Глава 3
Полночь добралась до квартиры Юли мягким светом уличных фонарей, пробивающимся сквозь неплотно задёрнутые шторы. Час назад они закончили ужинать. Марии не привыкать к таким поздним приёмам пищи, потому что с её работой и высокой должностью ты не можешь предугадать, во сколько сегодня вернёшься домой. Или вынуждена остаться ночевать в кабинете.
Видимо, Юля чувствовала себя виноватой. За слова. За то, что ссора вообще произошла. Поэтому любезно предложила Марии остаться на ночь у себя.
«У меня всё равно уже нет сил», - подумала генерал-лейтенант; ей ничего не оставалось, как принять предложение Пчёлкиной.
Архипова расположилась в зале на маленьком, но мягком изумрудно-зелёном диванчике. Его обивка, чем-то напоминающая бархат, приятно блестела при свете напольной лампы. На диване стояли три большие подушки, набитые чем-то твёрдым, что помогало сохранять прямоугольную форму. Пчёлкина скромно стояла рядом с Марией; свежевыстеранное постельное бельё, которое она только что принесла, висело на руках, как обвисшие паруса. Поза, движения кричали о неуверенности: постоянное заправление выбивающейся пряди за ухо, переменание с ноги на ногу, плотно сжатые губы, слегка ссутуленные плечи. Она не знала что делать, куда себя деть и как себя вести? А главное - что сказать?
Молчание повисло между ними тяжёлым грузом.
- Вот постельное бельё, - тихо сказала Юля, передавая его Марии, не зная, как начать диалог.
Лицо Пчёлкиной выдавало все переживания, что позволяло Архиповой читать её, как открытую книгу. Юля не могла отпустить ситуацию, как-будто между ними ещё осталась недосказанность.
- Юля, - твёрдо сказала Мария, - всё в порядке, забудем об этом. Сейчас это неважно. Давай наконец отдохнём, а всё остальное – завтра.
Ей не хотелось, чтобы Юля беспокоилась по этому поводу. Что было, то было. Главное, что она поняла, что оказалась не права. Тема закрыта.
Мир генерал-лейтенанта состоял из стратегий, аналитики и принятия решений. Обсуждение поступков, копание в мотивах, выяснение отношений - всё это казалось ей пустой тратой времени, бесполезным копошением в деталях, которые в данный момент не имели смысла.
Извинения. Она принимала их, когда того требовал протокол, когда это было необходимо для поддержания дисциплины и порядка в рядах. Но об искренности в этих словах она не задумывалась. Главное - признание ошибки и готовность её исправить. Сама же она извинялась редко. Не потому, что считала себя святой, а потому, что предпочитала исправлять свои ошибки действиями, а не словами. Потому что это было за пределами её понимания, за пределами её возможностей.
Они могли быть неверно истолкованы, а ещё хуже - использованы против неё, превращены в оружие.
Извинения для Марии казались проявлением слабости, а слабость - признание поражения.
Генерал-лейтенант не просит прощения, а отдаёт приказы.
В голове кричали два голоса:
«Да-да, в порядке, конечно, говорит так уверенно, как-будто после слов Пчёлкиной ты не была вся на нервах», - шептал незнакомый голос, словно демон.
«Конечно, ты совсем не переживала, почему же Пчёлкина не берёт трубку», - продолжал давить на больное чужак, который прокрался в сокровенные мысли.
«И ты совсем не загналась, не начала сомневаться в себе. А шутливые мысли про увольнение и уйти в запой, помнишь?» - демон нанёс последний, решающий удар.
«Юля ещё молода, не представляю, как ей тяжело выносить всё это. На её глазах в один момент рухнула счастливая жизнь с Игорем», - прорезался второй, оправдывающий голос.
Прям как и моя жизнь.
В ответ последовал лишь медленный кивок, карие глаза бегло оглядывали комнату, словно боясь посмотреть на гостью. Взгляд старался скрыть желание поскорее уйти от внимания.
- Тогда спокойной ночи? - сказала Пчёлкина, стараясь натянуть улыбку.
- Спокойной ночи, - устало ответила
Архипова, проводя рукой по растрёпанным волосам. Ей хотелось поскорее лечь и отключиться.
Юля оглядела Марию с мыслью:«Не будет же она спать вот так, в рабочей одежде».
- Может, вам дать мою одежду? - сказала Юля, только потом до неё дошло, что она только что сморозила.
На что Мария лишь дружелюбно улыбнулась, подавляя смешок.
- Не стоит, но спасибо, - вежливо и застенчиво сказала Архипова.
- Ещё раз спокойной ночи, - уже сияюще улыбаясь, проговорила Юля. Её глаза сверкали.
Она незаметно покинула комнату, оставляя генерал-лейтенанта одну со своими мыслями.
***
Приведя себя в относительный порядок перед сном, Архипова покинула ванную комнату с чувством облегчения после рабочего дня. В комнате Юли стояла тишина.
«Наверно, уже легла спать» - тихо проходя мимо комнаты девушки, решила Мария.
Плотно закрыв дверь своей временной комнаты, в тусклом тёплом свете от одинокой лампы в углу, гостья заметила аккуратно сложенную маленькую стопку домашней одежды на краю дивана. Она почувствовала, как краска приливает к щекам.
«И зачем спрашивала» – промелькнуло в голове.
Мария профессионально окинула взглядом оставленную одежду. Простые спортивные серые штаны и футболка с надписью: «Редакция требует крови».
«Да, в стиле Пчёлкиной».
Ничего особенного. Но в этой простоте чувствовалась какая-то домашняя теплота, искреннее чувство заботы что-ли. Она взяла одежду в руки и прижала к себе, словно пытаясь удержать это мимолётное чувство.
«Интересно, Юля уже носила эту одежду или пожертвовала новую?».
«В прямом ли смысле свою?».
Так. Стоп. Мысли понесло совсем не в то русло. Мария сама не ожидала таких мыслей, откуда они взялись?
«Провела всего вечер в обществе Пчёлкиной и вот так это на мне сказалось».
Поразмыслив, она нашла причину этих «странных» мыслей: измена мужа.
Переодевшись в домашнюю одежду Пчёлкиной, Мария заметила, что у них один размер. Спальные штаны сели чётко по стройной фигуре генерал-лейтенанта, которая всегда была в форме. Рассматривая на себе футболку, уголки губ незаметно поднялись. От ткани исходил лёгкий, едва уловимый запах - чего-то свежего и домашнего. В этой футболке она чувствовала себя...ближе к Юле, словно между ними вдруг исчезла огромная пропасть, отделяющая генерал-лейтенанта от девушки.
Словно они стали чуть более равными. Впервые за долгое время она почувствовала себя такой… по-настоящему домашней. И почему-то ей захотелось, чтобы эта ночь не заканчивалась.
***
Мирный сон Марии посреди ночи прервал резкий, пронзительный, как игла вонзающаяся в кожу, крик. Сон мгновенно развеялся, словно дым. Крик доносился из соседней комнаты, где спала Юля.
Первой мыслью было, что в квартиру кто-то ворвался, или ещё хуже, Юле угрожает опасность.
Она вскочила с постели, не тратя времени на размышления; сердце бешено колотилось в груди. Тихонько прокравшись к комнате девушки, аккуратно открыла дверь.
В темноте спальни, освещённой лишь тусклым светом уличного фонаря, Юля лежала, свернувшись калачиком под одеялом; тело сотрясали рыдания, плечи вздрагивали в такт всхлипам.
-Юля, что случилось? - прошептала Мария, её голос был полон беспокойства, хотя и старался оставаться ровным.
От неожиданного появления Архиповой, Пчёлкина вздрогнула, в глазах отражался страх - холодный, как ледяной дождь. Казалось, что это был не просто страх, а привычное ощущение угрожающей опасности.
Она попыталась сесть, закутавшись в одеяло, словно оно могло её защитить. Мария сделала шаг вперёд, стараясь не напугать её ещё больше.
-Тише, всё хорошо, - проговорила Мария мягче, чем обычно, направляясь к кровати. - Просто скажи, что случилось.
Только приблизившись к Юле, она смогла разглядеть бледное, как полотно, лицо, по щекам текут слёзы, словно капли тающего льда, оставляющие за собой ледяную дорожку.
-Мне..- начала Пчёлкина, её голос звучал так будто сломан, слова вырываются с трудом. - Мне приснился кошмар...
Мария опустилась на край кровати, стараясь не касаться Пчёлкиной, давая ей возможность почувствовать себя в безопасности. Сердце сжалось от жалости. Какая-то часть её, та, которую она так тщательно скрывала, хотела обнять эту хрупкую девушку, прижать к себе и сказать, что всё будет хорошо. Но Мария сдержалась.
- Хочешь рассказать? - тихо спросила она, глядя в её полные слёз глаза.
- Мне постоянно снится один и тот же кошмар: что Игоря убивают на моих глазах...- постепенно начала открываться Юля, делясь своими тревожными кошмарами, - а я ничего не могу поделать, только кричу от боли, а после просыпаюсь с криком.
В комнате повисла тишина, Мария не знала, что ответить девушке. Она отчаянно пыталась подобрать слова, но тут Пчёлкина продолжила.
- Когда я выпью, то кошмары не снятся, - виновато сказала Юля, словно признаваясь в чём-то постыдном, как провинившийся ребёнок.
Архипова думала, что Юля напилась из-за накопившихся проблем, не выплеснутых эмоций и, в добавок ко всему, - их ссора, но причина была глубже, чем она предполагала.
«Получается, что Юля пила регулярно...»
Страх постепенно отпускал Юлю, Мария принесла ей стакан воды, который та залпом выпила.
Генерал-лейтенант привыкла всё держать под контролем, но в этой ситуации она не знала, как себя правильно вести.
«Слабость - это недопустимая роскошь», - всегда твердила себе Архипова, как мантру.
Она хотела помочь, очень хотела, но боялась переступить черту, которую сама же между ними и провела. Желание обнять Юлю, прижать к себе, укрывая от страхов, было почти физическим: руки сами тянулись к ней. Но это неожиданное желание врезалось в стену неуверенности. Как Пчёлкина отреагирует на такой порыв? Мария привыкла к чётким инструкциям к действию.
Здесь же не было никаких гарантий и правил, только боязнь оступиться, сделать что-то не так.
«Вот поэтому твой брак и развалился», - проснулся в голове незнакомый ей голос.
Она видела, что Юля нуждается в поддержке, в человеке, который сможет её утешить. Архипова чувствовала, как нарастает внутреннее напряжение.
«А что, если она меня оттолкнёт?».
«Для Пчёлкиной я - Мария Андреевна Архипова, строгий генерал-лейтенант, от которой та явно не ждёт объятий»
Взгляд вернулся к её ещё дрожащим плечам, следам слёз, которые не успели высохнуть. Мария понимала, что нужно что-то делать. Но что? Просто сказать «Всё будет хорошо»? Это звучало шаблонно и неискренне. Внутри неё словно разгорался пожар, сметая всё на своём пути.
Архипова почувствовала, как что-то внутри неё надламывается. Рациональные доводы, профессиональная дистанция, от которой ничего не осталось, страх сделать что-то не так – всё это вдруг показалось неважным, ничтожным по сравнению с болью, которую она видела в глазах Юли. Боль, которую хотелось взять на себя. Боль, которую хотелось разделить. Хотя бы попытаться облегчить.
Опустившись на кровать возле девушки, она неуверенно протянула руку, мягко коснувшись холодного плеча. Юля вздрогнула, но не отстранилась, и это послужило сигналом. Глубоко вдохнув, словно это помогает собраться с духом, Мария отбросила все сомнения и обняла Юлю. Бережно, как хрупкий цветок, будто боясь сломать. Она почувствовала, как тело Пчёлкиной постепенно расслаблялось, полностью доверяя себя Марии.
«Когда это голова Пчёлкиной успела мирно устроиться на моей груди?» - подумала, краем глаза глянув на девушку, генерал-лейтенант.
«Уснула что-ли?» - решила Архипова.
В этот момент Юля медленно подняла голову на Марию, стараясь не отрывать её от груди. Последняя слезинка скатилась по щеке, как по детской горке.
Во взгляде читалось желание что-то сказать. Сказать то, что давно желало выбраться наружу.
- Мария..Андреевна, - сглатывая, прошептала Пчёлкина.
«Она обратилась ко мне по имени-отчеству?» - в ступоре растерялась генерал-лейтенант, не зная, как реагировать на такую формальность со стороны Пчёлкиной.
- Да? - обращая внимание на Юлю, отозвалась Архипова, внимательно вглядываясь в её сонное лицо.
- Надеюсь, вы не смотрели моё...видео, - уже чуть тише сказала девушка, опуская глаза, недавно наполненные страхом.
- Нет, - ответила Мария, вспоминая то видео.
- И хорошо, я его уже удалила. - Юля отстранилась от Марии, приподнимаясь, чтобы поудобнее устроиться в кровати, словно желая уловить малейшую реакцию на только что сказанные ею слова.
Архипова собиралась что-то сказать, но Пчёлкина умело перевела тему, странно смотря куда-то ей в грудь.
- Вам идёт моя футболка даже больше, чем форма, - не без улыбки в полумраке заметила Юля.