Глава 32: Осколки ярости и расчёта
Прорыв вглубь лабиринта данных стоил им последних сил. Сора, тяжело дыша, опирался на мачете, лезвие которого было покрыто липкой статической слизью. Женя чувствовал, как горят мышцы на руках от бесконечных взмахов клюшкой. Даже Бунко, чья Аркана Афины была чисто защитной, была бледна и истощена — поддержание щитов в таком хаосе требовало огромной концентрации.
Наконец, они ворвались в небольшое, относительно пустое пространство, похожее на сердцевину комплекса. И здесь они увидели их.
Два светящихся образования, призрачных и нестабильных, бились, словно в клетке, против невидимых стен. Одно напоминало сгусток чистой, дикой энергии, pulsating яростью и непоколебимой волей — осколок Тацую. Другое было сложной, постоянно рушащейся и собирающейся геометрической фигурой, из которой доносились обрывки логических построений и отчаянных вычислений — осколок Сумико.
Их удерживала невидимая сеть из лучей холодного, синего света — та самая, что исходила от доминирующего присутствия Акицу, чья Тень, огромная и всевидящая, парила высоко над ними, как божество машина.
«Нарушители. Ваша настойчивость иррациональна, — раздался в их сознании безжалостный голос Акицу. — Вы не можете повлиять на уравнение. Вы — погрешность, которую я сейчас устраню.»
Сеть вокруг осколков сжалась, вызывая у них беззвучные крики агонии.
— Нет! — крикнула Бунко. Её щит Афины вспыхнул ярче, и она бросила его вперёд, не как защиту, а как таран. Серебристый диск врезался в синюю сеть, и на мгновение та дрогнула.
Этого мгновения хватило.
Осколок Тацую, почувствовав ослабление хватки, рванулся вперёд. Его ярость, его непокорность, была чистой, нефильтрованной эмоцией — тем, что система Акицу не могла предсказать.
«СВОБОДА!» — проревел он, и волна raw силы ударила по ближайшим конструкциям, разрывая их в клочья.
Осколок Сумико, в свою очередь, начал лихорадочно перестраиваться.
«Вариант... есть. Вероятность успеха 0.3%. Неэффективно... но это всё, что есть. Нужно... атаковать ядро!» — её голос был поломанным и отчаянным.
— Ядро? Какое ядро? — крикнул Сора, отбиваясь мачете от новых солдат, порождённых разгневанной системой.
— Её истинную форму! — ответила Бунко, её ум работал со скоростью света, анализируя потоки данных. — Там, наверху! За всеми этими данными должно быть нечто, что связывает её с реальным миром! Якорь!
Женя посмотрел на парящую вверху Тень Акицу. Прямая атака была самоубийством. Но... если осколки отвлекут её...
— Тацую! Сумико! — закричал он, вкладывая в голос всю свою волю. — Помогите нам! Отвлеките её!
Осколок Тацую, казалось, услышал его. Собрав всю свою ярость, всю обиду за своё порабощение, он ринулся вверх, словно живая ракета, в самое сердце статичного сияния Акицу. Осколок Сумико, следуя его порыву, начал создавать сложные помехи в окружающих данных, пытаясь нарушить её вычисления.
На мгновение Тень Акицу дрогнула. Её совершенная концентрация была нарушена. Синяя сеть, удерживавшая осколки, померкла.
— Сейчас! — закричала Бунко. — Её защита ослабла! Мы можем добраться до ядра!
Это был их шанс. Ничтожный, безумный, но шанс. Женя встретился взглядом с Сорой. В глазах журналиста он увидел то же отчаянное решение, что бушевало в нём самом. Они кивнули друг другу.
И в этот момент из статики перед ними материализовалась новая фигура. Не Тень. Не осколок. А сам Кацура Кугиме.
Он стоял, закутанный в своё пальто, его лицо было усталым и суровым. В его руке не было оружия. Только маленький, портативный передатчик, испускавший тот самый «Белый Шум».
— Игра окончена, дети, — произнёс он, и его голос был ледяным ветром, принесшим с собой конец надежды. — Вы зашли слишком далеко.