«Франция» глава 36
Маркус и Эриэл, оставив детей под присмотром Рамсеса и Томоко, направлялись к месту, о котором рассказывали видения Эриэла.
- Ты, наверное, побольше увидел, где они, да? - спросил Маркус, не сводя глаз с горизонта.
- Ага, я покажу путь, - уверенно ответил Эриэл, вскарабкавшись ему на спину.
Маркус рванул с места, его скорость достигала 13 000 м/с,что было намного быстрее пули. Эриэл едва удерживался, пытаясь не обращать внимания на головокружительную смену пейзажа.
- Никак не привыкну к этому, - сдерживая дыхание, думал он.
Чуть больше десяти минут, и они уже были во Франции, перед величественным особняком, точно таким, каким его видел Эриэл в своем видении. Отсюда тянулись мысли Лукана, которые Маркус уловил до этого на пару секунд.
Войдя внутрь, они начали спускаться вниз по узким коридорам, словно пропитанным холодом и тишиной. Лаборатория, через которую они проходили, казалась заброшенной - ни единой живой души. Тьма и застывшие приборы создавали зловещую атмосферу.
У большой металлической двери их остановил кодовый замок, но Маркус даже не попытался его ввести. Он просто толкнул дверь, и одна из её створок с оглушительным грохотом обрушилась на пол.
- Эй, не ломай всё подряд, дурында! - возмутился Эриэл, пытаясь скрыть испуг.
- Прости, блондиночка, последний раз... - начал Маркус, но голос его стал тише, когда он взглянул внутрь.
Перед ними развернулась ужасающая картина. Лукан сидел у криокамеры, внутри которой покоилось замороженное тело. Его голова была опущена, руки прикрывали лицо. Рядом с ним, в луже застывшей крови, лежало тело Хироки, его горло было перерезано.
- Быстро вы, конечно, пришли. Я расслабился всего на пару секунд, - сказал Лукан с горькой усмешкой, в его голосе сквозило отчаяние.
Маркус медленно подошёл ближе, с трудом сдерживая гнев.
- Что здесь, чёрт возьми, произошло?
Лукан не поднял глаз.
- Этот ублюдок Хироки убил себя, думая, что его и так ждёт смерть, - сухо пояснил он, хотя Маркус и без слов мог узнать правду.
В его голове отдалось: *"Самое ужасное - я не смог убить его собственными руками. Если бы я знал, я бы сделал это сразу... Отомстил за тебя, Дариус."*
Маркус сжал кулаки.
- Чёрт... - вырвалось у него. - Заварил кашу и выбрал для себя лёгкий путь, да? Хироки... - он бросил взгляд на мёртвого, будто ожидая ответа.
Эриэл, тяжело сглотнув, подошёл ближе к криокамере. Его взгляд задержался на замороженном теле.
- Это твой возлюбленный? - едва слышно спросил он.
- Да, - с кривой усмешкой ответил Лукан. - Хироки убил его, а воскресить сил не хватило. Снова... снова я потерял надежду.
В его голосе звучала такая боль, что даже Маркус отвёл взгляд, но всё же спросил спокойно:
- Что с твоими способностями?
Лукан посмотрел на него, как на пустоту.
- Могу активировать их, могу нет. Сейчас уберу, чтобы ты мог читать мысли.
Когда Лукан подавил свои способности, Эриэл вдруг пошатнулся, хватаясь за Маркуса. Тот подхватил его, и в следующую секунду лицо Эриэла озарила лёгкая улыбка.
- Не сдавайся, Лукан, - сказал он тихо. - Ты ещё можешь попытаться. Он откроет глаза... Дариус проснётся.
Лукан вскочил на ноги, его глаза, впервые за долгое время, засияли искренностью.
- Ты что? Правда?! - его голос сорвался, наполненный слабой, но такой нужной надеждой.
В видении Эриэла предстала сцена, где Лукан и Дариус вновь вместе. Словно по волшебству, Дариус воскресает, пробуждаясь из долгого сна, его глаза наполняются светом, а тело обретает силу.
В их взглядах читается глубокая связь, словно они пережили множество испытаний и теперь вновь обрели друг друга.
Эта встреча символизирует не только воскрешение Дариуса, но и возрождение их любви, которая преодолела все преграды и испытания.
В их присутствии мир кажется более ярким и полным, а будущее - полным надежд и возможностей.
Однако в своем видении Эриэл почувствовал нечто странное. Знакомое ему, утешающее тепло вдруг стало холодным, превращаясь в металлический вкус железа, знакомый, но отвратительный. С замиранием сердца он пытался понять, что это означает, но не успел досмотреть до конца, словно неведомая сила оторвала его от этого видения в самый решающий момент.