Когда ветры забывают имена

К сожалению, Яо Ши всё-таки проснулся. Открыв глаза и увидев перед собой основание каменной статуи, шаман невольно вздрогнул. Сонному и уставшему, ему на мгновение показалось, что он снова оказался в племени Яо — в день, когда его готовили к жертвоприношению.

Тяжело выдохнув, Яо Ши медленно поднялся. Оглядевшись, он заметил, что костёр уже догорел, и лишь тонкая струйка дыма лениво тянулась вверх. Из небольшого окна падал рассеянный свет, освещая статуи богов, словно они купались в лучах солнца. Судя по всему, уже был полдень.

Его взгляд невольно скользнул в поисках Му Лина. Тот, как оказалось, уснул у входа в храм, свернувшись в клубок, словно страж. Генерал дремал, уткнувшись в сложенные руки, опираясь на согнутые колени. Его спина мерно поднималась и опускалась.

Размяв затёкшую шею, Яо Ши тихо поднялся на ноги и, стараясь ничего не задеть, осторожно вышел наружу.

На улице было непривычно тихо. Тишина давила, словно впитала в себя всё, что должно было звучать здесь: ветер, шорох листвы, пение птиц. Даже воздух казался плотнее, чем вчера, тяжёлым и неподвижным, пропитанным сладковатым запахом гнили.

Яо Ши остановился у края спуска, откуда тропа уходила дальше, вглубь кургана. Он невольно вдохнул глубже, и тут же с раздражением отметил, как под рёбрами вновь отозвалось то самое чужеродное тепло. Оно не исчезло за время сна, лишь притихло, чтобы теперь вернуться сильнее, растекаясь вязкой тяжестью и мешая сосредоточиться.

Шаман провёл пальцами по переносице, заставляя себя отрешиться от ощущений и прислушаться к окружающему пространству. Что-то в этой неподвижности было неправильным.

Движение Яо Ши заметил не сразу, однако босые ступни уловили едва заметную дрожь. Туман у подножия холма словно сдвинулся, а затем из него вырвалось первое существо.

Тварь двигалась быстрее, чем те, что встречались им вечером. Её тело было перекошено, собранное из несочетаемых частей, и в этом искажении была только уродливая попытка подражать жизни. Она рванулась вперёд, почти беззвучно.

Яо Ши не отступил. Рука с трубкой едва заметно качнулась, и в то же мгновение воздух вокруг сжался в тонкую, почти невидимую линию. Удар был коротким и точным — голова твари с глухим звуком отлетела в сторону, а тело, лишённое опоры, рухнуло на землю, разбрызгивая вокруг густую, тёмную жижу.

Из тумана показались другие.

Они не бросались сразу. Их движения были осторожнее, вывереннее, несколько фигур начали смещаться в стороны, обходя его, сжимая пространство.

Яо Ши коротко выдохнул, и вместе с этим выдохом вокруг него дрогнул воздух. Он двигался без лишних усилий, не растрачивая ци впустую. Порывы ветра рождались почти незаметно, но каждый из них находил цель: ломал, срезал, отбрасывал назад. Одна из тварей почти добралась до него, вытянув искривлённые конечности, но Яо Ши сместился в сторону и ударом ноги поднял пыль, сбивая её движение. В тот же миг тонкий воздушный срез прошёлся по шее существа.

Оставшиеся замешкались лишь на мгновение, но этого оказалось достаточно. Следующий порыв воздуха прошёлся сразу по нескольким телам, разрывая их на части и отбрасывая назад, в туман, из которого они и появились.

Когда всё закончилось, тишина вернулась. Но теперь она стала ещё плотнее.

Яо Ши некоторое время стоял неподвижно, вслушиваясь, будто ожидая нового нападения. Ничего не последовало. Лишь запах гнили стал ощутимее, а под ногами медленно оседала влажная земля, залитая гноем.

Он медленно выдохнул и отвернулся от тел, делая несколько шагов в сторону. Тепло внутри снова напомнило о себе. Сильнее, чем раньше, будто бой только подстегнул его. Это раздражало. Почти выводило из себя.

Опустившись на землю на некотором расстоянии от изломанных тел, Яо Ши достал табак и огниво. Его движения были равнодушными, словно происходящее не имело к нему отношения. Трубка загорелась не сразу, и, когда наконец вспыхнула, он сделал глубокую затяжку, медленно выдыхая дым в неподвижный воздух.

Курение не приносил облегчения. Но давало иллюзию контроля.

Шаман сидел, откинувшись назад, не глядя на трупы, и лишь время от времени подносил трубку к губам, позволяя этому простому, привычному действию удерживать мысли в пределах допустимого.

***

Му Лин проснулся резко, будто его вырвали из сна. Сначала он не понял, что именно его разбудило. Пространство вокруг казалось тем же самым, но чего-то в нём не хватало. Лишь спустя мгновение он осознал, чего именно.

Яо Ши не было в храме.

Мысль оказалась слишком простой, но от этого не менее тревожной. Му Лин поднялся на ноги почти сразу, не давая себе времени на раздумья, и быстрым шагом вышел из храма.

Свет на мгновение ударил в глаза, заставив его прищуриться, но уже в следующую секунду он увидел шамана. Яо Ши сидел неподалёку спиной к храму. Шаман спокойно курил трубку, а вокруг него лежали изломанные тела.

Му Лин замер, и на короткое мгновение сердце сбилось с ритма. В груди неприятно сжалось, будто он успел представить куда более худший исход. Генерал медленно выдохнул, не отрывая взгляда от фигуры шамана.

— Ты решил уйти, не попрощавшись? — голос прозвучал приглушенно.

Яо Ши не обернулся сразу. Он лишь сделал ещё одну затяжку и выдохнул дым, позволяя ему раствориться в воздухе, прежде чем ответить.

— Я никуда не уходил, — произнёс он тихо.

Шаман перевёл взгляд на лежащие в стороне тела, будто они интересовали его больше, чем стоящий позади человек.

— Просто вышел прогуляться, пока ты спал.

Му Лин застыл на месте, не в силах понять, как разрядить обстановку. В голове проносились десятки слов: извинения, вопросы о том, что теперь делать, и почти отчаянная просьба не отталкивать его ещё дальше.

После вчерашнего он хотел видеть прежнего Яо Ши: злого, нервного, с этой двусмысленной ухмылкой, за которой всегда скрывалось больше, чем казалось на первый взгляд.

Но только не равнодушного.

Му Лин не двинулся с места. Слова застряли где-то в горле, не находя выхода, и потому он лишь молча наблюдал, как Яо Ши медленно поднимается с земли, стряхивая с одежды пыль, будто именно это сейчас имело значение.

— Нам нужно идти дальше, — произнёс шаман, не оборачиваясь. — До племени Сяо недолго осталось.

Он не стал дожидаться ответа и просто сделал шаг вперёд. Му Лин задержался всего на мгновение, затем всё же двинулся следом.

***

Чем дальше они углублялись, тем сложнее становилась дорога. Земля под ногами постепенно менялась: плотная, утоптанная, она уступала место рыхлой, местами проваливалась, словно под ней не осталось ничего, кроме пустоты. Воздух становился тяжелее, и вместе с ним усиливался тот самый сладковатый, трупный запах, от которого невозможно было избавиться.

Яо Ши чувствовал, как он оседает в лёгких, проникает под кожу, и вместе с этим внутри вновь поднималось вязкое, чужеродное тепло. Оно не исчезало. Шаман не замедлялся и не показывал этого, хотя дыхание временами всё же сбивалось. Му Лин это видел и в какой-то момент все же не выдержал.

— Может, ты сделаешь себе такой же барьер, какой сделал мне?

Обходя опасные участки земли, Му Лин с трудом поспевал за лёгким шагом шамана, который, казалось, вовсе парил над землёй, не касаясь рыхлой почвы.

— Это бессмысленно, — пожав плечами, Яо Ши даже не обернулся.

— Это я уже слышал, — закатив глаза, Му Лин передразнил его, нарочно коверкая интонацию. — Я уже мёртв, а дважды никто не умирает, да-да.

Он хотел продолжить, но внезапно возникшая из-под ног коряга едва не отправила его к праотцам. Зацепившись ботинком, Му Лин с грохотом и отборной бранью кувыркнулся вперёд. Земля под ним тут же провалилась, открывая вид на глубокую яму, зияющую пустотой. Генерал успел среагировать и вцепился в край, вогнав в землю несколько коротких кинжалов.

— Ух ты, — протянул Яо Ши. — Оказывается, боги меня слышат.

Присев на корточки, он несколько секунд смотрел на Му Лина, всерьёз размышляя, протягивать ли ему руку. В его глазах великий генерал Му сейчас выглядел не более чем насекомым, беспомощно цепляющимся за край, пока земля осыпается под пальцами.

Усмехнувшись собственному сравнению, Яо Ши всё-таки протянул руку и, ухватив Му Лина за ладонь, одним рывком вытянул его обратно на безопасный участок.

Отряхнув руки, он с ленивой насмешкой произнёс:

— Вождь, ноги у тебя, конечно, кудрявые. Когда на дорогу научишься смотреть?

Му Лин стряхнул с себя пыль и зло посмотрел на него.

— Спасибо, что ещё в воздух меня не подкинул, как в прошлый раз.

На лице Яо Ши мелькнуло искреннее удивление. Мысль о том, сколько именно тот помнит, отозвалась слишком резко, но он не стал задавать вопрос. Вместо этого он провёл пальцами по переносице, стараясь унять назойливое, чужеродное биение под рёбрами, и тихо выдохнул:

— А теперь отвечу на твой вопрос, чтобы ты больше меня этим не доставал. Я не делаю такой барьер по двум причинам.

Он чуть повернул голову, всё же взглянув на Му Лина через плечо.

— Во-первых, я перестану чувствовать местность. Потоки воздуха для меня не просто защита. Если я их закрою, стану слепее тебя.

Сделав небольшую паузу, решая стоит ли говорить следующую причину, шаман все-таки произнес:

— Во-вторых, твой барьер держится постоянно. Даже когда я сплю. На два таких меня сейчас просто не хватит.

Яо Ши отвернулся раньше, чем Му Лин успел ответить, и снова двинулся вперёд.

Когда впереди показались первые обломки построек, Яо Ши остановился. Солнце уже клонилось к горизонту, и его тёплый свет медленно угасал, едва касаясь развалин и безуспешно пытаясь вернуть им видимость жизни.

Племя Сяо почти исчезло с лица земли. Провалившиеся крыши, растрескавшиеся стены и пустое пространство вокруг создавали ощущение не просто запустения, а чего-то иного. Будто это место было намеренно отгорожено от всего живого. Здесь не росла трава, не было следов, даже камни лежали слишком ровно, словно их никто не тревожил долгие годы.

Яо Ши сделал ещё несколько шагов и замер. Ветер здесь звучал глухо и протяжно, словно застряв между этим миром и тем, что покоился под землёй. И в этом звуке ему чудились отголоски криков — боли, отчаяния, слишком живых, чтобы быть просто памятью.

— Здесь, — тихо произнёс он.

Му Лин нахмурился.

— Это братская могила?

Яо Ши кивнул и опустился на колени, касаясь земли ладонью. На мгновение он закрыл глаза, позволяя внутреннему теплу пройти сквозь себя, смешаться с собственной ци.

Племя Сяо было центром этих земель, и даже в прошлом именно родину своей матери Яо Ши выбрал как место для братской могилы всех шаманов, погибших от рук вдовствующей императрицы.

Яо Ши нахмурился, почувствовав как его ци резонирует с душами умерших. Если в прошлом именно он создал это место покоя для всех, то кто сделал это сейчас?

— Отойди, — тихо произнёс Яо Ши. — Дальше я сам.

Му Лин не сдвинулся с места.

— Почему?

Яо Ши открыл глаза и посмотрел на него. В этом взгляде не было ни злости, ни тепла. Лишь ровная, холодная ясность.

— Потому что шаманы возненавидели императорский род.

Короткая пауза повисла между ними. Заметив, что Му Лин продолжает стоять на месте, Яо Ши добавил жестче.

— Это не просьба.

Му Лин сжал челюсть, но всё же сделал шаг назад, затем ещё один, пока не остановился на расстоянии, с которого мог видеть происходящее.

Яо Ши дождался, пока тот действительно отойдёт, и только после этого вернулся к ритуалу. Его пальцы легли на землю медленно и точно, и ци потекла вниз, в глубину, туда, где покоилось то, что осталось от племен.

Земля отозвалась лёгкой, почти неуловимой дрожью. Воздух стал холоднее и плотнее, запах вокруг изменился. Он стал старше, тяжелее, словно время здесь не прошло, а осело.

Яо Ши почтительно склонил голову.

— Благодарю вас, что откликнулись на мой зов, — не поднимая глаз, произнес шаман.

— Ты зачем привёл сюда эту дворцовую псину? — суровый мужской голос огласил округу.

Яо Ши внутренне напрягся, прекрасно понимая, кто именно откликнулся на его призыв. Подняв голову, шаман никак не смог скрыть растерянности.

Перед ним стоял высокий, широкоплечий мужчина с мощной грудью, будто вырезанный из цельного камня. Тёмные волосы были собраны в низкий пучок, перехваченный грубой кожаной лентой. Несколько прядей выбились и спадали вдоль висков, подчёркивая суровые, резкие черты лица. Через щёку проходил неровный шрам, словно оставленный не клинком, а самой судьбой. Он не поблек даже здесь, в мире духов, будто был выжжен не на теле, а на самой душе.

Плотные, грубые ткани ложились тяжёлыми слоями, местами необработанными, с рваными краями, будто он не носил их, а срастался с ними. На плечи была накинута плащ-накидка.

Широкий кожаный пояс стягивал талию, на нём висели медные и керамические диски, потемневшие от времени, а между ними зубы зверей и осколки камня, испещрённые грубыми символами. Они не звенели. Они молчали.

Как и он.

Это был не просто дух. Это был вождь племени Яо.

— Здравствуй, отец, — почти ровным голосом произнёс шаман.

— Наконец-то вспомнил, где твоя родина? — со злобой прошипел вождь племени Яо.

— Кажется, это ты дважды выгонял меня из племени, — задумчиво ответил Яо Ши. — Сначала отдал в жертву не тому созданию, а потом и вовсе не принял обратно, потому что все привыкли жить без меня.

От этих слов у вождя Яо раздулись ноздри, взгляд стал жёстче, а лицо исказилось от злости.

— Да как ты, сопляк, смеешь указывать мне?!

— Отец, давай оставим это в прошлом, — устало выдохнул Яо Ши, зажав переносицу. — Я прекрасно понимаю, почему именно меня выбрали жертвенным ягнёнком.

Он на мгновение замолчал, затем продолжил уже тише:

— Мне нужно знать о камне, который ищет вдовствующая императрица.

Достав письмо, Яо Ши вслух зачитал его содержание. Закончив, он поднял взгляд на отца и по выражению его лица понял: речь идёт вовсе не о безобидной диковинке.

— Эта сука когда-нибудь сдохнет? — выплюнул вождь Яо, не сдерживая ярости и не обращая внимания на притаившегося в стороне Му Лина. — Сначала она погубила мой народ, стёрла с лица земли всех шаманов, а теперь ищет последний ключ к концу света?

— Отец, о чём ты? — спокойно спросил Яо Ши. Он давно научился отсекать грубость и вычленять из слов отца главное.

— Эта проклятая императрица ищет последний фрагмент камня, с помощью которого можно пробудить Ву Сина!

Яо Ши замер.

— Ты говоришь о Безымянном принце? О той самой забытой тени вождя племени Пустоты?

Тишина между ними стала плотнее, будто даже земля прислушалась к этим словам. Лишь через мгновение взгляд вождя Яо потяжелел, и в нём мелькнуло нечто, что Яо Ши не видел никогда прежде. Это был не гнев и не презрение, а холодная, сдержанная настороженность, в которой мелькал отголосок страха.

— Да, чёрт возьми, — глухо произнёс он.

— Значит та сказка на ночь от мамы про создание мира и бездны... — Яо Ши пристально посмотрел на отца, — Это правда?

Вождь медленно выдохнул, и вместе с этим выдохом тяжесть вокруг словно осела глубже.

— Послушай, он не принц и не дух. И даже не демон, как все привыкли думать. Это остаток от создателя мира. От пустоты, из которой все появилось.

Под ладонью Яо Ши едва заметно дрогнула земля, откликаясь на чужие слова, словно сама помнила то, о чём говорилось.

— Камень, который ищет вдовствующая императрица, не просто диковинка и не артефакт. Это последняя часть якоря. И если пробудить это создание, граница нашего мира не выдержит.

Яо Ши невольно сжал пальцы сильнее, удерживая поток.

— А если не дать собрать камень?

— Тогда она будет искать дальше, — резко отрезал вождь. — Пока не найдёт, — его взгляд на мгновение сместился в сторону, туда, где в тени стоял Му Лин. — Или пока не найдёт того, кто сможет сделать это за неё.

Яо Ши проследил за этим взглядом, но не обернулся.

— Тогда какие у меня есть варианты?

Вождь Яо замолчал, и эта пауза оказалась длиннее предыдущих, будто решение говорить дальше давалось ему тяжелее, чем сам ответ.

— Найди то, что она ищет, — произнёс отец Яо Ши наконец. — И уничтожь раньше неё.

Связь начала ослабевать почти незаметно. Земля под ладонью Яо Ши сначала просто перестала откликаться, словно что-то в ней замолчало, затем холод в воздухе отступил, и фигура вождя стала тускнеть, теряя чёткость, будто её медленно втягивало обратно в глубину.

— Отец...— тихо позвал Яо Ши, но ответа уже не последовало.

Он резко вдохнул, когда поток окончательно оборвался, и отдёрнул руку от земли, будто коснулся чего-то слишком холодного. Ци отозвалась глухой болью, но он не обратил на это внимания. Несколько мгновений он стоял неподвижно, пытаясь удержать в памяти всё сказанное, не дать ему распасться на отдельные фразы.

Лишь затем он медленно выпрямился и повернул голову в сторону Му Лина.

Тот уже не скрывался и смотрел прямо на него, не отводя взгляда. В этом взгляде не было прежней растерянности — только сосредоточенность и тяжёлое понимание того, что услышанное уже невозможно забыть или проигнорировать.

И в этой тишине, вернувшейся на поверхность, стало ясно: назад пути больше нет.

Яо Ши ещё несколько мгновений стоял неподвижно, не сводя взгляда с Му Лина, словно пытался уловить в его лице что-то, что помогло бы упорядочить мысли. Не нашёл. Слова отца не складывались в ясную картину, а лишь оседали тяжестью, давили, требовали времени, которого у него сейчас не было.

Шаман отвернулся первым.

Тепло под рёбрами вновь дало о себе знать. Ритуал будто только усилил его, вытянул наружу то, что до этого удавалось удерживать. Оно растекалось медленно, вязко, мешая сосредоточиться, и от этого раздражение поднималось быстрее, чем он успевал его подавить.

Яо Ши провёл рукой по лицу, задержав пальцы на переносице, затем коротко выдохнул.

— Пойдём.

***

Было решено, что до наступления темноты им нужно добраться до горячих источников, лежащих на границе между племенами Сяо и Яо. Яо Ши помнил, что даже в прошлом это место почти не пострадало: источники были созданы искусственно и укрыты защитным куполом, а значит, внутри не должно было быть трупного яда.

Мысль об этом отозвалась в нём почти физическим облегчением. Наконец-то он сможет отдохнуть.

Солнце уже клонилось к горизонту, и вместе с уходящим светом тени ложились глубже, плотнее, заполняя собой трещины в земле и провалы между камнями. Дорога вниз, к источникам, стала сложнее, чем казалась сверху: узкие уступы, осыпающаяся порода, скользкие участки, где нога могла сорваться в любой момент.

Яо Ши шёл впереди, почти не замедляясь, будто тело само помнило путь. Он выбирал тропу интуитивно, обходя опасные участки, не глядя под ноги так часто, как следовало бы, и всё же ни разу не оступился.

Му Лин держался позади, на расстоянии, достаточном, чтобы не мешать, но и не потерять его из виду.

С каждым шагом воздух становился влажнее. Тяжёлый запах гнили не исчезал, но к нему всё отчётливее примешивался другой — тёплый, насыщенный, с лёгкой горечью камня и металла.

Солнце почти коснулось линии горизонта. Свет стал мягче, тусклее, и камни вокруг начали терять чёткость, растворяясь в подступающей полутьме.

Они вышли к источникам в тот момент, когда последние лучи солнца окончательно скользнули за край неба. Пар поднимался из каменной чаши плотными клубами, скрывая воду и размывая очертания пространства. Купол всё ещё стоял — почти невидимый, угадываемый лишь по тому, как пар, поднимаясь, не расходился в стороны, а упирался в невидимую преграду и медленно стекал вниз.

Яо Ши остановился у самого края. Несколько секунд он просто смотрел вперёд, будто проверяя, не обманула ли его память. Затем сделал шаг. И только тогда позволил себе выдохнуть чуть свободнее. Внутри почти не чувствовалось трупной гнили — лишь тёплый, насыщенный запах камня, воды и глубин.

С первого взгляда было ясно, что это место когда-то создавали руками, а не оставили на волю природы. Каменная чаша, вырезанная прямо в породе, уходила вниз несколькими уровнями, образуя плавные уступы, где вода меняла температуру от почти обжигающей к тёплой.

Вода была тёмной у глубины и светлела к краям, отражая тускнеющее небо. Пар поднимался густыми слоями, стелился по камню, цеплялся за ноги и одежду, размывая очертания пространства, словно намеренно скрывал лишнее.

В стороне, чуть выше, стоял домик. Небольшой, приземистый, сложенный из тех же тёмных камней, что и чаша источников. Крыша, укрытая корой и плотными ветвями, местами просела, но не обвалилась. Дверь перекосило, однако она всё ещё держалась на петлях, а узкое окно было закрыто ставнями, потемневшими от времени.

Яо Ши бросил на него взгляд и поднялся по ступенькам. Он толкнул дверь. Внутри было тихо и сухо. Запах старого дерева и камня почти не изменился. В углу угадывался низкий очаг, почерневший от давнего дыма, вдоль стены находились грубые лежаки, вырезанные прямо из камня.

— Предлагаю переждать ночь здесь, а наутро отправимся искать то, за чем нас послала твоя мать, — коротко произнёс шаман, не оборачиваясь к Му Лину.

Яо Ши развернулся к выходу и спустился обратно к источникам. Не останавливаясь, шаман подошёл к самой воде. Пар коснулся лица, тёплый, влажный, и Яо Ши на мгновение прикрыл глаза.

Он медленно провёл ладонью по поверхности воды, словно проверяя её, и лишь после этого начал снимать с себя одежду. Ткань, пропитанная запахом разложения и пылью, тяжело легла на камень.

Яо Ши шагнул в воду. В первые секунды тепло обожгло кожу, заставив мышцы непроизвольно сжаться, но затем напряжение начало уходить, уступая место простой усталости.

Шаман опустился глубже. Пар закрыл лицо, дыхание постепенно выровнялось. С самого пробуждения его не отпускало желание наконец погрузиться в по-настоящему горячую воду — такую, что обжигает кожу и выбивает лишние мысли.

В резиденции это всегда оставалось недостижимой роскошью. Служанки неизменно остужали воду раньше, чем она успевала дойти до нужной температуры, а к тому моменту, когда Яо Ши удавалось выставить их за дверь, тепло уже уходило, оставляя лишь раздражающую прохладу.

Здесь было иначе. Но даже это не помогало.

Желание, преследовавшее его уже вторые сутки, не исчезло. Оно лишь стало еще глубже и вязче. Медленно опускаясь ниже, желание запретного отзывалось в теле неприятным напряжением, заставляя едва заметно сдвигаться с места, искать хоть какое-то облегчение, которое всё равно не находилось.

Яо Ши сжал челюсть. Тепло воды не гасило это чувство. Оно только делало его яснее.

Позади раздался едва слышный скрип двери. Главная причина этого желания вновь маячила рядом с ним.