ты выбираешь любовь? |18+

4 декабря

Эриэл и Маркус знали, что какие бы планы они ни строили, сейчас нет смысла рассчитывать на мир во всем мире. Паника охватила страны, и напряжение нарастало. Пока что они решили ничего не предпринимать, дать ситуации время, но это было лишь временное затишье. Они были готовы к чему-то большему, но только не сейчас. Но мысли не покидали их: что будет дальше?

Маркус все еще пытался найти Лукана и Хироки по их мыслям, но не получалось. Он ощущал их присутствие, но все равно не мог понять, где они. - Думаю, это настоящие способности этого засранца Лукана. И что еще хуже - Эриэл не видел ни одного видения о них. Это точно его силы-мысленно

- Они уже далеко не в Японии,мне так кажется - сказал Эриэл, и его голос звучал спокойно, но Маркус почувствовал напряжение в его словах.
- Точно.

Тогда, когда Маркус готовил ужин, все изменилось. В тот момент, когда Эриэл смотрел новости, их способности вдруг активировались. Маркус услышал мысли Лукана, а Эриэл в это же время увидел видение, что направляло их в нужном направлении. Их глаза встретились, и они оба удивленно переглянулись. Их связь длилась всего пару секунд, но этого было достаточно, чтобы понять, где они.

- Пошли, быстро выдвигаемся, - сказал Эриэл, его голос был решительным, а внутри всё горело от нетерпения.
Маркус нежно взял его за руку и, прищурившись, сказал:
- Ужин готов, поешь сначала, чтобы силы были, блондиночка. - Его слова были мягкими, с намеком на заботу, но под ними скрывалась напряженная решимость.

Он позвонил Рамсесу и сказал, чтобы они пришли как можно скорее.

Через десять минут Рамсес и Томоко уже были в доме.

- Эй, мы тебе собачки, чтобы звать, когда тебе вздумается? - Рыкнула Томоко, недовольно сжимая губы.
Маркус ответил, не теряя спокойствия:
- Долго вы. - Но затем быстро продолжил, чтобы не взорвать ситуацию: - Присмотрите за детьми, пока нас не будет.

Томоко удивила всех своим молчанием, даже не спросив, куда они направляются. Это было слишком странно.
- Из-за того, что она не поспорила, теперь я сомневаюсь в ее помощи, - сказал Эриэл, его голос был напряжен.
Рамсес улыбнулся, стараясь снять напряжение:
- Можете идти, мы присмотрим за ними, не беспокойтесь.

***

257 лет назад, 15 февраля

Рамсес и Томоко ничего не подозревали, когда провели ночь вместе. Они давно забыли о своей мечте о детях, так как все попытки были безуспешны. Однако сегодня они решили забыть о всех своих разочарованиях и просто насладиться друг другом.

Спустя 10 дней, 16 февраля, Томоко почувствовала себя странно. Тошнота не давала ей покоя, и она не могла понять, в чем дело. Рамсес все время был рядом, переживая вместе с ней, и через еще 11 дней, когда он обнимал ее, его глаза широко раскрылись от шока.
- Томоко... - его голос был напряжен, как никогда.
- Не может быть, это... - он потрогал её живот, не веря своим ощущениям.

Томоко, не понимая, что происходит, воскликнула:
- Что такое? Напугал меня!
Рамсес, все еще в шоке, кивнул:
- Я чувствую двоих... два "существ".

Томоко резко села, расширив глаза.
- Я что? Беременна?
Рамсес кивнул, и его сердце забилось быстрее.
- Да, двое... Там двое.

Они были ошеломлены, но одновременно в их глазах появилась искренняя радость.

**

6 ноября, новолуние

Двое"существ", похожих на Рамсеса, появились на свет. Томоко, всегда агрессивная и вспыльчивая, смягчилась и стала настоящей матерью. Она отдавала свою любовь детям, как и Рамсес. Но мысли о их будущем, их восемнадцатилетии не давали им покоя. Что будет потом? Если их детям предстоит столкнуться с тем, что мы пережили, что мы можем сделать?

1695 год, 6 ноября, восемнадцатилетие

Рамсес и Томоко были подавлены. В тот день они зашли в комнату, где спали их дети. Луи - парень с черными волосами и светло-голубыми глазами, который обладал мощными способностями огня и ветра. Катрин - девушка, по внешности похожая на Рамсеса, но с характером матери, вспыльчивая, с ледяными и водяными способностями. Они лежали тихо, сопя, и родители, облегченно вздохнув, смотрели на них.

Когда дети проснулись, они отпраздновали их день рождения. В семье снова воцарилась радость, и все казалось на своем месте, но темные мысли не отпускали их.

12 ноября, полнолуние

Рамсес услышал крики. Это был не просто звук, это был крик, который заставил его сердце замереть, и все его инстинкты взывали к действию. Он мгновенно вскочил с места и, не думая ни о чем другом, ринулся в комнату.

Когда он вошел, перед его глазами предстала картина, которая сжала его грудь с такой силой, что стало трудно дышать. Томоко сидела на полу, прижав к себе Катрин. Луи лежал на её коленях лицо было спокойно, как в сне, но этот покой был обманчивым. Томоко гладила их волосы, но её движения были механическими, будто она не могла поверить в происходящее.

- Пожалуйста, нет... - её голос срывался, она шептала эти слова, как заклинание, как будто она могла вернуть их обратно, если только повторит достаточно раз.

Рамсес почувствовал, как холодный страх пронизывает его тело. Он знал, что произошло. Но не мог поверить в это. Он опустился рядом с ней, его руки дрожали, когда он осторожно положил одну на их лица. Их тела были холодными, а дыхание было все-таки прервано. Он не мог оторвать взгляд, не мог оторвать руки от их тел, хотя знал, что уже ничего не изменит.

Томоко, почувствовав его присутствие, подняла глаза, полные ужаса, неверия и боли, и сдавленно прошептала:
- Это невозможно... они не могут быть мертвы... они не могут...

Её слова эхом отозвались в его голове. Это не могло быть правдой. Он поверил в это с самого начала, верил, что они будут рядом, что дети - это будущее, за которое они боролись. Но теперь эта вера была разрушена, как стекло, разбившееся о землю.

Рамсес прижал её к себе, стараясь успокоить, но его сердце было пусто. Всё внутри него было пусто. Он пытался найти слова, но не мог. Ничего не было сказано, потому что ни одно слово не могло бы описать того, что они ощущали. Это была неизмеримая пустота, которую ничто не могло заполнить.

Томоко, истерически сжимая Катрин и Луи, начала тихо плакать. Эти слёзы были не просто слезами утраты - это были слёзы разрушенного мира, утраченной надежды. Она рыдала, потому что больше не могла чувствовать их тепло, больше не могла почувствовать их дыхание. Она чувствовала, как их маленькие тела, ставшие холодными, вытягивают из неё всю силу.

- Почему, Рамсес? Почему мы потеряли их? - её голос был полон горя, её слова вырвались с такой силой, что Рамсес не смог сдержать своего страха. Он сжался, как от удара, почувствовав, что всё в его жизни рухнуло, исчезло. Это была не просто утрата - это было наказание, которое им не следовало бы получать.

Он не знал, что ответить. Он не знал, как вернуть их. Его слёзы начали падать на её плечо, но он не мог контролировать их. Он был сломлен. Он чувствовал себя слабым. Это не было справедливо. Они были детьми, они были их надеждой, и теперь их больше не было.

Томоко вдруг схватила его за плечи и, рыдая, наклонилась к нему. Её лицо было искажено невыносимой болью, и слова, которые она произнесла, отозвались в его душе, как нож в груди.

- Они были моими детьми, Рамсес... - её голос дрожал от отчаяния. - Они были всего лишь детьми... они не заслуживали этого. Почему? Почему жизнь так жестока?

Рамсес не мог ответить. Он только крепче обнял её, его тело было сжато от боли. Его рука по-прежнему лежала на их холодных телах, и он не мог оторваться, не мог отдать их, потому что это было слишком тяжело. Он не знал, как жить дальше, не знал, как пережить эту утрату. Его мир разрушился, его будущее было стерто.

Томоко продолжала плакать, её слёзы падали на его плечо, поглощая его сердце с каждым их каплей. Она всё повторяла одно и то же, словно пыталась понять, как это случилось.

- Нет... не могу поверить...мир так жесток к нам

И Рамсес, теряя последнюю надежду на спасение, вжимал её в себя, утопая в море боли и отчаяния. Он не знал, что теперь будет с ними, но он знал одно - они были уже мертвы, и ничто не вернет их.

Мир стал пустым и холодным.