Когда ветры забывают имена

Угодья Циньлин раскрывались медленно, словно неохотно показывая своё истинное лицо.

Лес здесь был иным, чем тот, что встречался на границе резиденции Сюэфэн. Деревья росли выше и гуще, их стволы были покрыты тёмным мхом, а корни, оголённые временем и дождями, переплетались над землёй, будто застывшие змеи. Между ними тянулись старые узкие тропы, вытоптанные поколениями охотников и зверей. Но ни одна из них не выглядела по-настоящему надёжной.

Земля под ногами была мягкой, напитанной влагой. Каждый шаг отдавался глухим, приглушённым звуком, словно лес нарочно гасил эхо.

Му Лин шел рядом. Не слишком близко, но так, как позволяли правила охоты и взгляды знати. Яо Ши этого было достаточно. Иногда князь Юэ оглядывался, проверяя, на месте ли шаман, и каждый раз натыкался на спокойный, выверенный взгляд.

Туман появился не сразу.

Сначала он был лишь лёгкой дымкой между стволами. Туман стелился низко, цепляясь за корни и камни, словно не решаясь подняться выше. Слуги и охотники не обратили на него внимания: в Циньлине туманы считались обычным делом, особенно по утрам.

Но затем он начал густеть.

Белёсая пелена поднималась всё выше, медленно, настойчиво, как вода в затопляемой долине. Она размывала очертания деревьев, стирала расстояния, делала шаги обманчиво короткими. То, что казалось в нескольких шагах, вдруг уходило дальше, теряя чёткость.

— Туман сгущается, — негромко заметил Му Лин.

— Предлагаю держаться ближе, — ответил Яо Ши, повернув голову в сторону Вэй Юй.

Му Лин кивнул и жестом велел сопровождающим не отдаляться. Звон металла стих, разговоры оборвались. Туман тем временем поднялся до груди.

Он стал плотнее. Туман оседал на коже, в волосах, на ткани одежды. Дыхание стало заметным: каждый выдох оставлял в воздухе короткий след, тут же растворяющийся в белизне.

Му Лин сделал шаг вперёд, раздвигая ветви.

— Я проверю тропу, — сказал он, обернувшись. — Не отставайте.

Яо Ши кивнул и шагнул следом. На мгновение князь Юэ был ещё виден: тёмный силуэт в светлой дымке, знакомая линия плеч, движение рук. А затем туман сомкнулся, будто кто-то медленно закрыл занавес.

— Му Лин? — окликнул Яо Ши, не повышая голоса.

Ответа не последовало.

Яо Ши стал вертеть головой в разные стороны, но никого рядом с собой не увидел. Он сделал ещё шаг. Потом второй. Белая пелена вокруг стала плотнее. Звуки исчезли, словно их вырезали из мира. Ни шагов, ни дыхания, ни шороха листвы.

Яо Ши остановился.

— Вэй Юй?

Ответа не последовало.

Сердце билось ровно, но слишком отчётливо. Он протянул руку вперёд и пальцы встретили пустоту, где секунду назад должен был быть человек.

— Му Лин, — позвал он уже тише.

Туман не ответил.

Яо Ши нахмурился и повернул назад — туда, откуда пришёл. Он сделал несколько шагов, но его следы исчезли, будто их никогда не было. Земля выглядела нетронутой, ровной, словно Яо Ши сюда и не ступал.

— Забавно, — пробормотал шаман.

Он попробовал иначе: обошёл дерево, свернул вправо, затем влево, отмечая путь табачным пеплом на стволах. Но лес будто мягко смещался, меняя расстояния. То, что казалось близким, вдруг оказывалось дальше. То, что должно было остаться позади, снова возникало перед глазами.

Яо Ши почувствовал, как по позвоночнику медленно поднимается знакомый холод. Не страх. Нет. Это было ощущение, которое он знал слишком хорошо.

Так мир ведёт себя перед тем, как сделать ход.

Он остановился окончательно.

Яо Ши почувствовал, как за спиной кто-то медленно приближается. Повернувшись, он увидел существ, куда более странных, чем те тени, с которыми им довелось столкнуться по пути в угодья.

Их тела были целыми — без изломанных суставов, торчащих под невозможными углами. Но лица менялись. Тёмная материя переливалась в молочной дымке тумана, словно пламя свечи, колышущееся на слабом ветру.

Кожа на затылке онемела, когда Яо Ши начал различать черты. Он видел тех, кого давно считал погибшими. Это были гуй*. И сейчас перед ним стояли те, кого он убил собственными руками. Солдаты двух империй: Цинь и Чжао. Те, кто падал от его ударов. Те, чьи имена он когда-то знал и пожелал никогда не вспоминать.

*Гуй (鬼) — темный дух, душа умершего в муках человека.

Они выходили из тумана, выстраиваясь в строй — ровный, привычный, военный. Именно так шли на врага. Именно так шли на смерть. И почти в каждом лице Яо Ши узнавал либо товарища, либо врага. Всех тех, кто пал в ту ночь, когда он узнал о приказе.

— Я — Яо Ши, — прохрипел один из гуй.

— Я — шаман, — подхватил другой, делая шаг вперёд.

— Я — вождь.

Голоса множились. Наслаивались друг на друга. Каждый дух называл себя именем или титулом, которые никогда ему не принадлежали.

Колени предательски дрогнули.

Яо Ши вовремя перенёс вес, чтобы не выдать слабость, но тело уже не слушалось так, как должно было. В горле появился металлический привкус, словно он прикусил язык до крови. Дыхание спуталось: вдох выходил слишком коротким, а выдох рваным. Он стиснул зубы.

Туман перед ним шевельнулся, и гуй сделали ещё шаг вперёд — синхронно, почти строевым движением. Ни один из них не назвал своего имени. Только чужие роли и титулы.

Их лица начали меняться. Они не держались за одно отражение, не цеплялись за собственную память. Черты текли, распадались и собирались снова, подстраиваясь под взгляд Яо Ши. Под его страх, под его вину.

«Умин гуй», — понял Яо Ши с холодной ясностью, от которой внутри стало пусто.

Безымянные.

Те, кого не удержала ни смерть, ни память. Те, чьи имена стерлись в момент агонии, оставив лишь оболочку, способную повторять услышанное. Именно поэтому они говорили его голосом. Именно поэтому называли себя тем, кем он был или кем его хотели видеть.

Если бы у них было имя, они бы назвали его первым.

Дрожь прошла выше от коленей к бёдрам, к животу и сжала внутренности неприятным, тянущим холодом. Яо Ши почувствовал, как ци внутри него отзывается на присутствие духов болезненным спазмом, словно что-то тянули изнутри тонкими крючьями.

Один из гуй наклонил голову. Жест был слишком знакомым.

— Я... — начал он снова, и звук сорвался, словно горло было забито пеплом.

Яо Ши резко вдохнул и тут же закашлялся. В груди защемило, перед глазами на миг потемнело.

Они не нападают. Умин гуй не рвут плоть. Они ждут. Стоит назвать себя и ты больше не знаешь, где кончаешься ты и где начинается то, что от тебя хотят оставить.

Яо Ши медленно расправил плечи, несмотря на дрожь. Пальцы судорожно сжались, ногти снова впились в ладонь, возвращая ощущение боли — живой, настоящей.

Гуй сделали шаг вперёд. Строй остался ровным, почти красивым. Военным. И это было хуже любого хаоса.

— Я Яо Ши, — повторили они хором.

Ци внутри шамана взвыла, рванулась вверх, но он прижал её усилием воли, почти грубо, вдавив обратно в меридианы. Он выпрямился, заставляя тело слушаться.

— Вы — не я, — произнёс Яо Ши вслух, и собственный голос показался чужим. — У вас нет имён.

Гуй замерли. На краткий миг их лица дрогнули.

— Ошибка разлома, — выдохнул он. — Отражения, лишённые памяти.

Первый из гуй вышел из строя — лицо его было лицом юноши, которого Яо Ши помнил слишком хорошо. Того, кто смеялся у костра за день до резни. Того, кто знал, что вот-вот произойдет на землях шаманов. Того, кто в этом признался перед своей смертью.

Рука Яо Ши дрогнула. И этого оказалось достаточно.

Гуй бросился вперёд. Быстро, без рывка, словно пространство само подтолкнуло его. Яо Ши отреагировал не раздумывая. Он развернулся, уходя с линии атаки, и выбросил руку, складывая пальцы в знак рассечения.

Ци, узкая и резкая как струна, сорвалась. Она прошла сквозь гуй, разрывая образ, и дух рассыпался дымом. Но облегчения не было. Остальные зашевелились, лица начали меняться быстрее, наслаиваясь одно на другое.

— Я...

— Я...

— Я...

Голоса наложились, превратившись в гул, от которого закладывало уши. Яо Ши шагнул назад, упираясь пяткой в корень дерева. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться. Он чувствовал, как по спине стекает холодный пот. Они давят не силой. Они давят воспоминаниями.

Второй гуй ударил сбоку. Яо Ши успел выставить ладонь, и ци вспыхнула сама — грязная, смешанная, с рвущимся оттенком чуждой энергии. Удар отбросил духа, но по руке прошла резкая боль, будто он схватился за раскалённое железо.

— Прекратите, — хрипло сказал он. — Вы не имеете права носить эти лица.

Ответом стал смех. Ломаный, нестройный. Гуй окружали его медленно, расчетливо, как в бою. Каждый шаг отзывался давлением в груди, спутывал дыхание, заставлял воспоминания всплывать против воли. Яо Ши стиснул зубы.

Он достал трубку, прижал ее к земле и резко выдохнул, направляя ци вниз, в корни, в почву. Земля под ногами задрожала, трава примялась, туман завихрился. Из-под поверхности вырвались тонкие, светящиеся нити. Гуй закричали.

И в этот момент туман разорвался, словно кто-то провёл по нему тупым лезвием.Воздух стал плотнее, тяжелее, запах изменился: к сырости и пеплу примешался острый, звериный дух.

Из тумана выступили фигуры. Не плавно, не колыхаясь, как гуй, а жёстко, словно врезаясь в пространство. Их тела были плотными, очерченными, будто вылепленными из тени и кости. Длинные, сильные руки с когтями, похожими на обломки обсидиана. Лица — маски ярости: вытянутые пасти, клыки, рога, вплавленные в черепа.

Якши*.

*Якши (夜叉, yǎchā) — это сверхъестественные существа из китайской и буддийской мифологии, демонические духи-стражи.

Их взгляды были устремлены на умин гуй — холодные, презрительные, как у псов, увидевших падаль там, где ей не место. Один из якш шагнул вперёд. Земля под его ногой треснула сухо, глухо. Он наклонил голову не в приветствии, не в поклоне, а в признании неизбежного.

Умин гуй отреагировали сразу.

Их строй дрогнул, будто по нему прошла трещина. Лица зашевелились быстрее, меняясь, искажаясь, словно они пытались срочно подобрать новую чужую форму, более уместную для этих противников.

— Я... — снова начали они, но голоса сбились, наложились друг на друга, превратившись в хриплый гул.

Якши не стали ждать.

Они двинулись вперёд резко, без выкриков, без предупреждения. Так двигаются хищники, для которых бой не событие, а функция. Один из них врезался в строй умин гуй плечом, разрывая построение, как гнилую ткань. Когти прошли сквозь дымчатые тела и на этот раз духи закричали.

Яо Ши отшатнулся на полшага, чувствуя, как давление в груди ослабевает. Дыхание выровнялось, металлический привкус во рту стал слабее, отступая, будто чьи-то пальцы убрали клинок от горла.

Он смотрел на бой, не вмешиваясь.

— Значит, ты тоже почувствовал, — прошептал Яо Ши тому, кто всегда слушал его и приходил на мольбы.

Один из якш повернул голову в сторону на долю секунды. Его взгляд скользнул по шаману, задержался, оценивая. В следующий миг он отвернулся и вонзил когти в умин гуй, разрывая его на клочья тёмной материи, которые тут же втянул туман.

Яо Ши медленно выдохнул.

Якши действовали молча и быстро. Умин гуй рассыпались под их ударами не как враги, а как ошибки, которые стирают без сожаления. Там, где когти проходили сквозь дымчатые тела, оставались рваные пустоты, словно из мира вырезали куски и забыли их заполнить.

Голоса гуй оборвались один за другим. Последний из них попытался отступить. Лицо на мгновение застыло, приняв черты юного солдата с нашивками Чжао. Якша догнал его одним движением. Когти сомкнулись и образ рассыпался, не оставив после себя даже эха.

Тишина настала слишком резко.

Стражи Ямы остановились почти одновременно. Тот самый якша, что прежде бросил на Яо Ши оценивающий взгляд, задержался на миг дольше. Его пасть приоткрылась, и изнутри донёсся низкий, шероховатый звук — не речь, не рык, а нечто среднее, от чего у шамана вновь кольнуло под рёбрами.

— Давно не пересекались, Яо Ши.

Яо Ши заставил себя усмехнулся уголком губ, не опуская взгляда.

— Лучше бы ещё лет сто не пересекаться.

Он сделал паузу и добавил тише:

— Но за вмешательство — спасибо.

Якша медленно качнул головой.

— Мы не вмешиваемся. Мы устраняем ошибки.

— Да-да, — протянул Яо Ши. — Помню.

Его пальцы едва заметно дрогнули, но голос остался ровным.

— Вы и меня когда-то решили «устранить».

Взгляд якши стал тяжелее.

— Ты и сейчас ею являешься.

Тишина между ними натянулась, как струна. Яо Ши медленно, почти лениво выдохнул.

— Благодарю за прямоту, Страж третьего Порога.

Якша не отреагировал. Его фигура начала растворяться в тумане. Остальные последовали за ним — бесшумно, как будто их здесь никогда не было. Туман сомкнулся и Яо Ши остался один.

Он медленно выдохнул и закрыл глаза на долю секунды.

— Пора бы выбираться...

***

Туман постепенно рассеивался. Становились слышны звуки охоты: натягивание тетивы, свист стрел и предсмертные крики животных. Шаман медленно брёл вперёд, помечая стволы деревьев табачным пеплом. Когда его маленький, прокуренный мешочек с пеплом опустел, Яо Ши разжёг табак в трубке и закурил.

Он не видел смысла куда-то спешить. По его подсчётам, с начала охоты прошло не слишком много времени, и туман, всё ещё стелившийся по земле, служил тому доказательством. Кольца дыма тут же сливались с молочной дымкой перед глазами. Вертя головой из стороны в сторону, Яо Ши всё ещё пытался отыскать Му Лина или Вэй Юй. Но звать их он почему-то не решался.

Сейчас ему словно было необходимо побыть наедине со своими мыслями. Слишком много странностей стало происходить в последнее время. Яо Ши, конечно, предполагал, что разлом принесёт этому миру немало проблем, но чтобы из-за временного хаоса искажались даже простые злые духи... Для шамана это было сигналом начала огромной беды. И последствий, которые неизбежно последуют после того, как он попытается решить эту головоломку.

Появление якш значительно облегчило ему бой с умин гуй. Вот только если явились стражи, значит, проблема уже давно вышла за рамки допустимого. Настолько, что их начали посылать зачищать последствия.

Вот только Яо Ши никак не мог понять, кто именно стоит за всем этим. Можно было бы спокойно сказать, что во всём виновата Яма. Ведь это — чистое зло и порождение всех тварей. Но Яма не зародилась просто так. Она была создана людьми, чьи души горели ненавистью, алчностью и гордыней. Именно из-за людских грехов в их мире существует такое место, как Яма. Но и вдовствующая императрица не смогла бы сделать всё сама. Да и, признаться честно, Яо Ши не видел у неё каких-то определённых мотивов для этого.

Когда его размышления зашли в тупик, шаман вдруг осознал, что не знает, где находится. Покрутив головой из стороны в сторону и не заметив ни одного знакомого дерева с пеплом на стволе, Яо Ши досадливо сделал последнюю затяжку.

— Ну, впрочем, как всегда, — вытряхнув пепел из трубки, шаман глубоко вздохнул.

Следовало бы спросить дорогу у духов, да только здесь, по ощущениям, не было никого.

— Очень странное место, — вслух проговорил шаман, чтобы заполнить пугающую пустоту в лесу. — Ни дичи, ни духов. Только твари какие-то одни.

Бесцельно идя вперёд, спустя какое-то время Яо Ши услышал чьё-то рваное дыхание. Спрятавшись за стволом дерева, шаман наполнил трубку ци и, аккуратно выглянув, сделал шаг вперёд.

Но от увиденного его ци тут же замкнулась, издав тихий хлопок, после которого из трубки пошёл сизый дым.

Под деревом сидел Бэй Ян. Он был прижат спиной к стволу, будто пытался слиться с корой. Лук валялся в стороне, стрелы рассыпались по земле. Одна рука судорожно сжимала нож, а вторая прикрывала бедро.

Рана была рваной и глубокой. Кровь пропитала штаны, стекая по ноге и собираясь тёмными пятнами в мху. Лицо Бэй Яна было бледным, губы посинели, а в глазах застыл животный ужас.

— Не... — выдохнул он хрипло, заметив движение. — Не подходи...

Голос Бэй Яна дрогнул. Он явно ожидал увидеть не человека.

Яо Ши медленно подошёл к нему.

— Это я, — сказал он спокойно. — Дыши.

— Ты... — голос полководца сорвался. — Ты живой?

Для Яо Ши этот вопрос показался странным. Кого такого увидел Бэй Ян, что его глаза в ужасе бегают из стороны в сторону?

— Что случилось? — мягко спросил Яо Ши. Его взгляд мгновенно оценил рану. Края были неровными, словно плоть разорвали не когтями и не клинком, а чем-то чужим.

Бэй Ян сглотнул.

— Я... — он попытался вдохнуть глубже, но зашёлся кровавым кашлем. — Я думал, это зверь. Он вышел из тумана. А потом... — пальцы сжались на рукояти ножа до побелевших костяшек. — У него не было глаз.

Яо Ши медленно выдохнул.

— Его тело прошло сквозь мою стрелу, — продолжил Бэй Ян, глядя в пустоту. — Как те изломанные тени.

Убрав руку с бедра, он вытер окровавленные губы и, вздохнув, продолжил:

— Эта тварь смогла ранить меня. В глазах всё поплыло, и я видел вас мёртвыми, — глаза Бэй Яна, в которых плескался страх, наконец посмотрели на Яо Ши. — Тебя, Му Лина, Юн Шана и моих родных.

Шаман закрыл глаза на долю секунды. Возможно, в их материи есть какой-то токсин, вызывающий подобного рода галлюцинации. Если Яо Ши попались гуй, то, возможно, Бэй Ян столкнулся с другим злым духом, которого также исказил временной разрез.

Шаман медленно протянул руку, стараясь не спровоцировать панику у полководца.

— Я посмотрю, — сказал Яо Ши. — Если станет хуже — скажи сразу.

Бэй Ян кивнул.

Когда пальцы Яо Ши коснулись края раны, его накрыло. Холод. Пустота. След чужого присутствия — словно по телу прошлись чем-то, что не принадлежит этому миру. Ци вокруг раны была... надкушенной.

— Туман стал рассеиваться. Думаю, мы сможем выйти, — озираясь по сторонам, произнёс Яо Ши.

Осторожно положив ладонь на раненое бедро, шаман уже хотел применить целебные трактаты, но вовремя остановился. Яо Ши понятия не имел, насколько чётко алый камень на чужом запястье считывает ци и не воспримет ли он подобное лечение как использование собственной энергии Бэй Яном.

— Ты можешь подняться? — спросил Яо Ши, наконец оторвав взгляд от раны полководца.

Бэй Ян уверенно кивнул, но стоило ему напрячь ногу, как острая боль прошибла всё тело. Он сжал зубы и зашипел, а кровь из раны вновь хлынула на землю.

— Всё, всё, — замахал руками шаман. — Сиди на месте уже.

Ещё раз оглядевшись по сторонам и убедившись, что поблизости нет ни единой души, Яо Ши поднял одну из стрел Бэй Яна и глухим треском вонзил наконечник себе в подол ханьфу. Оторвав лоскут ткани, шаман достал из рукава небольшой мешочек с табаком.

— Не зря я экспериментировал с травами, — с едва заметной улыбкой отметил он.

Протянув уже подпаленную трубку, Яо Ши сразу предупредил:

— Не переживай, яда тут нет. Скуришь табак — боль немного отступит.

— Спасибо, — тихо произнёс полководец и принял трубку обеими руками.

Сделав первую затяжку, как и ожидал Яо Ши, Бэй Ян закашлялся. Размахивая руками, он пытался разогнать густое облако дыма, от которого нещадно слезились глаза.

— Давай-давай, — подначивал его шаман. — Ты должен выкурить хотя бы половину, иначе легче вообще не станет.

— Лучше бы умер, — скривившись, с тяжёлым вздохом прохрипел Бэй Ян.

— Не при мне, — спокойно ответил Яо Ши. — Я потом перед Юн Шаном не смогу объясниться.

Яо Ши действовал медленно и осторожно. Он обмотал лоскут ткани вокруг бедра Бэй Яна, стянув ровно настолько, чтобы остановить кровь, но не лишить ногу чувствительности. Пальцы его двигались уверенно, почти отстранёно.

— Потерпи, — тихо сказал Яо Ши.

Бэй Ян кивнул, сжав челюсть. Лоб его был мокрым от пота, дыхание сбивчивым, но в глазах постепенно появлялась осмысленность. Табак делал своё дело: боль не исчезала, но переставала быть всепоглощающей.

Яо Ши встал первым и протянул руку.

Бэй Ян ухватился за его плечо. Когда шаман поднял его, тело полководца на мгновение напряглось всем существом, но он устоял. Нога дрожала, подкашивалась, однако выдержала вес.

Они сделали один шаг. Потом второй.

Лес вокруг будто прислушивался. Стали слышны звуки охоты откуда-то издалека, но они были настолько глухими, словно происходили не здесь и не сейчас. Туман редел, но не исчезал полностью, оставляя между стволами тонкие, полупрозрачные завесы.

В какой-то момент, когда дыхание Бэй Яна стало тяжелым, а их шаг замедлился, Яо Ши почувствовал чье-то присутствие. Где-то там, за молочной дымкой, за ними кто-то наблюдал.

— Мы не одни, — произнёс шаман тихо, почти беззвучно.