Глава 12: Глаза, смотрящие в никуда
Яо Эдогава был тенью, прилипшей к группе Жени. Его методы были безупречны. Он не задавал лишних вопросов, не делился теориями без доказательств. Он просто собирал данные. Слишком много данных.
Именно он, проследив цифровые следы, нашёл того самого одноклассника, что принёс отравленную воду. Парень, перепуганный до полусмерти, признался, что ему заплатили. Деньги и угрозы пришли с анонимного номера, но Яо, используя какие-то свои не школьные ресурсы, вычислил примерный район — старый промышленный квартал у Чёрной реки.
Именно он первым обратил внимание на закономерность в перемещениях детектива Кугиме. Его маршруты слишком часто пролегали мимо «точек искажения», о которых знала только их группа.
— Он не просто ведёт расследование, — как-то вечером заявил Яо, разложив перед ними распечатанные карты с отметками. — Он их посещает. Регулярно. Как будто проверяет что-то. Или кого-то.
Это было опасно. Слишком опасно. Яо подбирался к сердцу тайны, даже не подозревая, с какими силами играет.
В ту ночь Яо отправился к Чёрной реке в одиночку. Он сказал, что у него есть «теория», которую нужно проверить без лишних свидетелей. Его последнее сообщение в групповой чат было: «Кугиме здесь. Кажется, он кого-то ждёт».
Больше он не выходил на связь.
---
Тело нашли на рассвете. Рыбак, пришедший на утреннюю ловлю, заметил тёмный комок, ритмично подпрыгивающий на прибое у бетонного основания моста.
Яо Эдогава лежал на спине в мелкой, мутной воде. Его чёрные волосы, обычно идеально чёткими, растрепались и разметались, как водоросли. Одежда была мокрой, тело — холодным. Но самое ужасное было с его лицом.
Его глаза — те самые, узкие, почти всегда прищуренные — были широко открыты
Не просто открыты. Они были зафиксированы в этом положении. Кожа вокруг них была неестественно напряжена и побелела, словно невидимые иглы впились в плоть, не позволяя векам сомкнуться. Он утонул, и его последним видением была грязная речная вода, а теперь его остекленевший, ничего не видящий взгляд был устремлён в серое, предрассветное небо. Он смотрел в никуда, и в этом взгляде застыл немой вопрос и предельный ужас.
На место, как и в прошлый раз, прибыли двое — детектив Кугиме и журналист Сора Михориме.
Кацура Кугиме выглядел как всегда — устало и невозмутимо. Он в резиновых сапогах зашёл в воду, осмотрел тело, его взгляд на секунду задержался на широко раскрытых, зафиксированных глазах. На его лице не дрогнул ни один мускул. Он сделал несколько пометок в блокноте и отдал распоряжения бригаде.
Сора стоял на берегу. Он не подходил близко. Он смотрел на это юное, искажённое ужасом лицо, и его собственное лицо постепенно теряло все краски. Он снова почувствовал тошноту, но на этот раз к ней примешивалось что-то новое — леденящее осознание.
— Ещё один, — тихо прошептал он, глядя на Кугиме, который спокойно разговаривал со специалистом. — Тот мальчик... он что-то расследовал. Он что-то знал.
Кугиме медленно поднял на него взгляд.
— Трагический случай. Подросток, увлечённый детективными романами, решил поиграть в сыщика ночью у реки. Поскользнулся, упал в воду. Холодная вода, судорога. Банально и печально.
— Его глаза, Кугиме! — голос Соры дрогнул. — Вы видели его глаза?!
— Патологоанатом разберётся, — отрезал детектив, его голос стал твёрже. — Возможно, посмертная реакция мышц. Не придумывайте мистику, Михориме. Вам это не к лицу.
Он повернулся спиной к репортёру, давая понять, что разговор окончен. Но в тот момент, когда он это сделал, Сора увидел нечто. Крайне быстрое, почти неуловимое. Уголок губ Кугиме дрогнул в подобии улыбки. Быстрой, как вспышка, и такой же холодной, как вода в Чёрной реке.
Сора отступил на шаг. Его охватил не страх, а ясность. Жестокая, неоспоримая ясность. Он смотрел на спину детектива и видел не следователя, а хищника. Или пастуха, безжалостно отсекающего заблудших овец, угрожающих его стаду.
Женя, Ханаби и Бунко узнали о смерти Яо из утренних новостей. Они молча сидели в пустом классе, не в силах вымолвить ни слова.
Женя смотрел в окно, на серую ленту реки вдали. Он ничего не чувствовал. Ни горя, ни страха. Лишь глухую, давящую пустоту. И в этой пустоте рождалось тихое, безразличное знание.
Это не было самозащитой. Это не было местью. Это было... предупреждение. Его Тень, его двойник, не просто защищал его. Он убирал тех, кто подбирался слишком близко. К нему. К их общим тайнам. К Кугиме.
И теперь, глядя на пустую парту позади себя, Женя понимал — он не просто носитель этой силы. Он был её соучастником. Молчаливым одобряющим зрителем. И следующая жертва могла быть любой. Ханаби. Бунко. Любой, кто встанет на его пути.
Он закрыл глаза, пытаясь вызвать в памяти образ своего двойника. Тот стоял в потоках статики, его красный глаз горел холодным огнём, и на его губах играла та же самая улыбка, что мелькнула на лице Кугиме. Улыбка хищника, нашедшего свою добычу.
Игра была окончена. Начиналась охота. И Женя был одновременно и охотником, и приманкой в руках своего самого страшного врага — самого себя.