Глава 13: Эпидемия пустоты
Смерть Яо Эдогавы, официально списанная на несчастный случай, стала точкой невозврата. В городе будто лопнула последняя плотина, сдерживающая хаос. И хаос этот пришёл не с криками и огнём, а с тишиной.
Люди начали пропадать.
Сначала это были единицы. Пожилой владелец антикварного магазина, известный своим ворчливым, но безобидным нравом. Молодая женщина-официантка из кафе у вокзала, которая всегда улыбалась клиентам. Бездомный, постоянно сидевший на скамейке в парке. Их исчезновение заметили не сразу, списав на перемену настроения или переезд.
Но скоро волна набрала силу. Пропал почтальон, много лет разносивший почту по одному и тому же маршруту. Не вышел на смену дежурный врач в маленькой клинике. Перестал отвечать на звонки учитель из соседней школы.
Исчезали тихо, без следов борьбы, без прощальных записок. Они выходили из дома и не возвращались. Их телефоны становились недоступны. Они растворялись в сером мареве Курокава-Чо, будто их стирали ластиком с картины города.
Паника, до этого тлеющая под спудом, вырвалась наружу. Улицы пустели с наступлением сумерек. Магазины закрывались раньше. В соцсетях и местных чатах плодились теории: похитители-органики, правительственный эксперимент, деятельность секты. Но самой живучей была старая, как город, легенда — «Тихое Вещание». Говорили, что те, кто слишком долго его слушал, исчезали навсегда.
---
Женя, Ханаби и Бунко наблюдали за этим с растущим ужасом, который лишь они могли понять до конца.
— Это не просто исчезновения, — сказала как-то вечером Бунко, разложив перед ними карту города с десятками красных меток. — Я проанализировала данные. Все пропавшие в последние дни были замечены в состоянии сильного эмоционального стресса перед исчезновением. Ссоры в семьях, финансовые проблемы, депрессия. Они были «точками искажения» в реальном мире.
— Их Тени... — тихо прошептал Ханаби. — Кто-то охотится на их Тени в Мире Искажения. И если Тень побеждена...
— Человек в реальном мире становится «Потерянной Тенью», — закончил Женя. Он смотрел на свою руку, сжатую в кулак. — Как господин Танака. Как художник. Только теперь... их не находят в кататонии. Их просто нет.
Он понимал. Его Тень, его двойник, вышел на новую ступень. Он больше не довольствовался единичными жертвами, чьи Тени были связаны с ним. Он вёл тотальную охоту. Очищал город от «слабостей», как он это видел.
Как-то раз, возвращаясь из школы, они стали свидетелями исчезновения. Молодой человек, лет двадцати пяти, громко спорил по телефону, стоя на почти пустом тротуаре. Его лицо было искажено яростью и обидой.
— ...ты никогда меня не слушаешь! Никто меня не слушает! — кричал он в трубку.
Внезапно его голос оборвался. Он замер, его взгляд стал пустым и остекленевшим. Телефон выпал из его ослабевшей руки и разбился о асфальт. Воздух вокруг него задрожал, затрепетал статикой, словно мираж. На секунду Жене показалось, что он видит за спиной мужчины искажённый, чёрный силуэт — его Тень, которую сковывали цепи из того же статичного света.
А потом мужчина... рассыпался. Не физически. Его образ распался на миллионы пикселей, словно телевизионная картинка при потере сигнала, и растворился в воздухе. На том месте, где он только что стоял, не осталось ничего. Ничего, кроме тихого шипения, доносившегося, казалось, из самого пространства.
Прохожий, шедший вдалеке, даже не заметил ничего. Для него тротуар был всегда пуст.
Ханаби стоял, не в силах пошевелиться, его лицо было белым как мел.
— Ч-что это было?.. — выдавил он.
— Стирание, — безжизненным голосом ответила Бунко. — Полное и окончательное. Его не просто стёрли из Мира Искажения. Его стёрли из реальности.
Женя молчал. Он чувствовал это. Где-то в искажённом слое мира, его двойник, его Тень, опускала меч. И с каждым таким ударом связь между ним и ею становилась прочнее. Он чувствовал прилив чужой, холодной силы после каждого такого «стирания». Чувствовал мимолётное, пьянящее ощущение контроля. И это пугало его больше всего.
---
В офисе детектива Кугиме царило неестественное оживление. Дела о пропавших без вести множились с каждым часом. Но сам Кацура казался спокойным. Он раскладывал фотографии пропавших на своём столе, словно игральные карты, в поисках некоего патерна, известного только ему.
К нему ворвался Сора Михориме. Его лицо было искажено не просто тревогой, а настоящим ужасом.
— Кугиме! Ты видишь, что происходит? Это же эпидемия! Целый город сходит с ума!
Кугиме медленно поднял на него взгляд.
— Город не сходит с ума, Михориме. Он... очищается.
— Очищается? От людей?!
— От слабости, — поправил детектив. Его голос был тихим и убеждённым. — От лжи, которую они носят в себе. От той боли, что разъедает их изнутри и отравляет всё вокруг. Разве не об этом ты всегда писал в своих статьях? О лицемерии этого города?
Сора отшатнулся, глядя на него как на незнакомца.
— Я писал о правде! А это... это безумие!
— Нет, — Кугиме покачал головой и снова уставился на фотографии. — Это эволюция. И мы с тобой являемся её свидетелями. Скоро всё закончится. Скоро город станет тихим. Идеально тихим.
Сора вышел из кабинета, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Он понимал теперь. Кугиме не просто знал о происходящем. Он был его частью. Возможно, даже архитектором.
А тем временем, в своей комнате, Женя стоял перед зеркалом. Он медленно, почти ритуально, отводил свою чёлку, открывая красный глаз. Глаз, в глубине которого плясали отголоски статики. Он смотрел на своё отражение и видел не только себя. Он видел пустые улицы, тихие дома и безмолвные, неподвижные фигуры в сером тумане — «Потерянные Тени», которые стали новой, ужасающей нормой для Курокава-Чо.
Его Тень исполняла свой план. И он, Женя, был тем, кто давал ей силу для этого. Сознательно или нет — это уже не имело значения. Эпидемия пустоты расползалась по городу, и её нулевым пациентом был он.