«То, что в прошлом, не забывается легко» глава 34
31 год нашей эры. Помпеи. Раннее утро.Эриэл 7 лет.
Легкие лучи солнца скользили по мозаикам, освещая узкие улочки города, но Эриэл не замечал этого. Он был слишком занят борьбой с тем, что происходило с ним, с тем, что разрушало его душу.
Его глаза были не такие, как у всех - слишком яркие, слишком пронзительные. Его лицо - настолько красивое, что люди смотрели на него,без страха что перед ними "существо" а, как на произведение искусства. В его телесной красоте было что-то такое, что могло заставить любого забыть о морали, о совести, и именно из-за этого его и продали.
Маленький мальчик с глазами, словно у ангела, не мог противостоять жестокости мира, в котором красота была не даром, а проклятием. Его родители продали его мужчине, и в их глазах не было ни сожаления, ни любви - только холодное понимание того, что их сын стал товаром. Товаром, который мог принести богатство.
Это было не спасение, а ловушка. Эриэл не знал, что думать. Он был всего лишь маленьким существом в огромном мире, где ценность его жизни определялась не его личностью, а внешностью. Он был красивым, поэтому был продан.
В тот день, когда мужчина начал связывать его, он почувствовал, как жизнь уходит из его тела, а надежда исчезает с каждым шагом того, кто был сильнее и властнее. Эриэл пытался кричать, пытался сопротивляться, но его маленькие руки были беспомощны против силы взрослого крепкого человека . Каждый удар по его телу был как камень, падающий в его сердце. Родители стояли рядом, их лица были пустыми, как сами их души, и Эриэл понял: им было все равно.
Это ты выбрал свою судьбу, Эриэл, - сказал мужчина, когда его удары стихли, а мальчик потерял сознание. Это было не спасение, это было уничтожение.
Когда он открыл глаза, он понял, что он в другом месте. Комната была просторной, но ее холодная красота не приносила утешения. Он лежал на кровати, а вокруг стояли свечи, мозаики, картины, стол с едой. И в животе заурчало. Он был голоден, но не мог понять, что это место означало для него.
Он меня спас? - подумал Эриэл, но в глубине души он знал ответ. Никто не спасает просто так, особенно если ты красив, как статуя, созданная для того, чтобы служить чужим желаниям.
Когда мужчина вошел, Эриэл не мог ничего сказать. Он даже не знал, что думать. В его голове еще звучали слова его родителей, когда они смотрели, как его уводили.- постарайся там-
Освоился уже? - спросил мужчина с акцентом, который Эриэл не мог распознать.
Да... Вы меня спасли? - прошептал он, надеясь, что ответ будет утешительным.
Но мужчина рассмеялся. Его смех был холодным и жестким, как лед, как то, что Эриэл уже чувствовал внутри себя.
Спас? Ты разве не знаешь, что за хороших мальчиков никто не платит, - сказал мужчина, его глаза блеснули.
Эриэл попытался удержать слезы. Он был продажным товаром, который не мог укрыться от этого мира. Мальчик, чья жизнь была определена не его желаниями, а тем, что он был красивым.
Я могу убираться и готовить... я умею... - его голос дрожал, как листвой на ветру. Но мужчина не слушал его. Он подошел слишком близко, и Эриэл снова почувствовал свою беспомощность.
Когда его тело снова оказалось на кровати, а мужчина прижал его к подушке, все, что он мог ощущать - это невыносимая боль и позор. Это был его первый опыт, и это было как нож в сердце. Боль, которая будет с ним всегда, не только физическая, но и та, что разъедала его душу. Боль от того, что он был продан, что его красота стала причиной его страданий.
Жизнь с родителями, на свалке, где его никто не ценил, была намного легче. Потому что там хотя бы не было ложных надежд. Там было настоящее, несмотря на ужасные условия. А здесь... здесь было только пустое ожидание, сломленные мечты и неизбежная судьба.
Через годы мучений, когда его тело становилось сильнее, когда он сбежал, он все равно не мог сбежать от мыслей, от того, что случилось. И когда встретил Маркуса, он не мог понять, почему тот был таким. Почему он не просил ничего взамен? Почему просто защищал? Но все, что Эриэл знал, это что никто не защищал его так, как Маркус. И это было страшно. Он не знал, как реагировать на это светлое тепло, на то, что не было связано с болью или эксплуатацией.
Почему я? - думал Эриэл. Почему я заслужил это счастье? Почему я могу почувствовать, что есть что-то хорошее в мире, если все, что я когда-либо знал, было болью?