Когда ветры забывают имена

Из окон зала, в котором проводился пир и располагался в западном крыле дворца, можно было увидеть подножие холмов. Вечерний свет уже начал угасать, и через высокие решётчатые проёмы проникал мягкий, пепельный сумрак. Его подхватывали сотни ламп, расставленных вдоль стен и между колоннами. Тёплое золото огня скользило по лакированному полу, отражаясь в нём, словно вода в зеркальном пруду.

Колонны были обвиты светлым шёлком с вышитыми сценами охоты: скачущие кони, натянутые тетивы, олени в прыжке. В воздухе стоял лёгкий аромат сандала и свежеприготовленного мяса. На длинных столах, расставленные ступенями, уже ждали чаши с первыми блюдами.

Все гости уже сидели строго по рангу.

Когда распорядитель громко объявил о прибытии вдовствующей императрицы, весь зал поднялся одновременно, как по единому вдоху.

Она вошла без лишней торжественности. Её шаги были тихими, но каждый чувствовал, как воздух становится плотнее. Тёмное шёлковое одеяние сдержанно переливалось в свете ламп, а вышитые золотом узоры казались почти живыми.

Императрица заняла центральное место на помосте. Справа от нее сидел Му Чжэнь. Его лицо было спокойным, а цвет кожи казался более здоровым, чем было до охоты. Слева от императрицы сидел Му Лин. В его осанке чувствовалась военная прямота, чуждая дворцовой мягкости.

Чуть ниже располагались их супруги. Сяо Лянь сидела неподвижно, словно фарфоровая кукла. Её пепельно-чёрные волосы в свете ламп отливали серебром, а глаза отдающие бирюзой казались слишком пронзительным. Яо Ши сидел со стороны Му Лина с такой же прямой осанкой, однако, находившиеся недалеко от него чиновники, незаметно старалась отодвинутся от него как можно дальше.

Бэй Ян и Юн Шан сидели друг на против друга еще ниже, чем шаман и чиновники.

— Сегодня Небо благоволило нам, — произнесла вдовствующая императрица.

Её голос не был громким, но отражался от стен так, будто вместе с ней говорила и сама империя Цинь.

— Лес был щедр, а рука охотника точна. Пусть проявленная сегодня сила служит Империи столь же верно и впредь.

Она слегка кивнула.

По знаку распорядителя крышки с блюд были сняты. Тёплый пар поднялся вверх, смешиваясь с ароматом пряностей. На столах появилось мясо из охотничьей добычи — аккуратно нарезанное, поданное в лакированных чашах.

Когда императрица первой взяла палочки, стоявшая замогильная тишина наконец была прервана и по залу прошёл едва заметный шорох движения.

Все подняли чаши и синхронно произнесли:

— За процветание Империи!

Голоса слились в ровный гул, вино блеснуло в свете ламп густым гранатовым отблеском.

Яо Ши поднёс чарку к губам, но лишь коснулся вина. Тёплый аромат риса и трав коснулся ноздрей, однако мысли его были далеко не за столом. Он видел, как неподалёку Бэй Ян едва заметно меняет положение ноги. Хоть он и поменял повязку на бедре полководца, но легче от этого ему не стало.

Му Лин, сидевший выше, скользнул взглядом вниз. Одного короткого движения глаз оказалось достаточно. Он тоже это заметил.

Первые блюда сменялись вторыми. Подача шла размеренно, без суеты. Молодые слуги двигались почти бесшумно, наполняя чарки, меняя тарелки. Тепло в зале росло не только от ламп, но и от вина. Голоса крепли, разговоры становились смелее, а смех уже не прятался за рукавами.

Му Чжэнь поднял чарку следом за матерью.

— Пусть сегодняшняя добыча станет напоминанием о том, что сила Империи рождается из согласия, — произнёс он спокойно.

Одобрительные кивки прошли по рядам чиновников и военных.

Му Лин поднялся следом. На поле боя он одним словом поднимал армию, но перед аристократией чувствовал себя куда менее уверенно. Пауза затянулась на долю секунды, но этого хватило, чтобы придворные успели насторожиться.

Генерал склонил голову в сторону вдовствующей императрицы.

— За Империю, — произнёс он спокойно. — И за долг, который мы несём перед ней.

Он поднял чашу без излишнего жеста и так же спокойно сел обратно.

Яо Ши едва заметно усмехнулся. Он уже не раз слышал подобные речи Му Лина. На войне его слова поднимали людей с колен, но в блеске придворных ламп они звучали слишком приземлено, и шаман с трудом сдерживал улыбку.

Слуги подали следующее блюдо: тушёное мясо оленя с пряными травами. Их оленя. Ломтики аккуратно разложили по лакированным чашам знати. Запах был густым и насыщенным.

Вдовствующая императрица взяла кусок и поднесла к губам. В зале стало тише: кто-то отложил палочки, кто-то перестал жевать.

— Мясо действительно насыщено, — произнесла она после короткой паузы. — Интересный вкус.

Когда с главным блюдом было законченно, музыка в зале изменилась. Сначала тихо вступили струны пипы, и их звук был ясным, как звон нефритовой подвески. Затем им ответил гуцинь, низко и протяжно. По залу прокатился мягкий перелив мелодии.

Из боковых проёмов вышли танцовщицы. Их рукава были длинными, почти до пола, и в движении превращались в струящиеся белые ленты. Шёлк описывал дуги в воздухе, отражая свет ламп, будто кто-то рисовал на вечернем сумраке.

Знать постепенно расслабилась. Чиновники переговаривались, вино разливалось щедрее. Несколько молодых сановников поднялись с мест и приблизились к столу военных, обсуждая охоту. Кто-то смеялся слишком громко, кто-то старательно делал вид, что слушает музыку.

Сяо Лянь сидела неподвижно ещё некоторое время, позволяя музыке накрыть зал мягкой волной. Свет ламп отражался в её волосах, яркие блики на украшениях дрожали при каждом движении танцовщиц.

Сяо Лянь чуть склонилась к Му Чжэню. Он не повернул головы полностью, но глаза его уже были обращены к ней. После короткой паузы принц кивнул. Его рука легла на её кисть — тяжёлая, тёплая, уверенная — и он негромко сказал несколько слов, прежде чем вновь устремить взгляд на танец.

Девушка плавно поднялась и поклонилась вдовствующей императрице, а затем мужу, и тихо покинула зал. Рукава её шёлкового платья прошелестели едва слышно.

Танцовщицы сменили рисунок движений. Белые рукава описывали широкие дуги, словно крылья птиц над водой. Вино снова зазвенело в чарках.

Бэй Ян остался сидеть. Он поднял чарку, сделал глоток и едва заметно поморщился. Под одеждой рана начинала гореть тупой, вязкой болью. С каждым вдохом она отзывалась тяжёлым пульсом.

Юн Шан наклонился к нему.

— Не строй из себя бессмертного.

— Я и не строю, — коротко ответил Бэй Ян, не отрывая взгляда от сцены.

В центр зала внесли новые блюда. Тушёное мясо сменили блюда из дичи, заиграли барабаны, и разговоры стали громче. Только тогда Бэй Ян медленно поднялся.

— Пойду проветрюсь, — произнёс он спокойно и достаточно громко, чтобы услышали окружавшие его люди.

— Вот уж действительно, — театрально и наигранно фыркнул Юн Шан. — Герой после первого кубка сдаётся.

Несколько чиновников усмехнулись.

Юн Шан хотел бы отправиться следом, но понимал, что это лишь усилит подозрения. Благодаря Яо Ши их с Бэй Яном положение понемногу выравнивалось, и слухи о «женатой паре» уже не звучали столь язвительно, однако этого было мало. В резиденции князя Юэ слово шамана имело вес, но при дворе его влияние растворялось среди чужих улыбок и недоверчивых взглядов.

Затолкнув свои переживания о ране Бэй Яна куда по глубже, Юн Шан повернулся к военному и продолжил обсуждать с ним охоту.

Му Лин тем временем беседовал с пожилым военачальником из северных гарнизонов. Тот уже успел покраснеть от вина и говорил громче, чем требовал этикет.

— Генерал Му, — произнёс он с уважением, — В этот раз лес был щедр к вам.

Му Лин кивнул.

— Лес был щедр ко всем, кто сумел его услышать.

Военачальник рассмеялся.

— И к вам тоже, похоже. Не поймите не правильно, но когда эта весть о женитьбе погремела на всю Цинь, то у большинства она вызвала противоречивые чувства, — он сделал неопределённый жест рукой, — Однако, теперь я вам даже завидую. У вас чудесная жена.

Му Лин не сразу ответил. Его взгляд скользнул к месту, где стоял Яо Ши, наблюдая за выступлением.

— Это правда, — произнёс он спокойно.

Военачальник довольно хмыкнул. Му Лин сделал глоток вина, выждал паузу в разговоре, дождался, пока барабаны усилят ритм и отвлекут внимание.

— Впрочем, — продолжил военачальник уже тише, — При дворе многое кажется странным до тех пор, пока не оказывается выгодным.

Му Лин перевёл на него взгляд.

— Вы полагаете, в браке следует искать выгоду?

Тот усмехнулся.

— В браке нет, а в положении — всегда.

Му Лин не ответил. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах на миг мелькнуло что-то холодное.

— Я не привык рассматривать семью как стратегию, — произнёс он наконец.

Военачальник поднял брови.

— Тогда вы счастливее большинства из нас.

Му Лин чуть склонил голову в знак завершения разговора. Барабаны зазвучали громче. Танцовщицы ускорили шаг, белые рукава вспыхнули в свете ламп. Генерал поставил чарку.

— Прошу простить, — сказал он спокойно. — Пойду проверю жену, она сегодня сильно измоталась на охоте.

Военачальник понимающе хмыкнул.

— Заботливый муж редкость при дворе, генерал Му.

Му Лин не стал отвечать. Он лишь коротко поклонился в сторону помоста и сделал шаг назад, позволяя шуму барабанов поглотить его слова.

В этот момент танец вошёл в самую стремительную часть. Рукава взмывали в воздух, словно вспышки белых птиц. Гости, увлечённые зрелищем, повернули головы к центру зала.

Яо Ши всё это время стоял в стороне, будто наблюдал за узором движений. Он поймал взгляд Му Лина лишь на мгновение. Это было едва заметным обменом, который для постороннего выглядел бы случайностью.

Му Лин направился к шаману без спешки.

Яо Ши поднял чарку, сделал небольшой глоток, словно решая, стоит ли возвращаться к столу. Затем мягко поставил её на поднос слуги.

Музыка перекрывала голоса, разговоры множились. Никто не заметил, как Юэ-цзюньфэй и генерал Му отступили к колоннам, а затем, воспользовавшись сменой фигур в танце, скользнули в тень прохода.

В коридоре за их спинами барабаны продолжали греметь, будто ничего не изменилось. Но воздух за пределами зала казался прохладнее. И свободнее.

***

Выйдя во внутренний двор, расположенный с задней стороны дворца, Яо Ши с Му Лином заметили Бэй Яна, подпирающего ствол яблони. Закусив губу, он, опершись головой о дерево, смотрел в небо.

Но даже так, несмотря на то, как полководец пытался сдержать агонию, рвущуюся наружу, Яо Ши прекрасно видел, как дрожат его руки.

— Вождь, помоги Бэй Яну сесть, а я схожу за лекарем.

Яо Ши уже успел развернуться и сделать шаг в сторону восточного крыла, как вдруг его схватили за запястье.

— Почему ты не можешь помочь ему сам?

В голосе Му Лина не было угрозы, но хватка была сильной. Генерал переживал за своего полководца, и эта сдержанная тревога невольно пугала шамана. Яо Ши тяжело выдохнул, посмотрел на своё запястье, сжатое в чужой руке, а затем поднял взгляд на Му Лина.

— Моя ци не подходит для его лечения. Всё, что я смог сделать, — это наложить повязки и дать травы, чтобы притупить боль.

Голос Яо Ши прозвучал холодно. Он не хотел этого признавать, но чувство, скребущее изнутри, никуда не исчезало.

Беспомощность.

Из-за своей смешанной ци он не мог помочь никому. Теперь, когда в его теле помимо шаманской текла ещё и демоническая, риск не просто навредить, а убить человека был слишком велик.

Му Лин нахмурился и, наконец, отпустил его запястье.

— Ты знаешь того, чья ци схожа с ци Бэй Яна?

В его голосе прозвучала надежда. Генерал не знал всей правды. Не знал, с чем именно им пришлось столкнуться в лесу. Но он понимал, что такие раны не лечатся просто так. И что скоро счёт может пойти не на дни, а на часы. А может — и на минуты.

— Вождь, позаботься о Бэй Яне, пока меня не будет.

С этими словами Яо Ши ускорил шаг и направился к восточному крылу дворца. Он прошёл один пролёт галереи, свернул за угол и остановился.

Впереди, в тени колонн, стояла Сяо Лянь. Она не двигалась. Девушка словно была частью полумрака, вписанной в него слишком точно, чтобы её можно было заметить сразу. Лишь свет лампы, упавший на лицо её, выдал присутствие девушки.

Яо Ши замер.

— Я уже хотела искать вас в покоях, Хуанцзы-фэй*, — тихо произнёс он. На случай, если их могли подслушать, Яо Ши решил соблюдать все правила этикета.

*Хуанцзы-фэй (皇子妃) — дословно переводится как супруга императорского принца.

— Яо Ши, что его так сильно ранило?

От лёгкости, с которой Сяо Лянь произнесла его имя, он на мгновение удивился. Нахмурившись, шаман огляделся по сторонам и только тогда заметил тонкую завесу, наложенную вокруг них.

— Могла бы сразу предупредить, — проворчал он, досадливо почесав затылок. — Распинался с этими титулами, как дурак.

Сяо Лянь тихо усмехнулась, легко стукнула брата по плечу и пошла вперёд.

— Ты так и не ответил на мой вопрос, А-Яо, — произнесла она, дождавшись, когда шаман поравняется с ней. Голос снова стал спокойным и холодным.

— Я даже не знаю, как тебе это описать, — задумчиво сказал Яо Ши. — Сама охота вышла странной. На меня напали безымянные гуй, а на помощь пришли якши. И туман был неестественным, словно я подошёл слишком близко к разлому.

— Братец, что-то вокруг тебя слишком много демонов крутится, — протянула Сяо Лянь. — Когда мы ехали в резиденцию, на нашу повозку тоже напали странные существа. Их тела были изломаны, будто кости срослись неправильно.

Яо Ши удивлённо поднял брови.

— На вас тоже напали? — он остановился, взял её за руки и развернул ладонями вверх. — Ты не ранена? Ничего не болит?

— А-Яо, не переживай, со мной всё в порядке, — мягко сказала Сяо Лянь, осторожно высвободив руки. Она чуть качнула головой, указывая вперёд, где за аркой находились Бэй Ян с Му Лином.

Яо Ши опустил руки.

— Прости, сестра... — тихо сказал он. — Ещё одной твоей потери я уже не переживу.

Сяо Лянь прикрыла рот ладонью, тихо усмехнувшись.

— Похоже, вино тебе действительно пришлось по вкусу, — произнесла она с лёгкой улыбкой. — Раз ты начал разбрасываться такими откровениями.

— Не начинай, — коротко бросил Яо Ши.

Эмоции сменяли друг друга слишком быстро: от тяжёлой памяти до раздражения на самого себя за лишние слова.

Сяо Лянь на мгновение посмотрела на него внимательнее.

— Не переживай, — сказала она тише. — Я больше никуда не исчезну.

После этих слов она ускорила шаг. До арки оставалось совсем немного.

***

Арка вывела их в небольшой внутренний двор, отрезанный от основного шума дворца. Здесь было тише. Лампы горели реже, свет ложился пятнами, а между ними оставались тёмные провалы.

Му Лин уже успел усадить Бэй Яна на скамейку у стены. Полководец тяжело дышал, коротко, с усилием, будто каждый вдох приходилось вырывать из груди.

При виде Сяо Лянь генерал едва заметно напрягся. Яо Ши заговорил первым:

— Не беспокойся, Хуанцзы-фэй поможет.

Му Лин еще раз осмотрел Сяо Лянь и нахмурившись, повернул голову к шаману.

— Её ци такая же, как и у Бэй Яна?

— Да, — коротко ответил Яо Ши.

Рассказывать о том, что Сяо Лянь обладала бесцветной ци, было бы огромной глупостью. Эта тайна не принадлежала ни дворцу, ни империи. Даже не самому Яо Ши.

Когда-то давно, ещё в детстве, мать посадила их рядом у корней старой сливы. Тогда ветер почти не шевелил ветви, и даже птицы будто обходили это место стороной. Она говорила тихо, но так, словно каждое слово уже было клятвой.

— Запомни, А-Яо, — сказала она, не отрывая взгляда от Сяо Лянь, — Если о ней узнают... у тебя больше не будет сестры.

Будучи совсем маленьким, Яо Ши не сразу понял смысл всего того, что рассказала ему мать. Однако, чем старше он становился, тем лучше он видел гниль мира, которая была повсюду.

Тех, кто рождался с бесцветной ци, редко оставляли жить своей жизнью. В подпольных лекарских домах, куда не доходил свет фонарей, их держали в тесных комнатах без окон. Сажали на каменные ложа, оплетали печатями, лишали сна и покоя. Каждый день и ночь через их тела пропускали чужую ци. Грязную, сломанную, отравленную.

Они лечили всё. Рваные меридианы, отравленные каналы, повреждённые ядра. И платили за это не серебром, а жизнью.

В империи Цинь таких называли живыми котлами. Тело, в котором можно переплавить любую ци, очистить её, сделать пригодной для другого. Живой сосуд, в который можно вылить всё, что угодно, и забрать обратно уже чистым.

Тот, кто владел таким «котлом», мог по своему состоянию сравниться с главными чиновниками. Именно поэтому таких людей не отпускали. Именно поэтому они не жили долго.

Сяо Лянь уже опустилась на колени рядом с Бэй Яном.

Му Лин отступил на шаг, но не ушёл. Он оглядывался по сторонам, напряжённый, будто ждал, что их в любой момент заметят. Использовать ци здесь, без дозволения, означало навлечь на себя беду.

— Вождь, — прошептал Яо Ши, — Не волнуйся так сильно. Хуанцзы-фэй создала вокруг нас массив, благодаря которому нас не обнаружат.

Стоило генералу услышать это, как он моментально посмотрел на своё запястье. Красный камень не светился. Выдохнув, словно с его плеч сняли тяжёлый груз, Му Лин вновь обратил внимание на действия Сяо Лянь.

Девушка уже успела снять повязку с бедра полководца. Её пальцы зависли в воздухе над раной, не касаясь. Бирюзовая дымка в глазах стала глубже, плотнее, словно за ней скрывалось нечто большее, чем просто взгляд.

Бэй Ян едва заметно напрягся.

— Расслабьтесь, полководец, — тихо сказала она. — Иначе будет больнее.

Парень усмехнулся краем губ.

— Легко сказать, Хуанцзы-фэй.

Сяо Лянь не ответила. Она коснулась его раны легко, почти невесомо. И в тот же миг Бэй Ян резко втянул воздух. Его тело дёрнулось, плечи напряглись, пальцы сжались в кулак так сильно, что побелели костяшки.

Под её ладонью кожа сразу напряглась. Бэй Ян почувствовал, как внутри, вдоль раны, что-то сдвинулось. Ци пошла неровно, рывками, сбиваясь с привычного течения. Сначала медленно, будто проверяя путь, затем резче, проходя глубже и задевая каждое повреждение.

Дыхание сбилось. Грудь поднималась короткими, рваными вдохами. В горле застрял глухой звук, который Бэй Ян сдержал, стиснув зубы.

— Не сопротивляйся, — спокойно сказала Сяо Лянь, не поднимая взгляда. — Иначе порвёшь себе каналы окончательно.

Мышцы под кожей вздрагивали. Вены на шее и висках выступили резче, дыхание стало ещё тяжелее. Бэй Ян наклонил голову вперёд, упираясь лбом в согнутую руку. Пальцы второй руки вцепились в ткань одежды, сжимая её так, что ткань пошла складками.

Полководец не кричал. Но в том, как напряжено было его тело, в том, как дрожали мышцы, было ясно — боль никуда не делась. Она просто сместилась глубже.

Сяо Лянь закрыла глаза. И только тогда её дыхание стало медленнее, ровнее, будто она подстраивалась под чужой ритм.

Му Лин нахмурился.

— Что она делает?

Яо Ши не сразу ответил. Его взгляд был прикован к рукам сестры.

— Она убирает то, что ему не принадлежит. Пропускает его ци через себя, очищает и зашивает повреждения, пока поток не станет ровным.

В этот момент её пальцы дрогнули. Воздух вокруг них будто стал плотнее. Из раны Бэй Яна поднялся едва заметный тёмный оттенок — тонкий, как дым, почти незримый.

Но Яо Ши увидел. И сердце его на мгновение сжалось. Он боялся, что его догадки окажутся верными. И теперь, увидев истинную природу той твари, уже пожалел, что начал думать в эту сторону.

***

Обессиленного Бэй Яна Му Лин потащил на себе до спальни, которую тому выделили. Сяо Лянь перевязала его рану свежей повязкой и, убедившись, что состояние полководца стабилизировалось, отправила его отдыхать.

Когда они с Яо Ши остались наедине, Сяо Лянь устало выдохнула. Она потратила слишком много сил, чтобы восстановить повреждённые меридианы Бэй Яна и убрать тот странный сгусток.

— Это же был его след? — тихо спросила сестра, присев на каменную скамью.

— Да, — нахмурившись, ответил Яо Ши. — И боюсь, что те изломанные твари и то, что напало на нас с Бэй Яном...

Шаман потёр переносицу, пытаясь уложить в голове всё, что произошло во время охоты. С тяжёлым выдохом он закончил:

— Его дети.

— Невозможно... — с ужасом прошептала Сяо Лянь. — Его запечатали в Яме ещё три века назад. Да и сейчас не найдётся человека, способного снять печать и пробудить его.

Между ними повисла тяжёлая пауза. Каждый обдумывал не только увиденное, но и услышанное. В какой-то момент брови Яо Ши медленно сошлись к переносице — мысль, пришедшая ему в голову, была слишком страшной, чтобы её игнорировать.

— Если только... это не шаманы Пятого племени.