Глава 34: Круговая порука
Предательство Ханаби стало тем спусковым крючком, который окончательно сломал Женю. В его глазах погасла последняя искра сопротивления, и кроваво-краный свет его Тени поглотил всё. Он больше не был Женей. Он был орудием. И его лезвие было направлено на того, кто когда-то был ему ближе всех.
Но в тот момент, когда Тень Жени с холодной улыбкой шагнула к Ханаби, произошло неожиданное.
Бунко, до этого момента сломленная и опустошённая, вдруг бросилась вперёд. Её щит Афины, уже почти угасший, вспыхнул с новой, отчаянной силой. Она не стала атаковать Тень Жени. Вместо этого она встала между ней и Ханаби, закрыв его своим телом и серебристым светом.
— Нет! — её голос прозвучал резко и властно, заставляя всех вздрогнуть. Она смотрела не на Тень, а на самого Женю, в ту часть, что ещё могла оставаться где-то внутри. — Я не позволю тебе! Не этому! Ты не станешь его убийцей!
Ханаби, увидев её, защищающую его ценой собственной жизни, застыл в оцепенении. Его разочарование и гнев столкнулись с шокирующей реальностью её поступка. Она не выбрала Женю. Она пыталась остановить монстра.
Кацура Кугиме, наблюдая за этой сценой, нахмурился. Эмоциональный хаос, вносимый Бунко, был непредсказуемой переменной, угрозой его контролю. Он сделал знак рукой Тени Акицу, но та, только что поглотившая осколки, была занята стабилизацией системы и не отреагировала мгновенно.
В этот миг нерешительности вмешался Сора. Он видел всё: падение Жени, отчаяние Бунко, шок Ханаби. И он понял, что их последняя надежда — не в силе, а в том, чтобы достучаться.
Он не стал целиться в Кацуру или Тень. Он резко развернулся и направил пистолет... в Ханаби.
— Эй, детектив! — крикнул он, его голос был хриплым от напряжения. — Отзови свою собаку, или твой новый любимец получит пулю! Может, она и не убьёт его тут, но в реальном мире его тело останется истекать кровью!
Это был блеф. Отчаянный и безумный. Но он сработал.
Все замерли. Тень Жени остановилась, её красный глаз перевёлся с Ханаби на Сору, оценивая новую угрозу. Кацура впервые за вечер выглядел по-настоящему раздражённым. Его идеальный порядок рушился из-за непредсказуемых, иррациональных поступков.
Ханаби, глядя в дуло пистолета, понял всю глубину ямы, в которую забрался. Его поиск безопасности привёл его в самое сердце бури. И теперь девушка, на которую он злился, защищала его, а циничный журналист угрожал его жизни.
— Ты... не посмеешь... — прошептал он, но в его голосе не было уверенности.
— Попробуй меня, зомби, — бросил Сора, не отводя ствола. — Женя! Очнись там! Посмотри на него! Ты действительно хочешь, чтобы он умер от руки этого маньяка? Или от моей? Ты стал тем, кого всегда боялся!
Слова Соры, как раскалённое железо, коснулись чего-то в глубине сознания Жени. Образ Ханаби, не того испуганного и разочарованного, а того, что смеялся и тащил его вперёд, вспыхнул в его памяти. Он увидел Бунко, дрожащую, но непоколебимую перед его Тенью. Услышал голос Соры.
Внутри него началась гражданская война. Его Тень, полная ярости и боли, рвалась наружу, чтобы уничтожить источник своей агонии. Но остатки его самого, его «я», цеплялись за эти образы, за эту боль, потому что она была... человеческой.
— А... а... — из груди Жени вырвался хриплый, нечеловеческий звук. Он упал на колени, схватившись за голову. Статика вокруг него замигала, то сгущаясь, то рассеиваясь. Его тело стало полем битвы.
Кацура понял, что теряет контроль.
— Акицу! Немедленно...
Но было поздно.
С криком, в котором смешалась его собственная боль и ярость его Тени, Женя поднял голову. Его глаза метались — то зелёный, то красный. Он был на грани. Но в этот момент он снова был един. Не Женя и не Тень, а нечто третье. Нечто, познавшее и свет, и тьму в себе.
— ХАНАБИ! — проревел он, и в его голосе была вся его боль, всё его отчаяние и вся его оставшаяся любовь. — ПРОСТИ МЕНЯ!
Эта неистовая, raw эмоция, это чистое, незащищённое признание, ударило по Миру Искажения like ударная волна. Статические конструкции затрещали. Тень Акицу на мгновение отшатнулась.
И в глазах Ханаби что-то дрогнуло. Стена отчуждения и страха дала трещину. Он увидел не монстра. Он увидел Женю. Своего друга. Сломленного, потерянного, но сражающегося.
Внезапно связь с «Белым Шумом» прервалась. Мир Искажения дрогнул и рассыпался.
Они снова стояли на пыльном бетонном полу заброшенного склада. Было тихо. Только их тяжёлое дыхание нарушало тишину.
Женя лежал без сознания. Бунко, плача, держала его голову. Сора, опустив пистолет, тяжело опирался на стену.
Ханаби стоял неподвижно, глядя на них. На его щеке блестела единственная, невыплаканная до конца слеза.
Кацура Кугиме исчез. Но все понимали — это была не победа. Это было лишь затишье перед финальной бурей. Но в этом затишье они снова, пусть и ценой невероятных потерь, стали не врагами, а людьми. Связанными уже не просто дружбой, а круговой порукой общей боли и прощения, которое только предстояло заслужить.