Когда ветры забывают имена

Слишком звонко щебетали птицы и слишком близко кто-то сопел рядом.

Проснувшись, Яо Ши первым делом увидел резную крышу беседки: тёмное дерево, пронизанное утренними лучами, будто сетью золотых нитей. Голова наливалась тяжестью, словно раскалённым чугуном, а звенящие трели болезненно били в виски. Утро походило на пытку.

Шаман приподнялся и заметил на полу Юн Шана. Тот спал, укрывшись какой-то ветхой тряпкой, подложив руку под голову. Сейчас он больше напоминал нищего оборванца, чем полководца, некогда сокрушившего войска империи Чжао.

Яо Ши, не раздумывая, вытянул ногу и резко толкнул его. Юн Шан вздрогнул, вскочил и мгновенно занял боевую стойку, словно всё ещё находился на поле боя. Но глаза, склеенные сном, едва сфокусировались на шамане. Узнав его, полководец тяжело выдохнул и снова осел на циновку, облокотившись на глиняный кувшин.

— Что ты тут делаешь? — хрипло бросил Яо Ши, раздражённо прищурившись.

— Лучше спать рядом с врагом, который мечтает тебя убить, чем с тем, кто просто... — Юн Шан скривился, хватаясь за голову. — ...да и сам ты предложил остаться. Так что умолкни.

Слова резанули память. Яо Ши прижал ладони к вискам, но пульсирующая боль только усилилась. Воспоминания вспыхивали, как искры, и каждая вспышка добавляла в череп оглушающий гул.

Верхом на Ланьюэ они вернулись в резиденцию Сюэфэн. Аккуратно сняв с белого тигра двух мужчин, шаман и полководец устало выдохнули. Осмотревшись и не увидев ни единой души, они синхронно посмотрели на своих «мужей».

Эту ночь можно было бы перевести в шутку — рассказывать друзьям и сослуживцам, в какую нелепую передрягу они однажды угодили. Но осознание того, что всё было всерьёз и что их сердца буквально связали красными оковами, пугало до онемения кожи головы.

— Значит... мы и правда вышли за них замуж? — голос Юн Шана дрогнул.

Полководец выглядел усталым: вечно прямая спина чуть ссутулилась под тяжестью тела Бэй Яна — и под тяжестью осознания. В мире духов у него в голове была одна мысль: выжить. Спасти друзей — и выжить. Они выжили. Но теперь всё стало иначе.

Юн Шан ни за что не признался бы, но именно благодаря шаману они вернулись домой. Хотелось бы ненавидеть Яо Ши, обвинить его во всём — так было бы легче... однако взгляд упирался в прямую фигуру шамана.

Яо Ши стоял ровно, как стрела. Даже взвалив на себя генерала, он держался будто в строю. Свободная рука была сжата в кулак, а на лице читалась смесь отвращения и злобы. Ему тоже пришлось не по вкусу это приключение. Он, как и Юн Шан, чувствовал себя униженным и оскорблённым.

— Да, — наконец выдавил шаман, тяжело выдохнув. — Перед богом мы связаны. Для других можешь оставить это в секрете.

— Получается, никто, кроме нас, об этом не узнает?

В голосе Юн Шана прозвучала робкая надежда: спрятать этот позор, оставить его только между ними. Ведь если правда всплывёт наружу, в лучшем случае его ждут презрение и ненависть. В худшем — понижение и смерть.

— По приказу вдовствующей императрицы только мы с Му Лином должны были обвенчаться. Остальное... останется между нами.

Ланьюэ мягко ткнулся мордой в ладонь шамана, словно подтверждая его слова.

— Предлагаю всё-таки уложить их спать, — тихо сказал Юн Шан, перехватывая Бэй Яна удобнее.

Шаман угрюмо кивнул и пошёл следом. В главном павильоне мужчины разделились.

Ступая по коридору, Яо Ши погрузился в размышления. Бог свадебных ритуалов был никем иным, как демоном искушения — и один вопрос не давал покоя: как так вышло?

— Яо Ши, — едва слышно произнёс Му Лин.

От неожиданности шаман замер. Посмотрев на генерала, он понял, что тот всё ещё спит.

— Да? — зачем-то ответил он.

— Яо Ши... — снова повторил Му Лин. — Не бросай меня снова.

У шамана сбилось дыхание.

— Что?.. — едва вымолвил он, жадно всматриваясь в лицо спящего.

Но слов больше не последовало. Генерал продолжал крепко спать, уткнувшись головой в плечо шамана. Яо Ши постоял ещё несколько секунд, тяжело выдохнул и, мотнув головой, пошёл дальше. До спальни Му Лина оставалось совсем немного.

Отодвинув бамбуковую ширму, шаман не стал искать огниво: он воспользовался собственной ци, и по одному движению пальцев свечи вспыхнули.

Комната генерала, утопающая в полумраке, оказалась просторной и лишённой ненужных вещей: широкая кровать под шёлковым балдахином, стол из тёмного дерева, небольшой комод.

Му Лин всегда был практичен. Что на службе, что в быту, он ценил лишь то, чем пользовался постоянно, и презирал побрякушки. Никакой вычурности, золота, инкрустации — только необходимое.

Положив генерала на кровать и стянув с него сапоги, Яо Ши прошептал:

— Хоть в чём-то ты остался неизменен.

Улыбка невольно тронула его губы. Он подошёл ближе, чтобы поправить одеяло, но чужая рука вдруг крепко схватила его.

— Мой запретный плод... мой мрак, — с придыханием, слишком интимно прошептал Му Лин.

Глаза шамана расширились, тело покрылось потом. Он не ослышался. Второй раз это уже не совпадение. Сердце бешено заколотилось, а по коже пробежала дрожь.

Как можно аккуратнее освободившись, Яо Ши одним движением погасил свечи и скрылся за ширмой. Лишь в коридоре, где дотлевали последние огни, он смог отдышаться. Было ли это сонным бредом или настоящими воспоминаниями, которые всплыли во сне, он не знал.

Теперь шаман уже не был уверен, что хочет, чтобы Му Лин всё вспомнил. Его охватил странный липкий страх. До дрожи сладостно мучительный.

Выйдя на улицу и вдохнув полной грудью, он закрыл глаза. Прохладный ветер играл с его распущенными волосами, запутываясь в прядях, где всё ещё поблескивали жемчужные бусины. Яо Ши неторопливо достал трубку, набил её табаком и, затянувшись, открыл глаза.

Вот теперь — хорошо. Мысли встали на свои места, а недавняя слабость ушла в глубины подсознания, будто и не существовала. Всего лишь туман сна. Всего лишь...

— Яо Ши! — тихо шикнул Юн Шан, едва не налетев на шамана.

Полководец выглядел странно, даже нелепо. Если раньше его вид был, мягко говоря, неидеален, то теперь он напоминал разъярённое поле боя: волосы сбились в спутанные пряди, губы были подозрительно яркими и опухшими, а с верхнего одеяния свисали оборванные лоскуты.

— Тебя где так... подрали? — лениво спросил Яо Ши, выпуская тонкую струю дыма и наконец ощущая настоящее блаженство. Кто бы мог подумать, что именно это и вернёт ему равновесие.

— Почему он проснулся?.. — прохрипел Юн Шан, всё ещё переводя дыхание.

— А-а, значит, брачная ночь имела продолжение, — усмехнулся шаман, протягивая трубку. — Затянись, станет легче.

— Я не собираюсь травить себя этой гадостью, — скривился полководец и отвернул голову.

— Ну, моё дело предложить, — легко пожал плечами Яо Ши и уже собирался сделать новую затяжку, как вдруг из коридора раздались мужские голоса, накладывающиеся один на другой:

— Милый!

— Жена!

Они оба застыли, будто статуи. Взгляды встретились — полные ужаса и немого вопроса.

— Предлагаю дезертирство в бамбуковую беседку, — едва слышно пробормотал Яо Ши. — Переждём там бурю.

— Милый, ну где же ты?.. — слишком уж сладко и томно прозвучал голос Бэй Яна где-то совсем рядом.

— Согласен! — коротко бросил Юн Шан и, не раздумывая, рванул вслед за шаманом.

***

— Как думаешь, действие афродизиака уже прошло? — вяло спросил Юн Шан, подперев щёку рукой.

К тому моменту, как Яо Ши вновь прокрутил в памяти минувшую ночь, его словно пронзила молния осознания.

— Неправильный вопрос, — хмуро заметил шаман. — Как мы теперь будем отчитываться перед вдовствующей императрицей за наше внезапное исчезновение?

Эти слова повисли в воздухе, мгновенно превращая его в жаркое, душное марево. Лицо Юн Шана вытянулось, он сжал виски ладонью и тяжело выдохнул. Со всеми ужасами ночи полководец начисто позабыл об угрозе куда страшнее.

— Как думаешь, когда мы были в мире духов... мой браслет мог передавать вдовствующей императрице сигнал, что я использовал ци в бою? — едва слышно пробормотал он.

— Вряд ли, — сухо отрезал шаман, неторопливо раскладывая листья табака на столе. — Ягоды линьмэй перестали действовать ровно в тот миг, когда мы перешли за грань. Такие побрякушки там тоже не работают.

— Госпожа Цзинь! — внезапный окрик служанки разорвал тишину.

Яо Ши внутренне сжался, словно от удара. Резко выдвинув ящик стола, он выхватил горсть ягод и почти машинально проглотил их.

— Наверное, пришло письмо о моей казни, — мрачно усмехнулся он, бросив взгляд в сторону вымощенных ступеней, которые вели в бамбуковую беседку.

— Что случилось? — резко спросил Юн Шан, мгновенно распрямив спину.

— Доброе утро, господин Юн, — робко поклонилась девушка и перевела взгляд на шамана. — Госпожа Цзинь, вдовствующая императрица, прислала подарки в честь вашей свадьбы с князем Юэ.

Лицо Яо Ши вытянулось. Он глупо захлопал глазами, будто надеясь, что ослышался. Но Юн Шан сидел с тем же каменным выражением.

— Какие... подарки? — еле выдавил шаман.

Внутри всё кричало. Как она узнала — вопрос, на который у Яо Ши не было ответа. Даже ему, привыкшему видеть и слышать больше, чем следовало, не хватало глаз и ушей, тогда как у неё, казалось, они были повсюду.

Девушка в мятном ханьфу протянула свёрток алого шёлка. Внутри лежал нефритовый жетон с золотыми письменами и красной кисточкой на конце.

— Что это? — Яо Ши нахмурился. Он видел десятки дворцовых табличек, дававших доступ куда угодно, но такой — ни разу.

— Разрешение на использование собственной ци, — с круглыми от шока глазами прошептал Юн Шан.

— И это ещё не всё, госпожа, — служанка робко указала в сторону дома. — Украшения, ткани, одежды ждут в ваших покоях. Но именно этот подарок и письмо императрица велела передать первыми.

Шаман дрожащими руками вскрыл красный конверт с золотой печатью.

«Наша милая Цзинь Ли.

Нам ведомо, что тебе преподнесли одежды и украшения, достойные твоего нового положения. Надеемся, ты сумеешь носить их так, чтобы красота не затмила скромность, ибо блеск без меры приносит зависть, а зависть рождает беду.

Весть о том, что вы предстали перед Небом прежде, чем перед Нами, была горька, но Мы приняли её, как принимают горькое лекарство: оно неприятно, но укрепляет тело. Так и эта весть — неприятна, но укрепляет Нашу волю.

Запомни, Цзинь Ли: даже самые нежные цветы обязаны склоняться перед ветром. Тот, кто забывает почтить корни, лишается силы ветвей. Мы ждём тебя, когда твой дух оправится от первой ночи. Не заставляй Нас ждать долго: река, что слишком задерживает свои воды, рано или поздно находит путь — и тогда сметает всё на своём пути.

Пусть твой путь будет прямым и своевременным, дабы не вызвать бурю, когда достаточно лёгкого дождя.»

— Ну что там? — едва дыша, спросил Юн Шан, видя, как лицо шамана мрачнеет.

Яо Ши нервно постучал пальцем по столешнице, где лежали листья сливы, и, сделав тяжёлый вдох, мило улыбнулся служанке.

— Позови Му Лина, пожалуйста.

Девушка кивнула и, развернувшись на пятках, поспешила внутрь резиденции. Как только её фигура скрылась в тени дома, Яо Ши резко ударил ладонями по столу.

— Чёрт! — его крик вспугнул птиц, и они вихрем взметнулись над бамбуковой рощей.

— Что в письме?! — взволнованно повторил Юн Шан.

Яо Ши метнул письмо полководцу, закурил трубку и, прерывисто выдохнув дым в небо, зашагал взад-вперёд по беседке.

— Ну это же было предсказуемо... — неуверенно протянул Юн Шан, дочитав письмо.

— Предсказуемо?! — взорвался шаман.

Одним движением он поставил заглушающую формацию и, почти шипя, заговорил:

— Во-первых, я сдох после войны с Чжао и даже не успел пожить без Му Лина и его проклятой семейки! Во-вторых, эта женщина умудрилась вытащить меня из могилы, только чтобы повязать браком со своим сыночком! — он потряс нефритовой табличкой. — Это не дар, это поводок! Узда, которую она наденет на меня. И поверь, Юн Шан, свадьба с Му Лином — лишь цветочки. Эта женщина не остановится ни перед чем!

Полководец поднял руки в умиротворяющем жесте:

— Но в письме ведь только просьба навестить её. Всего лишь...

— Тебя не тревожит, что знать спокойно приняла наше исчезновение? Или то, что она знала, где мы были? Юн Шан, включи голову! Когда у женщины без морали есть власть и золото — она превращается в бурю. Я не удивлюсь, если сам временной хаос был соткан её руками!

В этот миг к беседке подошёл Му Лин и, поднявшись по ступеням, легко постучал по карнизу.

— А ну стой там, извращенец! — сорвался Яо Ши, — Сделаешь шаг вперёд — и я тебя прибью!

— Яо Ши, — прошипел, скрежеща зубами, генерал, — Ты кого извращенцем назвал?

Заметив, что в беседке шаман сидит не один, Му Лин сначала удивился такому зрелищу. Но, вспомнив кое-что, резко, почти с вызовом, произнёс:

— Бэй Ян, он тут!

Заслышав имя своего друга, Юн Шан не только внутренне, но и внешне весь сжался. Быстро встав на ноги, полководец моментально переместился за спину шамана, произнеся ему на ухо:

— Враг моего врага — мой друг. Спасай, Яо Ши, сегодня можешь его даже поколотить.

— А ты-то что? — раздражённо процедил шаман, сделав шаг вбок, чтобы вывести Юн Шана на свет.

— Боюсь, что прибью совсем, — повторив движение, выдохнул тот, снова прячась за его спиной, словно ребёнок за старшим братом.

— Юн Шан! — в беседку ворвался Бэй Ян, за ним вошёл Му Лин. — Я требую объяснений! — скрестив руки на груди, зло процедил полководец, и в голосе его звенела сталь. — Почему все слуги шепчутся, что мы с тобой обручены? Ладно Яо Ши с Му Лином — там хоть повод был, но мы-то здесь при чём?!

Яо Ши слушал тираду полководца вполуха, потому что всё внимание его уже было приковано к Му Лину. Пока один отстаивал честь, второй стоял с опущенными глазами, словно нашкодивший мальчишка.

«Что же здесь творится?» — с изумлением подумал шаман.

— Подожди, — он поднял ладонь, резко оборвав слова Бэй Яна. — Я правильно понимаю, что вы ни черта не помните о вчерашнем вечере?

Слова повисли в воздухе. Бэй Ян застыл, и на его лице промелькнула тень сомнения. Палочка благовоний не успела бы даже догореть, как полководец осознал простую истину: он правда ничего не помнит. Его воспоминания обрывались на моменте, когда их перенесло в мир духов. А дальше — лишь мрачные обрывки со странными звуками.

— То есть вы не помните, как выпили афродизиак, как дали клятву богу свадебных ритуалов, как пытались нас затащить в постель и как всю ночь выли: «Милый, ну где же ты?»? — с каждым словом шаман приближался к Му Лину, будто хищник к жертве.

Подойдя вплотную, он наклонился к его уху и ядовито прошептал:

— Как ты томно вздыхал и называл меня своим мраком... своим запретным плодом.

Шаману эти слова стоили многого. Как минимум — выдержки, чтобы не ударить генерала, и как максимум — достоинства. Доставать эти воспоминания из головы уже второй раз за день ему дико не хотелось. Но это стоило того, чтобы посмотреть на реакцию Му Лина.

Если Бэй Ян после всех сказанных шаманом слов стоял красный, как рак и стыдливо опустил глаза в пол, бормоча «Да быть того не может», то лицо генерала было каменным. Лишь лёгкий румянец на ушах выдал, что слова попали в цель.

От голоса шамана по коже Му Лина побежали мурашки. Из-за злости его изначально высокий, почти девичий голос под конец фразы вновь сломался, окатив низким тембром, будоражащим до костей. Му Лин соврал бы, если сказал, что ничего не помнит.

Он помнил. Но только прикосновения. Свои прикосновения — и ощущение, как от этого бешено колотилось сердце. Как стучало в висках при соприкосновении... Кажется, это были их губы?

Генерал нахмурился, пытаясь отогнать собственные фантазии, которые чуть ли не принял за воспоминания. Это было помутнение рассудка. Яо Ши бы точно не позволил себя поцеловать. Да и странно это — когда мужчины соприкасаются губами.

— Да, я не помню ничего, — наконец изрёк Му Лин, незаметно выдохнув воздух, которого в лёгких в какой-то момент оказалось слишком много. — И, возможно, ты всё это придумал. Не мог бог свадебных ритуалов создать нерушимые узы между мужчинами. Это не в его правилах.

Слова Му Лина сорвались с губ с такой уверенностью, будто так оно и было. И, возможно, всё бы на этом и закончилось, если бы не тихий смешок Яо Ши. Генерал едва заметно вздрогнул.

Шаман махнул рукой — и невидимые до этого красные нити ярко вспыхнули, переплетаясь между собой.

Глаза Бэй Яна расширились, а руки задрожали, когда он узрел алую ленту, связывающую его с Юн Шаном. Сжав губы, он присел на пол и в отчаянии схватился ладонями за голову.

— Мы можем от этого как-то избавиться? — не поднимая глаз, спросил полководец.

— Если вы обладаете божественной ци — то можно, — устало упав на кушетку, пробормотал Яо Ши, подперев подбородок рукой.

— Значит, невозможно, — сухо сказал Юн Шан.

В беседке повисла гнетущая тишина. Каждый думал о своём, и мысли их были далеки от радостного будущего. Если в резиденции уже начали ходить слухи, то совсем скоро эта весть станет известна каждому.

Яо Ши до сих пор не отпускало письмо вдовствующей императрицы. Он не хотел принимать её дары, но без этого было не обойтись. Его слишком настойчиво пытались заставить играть в игру, правил которой он не знал. Ни правил, ни действующих лиц. Это сбивало с толку, заставляло нервничать... но постепенно в нём просыпались интерес и азарт к тому, чем всё это может обернуться.

Спустя, наверное, час размышлений, Яо Ши всё же решил: он тоже будет играть в игру, только в свою. Раз вдовствующая императрица решила сделать из него очередной ресурс для достижения цели, то и он воспользуется ею.

Сидящий напротив шамана Му Лин изредка кидал в его сторону многозначительные взгляды, но старался делать это как можно незаметнее. В его голове царила каша из воспоминаний, и ему пришлось потратить много времени, чтобы понять, что было наяву, а что, наверное, приснилось. Но один эпизод не давал ему покоя. Он не был связан ни с тем ритуалом, ни с другими днями, проведёнными в обществе шамана.

Му Лину тогда было восемнадцать лет. Он уже как год служил в армии и постепенно начал занимать все более высокие чины. В том сне — или воспоминании — рядом всегда был Яо Ши: опора в походах и тренировках, помощь в освоении ци, спина, прикрытая в любой момент — будь то перед императором или перед генералом.

***

Однажды, в зимнее время их направили на слежку за военными кораблями империи Чжао, которые плыли в обход по северному морю.

Лёд скрипел под сапогами, ветер хлестал лицо так, что глаза слезились, а дыхание превращалось в пар. Берег был укрыт тяжёлым снегом, и лишь чёрные камни изредка выглядывали из-под белого покрова. За ними они и прятались, наблюдая за горизонтом.

Судна показались в тумане не сразу. Сначала — лишь неясные тени, словно из другого мира. Потом — высокие чёрные паруса с алыми символами, похожими на распахнутые крылья ворон. Каждый скрип мачт раздавался, как удар по нервам, каждый плеск вёсел отдавался эхом в груди.

Му Лин поймал себя на мысли: если враги заметят их, ни он, ни его небольшой отряд, расположившийся на пике горы, не успеют уйти. Он тогда сжимал рукоять меча, пока костяшки пальцев не побелели. Но рядом сидел Яо Ши — и это внушало странное, почти иррациональное спокойствие.

— Ты дрожишь, — тихо заметил шаман, не отрывая взгляда от кораблей.

— От холода, — поспешил оправдаться Му Лин.

В тот момент сердце Му Лина билось так громко, будто его мог услышать весь берег. Яо Ши чуть повернул голову, и в его глазах блеснуло отражение костров на палубах вражеских судов.

— Неважно, чего боишься, — сказал шаман так, будто говорил не только о северном походе, но и обо всём их пути. — Главное, чтобы страх не заставил тебя отвернуться от того, что действительно важно.

И именно тогда, не выдержав ни холода, ни тягостного напряжения, Му Лин едва слышно прошептал:

— Даже если мрак окутает меня сверху донизу, то я приму его целиком. Ведь этим мраком можешь быть только ты, мой запретный плод.

Яо Ши тогда ничего не ответил. Только посмотрел на него — слишком спокойно, слишком внимательно. И в этом взгляде ответов и смысла было больше, чем в любом слове.

***

Му Лин до сих пор не знал, что это было: сон, память или игра сознания. Но прикосновение ледяного ветра и жар его собственных слов после этой ночи прочно засели у него в голове.

Генерал снова украдкой взглянул на Яо Ши. Тот сидел, склонив голову, перебирая листья табака, словно безразлично, но в каждом движении чувствовалась скрытая сосредоточенность.

«Запретный плод. Мрак».

Эти слова, произнесённые когда-то среди северных снегов, сами всплыли в памяти. Му Лин даже почувствовал, как уши начинают гореть. Он украдкой сжал кулак, чтобы отогнать воспоминание.

И тут Яо Ши поднял взгляд. Глаза шамана встретились с его глазами — чужие, отстранённые, полные странного блеска, будто в них отражались не люди, а духи.

— Северные пики, чужие корабли, плывущие у кромки горизонта, — лениво произнес шаман, — И этот мальчишеский взгляд, не познавший всю тяжесть жизни, — усмехнувшись с собственных мыслей, шаман собрал весь разложенный табак в кучку ладонями.

— Ты... — запнулся Му Лин, — Значит, это был не сон?

— Конечно, — кивнув, Яо Ши достал сверток бумаги и аккуратно смахнул туда листья сливы. — Я почему-то так и думал, что это воспоминание будет едва ли не самым первым, которое ты вспомнишь, — убрав все принадлежности для курения по своим местам, шаман вновь поднял взгляд на генерала, — Но я не думал, что это произойдет так скоро и вождю в этом поможет какой-то чертов афродизиак.

Повисла тишина. Му Лин почувствовал, как его дыхание стало тяжёлым.

Бэй Ян и Юн Шан сидели по разным углам, но друг напротив друга и взглядом они прожигали в полу дыру. Они сидели в другом конце просторной беседки и на вряд ли услышали хоть слово, произнесенное между Яо Ши и Му Лином.

Шаман, собрав все необходимые ему вещи, встал со скамьи и подойдя к генералу Му по ближе, равнодушно произнес:

— Мрак, который ты мне подарил, оказался глубже, чем ты думал.

Му Лин сжал кулаки так, что ногти впились в ладонь. Он понял: это не обвинение и не игра. Это была правда настоящего прошлого, которая осталась между ними, как незаживающий шрам.

— Побочные женатики, — бросил шаман, обернувшись к Бэй Яну и Юн Шану. Те молча подняли головы. — Я всё решу. Уже завтра сплетен не будет.

Он махнул рукой, как будто это было делом пустяков, и с лёгкой усмешкой вышел из беседки.

— А ты куда? — выдохнул Юн Шан, всё ещё не веря, что дыхание вернулось в грудь.

— К вдовствующей императрице, — лениво качнув в воздухе нефритовый жетон, ответил Яо Ши. — Хочу узнать, какими ещё привилегиями обладаю.