Глава 10: Игра в алиби
Больница. Снова. Стерильный запах, белые стены, давящее чувство дежавю. На этот раз Женю госпитализировали официально — «для наблюдения после попытки отравления и на фоне психологического стресса». На деле это была удобная клетка, чтобы держать его под контролем.
Он лежал, уставившись в потолок, пытаясь не думать о том, что произошло в уборной. О той тишине, что жила в нём и могла убивать. Руки всё ещё слегка дрожали.
Дверь распахнулась без стука. В палату ворвался запыхавшийся Ханаби. Его лицо было бледным, фиолетовые глаза полными тревоги. Он сразу же захлопнул дверь и прислонился к ней спиной, словно опасаясь погони.
— Женя, — выдохнул он, почти не дыша. — Ты слышал? Про школу?
Женя медленно повернул голову. По Ханаби было видно — случилось что-то ужасное.
— Нет. Что-то ещё?
— Их нашли... троих. Тех, что к тебе приставали в туалете, — голос Ханаби сорвался. — Они... они мертвы. Повешены. В классе. И... с ними сделали... — он сглотнул, с трудом подбирая слова, — ...кое-что ужасное. Без глаз, без ушей... рот зашит.
Женя замер. Внутри всё похолодело. Он не чувствовал ни удовлетворения, ни страха. Лишь ледяную пустоту. Это было... логично. Продолжение. Следующий акт пьесы, которую он не писал, но главную роль в которой играл.
— Полиция, — Ханаби понизил голос до шёпота, подойдя к кровати, — они... они задают вопросы. О тебе. Все знают, что они тебя травили и избивали. У тебя есть мотив. Серьёзный мотив.
Он посмотрел на Женю с предельной серьёзностью.
— Слушай, ты должен придумать алиби. Правдоподобное. Где ты был прошлой ночью? С кем? Что делал? Детали! Кугиме не оставит это просто так. Он уже копает.
Женя смотрел на него. Его друг, этот бывший «оптимист-батарейка», сейчас был готов лгать, покрывать его. Ради чего? Из-за веры в его невиновность? Или из-за страха перед тем, на что Женя мог быть способен?
— Я никого не убивал, — тихо, но отчётливо сказал Женя. Это была правда. В тот момент, когда это случилось, он спал в своей комнате под действием успокоительного. По крайней мере, его физическое тело.
— Я знаю! — горячо прошептал Ханаби. — Но они не знают! Они увидят только странного парня с тёмным прошлым, против которого убили его обидчиков. Это выглядит... идеально.
Прежде чем Женя успел что-то ответить, в палате появилась Бунко. Её лицо было мрачным.
— Кацура и ещё один человек идут по коридору. Журналист. Сора Михориме.
Ханаби выругался под нос.
— Запоминай: ты всю ночь проспал, не вставал, тебя клонило в сон от таблеток. Ничего не слышал. Ничего не видел. Я подтвержу, что звонил тебе вечером, ты был еле живой. Держись этой версии.
С этими словами Ханаби быстро ретировался, стараясь не столкнуться с гостями лицом к лицу.
Не прошло и минуты, как дверь снова открылась. На пороге стояли двое: усталый детектив Кугиме и высокий мужчина с короткими волосами до плеч и пронзительным, оценивающим взглядом — Сора Михориме.
— Женя, — начал Кугиме без предисловий, его голос был ровным, как линия горизонта. — Утренние события, полагаю, ты уже обсуждал с другом. У меня есть несколько вопросов.
— Прежде чем вы начнёте, детектив, — мягко, но настойчиво вмешался Сора, шагнув вперёд. Он улыбался, но его узкие глаза оставались холодными. — Позвольте мне. Как журналисту, мне интересен человеческий аспект. Женя, вы стали центром целой бури. На вас напали, вас отравили, а теперь ваши обидчики жестоко убиты. Что вы чувствуете? Каково это — быть тем, вокруг кого разворачивается такая... трагедия?
Женя встретился с ним взглядом. Он видел в этих глазах не сочувствие, а голод. Голод хищника, вынюхивающего добычу. Этот человек не искал правду. Он искал сенсацию.
— Я... ничего не чувствую, — тихо сказал Женя, глядя в сторону. Он сделал своё лицо пустым, каким оно было после уборной. — Я почти всё время спал. Таблетки. Я даже не знал, что что-то случилось, пока Ханаби не пришёл.
— Всю ночь? — вежливо уточнил Сора.
— Всю ночь, — кивнул Женя. — Мне звонил Ханаби. Я еле разговаривал.
Он повторил заученную легенду, его голос был монотонным, лишённым эмоций. Он был идеальным подозреваемым — травмированным, отстранённым, с идеальным мотивом.
Кугиме молча наблюдал, его взгляд был тяжёлым, как гиря. Он не задавал вопросов. Он просто слушал. И в его глазах читалось не попытка поймать на лжи, а нечто иное — удовлетворение. Как будто разворачивающаяся драма с подозрениями и алиби была лишь частью некоего плана.
Сора записывал, его улыбка не сходила с лица.
— Понимаю. Шок. Оцепенение. Совершенно естественно. — Он сделал ещё пару пометок, затем закрыл блокнот. — Спасибо, Женя. Вы нам очень помогли.
Они ушли, оставив Женю в тишине палаты. Он лежал, слушая, как его собственное сердце бьётся ровно и спокойно. Он солгал. И сделал это безупречно.
Но самая страшная мысль, которая посетила его, была не в том, что его могут обвинить в убийстве. А в том, что, глядя на эти обезображенные тела, на это чудовищное «послание», он не чувствовал ни капли ужаса. Лишь смутное, тревожное понимание.
Это была работа его Тени. Его двойника. Того, кто жил в Мире Искажения. И он, Женя, был его единственным ключом в реальный мир. И этот ключ, похоже, начал поворачиваться сам по себе.