Глава 37: Последняя частота
Их подготовка к финальному штурму была лихорадочной и отчаянной. Каждый час на счету. Каждый час ядро в Мире Искажения наполнялось украденными душами, приближая «Великое Безмолвие».
Бунко, погрузившись в данные, сравнивая карты аномальной активности, записи «Белого Шума» и свидетельства исчезновений, пришла к выводу. Эпицентр, точка, где сходились все нити, была не на заброшенной радиостанции или складе. Она была в самом, казалось бы, неожиданном месте — под землёй, в системе старых дренажных туннелей и заброшенных бомбоубежищ времен Холодной войны, что опутывала город like паутина. Именно там, в изоляции от внешнего мира, могла формироваться стабильная и мощная аномалия.
Ханаби, преодолевая отвращение, выкладывал всё, что знал. Распорядок Кугиме, его привычки, его «слепые зоны» — места, которые он, в силу своего высокомерия, считал недоступными для угрозы. Именно Ханаби предложил идею: проникнуть в убежище не через главные входы, которые наверняка охраняются, а через старую вентиляционную шахту, выходящую в заброшенном парке.
Сора добыл снаряжение: мощные фонари, противогазы на случай химической или биологической угрозы (кто знал, на что способна Тень Акицу), и, что самое главное, портативный генератор помех. Примитивный, но, как надеялся Сора, способный на короткое время нарушить стабильность «Белого Шума».
Женя же вёл самую трудную битву. Он медитировал, если это можно было так назвать. Он погружался в себя, не для того чтобы призвать Тень, а чтобы... поговорить с ней. Он слушал её ярость, её боль, её презрение к миру. И он пытался достучаться до тех крохотных обломков, что остались от него самого в ней. Он не искал контроля. Он искал понимания. И он кое-что узнал. Её сила, способность стирать, питалась не только его болью, но и его страхом перед ней. Его сопротивление делало её сильнее. Его принятие... могло стать ключом.
---
Ночь «Ч» наступила. Они стояли у заросшего бурьяном люка в заброшенном парке. Воздух был холодным и влажным. Никто не произносил громких слов. Они обменялись кивками. Это был всё, что было нужно.
Сора, как самый физически крепкий, с усилием отодвинул тяжёлый люк. Вниз вела ржавая лестница в абсолютную тьму. Запах сырости, плесени и чего-то металлического ударил им в нос.
Они спустились. Туннель был низким и тесным. Их фонари выхватывали из мрака покрытые инеем стены и лужи неподвижной воды на полу. Тишина была оглушительной.
Шли они, казалось, вечность. И с каждым шагом давление нарастало. Воздух становился гуще, тяжелее. Они чувствовали это — приближение.
Наконецы туннель расширился, упершись в массивную бронированную дверь, похожую на дверь в бункер. Она была приоткрыта. Из щели лился неестественный, мерцающий синий свет.
— Здесь, — тихо сказала Бунко, её голос прозвучал громко в тишине.
Они вошли внутрь.
Их глазам открылось зрелище, не поддающееся обычному описанию. Они находились в огромном подземном зале. Но стены, пол и потолок здесь не были made of бетона. Они состояли из сплошного, живого, пульсирующего статического свечения. В центре зала парил гигантский, сложный кристалл, сотканный из того же света. Это и было ядро. Внутри него, словно мухи в янтаре, были застыли тысячи бледных, искажённых лиц — «Потерянные Тени». Оно было почти полным.
А перед ним, спиной к ним, стояли три фигуры.
Кацура Кугиме, с своим передатчиком.
И две Тени. Акицу, холодная и всевидящая, парила в воздухе, её формы сливались с самим ядром. А рядом, могучий и непоколебимый, стояла Тень Тацую. Поглощение осколков, похоже, не уничтожило их, а усилило, вернув им первоначальную мощь, но под абсолютным контролем Акицу.
Кугиме медленно обернулся. На его лице не было ни гнева, ни удивления. Лишь усталое разочарование.
— Вы опоздали. Процесс нельзя остановить.
Тень Акицу повернулась к ним. Её «взгляд» был тяжелее любого физического воздействия.
«Вы — последний шум. Последняя ошибка. Сейчас она будет исправлена.»
Тень Тацую сделала шаг вперёд. Пол под его ногами затрещал, покрываясь паутиной статических разломов. Он поднял руку, и гигантский молот, сотканный из чистой силы и воли, материализовался в его руке.
Сора, не раздумывая, включил генератор помех.
Раздался оглушительный визг. Синий свет ядра дрогнул. Тень Тацую на мгновение замерла, её форма поплыла.
— СЕЙЧАС! — закричал Сора.
Бунко, собрав всю свою волю, призвала Афину. Но на этот раз её щит был не для защиты. Он сконцентрировался перед ней в ослепительно яркую сферу света — Копьё Истины, материализацию её аналитического гения, способную пронзить любую ложь. Она метнула его в ядро.
Ханаби, видя, что Тень Тацую дезориентирована, ринулся вперёд не с оружием, а с криком, вложив в него всю свою боль, весь свой страх и всю свою newfound решимость. Это была атака не на тело, а на дух. Эмоциональный вихрь, направленный в самую суть существа, чья сила заключалась в непоколебимости.
А Женя... Женя просто стоял. Он смотрел на свою Тень. Он знал, что она здесь, в этом зале, невидимая, слившаяся с силой ядра, ожидающая своего часа.
И он позвал её. Не как врага. А как часть себя.
«Я вижу тебя. Я чувствую твою боль. И я принимаю её. Она моя. Но она — не вся я. И я не позволю тебе забрать у меня всё остальное.»
В ответ из статики перед ним стала проявляться фигура. Его двойник. Его Тень. Её красный глаз горел ненавистью.
«Слова. Пустые слова. Они ничего не изменят.»
«Нет, — мысленно ответил Женя, шагая навстречу. — Но это — нет.»
Он протянул к ней руку. Не для атаки. А для объятия.
И в этот момент финальная битва началась по всем фронтам.