Глава 19: Клеймо и предложение
Они ждали его после уроков, на пустыре за школой. Те самые «бунтари» с ирокезом — их было пятеро. Они не были злыми гениями — просто стая гиен, почуявшая лёгкую добычу. Женя, с его призрачной внешностью и репутацией проклятого, был идеальной мишенью для выплеска их собственного страха и бессилия.
— Эй, Призрак, — ирокез (его звали Рё) блокировал ему путь. — Куда это ты так спешишь? В свою норку?
Женя попытался обойти их, не встречаясь взглядом. Старая тактика, которая никогда не работала. Один из них грубо схватил его за руку.
— С нами пойдёшь. Хотим с тобой познакомиться поближе.
Они потащили его в ту самую заброшенную котельную, что стала для него символом унижения. Déjà vu сдавило горло. Та же пыль, тот же запах ржавчины и страха. Но на этот раз не было ни Ханаби, ни Бунко, кто мог бы прийти на помощь.
— Слышали, ты тот ещё фокусник, — Рё толкнул его в центр помещения. — Покажи нам свои фокусы. Или мы тебе поможем.
Они не стали бить его сразу. Сначала они, смеясь, порвали его рубашку и сняли с него куртку, оставив его в одних штанах. Холодный воздух обжёг кожу. И снова его торс, бледный и иссечённый старыми белыми шрамами, был выставлен на всеобщее обозрение.
— Ого, смотрите-ка! — один из них свистнул, тыча пальцем в шрамы. — Настоящий арт-объект! Сам так разукрасился?
Они тыкали в него пальцами, смеялись, фотографировали на телефоны. Женя стоял, опустив голову, стиснув зубы. Он чувствовал, как нарастает знакомая волна статики. Его Тень шевелилась в глубине, предлагая простой выход — ужас, боль, стирание. Он чувствовал её холодную ярость, её желание разорвать этих ничтожеств.
Но он сжимал кулаки, впиваясь ногтями в ладони, и подавлял её. Он не позволит. Не здесь. Не таким образом.
Тогда Рё, раздражённый его молчанием, вынул зажигалку.
— Может, добавим красок? Сделаем новую татуировку?
Пламя с треском вспыхнуло перед самым лицом Жени. Он отшатнулся, и в этот момент его чёлка откинулась, открывая красный глаз.
— Чёрт! — один из парней отпрянул. — У него и правда глаз дьявола!
Это напугало их, но и разозлило ещё сильнее. Рё, пытаясь скрыть свой страх, рывком схватил Женю за волосы и пригнул его голову.
— Будешь вспоминать нас, урод!
Раскалённый металл зажигалки коснулся кожи его лопатки. Раздалось короткое шипение, и в нос ударил тошнотворный запах палёной плоти. Женя вскрикнул от неожиданной, жгучей боли. Это был не глубокий ожог, но достаточно болезненный, чтобы вывести его из оцепенения.
Они оставили его там, смеясь и выкрикивая оскорбления. Дверь захлопнулась. Женя стоял на коленях, дрожа от боли, холода и унижения. Ожог на лопатке пылал. Он снова был здесь. Снова беспомощный. Снова жертва. Все его решения, его планы — всё рассыпалось в прах перед грубой силой.
Именно в этот момент дверь скрипнула. Женя вздрогнул, ожидая возвращения своих мучителей.
Но вошёл Сора Михориме.
Журналист стоял в дверном проёме, его лицо освещено тусклым светом с улицы. Его узкие глаза с интересом скользнули по разбросанной одежде, по полуобнажённому, дрожащему телу Жени и остановились на свежем, красном ожоге на его лопатке.
— Кажется, я опоздал на вечеринку, — произнёс он без тени сочувствия. Его голос был ровным, аналитическим.
Женя молчал, пытаясь прикрыть грудь руками.
Сора подошёл ближе, не спеша. Он достал диктофон, но не включил его.
— Знаешь, я провёл своё расследование, Женя. О твоём прошлом. О твоей семье. О том, что случилось в России. Детектив Кугиме — не единственный, у кого есть доступ к архивам.
Он сделал паузу, глядя на шрамы на его груди.
— Я знаю, что ты не просто несчастный мальчик с трудной судьбой. В тебе есть нечто большее. И то, что происходит в этом городе... это как-то связано с тобой. Я не знаю как, но связано.
Сора наклонился, чтобы быть с ним на одном уровне.
— Эти парни... они лишь симптомы болезни. А болезнь — весь этот город. Кугиме что-то замышляет, люди исчезают, а ты... ты в центре этого урагана. Ты пытаешься бороться в одиночку, и к чему это приводит? — Он кивнул в сторону ожога. — К этому.
Женя поднял на него взгляд. В его зелёном глазу читалась не просьба о помощи, а настороженность.
— Что тебе нужно? — прохрипел он.
— Правду, — просто ответил Сора. — Я хочу докопаться до сути. Но Кугиме меня не пускает. Он всех запугал. А ты... ты единственный, кто находится по ту сторону его контроля. Ты — живое доказательство того, что здесь происходит нечто, что не вписывается в его официальные версии.
Журналист протянул Жене свою визитку. На этот раз на ней был не только номер.
— Я предлагаю сделку. Ты даёшь мне информацию. Рассказываешь, что видишь, что чувствуешь. Всё, что может быть связано с «Тихим Вещанием», с исчезновениями, с Кугиме. А я... я стану твоим голосом. Я расскажу твою историю. Всю. Без прикрас. И, возможно, вместе мы сможем вытащить эту гниль на свет, прежде чем она поглотит тебя и всех остальных.
Женя смотрел на визитку. Это был риск. Большой риск. Сора был оппортунистом, он искал сенсацию. Но он был также умён, упрям и, что важнее всего, не находился под влиянием Кугиме. Он был независимой силой.
— Он тебя убьёт, — тихо сказал Женя. — Как того мальчика. Яо.
На лице Соры на мгновение мелькнула тень.
— Возможно. Но я уже давно перестал бояться смерти. Меня пугает нечто иное — остаться в стороне и не узнать правду.
Женя медленно поднялся на ноги. Боль от ожога пронзила его, заставив вздрогнуть. Он взял визитку.
— Я никому не могу доверять, — сказал он.
— И не надо, — парировал Сора. — Доверяй только фактам. А я — всего лишь инструмент, чтобы эти факты обнародовать. Подумай. Ты знаешь, где меня найти.
Сора развернулся и ушёл, оставив Женю одного в полумраке с горящей визиткой в руке и новым, свежим шрамом на спине — физическим напоминанием о его уязвимости и о том, что одиночество — не всегда сила. Иногда это слабость, которой пользуются все, от уличных хулиганов до уставших детективов и голодных журналистов.
Он посмотрел на визитку. Возможно, это была очередная ловушка. Но что, если это был единственный спасательный круг в бушующем море лжи, что окружало его? Пришло время перестать быть просто жертвой или оружием. Пришло время стать стратегом.