, дыхание не до конца выровнялось, а тело помнило напряжение. Но вместе с тем, по мере того как это напряжение отпускало, изнутри поднималось что-то другое.

Странное тепло разливалось под рёбрами, там, где когда-то билось его сердце. Оно отзывалось не болью, а вязкой, тягучей тяжестью, от которой мысли начинали расплываться.

Яо Ши едва заметно повёл плечами, будто стряхивая это ощущение, и прошёл дальше, не подав виду.

Му Лин уже собирал обломки досок и сухие ветви, занесённые ветром внутрь, и вскоре в центре зала вспыхнул огонь. Пламя оказалось неожиданно спокойным, ровным, будто само место не позволяло ему разрастись слишком сильно.

Яо Ши опустился у костра, вытянул руки к теплу, но почти сразу понял, что оно не помогает. Напротив, жар только усиливал то, что уже происходило внутри.

Он на мгновение прикрыл глаза, медленно выдыхая, стараясь вернуть привычный контроль, но дыхание всё равно сбивалось.

Свет костра выхватил из темноты внутреннее убранство храма. В дальней части зала на невысоком каменном постаменте в тени возвышались две статуи божеств. Первая — высокая, с вытянутым телом и строгими чертами лица, с солнечным диском за спиной и высеченными у ног языками пламени; в её руках покоилась чаша с застывшим огнём. Вторая — ниже и тоньше, с мягкими, почти лишёнными индивидуальности чертами; её фигура казалась текучей, а в руках переплетались ленты, сходящиеся у груди в замкнутый узел.

Яо Ши на мгновение задержал на статуе взгляд.

— Чжужун и Хэ Линь, — тихо произнёс он. — Бог огня и богиня соединения потоков.

Имена прозвучало спокойно, будто он называл нечто давно знакомое.

Му Лин поднял голову, проследив за его взглядом.

— Племя Хуо поклонялось им?

— Поклонялись, — коротко ответил Яо Ши. — Они верили, что огонь не принадлежит человеку. Его можно лишь одолжить и вернуть.

Шаман на мгновение замолчал, переводя взгляд на вторую статую. Пальцы чуть сильнее сжали трубку, будто за эту простую вещь можно было зацепиться и удержать ясность.

— Но без неё он сжигает всё, — тихо добавил он. — Хэ Линь учит держать поток и не терять себя в нём.

Му Лин нахмурился, словно что-то припоминая и решил уточнить:

— А у племени Хуо не было божеств, которым поклонялись, чтобы двойное самосовершенствование прошло успешно?

— Ты правда всегда был таким дураком? — бросил Яо Ши чуть резче, чем хотел, цепляясь за привычную насмешку как за опору. — Богиня Хэ Линь и бог Чжужун стали первыми, кто открыл эту технику по укреплению собственной ци. И по сути, именно Хэ Линь приносили дары, чтобы двойное самосовершенствование прошло успешно.

Тепло под рёбрами медленно разрасталось, откликаясь на каждое слово, на каждое воспоминание, и Яо Ши вдохнул глубже. Он на несколько секунд прикрыл глаза, окунаясь воспоминаниями в свое детство, когда их учили различным техникам контроля, управления ци и врачевания.

— Шаманы Хуо частенько рассказывали небылицы о том, что пары, практикующие подобное, со временем начинали чувствовать друг друга так же, как собственное дыхание.

Му Лин тихо хмыкнул.

— Звучит слишком удобно.

— Звучит опасно, — открыв глаза, поправил Яо Ши.

Шаман перевёл взгляд на бога огня, возвышающегося над алтарём.

— Чжужун давал силу. Но без контроля она разрушала. Поэтому им нужен был баланс. Связь, которая удерживала бы их на коротком поводке.

Тишина снова опустилась между ними. Пламя костра тихо потрескивало, отбрасывая на стены неровные тени. Свет скользил по лицам статуй, и на мгновение казалось, что каменные глаза следят за ними, оценивают, сравнивают.

Му Лин перевёл взгляд с огня на Яо Ши.

— И ты в это веришь?

Вопрос прозвучал спокойно, но за ним стояло больше, чем простое любопытство. Яо Ши провёл пальцами по краю трубки, словно выравнивая мысли, и только после этого чуть наклонил голову.

— Верю в то, что сила без контроля всегда имеет цену, — наконец ответил шаман. Голос на удивление прозвучал ровно.

Яо Ши провёл рукой по шее, будто снимая напряжение, но пальцы не спешили отпустить кожу. Он лишь сильнее сжал руку и эта мгновенная боль немного вернула ясности в его рассудок. Постепенно в нем росло и раздражение.

— Чем сильнее поток, тем легче потерять себя в нём, — дополнил Яо Ши.

Тепло внутри не уходило. Оно медленно усиливалось, растекаясь по телу, заставляя каждое движение ощущаться острее.

Му Лин пристально наблюдал за каждым движением Яо Ши и понимал, что с ним что-то происходит. Словно он чувствует какой-то дискомфорт.

— Ты говоришь так, будто уже проверял это.

Яо Ши усмехнулся, едва заметно, не поднимая взгляда от огня.

— Я много чего проверял.

Ответ прозвучал слишком легко, почти небрежно, и от этого казался ещё более уклончивым. Му Лин не стал сразу продолжать, лишь некоторое время сверлил его взглядом, будто пытаясь уловить то, что пряталось за словами. Затем подался вперёд, опираясь локтями на колени.

— Какими мы были?

Вопрос прозвучал прямо. Яо Ши замер. Сжав трубку в руках, он перевел взгляд на огонь.

От вопроса Му Лина, предательское тепло, которое не переставало нарастать, стало медленно уходить к низу живота. В голове всплывали самые развратные моменты их прошлого и от этого становилось еще хуже.

— Ты не отстанешь от меня, пока я не отвечу, верно?

— Ну вообще-то ты мне еще поцелуй должен. Так что выбирай: или поцелуй или воспоминания, — Му Лин пытался разрядить обстановку, посчитав, что это весьма удачная шутка.

На мгновение генералу показалось, что Яо Ши просто проигнорирует сказанное, как делал это раньше, но затем он медленно повернул голову. Взгляд шамана буквально прожигал в нем дыру: столько раздражения и чего-то еще неизвестного там было.

— Ты правда считаешь, что сейчас подходящее время для шуток? — тихо произнёс шаман.

Му Лин пожал плечами, не отводя взгляда.

— Я считаю, что ты слишком напряжён.

Яо Ши чуть наклонил голову, разглядывая его, и на мгновение в этом взгляде промелькнуло что-то опасное — не злость, не раздражение, а нечто более зыбкое, от чего становилось не по себе. Шаман медленно выдохнул.

Жар, уже давно перешедший в пах отозвался сильнее, словно откликнувшись на слова, на близость, на саму ситуацию, и это только сильнее сбивало с привычного ритма.

— Поцелуй, значит, — повторил Яо Ши, почти задумчиво.

Шаман плавно поднялся и в два шага сократил расстояние между ними. Он остановился рядом, почти вплотную, так, что между ними осталось не больше ладони. Взгляд скользнул по лицу Му Лина, задержался на губах на долю мгновения и поднялся обратно к глазам.

— Ты либо бесстрашный идиот, — прошептал Яо Ши, — Либо гений, решивший покончить с собой.

— Я твой муж, — замерев на месте, генерал едва мог вздохнуть полной грудью, — И этим всё сказано, мой мрак.

Заслышав последние слова Му Лина, с Яо Ши словно сорвались все цепи, которыми он так старательно запечатывал чувства и воспоминания. Генерал поступил подло, воспользовавшись слабым местом, точно красной тряпкой перед быком. Теперь уже ничто не могло остановить ту бурю, что давно зрела внутри. Она больше не была далёкой. Она накрыла его с головой.

Шаман мгновенно подался вперёд и впился в чужие губы, жёстко сминая их. В этом поцелуе не было той любви, что когда-то связывала их. Так Яо Ши пытался передать хотя бы малую часть той боли, которую Му Лин ему когда-то причинил.

Генерал сначала поддался вперед, стараясь поспеть за болезненными, прокусывающими до крови поцелуями. Однако, в тот же момент перед глазами что-то вспыхнуло слишком ярко.

Мелькнул свет. Это был не огонь, не костёр, а тёплый, мягкий отблеск, будто солнце, пробивающееся сквозь тонкую ткань. Чужое дыхание, чьи-то пальцы, сжимающие его запястье. Тихий голос, почти неслышный, но знакомый до боли.

Му Лин не успел уловить слова. Образ рассыпался и сразу же сменился другим.

Он видел много крови, задыхался от дыма. Генерал протягивал руку вперед, стремясь дотянуться до знакомой спины. Но снова не успел.

Му Лин резко вдохнул, отстраняясь, будто его вырвали из воды. Взгляд на мгновение потерял фокус, прежде чем вернуться обратно. Он смотрел на Яо Ши, но видел не только его.

— Что... — голос сорвался, и он нахмурился, пытаясь ухватиться за ускользающее ощущение. — Что это было?

Яо Ши уже отступил. Его дыхание сбилось, а взгляд на мгновение стал пустым, прежде чем он снова закрылся привычной холодной насмешкой.

— Ты сам этого хотел, — коротко бросил он.

— Объясни, что я только что видел, — взмолился генерал. — И как ты это сделал?

— Всё-таки у вас с матерью одинаковая реакция на Дао иллюзий, — тяжело выдохнув, Яо Ши посмотрел в сторону небольшого окошка, находившегося сбоку от статуи бога огня.

На мгновение шаману показалось, что статуя смотрит на него с жалостью и каким-то холодным презрением. И хотя он прекрасно понимал, что это, скорее всего, галлюцинации от недосыпа и трупного яда, отделаться от липкого, навязчивого ощущения чужого присутствия он уже не мог.

В узком окне начинал медленно проступать рассвет.

Поняв, что ложиться спать уже нет смысла, Яо Ши внезапно решил смилостивиться над растерянным генералом, которому почему-то были так важны эти воспоминания — словно без них он не мог собрать себя воедино.

— Хорошо, — наконец сдался Яо Ши. — Я расскажу тебе одну историю из нашего прошлого.

Му Лин мгновенно поднял взгляд на стоящего напротив него шамана и уставился, ещё не до конца осознавая увиденное, но уже готовый слушать.

— С чего бы начать... — тяжело протянул Яо Ши, усаживаясь напротив генерала. — С того дня, когда ты решил мне не мешать, — тихо произнёс Яо Ши.

Он не смотрел на Му Лина. Взгляд был прикован к огню, но слова уже не принадлежали настоящему. Они уходили глубже, туда, где всё давно было решено и пережито.

— С того дня, когда всё закончилось и после чего мы поклялись убить друг друга.

Он медленно выдохнул, и вместе с этим выдохом память накрыла его, как холодная вода.

***

Яо Ши только что одержал победу в очередном сражении с воинами империи Чжао. Победа была быстрой, почти безупречной. Ещё час назад его отряд стоял на перевале, глядя, как отступают остатки вражеского войска. Люди смеялись, кто-то позволял себе громкие разговоры, кто-то уже делил добычу, и в этом шуме было то редкое, обманчивое облегчение, которое приходит сразу после боя, когда кровь ещё не успела остыть, а разум вернуться к реальности.

Яо Ши тогда тоже улыбался. Усталость ощущалась глухо, где-то на краю сознания, но её легко было отогнать. Он шёл впереди, не оглядываясь, и слушал, как за спиной его называют героем.

Именно тогда к ним прискакал гонец.

Лошадь под ним едва держалась на ногах, дыхание сбивалось, слова путались, но смысл всё равно пробился сквозь этот хаос слишком быстро.

Три шаманских племени должны быть истреблены.

Сперва Яо Ши ничего не понял. Слова не складывались в цельную мысль, будто не имели к нему никакого отношения. Он смотрел на гонца, слушал, как тот захлёбывается воздухом, и ждал, когда смысл сам встанет на место.

Но вместо этого появился второй гонец. И уже его голос был ровнее, спокойнее, почти официальным. В нём не было ни спешки, ни страха, только сухая ясность.

Три шаманских племени были стёрты с лица земли. Командующий имперским отрядом численностью в сто человек, командир Яо Ши, шаман племени Яо, подлежит немедленной казни.

И тогда всё встало на свои места.

Слишком плавно, слишком логично, будто так и должно было быть с самого начала. Эта ясность оказалась хуже любого шока. Она не оставляла пространства для сомнений.

Яо Ши медленно оглянулся.

Отряд, который сопровождал его всё это время, стоял на своих местах. Ни один не сделал лишнего движения. Ни один не выразил удивления. Их лица были спокойны, выверены, и в этой безупречности не было ничего человеческого.

Они знали все с самого начала. Каждое слово, каждый шаг, каждая остановка на пути — всё было частью заранее выстроенной цепи. Они не шли с ним. Они вели его туда, где он должен был умереть.

Смех вырвался сам. Сначала тихий, почти неслышный, затем громче. Он не пытался его сдержать. Не видел смысла. В этом смехе не было ни веселья, ни безумия. Только внезапное, почти болезненное облегчение от того, что всё наконец стало понятным.

Первый удар он нанёс ещё до того, как кто-либо успел среагировать. Тело сработало быстрее мысли. Рука сама нашла цель, движение оказалось точным и коротким, и лишь когда кровь брызнула на землю, остальные поняли, что происходит. Шаги, команды, попытки выстроиться: всё это началось почти одновременно, но для Яо Ши это уже не имело значения.

Шаман не слушал. Не пытался разобрать слова. Ведь перед ним сейчас стояли не люди. Только преграда. И эту преграду нужно было убрать.

Движения становились быстрее, чем успевало осознать сознание. Каждая атака была отточенная, каждая реакция — мгновенной, и с каждым упавшим телом напряжение внутри странным образом спадало, уступая место холодной, почти отрешённой ясности.

Яо Ши не чувствовал ни усталости, ни страха. Только необходимость.

Когда всё закончилось, тишина оказалась слишком резкой. Она не успокаивала. Наоборот, давила, подчёркивая пустоту, которая осталась после. И именно тогда он услышал звук копыт.

Яо Ши обернулся сразу и увидел его. Му Лин остановился на границе, где ещё можно было не вступать в происходящее. Его одежда оставалась чистой, а дыхание ровным, и на фоне того, что происходило вокруг, это выглядело почти неправдоподобно.

Слишком поздно.

Эта мысль не прозвучала вслух, но стала настолько очевидной, что Яо Ши сам не заметил, как задержал на нём взгляд. Он ждал, сам не до конца понимая, чего именно. Может быть шага вперёд, слова или любого движения, которое могло бы нарушить эту границу между ними.

Но Му Лин не двинулся. Он лишь прискорбно склонил голову, не в силах чем-то ему помочь.

И в этот момент внутри Яо Ши что-то окончательно оборвалось. Что-то исчезло так же тихо, как исчезает звук, если его перестать слушать.

***

Пламя костра тихо дрогнуло, словно возвращая их обратно. Му Лин не сразу понял, где он находится. Перед глазами ещё стояли слишком яркие и слишком живые образы, чтобы от них можно было отмахнуться как от назойливой мужи. Запах крови, крики, тяжесть в воздухе... и этот взгляд.

Он всё ещё видел его. Даже сейчас. Му Лин медленно вдохнул, но дыхание сбилось, словно грудь не хотела подчиняться. Он опёрся рукой о колено, сжав пальцы сильнее, и только тогда смог удержать себя в реальности.

— Это... — голос прозвучал хрипло, и он замолчал, не договорив.

Он поднял взгляд на Яо Ши. В этом взгляде не было ни насмешки, ни привычной уверенности.

Му Лин внезапно поднялся на ноги, всё ещё не отрывая глаз от лица Яо Ши, и опустился на колени. В прошлом — император, а ныне князь Юэ и генерал Му — он склонился перед шаманом в глубоком поклоне.

Яо Ши ожидал, что тот начнёт спорить, скажет, что ничего не помнит, что, знай он правду, не поступил бы так. Однако картина, открывшаяся перед ним сейчас, вызывала самые противоречивые чувства.

Шаман хотел продолжать ненавидеть его — это было проще. Хотел убить Му Лина собственными руками, заставить его страдать так же, как страдал он сам здесь, на кургане, срывая голос в криках, наполненных болью и отчаянием.

Но, видя, как тот безоговорочно принимает вину на себя и пытается хоть как-то это исправить... Смотря на то, как он буквально лежит у него в ногах, словно послушный пес...

Шаман мысленно проклинал себя, ведь подобное зрелище лишь сильнее усиливало в нем жажду запретного.

— Встань, — раздражённо прохрипел Яо Ши. — Тебе по статусу не положено стоять в глубоком поклоне передо мной.

Дождавшись, когда Му Лин поднимется на ноги, шаман, не взглянув на него, отвернулся и направился в дальний конец храма, где опустился на каменную плиту для подношений богам. Повернувшись к генералу спиной, Яо Ши прикрыл глаза, надеясь, что больше никогда не проснётся.