Когда ветры забывают имена

Тонкие, почти прозрачные шторы колыхались от лёгкого ветра, пахнущего лотосами и чем-то нездешним — как сон, тающий при пробуждении. Девушка-дух с переливающейся чешуёй скользила впереди; её босые ступни почти не касались мрамора, а капли воды, стекавшие с волос, вспыхивали крошечными звёздами и растворялись в воздухе.

Впереди открылся зал. Потолок терялся в полумраке, и оттуда свисали гирлянды лунных орхидей, светящихся мягким серебром. Пол был выложен гладкими плитами; между ними пробивались цветы, распускавшиеся прямо на глазах. Лепестки едва заметно дрожали, словно от дыхания самого зала.

В центре стояли два алтаря, украшенные золотыми драконами и фениксами, переплетёнными в вечном танце. У одного — Му Лин, в свадебном наряде из тончайшего красного шёлка. Его глаза были затуманены чарами, ловили свет, и казалось, будто он улыбается кому-то из далёкого сна. У второго алтаря — Бэй Ян: одежда того же стиля, но с узором серебряных волн.

Зазвучали удары бронзового гонга. Юн Шан и Яо Ши медленно подошли к алтарям. Полководец был настолько напряжён, что не сводил взгляда с шамана и машинально повторял его движения. Яо Ши держался непринуждённо — почти безмятежно.

Глядя на Му Лина, чьё лицо было мутным, словно за пеленой, скрывавшей всё трезвое и рассудительное, шаман незаметно выдохнул, ощущая тяжесть предстоящего.

Густой воздух благовоний начал рассеиваться, и вперёд вышла высокая статная фигура. Бог свадебных ритуалов воплощал страсть и тайное притяжение. Его широкие плечи и чётко очерченные мускулы блестели в полумраке, словно подсвеченные внутренним светом. Красная ткань едва прикрывала наготу, а медовая кожа переливалась, будто в ней текла сама энергия мира.

Золотая маска со свисающими жемчужинами скрывала часть лица, но взгляд, просвечивающий сквозь неё, казался способным прожечь сердце. Даже стоя неподвижно, бог излучал силу, которая одновременно манила и пугала: словно невидимая рука тянула душу к нему — и тут же проверяла её на стойкость.

Зал утонул в полумраке. Лишь лампы на тонких цепях едва освещали алтарные платформы. Бог свадебных ритуалов шагнул вперёд, и воздух дрогнул от его присутствия. Каждое движение будто диктовала не рука, а сама ци, струящаяся в пространстве.

— Сегодня ночь Красной Нити — событие, когда два одиноких сердца связываются навеки, и даже смерть бессильна перед этими узами! — толпа духов, что притаились у стен большого зала, громко взвизгнула, скандируя имя своего бога — Хэяня.

Подняв руку, величественная фигура заставила духов замолкнуть. Выждав паузу, Хэянь щёлкнул пальцами, призывая ци на ладонь. Разноцветные линии заструились из глубин стоящих у алтарей людей: завитки красного, синего, фиолетового и зелёного закружились над ладонями бога, словно покладистые звери.

— Друзья! — хищно улыбнувшись, воскликнул Хэянь. — Сегодня к нам пожаловали обладатели безумно большой и мощной энергии! Их душам было суждено связать себя красными нитями!

Когда возгласы поутихли, он отошёл от центра платформы, открывая небольшой столик с дымящимися благовониями.

— Прошу вас, молодожёны, шагните ближе!

Опьянённые Му Лин и Бэй Ян без раздумий подошли к богу. Юн Шан с недоверием посмотрел на шамана и, заметив его кивок, ступил следом за «женихами». Яо Ши — тоже.

Бог свадебных ритуалов возвел руки к небесам, и по залу пронёсся тихий звон, словно тысячи колокольчиков отозвались в воздухе.

— Союз двух сердец — это не только союз плоти и духа, но и обет, данный самим силам мира. Три поклона откроют путь для вашей ци, а вино вечности соединит судьбы.

Первый поклон небу и земле.

— Пусть ваше дыхание сольётся с дыханием мира, — прозвучал голос бога. — И небо с землёй примут вас как единое целое.

Пары склонились в глубоком поклоне — и в этот миг пол под ногами будто ожил. Из плит вспыхнули золотые линии, складывающиеся в символы гор и рек. Воздух загудел. Яо Ши видел множество чудес, но подобное ощущал впервые. По коже пробежали мелкие мурашки, предвещая что-то неправильное. Словно...

Второй поклон — духам предков.

— Почтите тех, кто подарил вам кровь и имя, — произнёс бог. — Пусть их духи будут сыты вашей ци этой ночью.

Хэянь указал на чаши с дымящимися благовониями. С каждым поклоном дым уплотнялся и принимал смутные очертания фигур — теней предков.

Яо Ши едва сдержал смешок. Чтобы духи предков питались Ци, высвобожденной двойным совершенствованием? Вождь Яо воскрес бы лишь затем, чтобы прервать этот кошмар и не видеть подобного «таинства» между мужчинами.

И снова по телу прошли мурашки. Яо Ши осторожно повернул голову и посмотрел на Юн Шана. Тот стоял с широко распахнутыми глазами, а руки, которые должны были лечь ладонями на пол, сжимались в кулаки. Значит, он чувствует то же самое.

Третий поклон — друг другу.

Му Лин с Яо Ши и Бэй Ян с Юн Шаном встали лицом к лицу. Их ци уже струились навстречу; когда они склонились в третьем поклоне, потоки сплелись, как две реки, сходящиеся в одно русло. В этот миг вокруг каждой пары вспыхнуло своё свечение: у одних — мягкое и прозрачное, у других — пламя, пульсирующее жаром.

— Теперь вы не двое — вы одно, — голос бога наполнился мягкой силой.

Вот оно что. Яо Ши понял, что именно терзало его всё это время. До начала ритуала он думал, что их ци станут кормом лишь в момент двойного совершенствования. Но сила уходила уже сейчас: с каждым поклоном она убывала всё быстрее. И если не разорвать этот круг, шансов выбраться не останется.

Полупрозрачные духи вышли вперёд и поднесли кубки, связанные красной нитью. Внутри переливалось необычное вино — будто в нём плыли звёзды. Красные нити дрожали, как жилы живого существа. Толпа духов замерла, вытянув прозрачные лица в ожидании.

Му Лин и Бэй Ян уже поднесли кубки к губам — послушные, как марионетки. Только Яо Ши и Юн Шан оставались трезвыми в этом вихре чужой воли.

Шаман посмотрел на полководца и едва заметно покачал головой. Им нельзя было пить это вино. Ни в коем случае. Оно не соединяло души — оно узурпировало их, высасывало ци, чтобы питать тьму за маской Хэяня. Один глоток внутрь — и пути назад не будет.

Яо Ши встретился глазами с Юн Шаном. Взгляд длился меньше удара сердца, но этого хватило: оба поняли, что делать.

Юн Шан медленно поднял кубок. Краем глаза он видел, как толпа наклоняется вперёд, жадно следя за каждым движением. Яо Ши сделал то же самое и опустился в ритуальный поклон.

— Пейте! — вновь раздался голос Хэяня.

Они прижали кубки к губам. Вино обожгло рот, и горло Яо Ши дёрнулось — будто он проглотил содержимое. Юн Шан повторил это движение. Но это было лишь умелое притворство: они только смочили губы. Кубки вздрогнули в руках, и густое вино заструилось вниз, точно жертвенное подношение.

Толпа взревела, поддавшись обману. Красные нити вспыхнули, затрепетали — и распались на сверкающие капли.

Хэянь кивнул, довольный:

— Хорошо. Теперь разойдитесь по комнатам и завершите ритуал. Пусть новая сила окрепнет в ваших телах.

Духи захлопали в ладони, шумно выдыхая сероватый дым. Му Лина и Бэй Яна повели по отдельным коридорам. Яо Ши и Юн Шан последовали за ними, изображая покорность.

Комната утопала в алом сиянии шёлковых драпировок — словно была заключена в сердце живого пламени. С потолка свисали лампады; их огни отражались в гладком, как зеркало, полу и множились тысячами искр, превращая пространство в звёздное море. Стены укрывали тяжёлые ткани с золотыми узорами, похожими на древние письмена.

В центре, на невысоком возвышении, стояла широкое ложе, скрытая за многослойными завесами. В углах, на резных подставках, дымились чаши с благовониями, наполняя воздух тягучим ароматом сандала и редких трав.

Как только двери за шаманом и генералом закрылись, Яо Ши резко наклонился и выплюнул вино, всё ещё горько державшееся во рту. Капли упали на цветок у порога — и тот завял в одно мгновение, будто его коснулась сама смерть. Шаман нахмурился.

Странный мир духов, странный бог... всё здесь было странным. Мысль жгла разум: неужели временной хаос коснулся и этого места, где течёт собственное летоисчисление? Какая сила сумела так изломать реальность?

Он бывал здесь и прежде — по поручению или по собственной воле. Тогда Хэянь казался добродушным стариком, подносившим вино, не сковывающее ци влюблённых. Теперь же даже вино стало оружием.

Чужие руки легли на талию — мягко, но настойчиво. Яо Ши вздрогнул: он слишком увлёкся увядшим цветком и на миг забыл о Му Лине. Генерал стоял слишком близко, слишком пылко дышал. Его глаза горели жаждой, от которой хотелось отшатнуться.

— Вождь, ты сейчас не в себе, — с отвращением произнёс Яо Ши, резко повернувшись и сбросив чужие ладони.

— Наоборот, — прошептал Му Лин, прижимаясь к его шее. Его дыхание было огнём. — Я никогда не чувствовал себя настолько живым.

Его руки — жадные, требовательные — снова ползли по телу шамана.

— Тогда, вождь, вспомни, кто я, — холодно бросил Яо Ши.

— Ты моя невеста. Моя пара, — промурлыкал генерал, губами почти касаясь кожи.

Жар, исходящий от Му Лина, был не страстью, а раздражающим зноем, от которого Яо Ши хотелось броситься в ледяной поток.

— Это неправильный ответ, — голос шамана зазвенел сталью.

Му Лин оторвался от его шеи и с затуманенным взором посмотрел парню в глаза, ничего не понимая.

— Разве я не твоя пара?

Яо Ши мысленно взвыл. Сейчас Му Лин напоминал не сурового генерала, а котёнка, потерявшего мать: слишком мягкий, слишком податливый. Не тот, каким был десять лет назад — в их первую встречу.

Му Лин был первым человеком, которого Яо Ши увидел после своего погребения. Благодаря ему шаман выбрался из пещеры, благодаря ему — выжил. Но за эту благодарность он уже расплатился.

Рука Яо Ши осторожно коснулась груди генерала — и тут же отдёрнулась, будто обожглась.

— Я твой приговор, вождь, — отчеканил он и шагнул назад, словно рубя пространство между ними.

— Тогда давай... — начал Му Лин, не улавливая суть сказанных Яо Ши слов.

— Нет! — резко перебил Яо Ши, скрипнув зубами. — Никакого ритуала слияния ци. Сначала вспомни, кто я.

Му Лин смотрел на него так, будто впервые видел. В его глазах плескалось желание, но оно было чужим, навязанным. Словно вино, коснувшись уст, растопило память и заполнило сердце иллюзиями.

— Но разве я не ответил на твой вопрос? — нахмурившись, прохрипел Му Лин. — Ты шаман, мой муж... Разве ты кто-то?

— Вождь, если бы ты только помнил... — Яо Ши лукаво улыбнулся, зашёл ему за спину и положил руки на плечи. Голос стал шёлковым и смертельным. — Ты бы уже убил меня.

Шёпот в ухо ударил сильнее клинка. Тело Му Лина дрогнуло, покрываясь мурашками, а в груди вспыхнуло оглушительное желание. Афродизиак рвал изнутри, заставляя жаждать запретного.

— Зачем ты... — с губ Му Лина сорвался сдавленный стон, когда пальцы шамана аккуратно легли на горло.

— Знаешь, что меня бесит больше всего? — холодно прошептал Яо Ши, сжимая шею. — Ты стал таким мягким, тихим и податливым. Ползаешь у вдовствующей императрицы на четвереньках и боишься гавкнуть на её идиотские законы.

Му Лин хрипел, задыхался — и даже в мучении в нём рвалось сладостное безумие. Тело горело, а хватка шамана казалась ему одновременно пыткой и спасением.

— Ты... хочешь меня убить? — выдохнул он с трудом.

— Я хочу, чтобы ты вспомнил всё, — пальцы Яо Ши сжались сильнее. — А потом убью. Потому что из-за тебя я потерял всё. Даже себя.

Пальцы разжались. Му Лин обмяк, жадно хватая воздух, кашляя, глотая жизнь вместе с болью.

Яо Ши скрестил руки на груди и с холодным укором посмотрел на генерала, убеждаясь, что желание убить его достигло предела.

— Ну что, протрезвел хоть немного? — спросил он.

В зелёных глазах мелькнул отблеск ясности. Этого было достаточно. Яо Ши резко схватил Му Лина под локоть и повёл к двери:

— Пошли. Надо выбираться отсюда.

***

Коридор, уходящий вдаль, тянулся, словно бездонная змея в полутьме. Сумрак был мягким и зыбким: ряды фонарей, паривших в воздухе без цепей и крючьев, источали свет, который ложился на стены то мерцающими бликами, то дрожащими тенями — и те шевелились, будто живые.

Яо Ши крепко держал Му Лина за локоть и почти тащил вперёд, как упрямого ребёнка. Генерал, всё ещё находившийся во власти афродизиака, то и дело тянул руки к шаману, пытаясь коснуться его сокровенных мест. Яо Ши каждый раз отбрасывал ладони резкими хлопками — как наставник, отгоняющий дурные мысли у дерзкого ученика.

Коридор казался бесконечным. Шаги отдавались гулким эхом, будто стены впитывали дыхание. Лишь спустя сотни шагов вдоль стен начали появляться двери — каждая со своим тихим сиянием, будто скрывающим чужие тайны.

Увидев мягкий отблеск из-под створок, Яо Ши облегчённо выдохнул и толкнул дверь.

Внутри его встретила картина, от которой кровь вспыхнула в висках: на постели, устланной тончайшим шёлком, обнажённая пара предавалась страсти, сплетаясь в неразрывном танце плоти.

Яо Ши отпрянул и в смятении захлопнул дверь, шёпотом помянув демонов, что явно издевались над ним этой ночью. Но ящик с проклятиями уже был открыт: Му Лин, шагнувший за его плечо, тоже увидел запретное зрелище. И в его груди вспыхнуло что-то тёмное и жадное, словно вино, пролившееся в пламя.

Не успел шаман отойти от неловкости, как оказался прижат к холодной стене. Му Лин, ведомый не разумом, а голодом тела, скрутил руки Яо Ши за спиной и, не дав вдохнуть, жадно впился в губы.

Яо Ши ощутил, как в душе вспыхнул раскалённый гнев. Он был шаманом, наследником древних обетов, а не игрушкой для чужой похоти.

Стиснув зубы, он укусил генерала за губу так, что вкус железа проступил на языке, и ударил коленом в пах. Му Лин с глухим стоном обмяк, осев на пол и корчась, как раненый зверь.

Яо Ши стряхнул с себя остатки ярости и, схватив Му Лина за густые длинные волосы, рывком поднял ему голову. Взгляд шамана был холоден, как зимний ветер.

— Ты что творишь, идиот? — в ярости прошипел он, вытирая окровавленные губы.

Глаза Му Лина были мутными, словно в них плыла трясина. Голос его звучал глухо, будто из глубины колодца:

— Мы должны завершить ритуал... Хэянь шепчет мне это без конца...

— А мне плевать на твой ритуал! — гнев Яо Ши прозвучал, как раскат грома. — Я шаман. Я принадлежу лишь небу и земле. Не тебе — и не кому бы то ни было ещё. Запомни это, вождь. И не смей больше касаться меня!

Он разжал пальцы так резко, что голова Му Лина дёрнулась назад, словно от удара. Выдох шамана был тяжёлым, полным усталости и гнева:

— Как же ты успел мне осточертеть за эту ночь...

Двумя точными движениями пальцев Яо Ши коснулся скрытых акупунктурных точек на шее и ключице генерала. Тело Му Лина обмякло, и он беззвучно осел на руки шамана.

Закинув его на спину, Яо Ши шагнул дальше по коридору, наугад открывая двери одну за другой — в надежде отыскать Бэй Яна и Юн Шана.

За каждой створкой подстерегали новые тайны, но сердце шамана стучало ровно, как барабан боевого марша: он не мог остановиться, пока не вернётся вместе с этими идиотами домой — и не спрячется в своей бамбуковой беседке.

Открыв уже неведомо какую по счёту дверь, он наконец увидел знакомые лица — и тут же застыл, словно в землю врос: перед глазами разыгрывалась сцена, достойная хмельных баллад.

На бархатном ложе сидели двое юношей. Верхнее боевое одеяние валялось на полу, а полуобнажённый Бэй Ян, с глазами, блестящими от пыла и дерзости, тянулся всем телом к Юн Шану. Полководец же — тот, кого невозможно было застать растерянным даже на поле битвы, — сидел пунцовый, словно сваренный рак, и, вытянув руку, упирался ладонью в лицо Бэй Яна, не позволяя тому приблизиться.

Юн Шан выглядел как воин, сражающийся не с человеком, а с диким зверем: на обнажённом плече — алая отметина чужого укуса, а на руке, сжимавшей чашу, — свежие ссадины и багровые синяки.

— Ну и чего ты сидишь, как девица у ворот? — со злостью бросил Яо Ши, наконец очнувшись от оцепенения. Скинув бесчувственное тело Му Лина на пол, он нахмурился.

«Хоть одетые были...» — с облегчением отметил про себя шаман, стараясь не вспоминать ту череду обнажённых тел, что довелось ему повидать за столь краткий период времени.

Юн Шан тут же вскочил на ноги, вызвав бурю негодования у Бэй Яна. На его возмущения шаман не обратил ни малейшего внимания: лишь поднял с пола брошенное одеяние и метнул его в лицо полководцу.

— Одевайтесь. Время не ждёт, — голос его был холоден, но во взоре полыхало пламя ярости.

Хотевший уже вспыхнуть Бэй Ян неожиданно замолк, но, наблюдая, как Юн Шан поспешно натягивает на себя одежду, вдруг с надеждой спросил, почти робея:

— А милый тоже пойдёт с нами?

Яо Ши на миг остолбенел, но нашёл в себе силы лишь коротко кивнуть. Этого было достаточно, чтобы лицо Бэй Яна озарилось радостью, словно он получил годовое жалование за раз. Он оживлённо принялся собираться.

— Яо Ши, а что с Му Лином? — хмуро спросил Юн Шан, обернувшись к шаману.

— Ну... — протянул тот, замявшись. — Лучше не заглядывать в чужие двери. Му Лин по глупости пошёл за мной и не выдержал увиденного. Вот и рухнул в обморок, — пожал плечами Яо Ши, легко приукрасив правду. В сущности, особой лжи здесь и не было: он лишь опустил некоторые детали их перепалки.

Когда все, наконец, были в сборе, шаман вновь взвалил Му Лина себе на спину, глубоко вдохнул и произнёс:

— Нам нужно дойти до перекрёстка, на котором мы изначально появились. В нужный час нас должно выкинуть отсюда обратно в наш мир. Загвоздка лишь в Хэяне и остальных духах. К сожалению, прикинуться дураками и раствориться среди духов не выйдет. От этих двоих за несколько ли* разит живой страстью, — с тяжёлым вздохом подметил Яо Ши.

*Ли – около 500 метров.

— Ты предлагаешь сражаться? — приподняв бровь, спросил Юн Шан, тщетно пытаясь отцепить от себя пальцы Бэй Яна.

— Да. И сражаться с помощью ци, — серьёзно произнёс шаман. — Здесь браслет вдовствующей императрицы не действует.

Шаман едва успел договорить, как в стене разверзлась трещина, и наружу выскользнула бледная фигура. Лицо бога Хэянь было скрыто под золотой маской, но даже через прорези глаз пробивалась жгучая жажда. За ним, словно река из тьмы, двинулись остальные тени — гибкие, безликие, с длинными руками, тянущимися к живой плоти.

— Держитесь рядом! — скомандовал Яо Ши и скинул Му Лина на землю, очертив вокруг его тела защитный круг багровым порошком. Круг засветился мягким светом — шаманский узор, удерживающий духов от слабого смертного.

Он выхватил из-за пояса тонкую трубку из тёмного металла. Стоило Яо Ши вдохнуть и направить в неё ци, как она зазвенела, издавая резкий свист, и от её края рванул порыв ветра, сбивший двух духов с ног.

Юн Шан, ударив кулаком в землю, поднял из плит под ногами грубую каменную стену. Она с треском выросла, перегородив путь нападающим. Воспользовавшись этим, Яо Ши быстро достал из кармана сушёные листья сливы и затолкал приличную горсть в трубку, тут же поджёг огнивом и сделал первую тягу.

— Яо Ши! Не время сейчас курить! — зло крикнул Юн Шан, вновь атакуя духов.

— О нет! — с улыбкой до ушей прокричал шаман, — Эта трубка и этот табак творят чудеса!

Затянувшись как можно сильнее, Яо Ши выпустил струю дыма в духов, и те с визгом стали разбегаться в разные стороны. У шамана была особая методика заготовки табака для трубки, и для духов это было сродни яду.

Бэй Ян, следя за Юн Шаном, вдруг заметил, что к полководцу движется до жути прекрасный дух, переливающийся в свете ламп перламутром. Он присел на одно колено и ловко достал из-за пояса короткий дротик. Его рука дрогнула, но дротик свистнул в воздухе и вонзился прямо в голову духа, разлетевшегося, словно фарфоровая статуэтка.

— Кто ещё тронет моего мужа, получит стрелу в голову! — ревниво выкрикнул Бэй Ян. Потом, обернувшись к Юн Шану, спросил: — Милый, ты видел, какой выстрел получился?

— Сосредоточься! — рявкнул Юн Шан, отталкивая другого духа плечом и пробивая грудь врага каменным копьём, выросшим прямо из земли.

Гул битвы заполнил зал, словно грохот водопада. Юн Шан, обрушив ладони на каменный пол, вызвал из-под земли острые глыбы, которые взметнулись, словно каменные пики, отрезая духов от флангов. Бэй Ян, вооружённый лишь луком и железной решимостью, стрелял быстро, словно у него было по три руки: каждая стрела находила цель, пронзая черепа духов, прежде чем те успевали приблизиться.

Но центр вихря был Яо Ши. Его металлическая трубка, вращаясь в руках, звенела как клинок. С каждым взмахом в воздухе рождались резкие порывы ветра, сбивавшие противников с ног. Иногда он шептал шаманские заклинания — и духи, навалившиеся сзади, вдруг оказывались оплетены дымными тенями, похожими на лапы невидимых зверей.

И тут, в самый разгар схватки, кожа Яо Ши вспыхнула. На его лице, под правым глазом, проступили три красные точки, а на лбу — завиток с огненной точкой в центре, окружённый крошечными галочками.

Бой замер. Даже духи, словно почувствовав дыхание чего-то большего, остановились.

Из воздуха вышел Хэянь — его силуэт расплылся, и Яо Ши понял, что находится в ином месте. Мир вокруг был пустынным, полупрозрачным, словно нарисованная тушью картина.

— Ты... — голос Хэянь звучал как скрежет металла. Обойдя его по кругу, бог протянул: — Интересно... Ты привязан к Яме и к земле. Удивительный экземпляр.

Яо Ши усмехнулся, затянулся трубкой и выпустил дымовое кольцо рядом с Хэянем.

— Каюсь, не сдержал силу, и меня раскрыли. Но тебе ли судить, бог?

Хэянь шагнул ближе. Невольно втянув дым, он прикрыл глаза в наслаждении.

— Твой покровитель старший из тех, кого я предпочёл бы не тревожить. Если он встанет на твою защиту, мой мир дрогнет.

Шаман спокойно выпустил ещё одну тонкую струйку дыма.

— Тогда давай договоримся.

— Договоримся? — прищурился Хэянь.

— Меняю четыре жизни на мой табак. Трубку надеюсь раздобудешь где-нибудь? — с хитрой улыбкой ответил Яо Ши.

На лице Хэяня впервые отразилось замешательство. Потом он тихо рассмеялся:

— Ты смертельно дерзок, шаман. Ладно, пусть будет так.

Яо Ши отсыпал часть табака в появившуюся из воздуха пиалу и дал Хэяню небольшие наставления о том, какую трубку выбрать, чтобы табак раскрылся идеально.

Откуда-то сверху спикировал тигр с чёрно-серебряной шерстью и глазами, светящимися багровым светом. Ланьюэ разорвал границы чужого мира, протянув когтистую лапу к хозяину.

— Долго же ты, — фыркнул Яо Ши, хватаясь за шерсть.

— Так у тебя уже был план? — прижав пиалу к себе поближе, спросил Хэянь.

— Даже два, — злорадно улыбнулся шаман, гладя Ланьюэ по голове. — Но так лучше: в каждом из планов была твоя смерть. Бывай, Мэйцзюнь* — Яо Ши махнул на прощание богу и скрылся.

*Мэйцзюнь (魅君) – Господин чар, опасный искуситель.

Пространство снова задрожало. Оглянувшись назад, Яо Ши увидел в отражении трубки, что его метки пропали. Временная передышка позволила успокоить ци. Никто из троих идиотов не должен увидеть эту метку в полном комплекте.

— Ланьюэ, вниз, — приказал Яо Ши.

Палочка благовоний едва успела зажечься, как тигр уже ступил на пол разрушенной комнаты.

— Давайте, залезайте, — махнул шаман рукой. Юн Шан поднял с пола Му Лина и уселся на мягкую шерсть зверя. Из-за габаритов генерала Бэй Яну места почти не осталось.

— Может и его вырубить? — без задней мысли спросил Яо Ши.

— Так значит, ты сам лишил сознания Му Лина? — с холодной яростью спросил Юн Шан.

— Он заслужил, — пожав плечами, шаман спрыгнул с Ланьюэ, подошёл к Бэй Яну и быстро нажал на акупунктурные точки. Потерявший сознание полководец был закинут поверх Му Лина.

Усевшись на тигра, Яо Ши похлопал его по шее, и зверь понёсся ввысь, разрывая пространство между мирами.

— Яо Ши! — крикнул Юн Шан, — А с Хэянем что? Разве он нас так просто выпустит?

— Я ему отсыпал табака, — спокойно ответил шаман. — Так что мы в расчёте.

— А так можно было с самого начала? — тяжко выдохнул полководец, но его слова уже потерялись в ревущем ветре.