Глава 31: Обратный отсчёт
Осознание ударило как обухом по голове. Сидя в своём импровизированном штабе, Женя случайно взглянул на календарь в телефоне. До его обратного билета в Россию оставалось восемь месяцев. Всего 240 дней. Песочные часы его пребывания в Курокава-Чо, которые когда-то казались вечностью, теперь были на исходе.
Он показал это Соре и Бунко. В комнате повисла гнетущая тишина. Восемь месяцев. Ничтожный срок, чтобы остановить апокалипсис, творящийся у них на глазах.
— Значит, тянуть время мы не можем, — первым нарушил молчание Сора. Его голос был жёстким, лишённым привычной иронии. — Кугиме знает о твоём отъезде. Он либо ускорит свои планы, либо попытается тебя удержать. В любом случае, мы должны действовать сейчас.
Они знали свою цель — найти «осколки» личностей Тацую и Сумико в Мире Искажения и попытаться посеять раздор среди Архитекторов. Местом для новой вылазки они выбрали заброшенный склад — ту самую мясорубку, где когда-то погибли их физические тела. Логика была проста: если где и искать остатки их подавленного «я», так это в эпицентре их личной трагедии.
На этот раз их подготовка была иной. Исход битвы на башне показал, что обычное оружие почти бесполезно. Но совсем без него они идти не могли. Это был вопрос психологии. Вопрос опоры.
Сора принёс свой пистолет, но на этот раз также и мачете с широким, тяжёлым лезвием. Он рассуждал цинично: если пули не работают, maybe холодная сталь, как символ решимости, сможет хоть что-то сделать. Или, по крайней мере, даст ему чувство контроля.
Женя снова взял свою клюшку для гольфа, но теперь к его поясу был пристёгнут складной нож. Не как основное оружие, а как последний аргумент, напоминание, что он может сражаться и без своей Тени, по-человечески, пусть и жестоко.
Бунко не взяла ничего из мира реального. Она положилась на свою Аркану — Афину. Её щит был её оружием и её защитой. Она понимала, что её сила — не в нападении, а в поддержании порядка и защиты в хаосе битвы. Ее разум и её Аркана были её главными инструментами.
Ночь, когда они двинулись к складу, была тёмной и беззвёздной. Город словно затаился, чувствуя приближающуюся бурю. Воздух был тяжёлым, насыщенным незримым напряжением.
Склад встретил их гробовой тишиной. Запах пыли, ржавчины и чего-то старого, затхлого — возможно, памяти. Они вошли внутрь.
— Готовы? — тихо спросил Женя, доставая телефон.
Сора кивнул, сжимая рукоятку мачете. Бунко закрыла глаза на секунду, и в её руке проступил тусклый серебристый свет — заготовка для щита Афины.
Женя запустил «Белый Шум».
Мир содрогнулся и поплыл. Склад преобразился. Он стал лабиринтом из стальных балок, испещрённых мерцающими надписями, словно двоичным кодом. В воздухе висели голографические схемы и диаграммы, безумные и бессмысленные. Это было царство логики, доведённой до абсурда. Царство Акицу.
И они пришли не одни.
Из статики материализовались Тени. Много Теней. Но эти были другими — не бледные призраки, а крепкие, угловатые конструкции, напоминающие роботов, собранных из шипящих проводов и статических экранов. Солдаты системы.
— Они ждали нас! — крикнул Сора, занося мачете.
Битва началась.
Сора рубил мачете. Сталь со скрежетом вгрызалась в статические конструкции, разрывая их, но они не исчезали, а тут же начинали перестраиваться. Его пистолет висел мёртвым грузом. Это была отчаянная, изматывающая борьба.
Женя, работая клюшкой, отбивался от нападавших, стараясь прикрыть Бунко. Он чувствовал, как его собственная Тень шевелится внутри, предлагая свою ярость, свою лёгкую победу. Но он сжимал зубы и отталкивал её. Он не поддастся. Не здесь.
Бунко была их якорем. Её щит Афины вспыхивал то тут, то там, отражая энергетические заряды и создавая временные укрытия. Её лицо было сосредоточено, на лбу выступил пот. Она не атаковала. Она вычисляла. Её глаза, алые, как раскалённый металл, сканировали окружение, ища слабость, закономерность.
— Женя! — крикнула она, едва уклоняясь от удара. — Я чувствую их! Осколки! Они здесь! Но они слабы! Их заглушает основной сигнал Акицу!
— Как до них добраться?! — отозвался он, отбивая клюшкой одну из конструкций.
— Нужно... создать помеху! Нарушить её концентрацию! — Бунко окинула взглядом лабиринт из данных. — Её система основана на логике! Нужно внести иррациональность! Эмоцию!
Эмоцию. То, чего у них почти не осталось. То, что они сами подавили, чтобы выжить.
И тут Женя увидел его. В глубине лабиринта, за стеной из мигающих цифр, мерцал другой свет. Не статичный и холодный, а тёплый, почти живой. И до него донёсся обрывок голоса, полного боли и ярости, который он слышал в записи:
«...НЕТ!..»
Это был голос Тацую. Не сломленный, а яростный.
— Туда! — закричал Женя, указывая клюшкой. — Прорываемся!
Они ринулись вглубь лабиринта, отбиваясь от солдат системы, зная, что это, возможно, их единственный и последний шанс. Обратный отсчёт тикал громче, чем когда-либо.