Когда ветры забывают имена

Туман впереди дрогнул, словно мир на мгновение сбился с ритма, и эта заминка прошла волной по молочной дымке. Лес мгновенно затих. Хруст веток, далёкие крики охоты, даже собственное дыхание Бэй Яна стали глухими.

— Яо Ши... — выдохнул полководец. Голос прозвучал чужим. — Оно здесь?

Шаман ответил не сразу. Он всматривался в промежутки между стволами, туда, где воздух шёл странной рябью. Туман не обволакивал это место и не расходился вокруг него. Он словно обрывался, как незаконченная мысль. Будто миру не хватило одного взмаха кисти, и он так и оставил мазок незавершённым.

Всем своим телом шаман ощущал присутствие чего-то ужасного. По позвоночнику пробежал холод. Однако его глаза не могли узреть монстра, который затаился так близко.

— Оно где-то... — нахмурившись, Яо Ши всего на миг отвёл взгляд, чтобы проверить Бэй Яна.

И этого мига хватило.

Воздух дрогнул совсем рядом. Там, где секунду назад ничего не было, возникло ощущение чужого присутствия. Давящего и бесстрастного. Не имеющего направления. Как камень, подвешенный над головой. Он ещё не падал, но ты уже знал, что он существует.

Яо Ши задержал дыхание.

Туман осел ниже, прижимаясь к земле, как зверь, почуявший добычу. Между деревьями проступили неровные очертания. Они были слишком высокими и вытянутыми, но лишёнными чёткости. Там, где должна была быть форма, мир словно забыл продолжить линию.

— ...здесь, — тихо закончил Яо Ши и больше не сводил взгляда с пустоты перед собой.

Воздух потянуло внутрь, едва заметно, но настойчиво, как перед сильным перепадом давления. Мир стягивался к одной точке.

Из ниоткуда проступил глухой, вязкий оттенок между чёрным и фиолетовым. Этот цвет не отражал ничего вокруг. Он поглощал. Лес рядом с ним тускнел, словно свет медленно гас. Туман втягивался внутрь и исчезал, сходясь тонкими нитями к центру.

Даже воздух словно становился тяжелее. Вдох Яо Ши давался труднее, будто что-то мягко, но настойчиво отнимало в лёгких пространство.

— ...вот ты какое, — выдохнул он, сам не зная, к кому обращается.

Очертания существа стали четче. Слишком ровные, слишком собранные. Там, где оно находилось, не было бликов, не было тени. Свет просто поглощался.

Бэй Ян за его спиной резко втянул воздух и закашлялся. Ему показалось, что лес начал медленно клониться к этой точке.

Рана в бедре заныла так, словно её снова разорвали изнутри. Кровь проступила свежими тёмными пятнами. И Бэй Ян с ужасом понял, что пространство вокруг существа глушит даже боль, превращая её в тупое, вязкое чувство, от которого некуда спрятаться.

— Яо Ши... — прошептал он. — Оно... забирает всё.

Шаман знал.

Ци внутри него отозвалась резким, болезненным толчком. Поток рванулся наружу сам, без команды, стремясь заполнить провал, зашить дыру в ткани мира.

В этот миг цвет углубился. Чёрно-фиолетовая пустота стала плотнее, насыщеннее, будто поняла, что на неё смотрят.

Воздух втянуло вглубь сильнее, с едва слышным, мерзким шипением. Листья на земле дрогнули и медленно поползли к центру. Ещё шаг — и мир начнёт рушиться внутрь.

Яо Ши стиснул зубы, удерживая ци, чувствуя, как она рвёт меридианы изнутри. Он сделал шаг вперёд, и пустота перед ним исказилась.

Лес вокруг накренился. Не деревья, а само ощущение пространства. Свет потускнел, словно кто-то медленно закручивал фитиль. Воздух стал тяжёлым и вязким, как перед бурей.

Бэй Ян вскрикнул и рухнул на колено. Боль вспыхнула так сильно, что мир перед глазами поплыл, а в ушах загудело.

Ци внутри Яо Ши взорвалась движением. Он вбросил её в мир грубо и отчаянно, как якорь, как крик. Поток ударил по пространству, разрывая брешь и оставляя искажённый след. Воздух вздрогнул. На мгновение пустота будто пошатнулась.

Чёрно-фиолетовый цвет исказился и закрутился внутрь себя, словно встретил сопротивление. И тогда он ударил по-настоящему.

Яо Ши почувствовал, как под ногами исчезает опора. Его потянуло вперёд, в точку, где не было ни направления, ни расстояния. В ушах зазвенело, дыхание сбилось окончательно. Сердце ухнуло вниз, как перед падением.

— Нет! — вырвалось рванным вскриком.

Он развернул ци внутрь, заставляя её циркулировать не по трактатам, а по памяти тела, по старым шаманским узлам, по меридианам земли, что были старше империй. Ци вспыхнула белым по краям, болезненно, почти ослепительно, контрастируя с чёрно-фиолетовой бездной.

Пустота взвыла давлением. Она начала пожирать свет быстрее. Воздух втягивался рывками. Ветки надломились и потянулись к центру. Мир буквально сворачивался внутрь.

Яо Ши закричал.

Голос сорвался. Он был хриплым, звериным и чужим. Ци рванулась наружу второй волной, грубой и некрасивой. Контроль рушился. Пространство вокруг него трещало, как лёд под большим весом.

Бэй Ян смотрел на Яо Ши, не моргая. Он видел, как шаман стоит на границе двух невозможных вещей и удерживает их. Видел, как ци рвёт мир и тут же зашивает его обратно, оставляя болезненные раны.

И вдруг пустота дрогнула и начала отступать. Чёрно-фиолетовый цвет тускнел и стягивался к центру, словно его загоняли туда, где ему и место. Свет возвращался медленно и с трудом, как человек, приходящий в себя после обморока.

В этот миг в голове Яо Ши вспыхнуло ощущение. Не образ и не воспоминание. Это был след чужой практики. Дыхание без имени. Шаг без направления. Молитва, обращённая не к богам, а к тому, что было до них.

Лес рухнул обратно в себя. Звуки обрушились разом. Треск ветвей, далёкие голоса, хриплое дыхание людей. Туман расползся неровными клочьями, словно сам не понял, что только что произошло.

Яо Ши упал на колено. Ци хлынула внутрь с болезненным ударом. В теле остались жжение и слабость, а в голове гул. Руки дрожали. Перед глазами плыло, как после тяжёлой лихорадки.

— Яо Ши!

— Они здесь!

Голоса прорезали лес резко, почти грубо, как нож по ткани. Юн Шан появился первым, выскочив из тумана с обнажённым клинком. Следом за ним вышел Му Лин.

— Бэй Ян... — Юн Шан оказался рядом почти сразу, присев на корточки. — Чёрт, ты весь в крови.

— Зато живой, — полководец попытался выдавить усмешку, но вышла лишь кривая гримаса, наполненная болью и остаточным страхом.

Руки Юн Шана уверенно легли на повязку, взгляд скользнул по ране, по мху под ногами, по следам крови. Заметив, что повязка была сделана из ханьфу Яо Ши, полководец повернул голову в его сторону.

Лицо Юн Шана стало ещё мрачнее, когда он увидел, в каком состоянии пребывал сам шаман: его и без того бледное лицо стало белее снега, в глазах был ужас, словно они здесь встретили самого Ву Сина — принца девятого этажа Ямы.

— На какую тварь вы тут наткнулись? — тяжело вздохнул Юн Шан.

Он снова посмотрел на Бэй Яна и, протянув ему руку, спросил:

— Встать сможешь?

Полководец посмотрел на протянутую руку Юн Шана, потом его взгляд перескочил на лицо Юн Шана и на мгновение задержался, будто он пытался решить, имеет ли право принимать эту помощь.

— Смогу, — сказал он глухо.

Юн Шан лишь крепче сжал его ладонь и резко потянул вверх, подставляя плечо. Бэй Ян зашипел от боли, но устоял, опершись на него всем весом. Кровь снова проступила сквозь повязку, и Юн Шан выругался сквозь зубы.

— Вот если бы не рванул вперёд всех, может, и цел был бы. Дурень!

Му Лин тем временем остановился напротив Яо Ши. Он ничего не спросил. Просто опустился рядом, положил ладонь на запястье шамана, где пульс бился слишком сбивчиво, и чуть сжал, возвращая ощущение тела. Его прикосновение было мягким, успокаивающим.

— Дыши, — тихо сказал генерал.

Яо Ши попытался выпрямиться, но мир качнулся. Му Лин сразу сместился ближе, позволив опереться на себя.

— Не геройствуй, — добавил генерал так же тихо. — Ты уже всё сделал.

Яо Ши позволил Му Лину помочь себе подняться, ощущая, как тот незаметно подстраивается под его шаг, беря часть веса на себя.

Когда Бэй Ян смог найти равновесие и перенести вес тела так, чтобы появилась возможность идти, Юн Шан обернулся к шаману и генералу. Злость и раздражение от того, что Бэй Ян пострадал из-за собственной глупости, тут же куда-то улетучились.

Яо Ши стоял, чуть накренившись вперёд, опираясь на Му Лина. Плечи были напряжены, будто он всё ещё удерживал что-то невидимое, а дыхание сбито, словно каждый вдох приходилось выцарапывать из воздуха. Взгляд Яо Ши был пустым и слишком внимательным одновременно.

Юн Шан невольно понизил голос.

— Эй... — осторожно окликнул он. — Яо Ши?

Шаман моргнул. Медленно. С усилием, будто возвращаясь в тело.

— Мы... — он запнулся, с трудом сглатывая. — Мы уходим. Немедленно.

Му Лин чуть сильнее сжал его запястье, не позволяя тому снова потерять равновесие.

— Тогда идём.

Они двинулись вперёд. Юн Шан почти тащил Бэй Яна, бурча что-то сквозь зубы и периодически бросая короткие взгляды по сторонам. Му Лин вёл Яо Ши, внимательно следя за тем, как тот держится на ногах.

Туман редел, лес постепенно возвращал себе привычные звуки. Только место позади всё ещё казалось... пустым. Слишком спокойным. Слишком тихим.

Бэй Ян, превозмогая боль, всё же обернулся. Между деревьями не осталось ничего, что напоминало бы о бое. Вот только он видел, как шаман дрался не с тварью, а с тем, что было древнее мира. И полководец понял: если Яо Ши однажды решит идти до конца, рядом просто не окажется силы, способной его остановить.

***

Они остановились у небольшой прогалины, где туман практически сошёл на нет. Земля здесь была сухой, устланной старой хвоей, и даже воздух казался легче. Бэй Ян опустился у ствола дерева и вытянул раненую ногу. Движение вышло резким, он едва слышно выдохнул сквозь зубы, но тут же махнул рукой, когда Юн Шан дёрнулся к нему.

— Ты тоже отдохни. Нелёгкая у тебя сегодня ноша, — с тихим смешком произнёс полководец, говоря про себя как про тяжёлый груз.

Юн Шан всё равно присел рядом, быстрым взглядом проверил повязку и недовольно хмыкнул.

— А кто виноват в этом?

Яо Ши устроился напротив, опираясь спиной о сухой пень дерева. Несколько мгновений он просто сидел, прислушиваясь к дыханию и к тому, как ци наконец перестаёт бесноваться под кожей. Потом достал трубку.

Посмотрев на Бэй Яна, шаман с лёгким раздражением выдохнул и достал другой мешочек с высушенными травами. Плотно утрамбовав их в чашке, а затем подпалив, Яо Ши протянул трубку полководцу.

Юн Шан вскинул голову.

— Ты зачем его на это подсаживаешь?

Бэй Ян, не обращая внимания на возражения друга, с благодарностью принял трубку и, прижав губы к мундштуку, затянулся. Первая затяжка сопровождалась кашлем, однако вторая уже пошла куда лучше.

— Как ты такое куришь? — скривившись, спросил Бэй Ян, — Горькое, мерзкое и послевкусие ужасное.

— Так ты куришь лечебные травы, — пожал плечами Яо Ши. — А вот в моём табаке есть мягкая фруктовая сладость, терпкость от косточек сливы и лёгкое послевкусие мести, что слаще любого мёда.

Шаман настолько мечтательно улыбнулся, что лицо Юн Шана скривилось от отвращения.

— Мести? — удивился Му Лин, сидевший рядом с Яо Ши.

— В племени Яо слива считалась священным деревом перехода, чьи плоды срывались только в день поминания жертв обрядов, — Бэй Ян протянул шаману трубку с выкуренными лечебными травами, и, приняв её, Яо Ши стал забивать чашу уже своим табаком. — Вожди пытались снять со своих плеч груз того обилия крови и смертей, к которым приводили обряды. Условно, поедая сливу, мы вспоминали всех шаманов, принесённых на «благо» племени.

Нахмурив брови, Юн Шан внезапно перенёсся в воспоминаниях на несколько лет назад, когда они обсуждали что-то похожее, сидя у костра в военном гарнизоне.

— Если не ошибаюсь, ты как-то говорил, что в вашем племени была табличка с именами всех тех, кого принесли в жертву.

Раскурив трубку, Яо Ши сделал небольшую затяжку и, выпустив струю дыма, с кивком ответил:

— Да. Моё имя на этой табличке выводили при мне.

Му Лин приподнял брови, усомнившись, не послышалось ли ему.

— А сколько тебе тогда было? — заинтересовавшись историей, спросил Бэй Ян.

— Шестнадцать. Мой отец тогда спилил ещё неокрепший ствол сливы, которая даже ни разу не плодоносила, и привязал меня к нему. А потом сбросил в глубокий колодец.

Юн Шан подпер лицо рукой, опираясь локтем о колено, и сделал такой вдох, что сразу и не скажешь, было ли это возмущением или негодованием.

— Я всё ещё не могу связать месть и сливу, — удручённо заметил Бэй Ян.

Яо Ши сделал более глубокую и долгую затяжку и, выдыхая, пояснил:

— Я никогда не понимал смысла этих жертв. Со временем перестал пытаться. Для меня это была бессмысленная смерть — будь то преступник племени, совершивший ужасное деяние, или ягнёнок, проживший на этом свете чуть меньше недели. Насколько я знаю, были лишь единичные случаи, когда боги действительно отвечали и делали что-то для племени. И ради ещё одного такого «чуда» губить столько жизней...

Шаман задержал взгляд на Му Лине. Воспоминания того дождливого дня пытались пробиться в его голову, но он сразу продолжил:

— Нас всегда заставляли помнить. Все шаманы должны были знать всех вождей племени, всех своих предков и поминать их плодами сливы. Но я не вкушаю эти плоды и не разделяю эту традицию. Я просто сжигаю эту память, превращая её в дым, который растворяется в воздухе.

Наступила короткая пауза. Солнце медленно ползло по небу, луч скользнул по лицу Юн Шана, ослепив его и, наконец, вернув в реальность. Они были не у костра в военном гарнизоне. Они уже давно не юные мальцы, которые воодушевлённо хвастались походами, не замечая времени.

— Боюсь вас огорчить, но мы вообще-то всё ещё на охоте, — произнёс Юн Шан.

Бэй Ян прижал голову к стволу и закрыл глаза.

— Если мы вернёмся с пустыми руками...

— ...вдовствующая императрица будет не в восторге, — мрачно закончил Юн Шан.

Докурив, Яо Ши вытряхнул пепел из трубки и убрал её в рукав ханьфу.

— То, что произошло, — сказал он тихо, — Должно остаться здесь. Ни слова. Ни намёка.

Он посмотрел на каждого по очереди, задержав взгляд на Бэй Яне чуть дольше. Полководец открыл глаза и кивнул. Кивок вышел слишком резким и нервным, и Юн Шан это заметил.

— Тогда нужно что-то поймать, — сказал Му Лин, посмотрев на луки, аккуратно лежавшие на земле. Только лука Яо Ши среди них не было.

Шаман поднялся, сделал пару шагов к Бэй Яну и внезапно выдернул из его колчана стрелу.

— Эй, — удивился полководец. — У тебя же не выходит стрелять из лука.

— А кто сказал, что я должен стрелять только из него? — отрезал Яо Ши.

Шаман сжал древко пальцами. Ци почти не было видно, но воздух вокруг стрелы на мгновение стал плотнее, как перед ударом грома.

— Яо Ши, — начал Юн Шан, — Это не честно будет.

Шаман не ответил. Он развернулся и метнул стрелу, не прицеливаясь. Стрела исчезла в чаще и через мгновение раздался глухой звук. Треск веток и резко оборвавшийся визг.

Юн Шан медленно выдохнул.

— Я всё-таки считаю, что это жульничество.

Му Лин посмотрел в сторону чащи, а потом на прямую спину шамана. От той слабости, в которой он нашёл его раньше, не осталось и следа. Перед ним снова стояла его «жена», которая почти во всём превосходила своего «мужа».

— Формально — нет, — сказал генерал. — Самое главное, чтобы добыча была убита с помощью выпущенной стрелы, а как она будет выпущена... Это нигде не уточняется.

— И зачем ты только так издевался над этим луком в резиденции, — усмехнувшись, произнёс Бэй Ян.

Яо Ши уже шёл за добычей.

— Правильные мысли приходят в нужный момент, — бросил он через плечо.

***

Во дворце запах крови смешался с благовониями. Вернулись они за несколько часов до банкета. В тому моменту уже вся знать вернулась во дворец и преподнесла плоды охоты. Зал притих, когда перед помостом уложили добычу.

Вдовствующая императрица окинула тушу быстрым взглядом и едва заметно приподняла бровь.

— Вы вчетвером, — произнесла она ровно, — Поймали только одного оленя?

По залу прошёл шорох. Сначала осторожный, потом увереннее. Тихие смешки поползли вдоль рядов, как трещины по тонкому фарфору. Кто-то прикрыл рот рукавом, кто-то позволил себе открытую усмешку.

Насмехались не только над тем, что такая компания — генерал, два полководца и шаманка, получившая разрешение пользоваться ци, — смогла добыть всего одну тушу. Но и над тем, как выглядела их процессия. Бэй Ян, чей низ был залит кровью, едва держался на ногах, стараясь не корчиться от боли в бедре. Подол ханьфу Яо Ши был грязным и надорванным, куска ткани внизу и вовсе не хватало.

И тут шаман усмехнулся. Съеденные по дороге ягоды линьмэй сделали его голос по-девичьи звонким, и усмешка прозвучала с ноткой злобы. Он сделал шаг вперёд, будто сам выходил навстречу насмешкам.

— Ваше величество, это не простой олень, — поклонившись, произнес Яо Ши.

Он обошёл тушу по дуге, словно показывая её заново.

— Мы бы могли принести больше, но духи запросили слишком большую цену.

Яо Ши с вызовом посмотрел на вдовствующую императрицу, намеренно подчеркнув слово «большую», словно невзначай напоминая о их разговоре в столичном дворце.

В зале стало тихо.

— Это духовный зверь, — сказал Яо Ши спокойно. — В угодьях Циньлин есть сокрытые места, где животные живут в потоке ци. Их мясо укрепляет меридианы и возвращает силы тем, кто отдал их слишком много. Я счёл такой дар достойным вашего величества.

Вдовствующая императрица смотрела на него долго. Слишком долго для простого развлечения.

— Смелое заявление, — произнесла женщина наконец.

Её губы дрогнули, словно она приняла этот намёк.

— Что ж, — сказала императрица. — Если духи действительно запросили такую цену, значит олень и впрямь не прост.

Она махнула рукой.

— Мы примем дар.

Шёпот возобновился, но уже другой. Осторожный. Недоверчивый.

Когда они отходили от помоста, Юн Шан склонился к Яо Ши и прошипел сквозь зубы:

— Ты только что подписал нам всем смертный приговор.

— Нет, — тихо ответил Яо Ши. — Пока Му Лин нёс оленя, я успел напитать его ци.

Бэй Ян внимательно посмотрел на шамана.

— Это очень рискованная идея. Мог бы и предупредить.

Яо Ши пожал плечами.

— Двор всегда берёт плату. Я просто заплатил первым.