Глава 38: Объятие Тени
Хаос захлестнул подземный зал. Генератор помех Соры визжал, выжигая в статичном воздухе пустоты, заставляя Тень Тацую метаться в дезориентации. Копьё Истины Бунко, сверкая, вонзилось в поверхность ядра, оставив глубокую трещину, из которой хлынул ослепительный свет и раздались тысячи беззвучных стонов. Эмоциональный крик Ханаби ударил в непоколебимую душу Тени Тацую, заставив её на мгновение замереть — в её каменных чертах мелькнула тень чего-то человеческого, старой боли.
Но всё это было фоном. Главная битва происходила в центре, между Женей и его воплощённой Тенью.
Тень Жени смотрела на его протянутую руку с таким презрением, что воздух вокруг них закипел.
«Ты думаешь, это сработает? Жалкая попытка примирения? Я — твоя сила! Твоя ярость! Всё, что позволило тебе выжить! А ты предлагаешь мне сдаться?»
Она ринулась вперёд, её пальцы, sharp как лезвия, aiming для его горла. Женя не уклонился. Он принял удар.
Боль была огненной, но он не отступил. Он схватил её за запястье, чувствуя, как статика жжёт его ладонь.
«Ты — моя боль, — мысленно сказал он, глядя в её красный глаз. — Но ты не моя судьба. Я принимаю тебя. Но я не позволю тебе управлять мной.»
«ПРИНИМАЕШЬ? — её мысленный крик был подобен разрыву. — ТЫ ЗАПРЯТАЛ МЕНЯ ГЛУБЖЕ ВСЕХ! ТЫ НОСИЛ ЭТУ ГРЯЗНУЮ ЧЁЛКУ, ЧТОБЫ СКРЫТЬ МЕНЯ ОТ МИРА! ОТ САМОГО СЕБЯ!»
Она вырвалась и ударила снова. Волна искажённой реальности отбросила Женю к стене. Он вскрикнул, чувствуя, как рвутся связки.
Из ядра, атакованного Бунко, вырвался луч энергии и ударил в Тень Акицу. Та взревела — не от боли, а от ярости из-за нарушения своих вычислений. Она развернулась к Бунко, и целый град статических игл понёсся в девушку. Щит Афины едва выдержал, и Бунко отлетела, ударившись о стену.
Сора, видя это, бросил свой бесполезный пистолет и с мачете в руке ринулся на Кацуру. Не чтобы убить, а чтобы отвлечь, вывести из равновесия. Кугиме, холодный и собранный, парировал удар передатчиком, и между ними завязалась отчаянная борьба.
Ханаби, увидев, как падает Бунко, забыл о Тени Тацую. Он бросился к ней, закрывая её своим телом от нового залпа. И в этот момент Тень Тацую, освободившись от его эмоциональной атаки, обрушила на него всю свою мощь.
Женя видел это краем глаза. Видел, как его друзья гибнут. И в нём что-то переломилось.
Он поднялся. Не отталкивая свою Тень. Не борясь с ней. Он... впустил её.
Он перестал сопротивляться потоку ярости, страха и боли. Он позволил ей течь через себя. Но не как хозяину, а как... проводнику.
«Ты права, — мысленно сказал он, подходя к ней снова. — Я боялся тебя. Но я больше не боюсь. Ты — часть меня. И если ты — сила, то стань моей силой. Не для разрушения, а для защиты.»
На этот раз, когда он протянул руку, это было не жест примирения, а жест единения.
Его Тень замерла. Её ярость столкнулась с чем-то новым. Не с сопротивлением, а с... принятием. С готовностью нести её, как своё бремя и свой дар.
«...Защитить? — её мысленный голос дрогнул, впервые потеряв свою уверенность. — Их?..»
«Да, — ответил Женя. — Их. И себя. И даже этот несовершенный, шумный, болезненный мир. Потому что он — наш дом.»
Он коснулся её.
И мир взорвался светом.
Не статичным, а чистым, золотистым, тёплым. Светом, который шёл не от ядра, а от них самих. От Жени и его Тени, слившихся в одно целое.
Его бирюзовые волосы взметнулись, словно в невидимом ветру. Его зелёный и красный глаза горели одинаково ярко, но теперь в красном не было ненависти — в нём была решимость. А в зелёном — не страх, а спокойная сила.
Он больше не был Женей, раздираемым противоречиями. Он не был и его Тенью, жаждущей разрушения. Он стал Арго в его истинной, завершённой форме — не кораблём-искателем, а самим путешествием. Символом принятия всех своих частей, и светлых, и тёмных, для достижения цели.
Он повернулся к Тени Тацую, которая уже заносила свой молот над Ханаби и Бунко.
И просто посмотрел на неё.
Волна золотистого света ударила по Тени. Это была не атака. Это было... отрицание. Отрицание её права на существование как отдельной, враждебной сущности. Свет не разрушал её, а... интегрировал. Поглощал, возвращая в единое целое реальности.
Тень Тацую издал последний, глухой рёв и рассыпался на мириады сверкающих пылинок, которые растворились в воздухе.
Тень Акицу, увидев это, отступила. Её бесстрастная логика не могла обработать это явление. Этого не было в её уравнениях.
Кацура Кугиме, отбросив Сору, смотрел на преображённого Женю с ужасом и... завистью. Он видел то, к чему сам стремился, — контроль над силой. Но достигнутое не через подавление, а через единение.
Женя подошёл к ядру. Он положил на него ладонь.
«Пора просыпаться, — прошептал он. — Вас слишком долго заставляли молчать.»
Золотой свет хлынул из его руки в трещину, оставленную Копьём Бунко. Он разлился по всему ядру, смывая синюю статику. Застывшие лица внутри начали шевелиться. Их глаза открывались. Они вспоминали.
«Великое Безмолвие» отменялось. Вместо него начиналось «Великое Пробуждение».