Когда ветры забывают имена

Му Лин провёл ночь в резиденции Сюэфэн и с рассветом собирался в дорогу. К тому времени Яо Ши уже исчез из своих покоев.

С самого утра шаман трудился в бамбуковой беседке: разбирал опаленые подушки, отодвигал почерневшие доски, счищал следы, оставленные прошлой ночью. Работа шла медленно и слишком тщательно, словно каждый дополнительный жест позволял оттянуть момент встречи с Му Лином, которой он сознательно избегал.

Сун Бо попытался возразить, напомнив, что подобной работой должны заниматься слуги. Вэй Юй поддержала его и уже настойчивее добавила, что госпоже Юэ-цзюньфэй надлежит проводить князя перед отъездом.

Яо Ши лишь коротко ответил, что справится сам, и больше к разговору не возвращался. Когда во дворе зазвучали шаги и голоса, возвещающие о готовности к отъезду, он не поднял головы.

И к воротам шаман так и не вышел.

***

Ближе к полудню Яо Ши вместе с Вэй Юй почти закончили уборку в бамбуковой беседке. Ланьюэ лениво махал хвостом, укрывшись в тени, и наблюдал за движениями хозяина. Служанка болтала с Яо Ши о различных травах, расспрашивала о растениях, о которых раньше не слышала, и, вытирая поднявшуюся пыль, увлечённо кивала, стараясь запомнить каждое слово. Раскладывая по местам банки и мешочки с сухими травами, шаман словно невзначай завёл разговор о недавнем случае.

— К слову, о вчерашнем дне... — склонив голову набок, он поправил баночку на полке. — Я благодарна тебе за то, что ты не дала лекарям проверить мою ци. Но почему ты так поступила?

Вэй Юй заметно напряглась и, сжав тряпку в руках, низко поклонилась.

— Госпожа, я всего лишь выполняла ваш приказ, — быстро отчеканила она.

Яо Ши отмахнулся от поклона и, повернувшись к ней всем корпусом, спокойно продолжил:

— Вэй Юй, я не об этом. Ты — служанка жены князя Юэ, и при этом не подпустила ко мне лекарей, несмотря на моё состояние. Если бы я умерла, тебя бы казнили. Вряд ли дело только в одном моём приказе.

Яо Ши смотрел на неё пристально, и даже не поднимая головы, Вэй Юй чувствовала этот взгляд. Её тело напряглось ещё сильнее. Сжав руки в кулаки, она тяжело выдохнула, затем выпрямилась и задала вопрос, которого шаман не ожидал услышать.

— Госпожа, как вас зовут?

Яо Ши нахмурился, но ответил сразу:

— Цзинь Ли.

— Враньё, — внезапно выпалила Вэй Юй, и в её голосе не осталось прежней осторожности и страха.

Яо Ши на мгновение замер, невольно вспоминая её тяжёлый выдох. Не было ли это знаком решимости пойти до конца, даже ценой собственной жизни?

— Госпожа... хотя нет... — Вэй Юй оглянулась по сторонам и, убедившись, что рядом никого нет, понизила голос. — Господин, мне уже давно известно, что вы мужчина.

Яо Ши замер, не моргая. На мгновение он даже забыл, как дышать. Слова Вэй Юй могли подорвать все его замыслы против вдовствующей императрицы и свести на нет подготовку к ловушке, которую он до сих пор выстраивал.

— С каких пор ты позволяешь себе подобные выводы, — голос шамана звучал тихо, но жёстче прежнего, лишённый привычной мягкости.

Вэй Юй взгляд не отвела. Она стояла прямо, готовая принять любое наказание за свою дерзость.

— С того момента, как случайно коснулась вашего запястья на тренировке. Ваши меридианы и мышцы не соответствовали женскому телу.

Пальцы Яо Ши едва заметно сжались. Он чуть прищурился, внимательно вглядываясь в её лицо, будто пытаясь уловить, где в её словах может скрываться ошибка.

— Ты делаешь выводы, не имея достаточно знаний, — произнёс Яо Ши холодно.

— Возможно, — спокойно согласилась Вэй Юй. — Но я не ошиблась. Ваш голос часто срывался из-за кратковременного эффекта ягод линьмэй. Вы не позволяли мне находиться с вами в купальне, запретили будить вас по утрам из-за хриплого голоса и никогда не просили помощи с одеждой.

Она на мгновение замолчала, затем добавила уже тише, почти осторожно:

— Я не знаю, кто вы на самом деле. Но точно знаю, что вы не являетесь той, за кого вас принимают.

Слова легли между ними тяжело и окончательно, не оставляя возможности сделать вид, что их не было.

Яо Ши сделал шаг к ней, медленно, без спешки, и остановился почти вплотную, не отрывая взгляда. В этом движении не было угрозы, но давление ощущалось слишком явно.

— И поэтому ты решила не подпускать ко мне лекарей, — произнёс шаман тише. — Нарушить приказ князя, рискуя собственной жизнью?

— Я решила выполнить ваш приказ, — ответила Вэй Юй. — Потому что понимала, чем всё закончится, если они решат вас лечить.

Яо Ши отступил. Он сделал несколько шагов назад, давая служанке возможность выдохнуть. Хотя этот выдох куда больше требовался именно ему.

Подойдя к столу, он выдвинул ящик и достал оттуда табак и огниво. Затолкав в трубку как можно плотнее листья сушёной сливы и подпалив их, шаман сделал первую затяжку.

Он присел на край стола и, затянувшись, посмотрел на Ланьюэ. Тот, словно сторож, перебрался на освещённый солнцем участок, преграждая путь к беседке. Выпустив очередное облако дыма, Яо Ши спустя некоторое время наконец перевёл взгляд на Вэй Юй.

Девушка всё так же стояла на том месте, куда её загнал шаман, и, не поднимая головы, смотрела себе под ноги.

— Вэй Юй, — позвал её Яо Ши.

Девушка встрепенулась, словно от удара током. Подняв глаза на шамана, она молча ждала своего приговора. Однако...

— Узнав такую правду, ты всё ещё хочешь служить мне? — склонив голову набок, Яо Ши сделал затяжку.

— Да, господин, — девушка тут же поклонилась и выпрямилась. — Тогда я согласилась следовать не за вашим образом жены князя, а за вами.

Улыбнувшись, шаман встал со стола и подошёл к служанке ближе, но теперь не нарушал её личного пространства.

— Тогда стоит познакомиться заново, — он усмехнулся и представился. — Приятно познакомиться, шаманка Вэй Юй из племени Вэй. Я — Яо Ши, шаман племени Яо и законная жена князя Юэ.

Парень сложил руки перед грудью, накрыв одну ладонь другой, и коротко склонил голову. Но, когда он снова посмотрел на Вэй Юй, то заметил, насколько сильно она побледнела. Словно девушка увидела что-то ужасающее.

Забыв, как дышать, служанка только и могла беспомощно хватать ртом воздух. В какой-то момент она рухнула на колени и начала кланяться, отбивая лоб о сложенные руки.

— Простите глупую шаманку, что не признала вас! — взмолилась Вэй Юй. — Эта ничтожная совершила непростительные вещи по отношению к вам!

Яо Ши, испугавшись такой реакции, тут же присел и попытался аккуратно поставить девушку на ноги.

— Вэй Юй! — шаман слегка повысил голос, чтобы привести её в чувство. — Что ты говоришь?

— Господин, простите! Простите! — продолжала служанка.

Яо Ши тяжело вздохнул и, оставив попытки поднять девушку с колен, дал ей немного времени. Вэй Юй, уткнувшись лбом в сложенные руки, застыла в этом положении на несколько минут, пока шаман снова не коснулся её плеча.

— Хватит, — мягко произнёс Яо Ши. — Я не собираюсь убивать тебя за то, что ты оказалась внимательнее остальных.

Вэй Юй замерла, всё ещё стоя на коленях, и только когда шаман встал на ноги, то и сама осторожно выпрямилась. Её дыхание всё ещё было неровным, но в глазах уже не было той паники, что накрыла девушку мгновение назад.

— Думаю, тебе тоже стоит отдохнуть, — вытряхнув из трубки пепел, произнёс Яо Ши. — Твоя семья же...

На языке вертелся вопрос, живы ли родители Вэй Юй, но он так и не решился его задать. Ему не хотелось тревожить чужие раны, если они действительно были. Да и, глядя на покрасневший лоб девушки, Яо Ши ясно понимал, что к подобным сценам он не готов.

— Господин, моя семья находится не так далеко, — поспешно ответила Вэй Юй. — Я смогу добраться до них сама.

— Хорошо, — с неким облегчением выдохнул шаман.

***

Вечером к Яо Ши прибыл гонец с двумя письмами от вдовствующей императрицы. В одном содержалось размытое описание той самой вещи, которую женщина так стремилась вернуть.

«В центре кургана, за внешним кругом, вне обычных путей, расположен предмет, оставленный без надлежащего надзора.

Он невелик и умещается в ладони, однако отличается несоразмерной тяжестью. Форма лишена чётких очертаний и при наблюдении может казаться изменчивой. Цвет тёмный, близкий к чёрному, с редкими алыми прожилками, проявляющимися при воздействии ци. Поверхность гладкая, но не отражает свет должным образом.

Предположительно, предмет находится у основания погребений мятежных тел, частично погружён в землю либо сокрыт под остатками старых печатей.

Прикасаться к нему допускается только через ткань.

Доставь его во дворец, Цзинь Ли. Остальное будет сообщено по возвращении.»

Во втором был изложен приказ: Му Лина временно освобождали от службы в военном гарнизоне. Вероятно, вдовствующая императрица уже знала о его визите в поместье, поэтому письмо было направлено сюда.

Дочитав оба письма до конца, Яо Ши лишь тихо выдохнул, отложил бумаги и вышел из беседки.

На кухне в этот час никого не оказалось. Огонь у дальней стены догорал, оставляя в воздухе тёплый запах приготовленной пищи, и среди аккуратно расставленных кувшинов Яо Ши без лишних раздумий выбрал один и бесшумно покинул помещение, не оглядываясь.

К беседке он вернулся уже в темноте. Ланьюэ поднял голову, почувствовав его приближение, но не двинулся с места, лишь проводил взглядом, позволяя Яо Ши устроиться рядом. Шаман опустился на настил и почти сразу вытянулся, уложив голову на тёплый бок зверя. Ланьюэ едва заметно сдвинулся и вновь прикрыл глаза.

Откинув голову, Яо Ши сделал первый глоток. Вино оказалось сладким, мягким, не обжигающим горло, а медленно растекающимся теплом по телу, будто не стремилось опьянить, а лишь притупить то, что не удавалось заглушить иначе. Он сделал ещё один глоток, затем ещё, позволяя этому спокойному, вязкому теплу занять место мыслей, которые упрямо возвращались, стоило только ослабить контроль.

Ночь тянулась медленно и тихо, растворяясь в шорохе бамбука и ровном дыхании Ланьюэ под его спиной, и Яо Ши не пытался отсчитывать время, не пытался уснуть или найти покой, он просто лежал, время от времени поднося к губам кувшин, позволяя сладкому вину и этой тишине постепенно сгладить всё, что днём казалось слишком острым.

Но даже вино было бессильно перед мыслями о предстоящей поездке и о Му Лине.

Яо Ши сам дал ему сутки. Сказал это спокойно, почти не задумываясь. Теперь же оставалось только ждать, и это ожидание казалось слишком изматывающим.

Му Лин был связан приказом. Кем бы он ни был, какие бы решения ни принимал, князь оставался тем, кто не привык идти против воли трона. И тем более против воли своей матери.

Яо Ши медленно выдохнул и невольно усмехнулся, но в этом не было ни веселья, ни раздражения — только усталость. Именно из-за этого шаман возненавидел Му Лина и старался выкинуть его из своего сердца. Не за силу и не за положение, а за это упрямое, безоговорочное подчинение. За то, что молчал, когда его мать позволяла себе лишнее. Он просто стоял рядом, будто происходящее его не касалось, а потом тихо и осторожно пытался всё исправить, так, чтобы никто не заметил. Только легче от этого не становилось.

Но куда глубже обида в Яо Ши залегла из-за того, что, когда был отдан приказ, Му Лин не возразил и не встал между этим приказом и шаманами, которых теперь называют мятежными телами. Он просто ничего не сделал.

И именно это злило шамана сильнее всего.

Яо Ши провёл рукой по виску и на мгновение прикрыл глаза, словно отгоняя собственные мысли. Слишком многое было предсказуемо. Если Му Лин останется в гарнизоне, это будет правильно и весьма логично.

И всё же мысль о том, что он может не вернуться, не отпускала.

Она не вспыхивала резко и не рвала изнутри, но оседала глубже, тяжёлой вязкой тишиной, от которой начинало тошнить. Яо Ши не имел права требовать от него другого выбора, не имел права даже надеяться, что тот ослушается приказа ради него, и всё же ожидание никуда не исчезало.

Он открыл глаза, посмотрел на небо и попытался убедить себя, что даже если Му Лин не приедет, он из принципа сам доберётся до кургана шаманов. Однако Яо Ши прекрасно понимал, что из-за привязки Дао Смерти это будет больше похоже на самоубийство, растянутое на множество медленных смертей.

Ждать было бессмысленно. Но он всё равно ждал.

***

Утро пришло незаметно.

Сначала посветлело небо за бамбуковой рощей, затем тени стали мягче, и прохладный воздух постепенно вытеснил ночную тишину. Ланьюэ первым поднял голову, коротко встряхнулся и лишь после этого осторожно пошевелился, стараясь не разбудить лежащего на нём Яо Ши.

Но тот уже не спал.

Шаман открыл глаза ещё до того, как солнечный свет коснулся настила, и какое-то время просто смотрел перед собой, не двигаясь, будто проверяя, не исчезло ли всё за ночь вместе с усталостью. Ничего не изменилось.

Яо Ши медленно сел, провёл рукой по лицу и на мгновение прикрыл глаза. Голова была тяжёлой, но не от вина, а от того, что мысли не отпускали его ни на мгновение.

Он не стал возвращаться в дом сразу. Сначала привёл в порядок беседку, собрал разбросанные вещи, убрал остатки пепла и поставил кувшин у стены, словно тем самым возвращал пространству привычный вид. Движения были спокойными, выверенными, и только в этом повторяющемся ритме удавалось не думать о том, что должно было произойти дальше.

К тому моменту, когда в рощу начали заходить слуги, Яо Ши уже закончил.

Вэй Юй не было. Он отметил это сразу, но никак не прокомментировал, лишь на мгновение задержал взгляд на тропе, ведущей к выходу из резиденции, и почти сразу отвернулся.

В доме всё шло как обычно. Сун Бо уже отдал распоряжения, слуги двигались без лишнего шума, и, если не присматриваться, можно было решить, что этот день ничем не отличается от предыдущих. Только в воздухе всё равно оставалось напряжение, едва заметное, но ощутимое, будто сама резиденция понимала, что спокойствие здесь временно.

Яо Ши позволил себе задержаться в покоях. Он медленно привёл себя в порядок, перебрал одежду, отложил в сторону лишнее и выбрал то, что не будет мешать в дороге. Движения оставались неторопливыми, почти нарочито медленными, словно он намеренно растягивал время, не позволяя ему двигаться дальше.

К полудню всё было готово.

Ланьюэ уже ждал у ворот, лениво перебирая лапами и наблюдая за двором. При появлении Яо Ши тигр спокойно двинулся вперёд.

Сун Бо стоял чуть в стороне, дожидаясь, когда Яо Ши выйдет из резиденции, и, заметив его, сразу шагнул навстречу.

— Госпожа, — негромко произнёс он, склонив голову, — К утру прибыл приказ. Князь Юэ временно освобождён от службы в гарнизоне.

Яо Ши не остановился, но взгляд его на мгновение скользнул по управляющему.

— Я знаю, — напряженно ответил шаман, — Мне еще вчера вечером гонец принес письма.

— А что делать с Вэй Юй? — не унимался Сун Бо, — Девушка покинула резиденцию на рассвете. Я конечно позволил ей уйти без сопровождения, но если вы прикажете, сразу отправлю к ней людей.

— Не стоит, господин Сун. На ее руке завязан созданный мною амулет, с ним она не пропадет.

— Эта та самая лента, которую вы ей вручили, когда она стала вашей служанкой? — удивился Сун Бо, не отставая от Яо Ши ни на шаг.

В ответ шаман всего лишь кивнул и уже практически дошел до ворот резиденции. Казалось, на этом их разговор должен был закончиться, но Сун Бо не спешил отступать. Он протянул вперёд небольшой мешочек.

— В дороге может понадобиться больше, чем вы взяли с собой. Если позволите, на дворцовом рынке можно найти все необходимое. Короткая остановка не займёт много времени.

Яо Ши остановился у самых ворот и перевёл взгляд на Сун Бо. В этом предложении было слишком много предусмотрительности, чтобы не заметить, к чему оно ведёт.

Шаман едва заметно усмехнулся.

— Вы тянете время, главный управляющий.

Сун Бо не отвёл взгляда.

— Я просто беспокоюсь за вас, госпожа.

Несколько мгновений Яо Ши смотрел на него, затем всё же взял мешочек и убрал за пояс.

— Спасибо вам, дедушка Бо, — смирившись с ситуацией и приняв его заботу, шаман тепло улыбнулся.

Яо Ши уже собирался сделать шаг вперёд, когда Ланьюэ, до этого спокойно стоявший у ворот, вдруг замер.

Воздух вокруг него словно дрогнул. Шерсть зверя пошла лёгкой волной, будто под ней на мгновение пробежал ток, и в следующую секунду тело тигра начало меняться. Он вытянулся, стал выше, шире, массивнее, линии его стали более чёткими, а спина — ровной и устойчивой, словно созданной для того, чтобы нести на себе всадника.

Ланьюэ стал больше всего за несколько мгновений, но этого хватило, чтобы шокировать Сун Бо.

Яо Ши бросил на него короткий взгляд, без пояснений, будто подобное было само собой разумеющимся, и, не задерживаясь, легко поднялся на спину зверя. Ланьюэ даже не шелохнулся.

— Госпожа... — Сун Бо всё же сделал шаг вперёд. — Дорога до кургана неблизкая.

Возможно, стоит подготовить повозку.

— Не стоит, — спокойно ответил он. — Эти места непроходимы для повозок. Я изучала записи и дорога там в основном состоит из корней, камней и обвалов. Верхом будет быстрее и безопаснее.

Сун Бо лишь кивнул, понимая, что спорить бессмысленно.

Яо Ши больше не стал задерживаться. Ланьюэ двинулся вперёд, мягко и бесшумно, словно его вес вовсе не касался земли, и ворота за их спинами закрылись почти сразу, отсекая шум двора и оставляя позади всё, что не имело значения.

Дорога, ведущая от резиденции, была узкой и тихой. Полуденное солнце уже стояло высоко, свет ложился прямо, почти без тени, и воздух постепенно наполнялся тёплой, тяжёлой неподвижностью. Ланьюэ двигался уверенно, не сбиваясь с ритма, и Яо Ши не вмешивался, позволяя зверю самому выбирать путь.

Тропа тянулась вперёд, то сужаясь между деревьями, то вновь выходя на открытые участки, где жар ощущался сильнее. Под лапами зверя земля становилась плотнее, сухая трава приминалась, и с каждым шагом всё чаще попадались следы дороги в столицу: отпечатки колёс и обломанные ветви.

Время тянулось незаметно, растворяясь в однообразном ритме движения и ровном дыхании Ланьюэ под ним.

И лишь спустя время тишина начала меняться. Чем ближе они подходили к главному тракту, тем ощутимее менялся воздух. К привычной тишине лесной дороги примешивались чужие звуки: скрип телег, приглушённые голоса, редкий смех и звон металла. Вскоре узкая тропа вывела их к широкой дороге, ведущей к столичным воротам.

Поток телег и всадников медленно тянулся вперёд, стража у ворот проверяла прибывающих, и над всем этим висел плотный, живой шум, в котором отдельные звуки терялись, сливаясь в единый гул. Однако стоило Ланьюэ сделать шаг на утрамбованную дорогу, как целостная система дала трещину.

Кто-то сбился с шага, кто-то обернулся, не сразу понимая, что именно привлекло внимание, но уже через мгновение люди начали расступаться. Телеги замедлялись, всадники натягивали поводья, а взгляды, один за другим, тянулись к ним. Тигр был слишком велик, чтобы его можно было игнорировать.

Ланьюэ шёл спокойно, не проявляя ни малейшей агрессии. Его шаг оставался мягким, почти бесшумным, однако каждый, кто оказывался рядом, невольно отступал, освобождая дорогу, не дожидаясь, пока их попросят об этом.

Стража у ворот напряглась, выпрямила спину и направила копья на тигра. Яо Ши это не сильно заботило. Он уже хотел было достать из рукава приказ от вдовствующей императрицы, как вдруг услышал глухой стук по утрамбованной земле, который становился все ближе.

Ланьюэ навострил уши и развернулся всем корпусом на звук. Сомнений не осталось. Му Лин не сбавлял хода.

Лошадь под ним шла быстро, почти на пределе, разрезая поток и заставляя людей инстинктивно расступаться. Пыль поднималась за его спиной, оседая на одежде, но он не обращал на это внимания, не замедлялся, пока расстояние между ними не сократилось до нескольких шагов. Только тогда он натянул поводья.

Лошадь резко остановилась, тяжело дыша, а сам Му Лин на мгновение замер, словно собираясь с мыслями, прежде чем заговорить. Люди вокруг замедлялись, но теперь уже не из-за тигра.

Все взгляды тянулись к генералу Му и его жене, Цзинь Ли, и её разглядывали так пристально, словно перед ними оказалась редкая диковинка.

Яо Ши не двинулся с места.

— Ты опоздал, — произнёс он ровно.