Глава 6: Пациент под наблюдением
Больница Курокава-Чо пахла антисептиком и тихим отчаянием. Для Жени эти запахи смешались с привкусом собственного унижения. Физические травмы были несерьёзными — ссадины, синяки. Но врачи, сославшись на «шоковое состояние» и «необходимость наблюдения», оставили его на ночь.
Его поселили в палату на удивление современную, почти стерильную. Он лежал, уставившись в белый потолок, чувствуя, как шрамы на груди горят под больничным халатом — не физически, а стыдом. Он снова был тем мальчиком из зеркала. Слабым. Уязвимым. Выставленным на показ.
Дверь открылась. Первыми пришли Ханаби и Бунко. Ханаби молча поставил на тумбочку пакет с соком и печеньем. Его обычно оживлённое лицо было хмурым, стрелка-тату под глазом казалась особенно тёмной.
— Они уже... — начал он и замолчал, сжав кулаки.
— Их отстранили от занятий. Пока что, — холодно добавила Бунко. Её алые глаза изучали Женю с клинической точностью, но в уголках губ читалось напряжение. — Я собрала данные на них. При необходимости, мы можем обратиться с жалобой.
Женя лишь кивнул. Говорить было тяжело. Казалось, верёвки всё ещё впиваются в запястья.
Позже заглянули ещё несколько одноклассников — из любопытства или из вежливости. Среди них был тихий, ничем не примечательный парень из их класса, которого Женя с трудом вспомнил. Он робко протянул бутылку минеральной воды.
— Держите... Вам, наверное, тяжело, — пробормотал он, глядя в пол.
Женя, движимый автоматической вежливостью и сухостью во рту, поблагодарил и сделал несколько глотков. Вода была чуть горьковатой, но он не придал этому значения.
Спустя несколько минут мир поплыл. Резкая боль скрутила желудок, по телу расползлась ледяная слабость. Он попытался крикнуть, но из горла вырвался лишь хрип. Из уголков его рта потекла белая пена, пятная белоснежный пододеяльник. Зрение помутнело, последнее, что он увидел — искажённые ужасом лица Ханаби и Бунко, и тихую, испуганную фигуру одноклассника с водой, застывшую в дверном проёме.
Очнулся он от голосов. Резких, официальных.
— ...очевидная попытка отравления. Госпитальное расследование уже начато.
— Он наш свидетель по делу о нападении. А теперь и потенциальная жертва покушения.
Женя приоткрыл глаза. В палате, кроме бледного Ханаби и хмурой Бунко, стояли двое людей в белых халатах и... детектив Кугиме. Его усталое лицо было невозмутимым, но взгляд, скользнувший по Жене, был тяжёлым, как свинец.
— Что... — попытался спросить Женя, но горло жгло.
— Вас отравили, — без предисловий сказал Кугиме. — Слабо, не смертельно. Сильнодействующее седативное. Следы в воде. Парня, который принёс бутылку, уже допрашивают. Он утверждает, что купил её в торговом автомате и никуда не отлучался.
Детектив сделал паузу, давая словам осесть.
— Дело принимает новый оборот. Сначала избиение, теперь отравление. Кто-то явно хочет вас запугать. Или убрать. У вас есть враги, Женя?
Женя молчал. Враги? У него было прошлое, полное врагов. Но здесь?
— Мы с ним почти всё время, — вступил Ханаби. — Он ни с кем не конфликтовал!
— Кроме трёх спортсменов, которых вы уже знаете, — сухо добавила Бунко.
Кугиме кивнул, делая пометку в блокноте.
— Возможно. Или возможно, причина глубже. — Его взгляд снова остановился на Жене, на его бирюзовых волосах, на чёлке, скрывающей глаз. — Для вашей же безопасности, я вынужден завести персональное дело. Не только на этот инцидент. Мы должны понять мотив. А для этого нужно изучить всё. С самого начала.
Женя почувствовал, как кровь стынет в жилах.
— Что... что это значит? — прошептал он.
— Это значит, — Кугиме закрыл блокнот, и его голос стал тихим, почти сочувственным, но от этого лишь более жутким, — что я запрошу ваше полное досье. История рождения, медицинская карта, школьные дела, причины переезда. Всё, что может пролить свет на то, почему именно вы стали мишенью в этом городе. Всё, что с вами происходило. С самого рождения.
Он не улыбался. Он просто констатировал факт. Но в его глазах Женя прочитал не просто профессиональный интерес. Это был голод. Голод охотника, нашедшего самый ценный след.
Кугиме вышел, оставив в палате гробовую тишину. Врачи последовали за ним.
Ханаби первым нарушил молчание:
— С самого рождения? Но это же... Это же личное! Он не имеет права!
— Имеет, — безжалостно отрезала Бунко. Она смотрела на закрытую дверь. — Если это оформлено как часть расследования покушения на убийство. Он использует ситуацию. Он хочет тебя изучить, Женя. Как аномалию.
Женя откинулся на подушки, закрыв глаза. Он чувствовал себя лабораторной крысой. Сначала его раздели досыта, обнажив шрамы. Теперь кто-то попытался его отравить. А теперь детектив, человек, который должен был защищать, с холодным любопытством собирался вскрыть всю его жизнь, как старый архив.
Его прошлое, которое он так старался похоронить, поднималось из гроба, ведомое усталыми глазами детектива Кугиме. И он был абсолютно беззащитен перед этим. Все его тайны — его гетерохромия, его издевательства, его шрамы, его самый постыдный страх — всё это скоро ляжет аккуратными строчками в отчёт и станет достоянием этого человека.
Он повернулся к стене, отгораживаясь от друзей. Ему было стыдно. Не только за шрамы. За всё. За то, что он был таким слабым. За то, что привёл за собой в эту ловушку своих друзей. За то, что был не тем героем, каким, возможно, должен был быть.
Город Чёрной Реки не просто искажал реальность. Он вытягивал наружу всё самое тёмное, все потаённые страхи и боли. И теперь он вытягивал их из Жени, одного за другим.