Когда ветры забывают имена

Ночь опустилась на резиденцию почти незаметно. Сперва потускнел свет, затем тени вытянулись, слились между собой, и вскоре бамбуковая роща за беседкой растворилась в темноте.

Внутри было душно.

Яо Ши уже не пытался подняться. Он сидел, опираясь плечом о колонну, и тяжело дышал, не открывая глаз. Сначала ему казалось, что боль стихает, но это было обманчиво. Она не уходила. Она менялась, и теперь Яо Ши казалось, что по его телу растекается расплавленное железо, точечно выжигая меридианы.

Шаман уже сбился со счёта, сколько раз его тело должно было умереть от этой невыносимой агонии. Сознание раз за разом вытаскивало на поверхность прошлое, и, как назло, это были именно те воспоминания, от которых Яо Ши так упорно пытался избавиться.

Забыть, чтобы притупить боль потери. Уничтожить, чтобы не идти на поводу мести.

За перегороженным проходом послышался шум и только по обрывкам разговора, Яо Ши понял, что к беседке подошел Ланьюэ. Тигр перепугал служанок, которые редко захаживали в главный дом резиденции и не были знакомы с новыми порядками, царящими внутри.

— Госпожа, ваш тигр... — подойдя к двери, начала Вей Юй.

Яо Ши открыл рот, собираясь отдать короткий приказ, но звук так и не вышел. Горло сжало, будто вместе с болью исчезло и само право говорить. Он резко выдохнул, пытаясь протолкнуть слова, но вместо этого вырвался лишь тихий хрип.

Снаружи послышалось движение. Ланьюэ не рычал на слуг, но всем своим видом показывал, что не даст хозяина в обиду. Служанки, пытающиеся разглядеть, что же происходило с женой князя, заметив насколько был напряжен тигр, отошли как можно дальше. И их раздражающие перешептывания наконец-то стихли.

Яо Ши с трудом поднял руку, но она дрогнула на полпути и опустилась обратно. Контроль ускользал не только над телом, но и над мелочами, которые раньше не требовали усилий. Он закрыл глаза, пытаясь собрать дыхание, но это только ухудшило его самочувствие.

Шаман снова попытался вдохнуть глубже.

Не получилось.

Грудная клетка перестала раскрываться полностью, оставляя каждый вдох незавершённым. Яо Ши резко наклонился вперёд, упираясь ладонью в пол, и на мгновение потерял опору, неудачно приложившись подбородком о низкий стол.

Снаружи Ланьюэ сделал шаг ближе. Почти неслышно. Но этого оказалось достаточно, чтобы Яо Ши это почувствовал.

Он стиснул зубы и, собрав остатки дыхания, всё же выдавил:

— Не... входи...

Голос получился глухим, сорванным, но тигр услышал. Движение снаружи остановилось. Ланьюэ замер у входа, не приближаясь дальше. Вэй Юй тоже не двигалась. Она стояла чуть в стороне, не решаясь ни вмешаться, ни уйти, и только сильнее сжимала рукава, пытаясь удержать себя от лишнего шага.

Внутри беседки стало тише. Боль достигла той точки, за которой исчезали лишние звуки. Яо Ши больше не пытался контролировать её полностью. Он удерживал только одно — чтобы она не вышла за пределы его тела. И это требовало больше сил, чем у него оставалось.

Шаман закрыл глаза, но тьма не принесла облегчения. Она только стала глубже.

***

К вечеру следующего дня резиденция князя Юэ будто вымерла, хотя жизнь в ней не прекращалась ни на минуту. Слуги всё так же двигались по двору, стража сменялась у ворот, но каждый звук звучал приглушённо. Никто не приближался к бамбуковой роще без необходимости, и даже те, кому приходилось проходить мимо, невольно ускоряли шаг, стараясь не задерживаться рядом с беседкой дольше, чем нужно.

Этот страх не возник на пустом месте.

Когда Сун Бо услышал приказ Яо Ши не посылать за лекарями, он поначалу принял его за обычную вспышку упрямства. Но уже через несколько часов стало ясно, что дело вовсе не в характере. Вэй Юй первой почувствовала странную ци в воздухе и без промедления начала выводить слуг из бамбуковой рощи.

Сун Бо взял на себя всё остальное. Двор быстро очистили, лишних людей разослали по поручениям, стражу отодвинули дальше обычного, а слухи, уже начавшие расползаться, пресекли ещё до того, как они успели сформироваться. Всё, что происходило в бамбуковой роще, осталось внутри неё.

Когда у ворот раздался тяжёлый, сбитый стук копыт, его услышали сразу. Стража поспешно распахнула створки, и всадник влетел во двор, не снижая скорости. Лошадь была загнана: тёмная шея от пота, рваное дыхание и стекавшая с губ пена. Му Лин спешился ещё до того, как животное полностью остановилось, и, не оборачиваясь, пошёл вперёд.

Вэй Юй ждала его у начала бамбуковой рощи. За эти сутки она почти не покидала этого места, и это было видно по тому, как напряжённо она держалась.

— Князь Юэ, — она склонилась, но сразу подняла взгляд. — Госпожа внутри бамбуковой беседки.

Му Лин задержал на ней взгляд всего на мгновение.

— Как долго она в таком состоянии?

— Почти сутки прошли.

Бамбуковая роща встретила Му Лина непривычной тишиной. Обычно здесь всегда был слышен ветер, лёгкий шелест листьев, но теперь даже эти звуки казались приглушённо мёртвыми.

У самой беседки лежал Ланьюэ. Белый тигр вытянулся вдоль ступеней, не двигаясь, и только когда Му Лин подошёл ближе, он медленно открыл глаза. В его взгляде не было агрессии. Только тревога и всепоглощающая тоска, словно тигр всё это время следил за тем, что происходило внутри, и не мог вмешаться.

Дверь в беседку была перекошена. Одна из створок, которой заслонили оконные проемы, была сломана. Му Лин коснулся бамбука, и тот отозвался сухим, надломленным треском, прежде чем поддаться. Дверь с усилием открылась в сторону, и вместе с этим на Му Лина хлынул удушающий поток воздуха.

Дышать было можно, но каждый вдох раздирал горло, оставляя после себя ощущение, будто в лёгкие попадает не воздух, а что-то более плотное и вязкое.

Му Лин шагнул внутрь и обомлел от увиденного.

Дощатый настил потемнел пятнами, словно по нему прошёлся жар, оставив после себя обугленные, неровные полосы. В некоторых местах древесина растрескалась, и между досками пролегли тонкие, почерневшие линии.

Шёлковые полотна, украшавшие стены, были изрешечены прожжёнными отверстиями. Ткань рассыпалась, оставив рваные края, потемневшие и хрупкие, как пепел. Где-то шёлк исчез полностью, и сквозь прорехи проглядывал оголённый бамбук.

Подушки, которые Сун Бо когда-то сшил с особой тщательностью, потеряли форму. Ткань обуглилась, наполнитель вылез наружу и слипся в плотные, чёрные комки, словно его опалило изнутри. Одна из них была разорвана, и по тому, как расползлись швы, было ясно, с какой силой её сжимали.

Низкий стол лежал на боку, перекошенный, с треснувшей ножкой. Чайная посуда осколками разлетелась по полу.

Но всё это теряло значение, стоило перевести взгляд дальше.

Яо Ши лежал у перевернутой кушетки. Он лежал на боку, с чуть поджатым плечом; одна рука была вытянута вперёд, и даже в беспамятстве пальцы оставались напряжёнными, будто он всё ещё пытался удержать то, что разрушило всё вокруг.

Лицо побледнело, черты заострились, и на коже ещё можно было различить высохшие следы от слёз. Дыхание было редким, едва заметным.

Му Лин подошёл ближе и опустился рядом, не спеша и не делая лишних движений, как будто даже сейчас любое резкое действие могло нарушить хрупкое равновесие, в котором тот оставался.

Несколько мгновений он просто смотрел на него. Затем медленно протянул руку и коснулся запястья. Пульс отозвался не сразу. Слабый, неровный, сбитый, как дыхание после долгой борьбы, которую никто не видел.

Но он был.

Му Лин чуть сильнее сжал пальцы, удерживая его, и только после этого тихо выдохнул.

— Живой...

Слова прозвучали почти неслышно, растворяясь в тяжёлом воздухе беседки.

Му Лин поднял взгляд, ещё раз оглядывая пространство вокруг, следы того, что произошло здесь за эти сутки, и в его взгляде на короткое мгновение мелькнуло что-то холодное и жестокое к тому, что довело шамана до этого состояния.

Но уже через секунду это исчезло.

Му Лин снова посмотрел на Яо Ши и осторожно поднял его с пола, придерживая так, чтобы тело не дёрнулось.

— Потерпи еще немного. Лекари тебе помогут.

***

В комнате постепенно росло напряжение. Му Лин, съедаемый тревогой, нервно постукивал сапогом по полу и всякий раз отмахивался, когда Сун Бо пытался его успокоить.

Заслонив шамана и уперев руки в бока, перед князем стояла не менее встревоженная Вэй Юй. Она как могла отгораживала тело Яо Ши от толпы лекарей, которых позвал МуЛин, и не прекращала повторять слова своего господина.

— Князь Юэ, я не допущу этих лекарей к госпоже!

Лекари, собравшиеся у входа, не спешили вмешиваться. Они переглядывались, тихо перешёптывались, но никто не делал шага вперёд, чувствуя, что любое действие может обернуться ошибкой.

Му Лин резко остановился. Звук его сапога о пол стих так же внезапно, как и начался.

— Отойди, — произнёс он спокойно.

Вэй Юй не сдвинулась с места.

— Госпожа запретила подзывать к ней лекарей, — все так же твердо сказала служанка.

Всё это время она пыталась подать знак Му Лину, чтобы тот сам всех выгнал. Чтобы она смогла ему рассказать всё, что знает. Но из-за нервозности и бессонной ночи в дороге, Му Лин так и не понял ни единого её намёка.

А ведь Вэй Юй уже давно осознала, почему Яо Ши не желает, чтобы его осматривали лекари.

— Она сейчас без сознания.

— Это ничего не меняет.

В комнате повисла напряженная тишина. Сун Бо едва заметно нахмурился, переводя взгляд с одного на другого, но вмешиваться не стал. Он слишком хорошо понимал, что сейчас любое слово может лишь ухудшить ситуацию.

Му Лин сделал шаг вперёд к кровати Яо Ши.

— Ты повторяешь этот приказ, — сказал князь тише, — Но не понимаешь, в каком состоянии она его отдавала.

Служанка на секунду сжала губы, но не отвела взгляда.

— Вэй Юй, я увеличу тебе жалование.

Хриплый голос Яо Ши прозвучал слишком громко в той секундой паузе спора.

Присев на кровати, шаман медленно осмотрел свои покои и, заметив незваных гостей, тут же нахмурился.

— Господин управляющий, отведите лекарей обратно домой, — Яо Ши старался придать голосу привычную мягкость, но он всё равно звучал глухо и неровно.

Шаман на мгновение прикрыл глаза, будто собирая дыхание, а затем медленно выпрямился, опираясь ладонью о край постели. Движение далось ему с усилием, но со стороны это можно было принять за обычную слабость после болезни.

— В их помощи нет необходимости, — добавил он уже тише, но с той холодной сдержанностью, которая не оставляла места для возражений.

Лекари замерли, переглядываясь. Сун Бо перевёл взгляд на Му Лина.

Князь стоял неподвижно, и в его взгляде не было ни облегчения от того, что Яо Ши пришёл в себя, ни раздражения.

— Я в порядке, — произнёс он уже ровнее, чуть приподняв подбородок, словно закрепляя сказанное не словами, а жестом.

Сун Бо едва заметно склонил голову и сделал шаг назад, принимая решение.

— Вы слышали госпожу, — спокойно произнёс он, обращаясь к лекарям. — Благодарим за прибытие. Сегодня ваша помощь не потребуется.

Лекари поклонились и начали расходиться, всё ещё бросая осторожные взгляды в сторону постели.

В комнате напряжение не исчезло. Му Лин всё ещё не сдвинулся с места и, когда последний из лекарей вместе с Сун Бо вышли за дверь, он наконец заговорил:

— В порядке? — повторил князь негромко.

— Вэй Юй, пожалуйста, сходи на кухню за мясом и накорми Ланьюэ, — не ответив на вопрос Му Лина, Яо Ши с тёплой улыбкой посмотрел на служанку.

Та, поняв, что это не только просьба, но и намёк оставить их наедине, тут же кивнула и, развернувшись на пятках, быстро вышла из комнаты.

Досадливо вздохнув, когда дверь за ней закрылась, Яо Ши набрал в лёгкие как можно больше воздуха и создал вокруг них небольшой звуконепроницаемый барьер.

Голова сразу отозвалась лёгким головокружением, в глазах на несколько секунд потемнело. Схватившись за край стола и чуть пошатнувшись, шаман сурово спросил:

— Как вы пробудили меня?

— В смысле? Ты о чём? — Му Лин застыл от неожиданного вопроса.

Сейчас он ожидал, что Яо Ши начнет упрямиться и до последнего спорить с ним о том, что он в порядке. Что ему не нужны ни лекари, ни какое-либо другое лечение.

— Вождь, — со вздохом произнёс шаман, — В каждой такой агонии, когда моя ци сталкивается с чем-то чужеродным, память играет со мной в жестокие игры, подбрасывая те воспоминания, которые я хотел забыть навсегда.

Яо Ши открыл глаза, убрал руку со стола и сделал шаг вперёд, не отрывая взгляда от князя.

— За эту проклятую ночь я прожил всю свою прошлую жизнь заново, — его голос становился жёстче, в нём проступала злость. — Я уже чувствовал такую боль, когда моя ци смешалась с чужой. И после пробуждения она не должна вести себя так, ведь эти потоки давно стали единым целым.

Подойдя ещё ближе, Яо Ши остановился почти вплотную. Теперь он смотрел на Му Лина сверху вниз, и в этом положении было что-то почти неправильное.

На короткое мгновение ему даже понравилось это ощущение: задранная голова князя, его взгляд, в котором плескалось море непонимания и трепета.

— Что придумала вдовствующая императрица, чтобы меня «воскресить»?

В комнате повисла тишина — густая, давящая, такая, что в ней отчётливо было слышно, как Му Лин сглотнул.

— Чэнь Лун использовал Дао Смерти, чтобы воскресить тебя, — наконец произнёс он.

— Что? — Яо Ши словно не сразу понял услышанное.

Кровь в его венах тут же вспыхнула глухой, тяжёлой яростью.

— Дао... Смерти?... — слова сорвались с губ тихо, почти неверяще.

Яо Ши отступил на шаг, будто пространство между ними внезапно стало тесным, а затем рассмеялся: коротко, резко, без тени веселья. Смех оборвался почти сразу, уступая месту напряжению, которое уже невозможно было скрыть.

— Вы вообще понимаете, что сделали? — голос дрогнул, но не от слабости, а от того, как сильно шаман сдерживал себя.

Ци внутри него дёрнулась слишком резко для ослабленного тела. Вся та энергия, которую он сдерживал в себе всё это время, теперь жаждала выйти наружу.

Яо Ши сжал пальцы, пытаясь удержать её, но подчинение давалось всё хуже. Воздух в комнате едва заметно дрогнул, как перед ударом, и по поверхности стола прошла тонкая трещина.

— Дао Смерти не возвращает, — продолжил он, и голос его стал ниже, напряжённее. — Оно вмешивается. Лезет туда, куда не должно. Если его проводят неправильно, Дао смешивает потоки.

Шаман шагнул вперёд, сокращая расстояние, и остановился почти вплотную, не отрывая взгляда.

— Моя ци не должна была измениться, — произнёс Яо Ши жёстко. — Ведь я не умирал.

Слова легли тяжело, почти как обвинение.

— Но она изменилась, — добавил он тише. — Потому что в неё вплели чужую.

Яо Ши вновь посмотрел на Му Лина и в этом взгляде не было ничего хорошего.

— Твою, — произнёс он неестественно спокойно.

Яо Ши почувствовал, как уходит напряжение. То, что ещё недавно рвало его изнутри, ослабло, дыхание стало ровнее, а ци послушнее.

— Поэтому, когда ты рядом, я чувствую себя здоровым, — сказал шаман глухо, — А стоит тебе уйти, как у меня вновь начинаются приступы.

Он сделал короткий вдох, и в этом движении было больше раздражения, чем усталости.

— Сначала можно терпеть. Кажется, что пройдёт, как раньше. Но потом мне становится хуже, — продолжил Яо Ши, не повышая голоса. — И в какой-то момент я уже не контролирую ничего. Ни дыхание, ни ци, ни собственное тело.

Он усмехнулся, но в этой усмешке не было ни лёгкости, ни насмешки. Только горечь, от которой невозможно было избавиться.

— Это не воскрешение, — произнёс Яо Ши тише. — Это привязка.

Он провёл пальцами по краю стола, задержав их на потемневшей, потрескавшейся древесине, словно сам себе напоминая, чем это заканчивается.

— Вы не вернули меня, — добавил шаман, не отрывая взгляда. — Вы сделали так, чтобы я не мог существовать без тебя.

Яо Ши медленно поднял взгляд.

— Ты знал? — спросил он спокойно.

Му Лин не ответил сразу. Князь смотрел на него прямо, не отводя взгляда, и в этой короткой паузе не было попытки уйти от ответа, только мгновение, за которое он, кажется, сам успел понять, к чему всё привело.

— Нет, — ответил он наконец. — Если бы знал, этого бы не случилось.

Яо Ши смотрел на него ещё несколько секунд, будто проверяя, не последует ли за этими словами что-то ещё, но Му Лин ничего не добавил. И этого оказалось достаточно.

Шаман медленно кивнул, принимая ответ не как оправдание, а как факт, с которым теперь придётся жить.

— Тогда у тебя еще есть шанс все исправить.

— Каким образом? — нахмурился Му Лин.

— На моей родине растут нужные для ритуала травы, а также есть даоский круг со всеми Дао, где можно будет отменить нашу с тобой привязку.

Слова звучали спокойно, но за ними стояло слишком многое, чтобы воспринимать их как простое предложение.

Му Лин медленно выдохнул.

— У меня есть приказ вдовствующей императрицы, — сказал он, и в голосе впервые проступило напряжение. — Мне велено оставаться в гарнизоне.

Яо Ши не ответил сразу. Он подошёл к окну и остановился, глядя куда-то за пределы двора, словно там было проще собрать мысли, чем под этим взглядом.

— Думаю, ты уже понял, что один я туда не поеду, — произнёс он ровно. — Я даю тебе сутки.

Он говорил спокойно, без нажима, но в этой спокойной уверенности не оставалось места для возражений.

— Вернись в гарнизон, забери всё необходимое... — он сделал короткую паузу, — А затем мы отправимся в путь.

Му Лин повернулся к нему, и на этот раз удивление он не скрывал.

— Тебе может стать хуже, если я уеду, — сказал он. — Поедешь со мной?

Яо Ши едва заметно качнул головой, всё так же глядя в окно.

— Нет. Мне тоже нужно подготовиться.

Он чуть прищурился, будто на мгновение прислушался к себе, и только потом добавил:

— Если решишь вернуться — я буду ждать у ворот резиденции.