Глава I
Появление гостей нарушило размеренную жизнь даэрунской стоянки. Женщины, одетые в льняные платья с красными и жёлтыми узорами, быстро попрятали маленьких эльфят в типи, а мужчины приготовились взяться за оружие. То слева, то справа слышались перешёптывания на языке тёмных эльфов — киилри́те. Иногда, правда, откуда-то доносились фразы на скаарвском типа «бледные мрази», «стервятники» или угрозы убить их на месте. Но сколь бы Ральфа и Стига ни нервировали подобные выражения, они не обращали на них внимания, потому как понимали, что в меньшинстве.
— Я слышал, — тихо начал Ральф, — что их шаманы или вожди знают всякие травы, помогающие отогнать нечисть.
— И как мы найдём вождя? Эльфы вряд ли скажут нам хоть слово, а эти шалаши все на одно лицо.
— Я попробую с ними поговорить.
— Погоди...
Ральф проигнорировал возражения Стига и тут же ввязался в разговор с женщиной, которая не успела спрятаться.
— Мазель, не скажете мне, где проживает ваш лидер?
Мазель молчала, с ужасом глядя на скаарва. Сзади подошли несколько мужчин.
— Тебе чего здесь надо, бледнолицый? — с сильным акцентом спросил эльф, носивший костяное украшение в носу.
— Где у вас живёт вождь? — по-простому повторил Ральф.
— Наш вождь слишком велик, чтобы терпеть в своём типи белокожее отродье.
— Попридержи язык, мы пришли сюда не воевать!
— Ты, видимо, не понимаешь, — вмешался даэрун с птичьим черепом на шее. — Сейчас мы возьмём тебя и твоего друга за шкирки и вышвырнем отсюда с таким пинком, что вы оба будете бежать без оглядки до самой южной границы вашей проклятой страны.
— А станете сопротивляться, — прошипел первый, — пустим обоих на ремни.
Дело неизбежно дошло бы до драки, если бы не вмешался Стиг.
— Вы можете так разговаривать с кметами или себе подобными, но перед вами сейчас стоят служащие казны Его Величества короля О́лава! Мы везли налоги с окрестных земель в столицу через вашу трясину и, не будь там мо́рока, даже не попали бы сюда. Однако тёмная сила вынудила нас задержаться. Были жертвы. Если ваш вождь поможет, мы заберём своё, и вы нас больше никогда не увидите. Но если откажетесь или тронете хоть пальцем, сюда прибудет армия нашего государя. Они не станут разбираться, кто там виноват, а кто прав, и, помяните моё слово, сожгут всю вашу деревню к чёртовой матери!
Эльфы ничего не ответили. Пережившие когда-то ужасы войны, теперь они жутко боялись войска скаарвского короля. Наконец, та самая женщина, к которой изначально пристал Ральф, трясущейся рукой указала на типи, как бы опоясанное рисунком в виде чёрных и красных треугольников. От неодобрительных взглядов других даэрунов она заплакала и сбежала в своё жилище. Скаарвы уже собирались проследовать к вождю, но один из местных их остановил.
— Ведите себя вежливо, иначе вы отсюда не уйдёте.
В помещении традиционной палатки находились два уже немолодых тёмных эльфа. Слева от входа сидела приятной наружности даэрунка с тёмными слегка тронутыми сединой волосами. Она оказалась одета скромно, и лишь яркая лента, повязанная на голове, выделяла её среди местных женщин. Справа, по-видимому, располагался сам вождь. Он не являлся глубоким старцем, однако выглядел очень болезненно, что прибавляло эльфу несколько десятков лет. Волевое лицо со слегка загнутым вниз носом было испещрено морщинами и казалось неестественно худым. Одевался вождь в рубашку с бахромой, поверх которой на верёвке висел ступенчатый крест. Но самым примечательным был его головной убор: как и у многих известных скаарвам вождей, он состоял из перьев, однако если обычно в ход шли перья орла, то здесь имел место скорее крупный грач или ворон. Чёрная вапфа́ха, как называли её сами эльфы, выглядела красиво, хотя при этом казалась довольно поношенной. Из-под кожаной ленты, к которой крепилось оперение, у висков проглядывали угольного цвета волосы. В руке даэрун держал курительную трубку-чану́нпу, которой он, судя по запаху в типи, только что пользовался.
Когда люди вошли в помещение, вождь жестом указал им на две пары уличной кожаной обуви, лежавшие у входа. Северяне без лишних вопросов разулись. Хозяин благосклонно кивнул, однако лицо его оставалось строгим.
— Мир твоему дому, мудрый лидер рунов, — Ральф говорил достаточно громко, чтобы тёмные эльфы вне типи слышали, что он был вежлив.
— Что привело вас в моё жилище, бледнолицые? Надоели ваши каменные дома? Или, может быть, наши, в которых вы теперь живёте?
Скаарвы замялись. Вождь отложил трубку и рукой приказал им сесть.
— Мудрый лидер рунов, — прервал молчание Стиг, — мы пришли к тебе просить о помощи. Наш...
— Я знаю эту историю. Ваш крикливый народ совершенно не ценит покой других, когда ведёт беседы. Я желаю выяснить, с кем говорю.
Северяне переглянулись.
— Я Ральф из Фо́рсборга, сын Ма́гнуса.
— А я Брин О́лафсон из Трангарда, — соврал Стиг.
— Не лги мне, бледнолицый. Говори правду или уходи.
Стиг заёрзал. То ли колени затекли от непривычной позы, то ли он и вправду волновался.
— Стиг Макри́зи из А́нгрика.
Вождь пристально посмотрел на него. На уверенном лице даэруна появилась тень недоверия, но вскоре тот отвёл взгляд и продолжил, как ни в чём не бывало.
— Зовите меня Чёрное Перо, — тёмный эльф снова взял в руки трубку, но не стал раскуривать её. — Что за морок встретился вам в топи?
— Сперва он был как... огонёк, — переглянувшись с товарищем, начал Ральф. — В тумане летал и не трогал нас. Потом обратился эльфийской девой и запел тягуче так, неприятно. А дева та над болотом парила, не касаясь воды. Когда она к нам приблизилась, спросила, можем ли мы её домой отвести. Один парень согласился, и тут из воды вынырнула такая мертвечина, чёрная вся, давно лежит, знать, и ухватила...
— Всех кроме нас перехватала, — перебил Стиг. — Одни мы остались. Дали дёру, да так, что пробили у лодки дно. Но оторвались. А налоги-то в топях остались. Вот и не можем теперь ни дальше пойти, ни обратно вернуться.
Чёрное Перо задумался.
— Где это было?
— Да вот рядом, за лесом, — ответил Ральф и поймал на себе неодобрительный взгляд товарища.
— Где именно? — в голосе эльфа зазвучал металл.
— Вождь, прости нас, мы тут первый раз идём и не очень ориентируемся, что где, — опередил товарища Стиг. — Ты нам дай оберег какой, чтобы мы могли забрать своё и уйти с миром.
— Зачем мне вам помогать?
— Если золота не будет, армия... — не успел договорить Ральф.
— Когда нагрянет армия короля, я и мои руны уже окажемся далеко отсюда.
— Мы тебе заплатим, — предложил Стиг.
— И что я с вашими деньгами сделаю? Зажарю с зайцем на огне? Тут нет ни лавок, ни банков, ни бродячих купцов, деньги мне ни к чему.
Скаарвы молчали.
— Либо вы очень бедны, либо очень хитры, — недобро продолжил Чёрное Перо. — Я склоняюсь ко второму варианту. Бедняки вряд ли стали бы притворяться сборщиками налогов.
— Но мы... — попытался оправдаться Ральф.
— Молчать! По-вашему, за 117 лет я не видел служащих казны? За вами не придёт никакая армия, потому что вы оба — лишь разбойники, которые что-то забыли в топи! Вас видно насквозь, бледнолицые. Однако, — вождь выдержал паузу и встал, — я дам вам уйти. Несмотря на всю эту ложь, вы действительно пришли с миром, а ваша весть о зле на болотах может спасти не одну жизнь.
Тёмный эльф взял лежавшую рядом сумку и достал из неё какой-то мешочек.
— Это полынь, — продолжил он. — С открытым кисетом в руках вы будете в безопасности от иа́ры.
— Иары? — переспросил Стиг.
— Русалки.
— Но ведь рыбий хвост? У неё не... — неловко пробормотал Ральф.
— Это сказки. Если увидите, что блуждающие огоньки подбираются близко, разомните в руке немного полыни, и они уйдут. А вы отправитесь на болота, заберёте то, что вам нужно, и навсегда покинете эти места.
Ральф с некоторым разочарованием посмотрел на «подарок». Он ожидал увидеть сверкающие медальоны из костей и неизвестных металлов или хотя бы плетёную штуку вроде ловца снов. Стиг отвлёк внимание на себя, чтобы вдвоём они не казались неблагодарными.
— Спасибо, Чёрное Перо. Мы тебя не забудем.
— Нам больше не о чем говорить, бледнолицые. Уходите.
Скаарвы быстро покинули типи вождя и под взглядамивраждебно настроенных эльфов отправились обратно в топи. Дорогу онидействительно помнили плохо, потому по ошибке двинулись другой, хоть ипараллельной, тропой. Однако эта ошибка случайно спасла им жизнь.
***
В то же время по болотам продвигался небольшой отряд «гадюк». Суровые эльфы-мятежники не обращали внимания ни на холод, ни на сырость. Во главе группы был рун с раскрашенным чёрными и красными полосками лицом и причёской-ирокезом. Его звали Красный Ветер или, по-эльфийски, Ghiannola.
--------------------
Сноски:
1) Ghiannola — читается как «Гианно́ла». Произошло отсовмещения слов «Ghian» [gı'ʌŋ] (багровый, красный) и «Nola» [no'lʌ] (ветер).
--------------------
«Гадюки» шли быстро, но тихо, и периодически оглядывались и прислушивались. По сообщениям разведчиков, в этом районе топи видели трёх скаарвов-бандитов, передвигавшихся по воде. Теперь Гианно́ла и три его воина должны были найти и уничтожить забредших на их территорию бледнолицых.
— На востоке лодка, — оповестил остальных рун с лицом, покрытым геометрическими татуировками.
«Гадюки» без слов двинулись в указанном направлении. Действительно, недалеко от них у берега лежало судно с пробитым дном, а рядом валялся шест. Красный Ветер присел и стал вглядываться в землю. Около лодки обнаружились следы обуви. «Двое мужчин, в скаарвских сапогах, — думал лидер отряда. — Бледнолицые. Следы свежие, их ещё можно нагнать».
— Похоже, они копошились здесь, а потом второпях сбежали по тропе мимо клюквенных кустов, — высказал наблюдения одноглазый эльф с бритой головой.
— Там, куда ведут следы, находится стоянка вождя по имени Чёрное Перо, — отметил Красный Ветер. — Скаарвы искали помощь. Если Всеотец благоволит нам, местные задержат чужаков в лагере.
У каждого «гадюки» была своя причина мстить людям. Поводом для появления даэрунских повстанцев стало массовое изгнание эльфов из родных городов, но долгая война породила множество иных, более мелких причин, в совокупности побудивших рунов взяться за оружие. Народ, разом потерявший всё, быстро оказался на грани отчаяния, и сотни эльфов подчас просто искали смерти в бою. Однако среди «гадюк» было много и обычных головорезов, вчерашних преступников, которые прикрывались мятежом для осуществления своих тёмных замыслов.
У Красного Ветра тоже имелась своя причина. Когда он был малолетним ребёнком, скаарвы убили его мать. Горе, принесённое семье даэруна, оставило на его сердце клеймо. И каждый раз, когда Красный Ветер встречал бледнолицего, шрамы вновь начинали пылать.
«Гадюки» быстро добрались до стоянки. Увидев мятежников, многие жители отложили свои дела, чтобы поприветствовать отряд Гианнолы и отдать ему дань уважения. Кто-то садился на колено, кто-то просто прикладывал руку к груди. Красный Ветер не обращал на них внимания — такая встреча ожидала его при всяком появлении в импровизированных эльфийских деревнях. Но любой подобный визит был обусловлен срочным и безотлагательным делом, потому лидер повстанцев не считал нужным реагировать на все эти мелочи.
Одноглазый «гадюка» приказал кому-то из местных проводить мятежников до типи вождя, а когда они достигли цели, пропустил вперёд своего командира. По устоявшейся традиции тёмных эльфов лишь равный мог беседовать с вождём. И Красный Ветер считал себя таковым.
— Приветствую тебя, Чёрное Перо!
— Приветствую, путник, — откликнулся вождь. —Как я могу к тебе обращаться?
— Меня зовут Красный Ветер. Я и мои «гадюки» охотимся за бледнолицыми, которые были в твоей деревне.
— Это правда, бледнолицые были здесь. Я отпустил их.
— Что? — вскрикнул Гианнола, в котором тотчас забурлила злость. — Ты отпустил наших врагов?
— Да.
Красный Ветер сделал шаг вперёд.
— Куда они ушли?
— На болота.
— Я видел их разбитую лодку в топи. Они наверняка обратились к тебе за помощью, а раз ушли назад, значит, получили желаемое! Что ты им дал, старик?
— Не твоё дело, — спокойно ответил Чёрное Перо.
— Ты же знаешь, что те, кто ведёт дела с бледнолицыми, заслуживают смерти не меньше, чем они!
Красный Ветер схватился за висевший на поясе томагавк.
— Не делай глупостей, — строго сказал вождь. — Ваши «законы» предписывают вам уважать решения вождей других рунов. Моим решением было отпустить бледнолицых.
— Такие, как ты, старик, сводят на нет всю нашу борьбу!
— В этом-то и проблема, путник, — выдохнул Чёрное Перо и повернулся к очагу в центре типи. — Вы пришли к нам с войной за плечами. А нам сейчас как никогда нужен мир.
Красный Ветер осёкся. Что-то в словах вождя тронуло его, но личина вечного бойца тут же дала о себе знать:
— Возможно, ты прав, вождь. Но у бледнолицых другие цели. И пока они не покинут наши земли, «гадюки» не могут сложить оружие. Я поведу отряд на болота и отыщу чужаков.
— Исключено. Судя по словам скаарвов, там обитает зло. Если хотите избежать жертв, оставайтесь в лагере.
— «Гадюки» не боятся какого-то «зла», — хмыкнул Гианнола.
Чёрное Перо поднялся и приблизился к мятежнику.
— Это работа для колдуна, а не для воина.
Красный Ветер молчал. Что-то внутри него закипело. Что-то такое, что не терпело сомнений в силе «гадюк». Это была лютая ненависть, которую нельзя обращать против руна. Ненависть, предназначенная лишь для людей.
— Прощай, старик, — бросил воин и развернулся, чтобы уйти.
— Тьма поглощает тебя, Гианнола, — добавил вождь, когда «гадюка» уже занёс одну ногу наружу. — Она — твой единственный враг.
Лидер повстанцев не отреагировал на последнюю фразу и вышел из типи к своим подчинённым. То, что сказал ему вождь, их не касалось, однако «гадюк» следовало посвятить в итоги визита.
— Чёрное Перо отказался сотрудничать. Мы продолжим поиски своими силами.
Из-за спины татуированного «гадюки» вышел рун с птичьим черепом на шее:
— Я видел, куда ушли бледнолицые, — сказал он, сев на колено перед Красным Ветром, — и готов показать дорогу.
Гианнола удовлетворённо посмотрел на говорившего:
— Жители этой деревни должны гордиться такими соседями. Как тебя зовут?
— Хака́н.
— Веди нас, Хакан. Еслипроявишь себя хорошо, «гадюки» примут тебя в свои ряды.
***
На болото постепенно опускались сумерки. Рядом с лагерем то и дело слышались голоса вечерних птиц, предвещавших скорое наступление темноты. Собиратели давно вернулись с ягодами, а охотники уже освободили расставленные ранее силки. Несмотря на то что до ночи было ещё далеко, никто в поселении не решался покинуть его в этот час. Возможно, поэтому многие руны с упрёком в легкомыслии вспоминали Хакана, который ушёл в топи с мятежниками.
В то же время «гадюки», ведомые своим провожатым, двигались по следу скаарвов. Роль следопыта быстро перераспределилась на одноглазого повстанца с бритой головой — в этом деле он оказался более опытным, нежели житель стоянки Чёрного Пера.
Вопреки быстрому ухудшению условий поисков, Красный Ветер запрещал сворачивать их: отчасти потому, что следы были совсем свежие, отчасти потому, что он опасался упустить чужаков.
— Похоже, они двигались наугад, — шёпотом высказал мысль разведчик. — Удивительно, что бледнолицые не стали ходить кругами.
— До этого ещё может дойти, — ответил ему третий «гадюка», эльф с длинными тёмными волосами, в которые были вплетены перья. — Мы как раз подбираемся к тому месту, где напали на след. Отсюда я даже вижу очертания лодки.
Красный Ветер взглянул вперёд, в сторону знакомого судна. Оно оказалось едва различимо в нараставшем тумане. Лодка по-прежнему стояла на мели у кустов клюквы, но что-то вокруг неё всё-таки изменилось.
— Что это там за коряга? — упредил мысль Гианнолы татуированный рун.
— Раньше её там не было, — добавил лидер. — Дело рук бледнолицых. Немедленно осмотреть участок!
Группа ускорила шаг и быстро оказалась на месте. Хакан, стремившийся продемонстрировать свою верность, первым бросился в воду. Он уже хотел вытащить «корягу» на берег, но непроизвольно отпрянул, едва приблизившись к ней.
— Это... Это труп! — с дрожью в голосе сказал эльф.
К Хакану подоспел рун с одним глазом и, оттолкнув его, вынес тело к остальным.
— Бледнолицый, — подметил Красный Ветер, присев на колено. — Скаарв, возможно, один из тех, кого мы ищем.
Затем Гианнола проследил взглядом вниз по туловищу и обнаружил на гамбезоне след укола, запачканный кровью. Удар был нанесён в печень, а характерное повреждение одежды говорило о применении ножа. Между тем, висевшие на поясе ножны оказались пусты.
— Они что-то не поделили, — предположил лидер. — Случилась поножовщина. Уверен, если тщательно поискать, мы найдём на дне клинок этого скаарва.
— На поверхности воды что-то рассыпано, — добавил одноглазый, — какая-то трава.
— Похоже на оберег. Значит, Чёрное Перо им всё-таки кое-чтодал.
— Здесь явно был тайник, — сказал татуированный рун, находившийся сзади. — Когда мы шли днём, пень не выглядел так... раскурочено. Сейчас вокруг лежат ветки, а полость раскрыта.
— Одним чужаком меньше, — подытожил командир и выпрямился. — Но мы слишком долго сидим на месте. Второй бледнолицый может уйти. Кадши́ка, веди нас!
Одноглазый эльф, стоявший по пояс в воде, кивком ответил на приказ вождя и двинулся к берегу.
— Прости за дерзость, но предлагаю зажечь факел. Это ускорит поиск сле...
В этот момент даэрун резко погрузился под воду. Хакан было бросился на помощь, но Кадшика словно исчез. Болото само по себе затрудняло видимость под поверхностью, но в месте пропажи клубились настоящие облака болотного грунта.
Другие «гадюки» хотели присоединиться к поиску, но их тут же окликнул Красный Ветер:
— У нас нет времени!
— Но Кадшика...
— Кадшика мёртв! Вождь предупреждал, что болото проклято, так что забудьте о нём! Теперь нас поведёт Диуа́ли!
Место провожатого занял рун с татуировками, и группа поспешила отправиться дальше по следу. Хакан, привыкший быть смелым и наглым, с трудом унимал дрожь: не то от страха, не то от холода. Поступок лидера казался ему понятным. Да что там, будучи в кругу семьи и друзей, Хакан нередко и сам отстаивал мнение, что для борьбы с людьми хороши любые средства и любые решения, если только они оправдывали свою эффективность. А потеря одного члена отряда в подобных условиях была гораздо менее ценной, нежели потеря времени. Однако стоило эльфу увидеть это своими глазами, как столпы правильности его гипотез несколько пошатнулись.
Пока «гадюки» продирались сквозь ветки плакучих деревьев, житель лагеря Чёрного Пера познакомился с третьим мятежником. Его звали Мо́хе, и он имел маленькую примесь наакрунской(2) крови, чем очень гордился.
— Мой дед, — прошептал Мохе, поправив перья в волосах, — подарил мне свой макуауи́тль, когда я был маленьким.
— Дорогой подарок, — удивился Хакан.
— Само собой. Этим оружием он убил десятки врагов.
— Он был воином-орлом(3), да?
Мохе кивнул. Из-за его спины раздался гул болотных газов.
--------------------
Сноски:
2) Наакру́ны — лунные эльфы, родственники тёмных эльфов и потомки альмру́нов, много веков назад покинувших континент в поисках новой родины. Наакруны являлись единственными жителями далёкого архипелага Наакта́рн, где они основали одноимённое государство. Многие из лунных эльфов презирали обитателей материка и отказывались иметь с ними какую-либо связь, однако иногда единицы всё-таки возвращались обратно.
3) Воины-орлы — легендарные бойцы наакрунов, как правило, обучаемые военному дела с детства.
--------------------
— А разве орлы не должны захватывать пленников для жертвоприношений? — продолжил рун с птичьим черепом на шее.
— Ну, должны...
— Так чего он всех убивал-то?
Мохе задумался.
— Наверное, за это деда и выгнали. В общем, я десять лет учился владеть этим оружием, но только недавно познал его по-настоящему. Жаль, сегодня с собой не прих...
В этот момент перед глазами Хакана произошло то, что он далеко не сразу смог осознать: из воды справа от эльфов выпрыгнуло нечто большое, схватило Мохе и тут же унеслось обратно. Почти сразу после этого далеко впереди послышался шум ветвей.
— Вождь! Гианнола! Нас... атакуют! — с трудом собравшись, крикнул Хакан.
Красный Ветер, похоже, не заметил развернувшихся перед жителем лагеря событий.
— Это бледнолицые! Я слышал, как они сбегают. За ними!
— Вождь... Это не бледнолицые... Это какая-то тварь! Как пантера или...
— Я разочарован в тебе, Хакан, — прорычал Гианнола и обнажил томагавк. — Ты отправился, чтобы помочь, но на деле оказываешься лишь обузой.
— Вождь, я...
— Молчи! Или беги по следу скаарвов, или умрёшь!
Хакан замешкался. Красный Ветер принял колебания эльфа за неповиновение и уже приготовился нанести смертельный удар, как вдруг что-то тяжёлое упало между ним и потенциальной жертвой. Это что-то имело длинные и беспорядочно торчавшие отростки, но даже коряги выглядели на его фоне более «правильно».
— Мохе... — прошептал Хакан.
Красный Ветер не стал долго рассматривать труп, хотя и сообразил, что у его воина, скорее всего, был переломан позвоночник. «Гадюку» больше интересовало то, что смогло его так искалечить. Этот интерес оказался взаимным.
По берегу к эльфам двигалось нечто, напоминавшее их сородича. Но даже в тусклых сумерках они сумели понять, что тело этого существа значительно разложилось. Из груди чудовища торчала какая-то странная ветка, с которой лохмотьями свисала тина. Глядя на рунов из-под спутанных на лице волос, мертвец злобно хрипел, а от этого хрипа даже водная гладь покрывалась рябью.
— Оно быстрее, чем кажется, — с дрожью в голосе заметил Хакан.
В это время Диуали решился атаковать первым. В два прыжка приблизившись к твари, «гадюка» сделал ложное движение томагавком, после чего ударил неприятеля по сгибу локтя. Однако мертвец не отреагировал на ранение. Взяв эльфа за запястье, враг резко вывернул ему руку за спину и оторвал её от тела, а затем бросил в подоспевшего Красного Ветра. От силы броска Гианнола упал, но тварь не отвлекалась на него. Вместо этого она обезглавила ещё кричавшего Диуали и размозжила череп об дерево.
Лидера «гадюк» обуял ужас. В панике он забыл своё имя и должность, забыл, зачем он пришёл на болота и кого с собой взял. В голове была лишь одна мысль: «Бежать!». И он побежал. Не разбирая дороги, эльф мчался по топи, рискуя запнуться или утонуть. Позади послышался ещё чей-то крик, но это лишь придавало сил в ноги. И силы быстро находили своё применение.
Сложно сказать, сколько времени всё продолжалось, но, в конце концов, Красный Ветер остался один. Ужас постепенно отступал, однако он ещё не мог осознать, где находится. Каждый шорох казался руну знаком возобновления погони. Однако теперь, когда он остановился, побежать вновь было уже сложнее. Дыхание сводило до кашля, а ноги гудели, несмотря на годы тренировок. Следовало искать укрытие.
И оно нашлось. Совсемрядом с эльфом валялись несколько старых и довольно толстых брёвен, которые явноприволокли издалека. Сверху брёвна оказались прикрыты ветвями упавшей недавноивы, отчего пространство между стволами было хорошо спрятано от постороннихглаз. Недолго думая, Гианнола лёг ничком в импровизированное убежище иприслушался, чтобы не упустить врага. В этот момент слева от него раздался какой-тошум.
— Ты чё сюда припёрся? Это моя нычка!
Красный Ветер не сразу понял, где находился говоривший и к кому он обращался.
— Вали отсюда, мать твою! — шёпотом продолжил кто-то.
Тогда «гадюка» увидел слева от себя полость в трухлявом бревне, из которой на него смотрела бородатая скаарвская физиономия.
— Бледнолицый. Тебя-то я и ищу.
На том конце послышался вздох.
— Может, повременим с разборками?
Эльф не ответил, но мысленно согласился с собеседником.
— Ты тоже прячешься из-за... — невольно спросил мятежник, но прервал сам себя.
— Русалки? Да. А где твоя шобла?
— Угадай, — рассерженно прошептал Гианнола.
На болоте стояла обычная тишина, ничем не напоминавшая об ужасе, таившемся под водой. Вдалеке послышалось пение кукушки. Красный Ветер повернулся туда, где прятался собеседник, и увидел, как что-то белое выпало у него из-под ворота. Сложно было сказать, что представлял собой этот предмет, но черты его явно не походили на человеческую работу.
— Откуда ты это взял, бледнолицый?
— Не твоё дело, — ответил Стиг и быстро засунул амулет обратно.
— Значит, ты не только людей режешь.
— А ты?
— Я сражаюсь за свою Родину, скаарв. А ты за кошелёк!
— Что это меняет? Я тоже следил за вами, эльф, и видел, как ты разговаривал с подчинёнными.
— Я поддерживал дисциплину. Тебе не понять этого, стервятникам неведом порядок. А ты стервятник. Я видел тот труп у лодки.
— С твоим-то умением разбазаривать кадры...
— Молчи!
Стиг усмехнулся. Вокругпо-прежнему было спокойно. Скаарв уже собирался покинуть укрытие, но вовремязаметил летевший совсем рядом блуждающий огонёк. Красный Ветер тоже увидел его.Прятавшиеся затихли. Огонёк неспешно двигался вдоль кромки воды, опасноприблизился к брёвнам и остановился. Скаарв и даэрун затаили дыхание и мысленноприготовились бежать. Но светящийся шар лишь висел в воздухе и медленно, оченьмедленно гас. Так, постепенно теряя в яркости, огонёк исчез. А вместе с ним всёвокруг погрузилось во тьму.