Глава 26
Жизнь в замке после пира превратилась для Лисы в новый вид осады. Только вместо камней и стрел её атаковали протокол, этикет и бесконечный поток визитов. Каждое утро начиналось с советов с отцом — теперь он настаивал на её присутствии при любых государственных делах, от обсуждения налогов до выслушивания жалоб крестьянских старост. Он не спрашивал её мнения при всех, но после, наедине, внимательно слушал её оценки. Он заново открывал свою дочь — не как украшение, а как умный, проницательный советник с уникальным, закалённым в грязи взглядом.
«Ты видишь то, чего не видят мои лорды, — сказал он однажды, когда они остались вдвоём в его кабинете после тяжёлого разговора о нехватке зерна в северных провинциях. — Они видят цифры, квоты, исторические прецеденты. Ты видишь людей, которые голодают, и дороги, которые размыты. Ты видишь... систему.»
«Я вижу, что происходит, когда система даёт сбой, — поправила она, изучая карту с отметками о неурожае. — И знаю, что голодный солдат — плохой солдат. Голодный крестьянин — это либо бунтовщик, либо труп. Решение не в увеличении податей с юга, а в быстрой переброске запасов из центральных хранилищ по реке, пока не замёрзли порты.»
Её предложение, дерзкое и логичное, было принято. И сработало. Её авторитет, пусть и негласный, начал расти. Но вместе с ним росло и сопротивление.
Лорды, особенно те, чьи интересы она задевала своими прямыми, недипломатичными решениями, начали плести интриги. Её обвиняли в «неженском» поведении, в «пагубном влиянии на короля», в том, что она «заражена солдатской грубостью». До неё доходили слухи, будто она сошла с ума от пережитых ужасов, что её ум повреждён, и что она представляет опасность для престола.
Самой большой занозой был лорд Мелвин. Он никогда не выступал открыто, но его изящные, отравленные намёки были хуже любой прямой атаки. Он умело играл на страхах старой аристократии перед сильной, независимой женщиной у власти. Он нашептывал, что, возможно, Чонгук и Лиса... сговорились. Что командующему нужна марионетка на троне, а принцессе — сильная рука, чтобы удержать власть, на которую она не имеет права как женщина.
Эти слухи ранили. Не потому что в них была правда, а потому что они портили то чистое, сложное чувство, что связывало её с Чонгуком. Они превращали их молчаливое взаимопонимание, их выстраданное уважение в грязную политическую сделку.
Единственным спасением были тренировки. С разрешения отца, который видел, как она чахнет в четырёх стенах, и под неусыпным взглядом капитана Герда она возобновила занятия с оружием во внутреннем дворе замка. Не для того, чтобы сражаться, а чтобы не забыть, кто она. Чтобы чувствовать в руках вес меча, а не только перо.
Именно там, в холодном утреннем воздухе, скрестив клинки с одним из гвардейцев Герда, она впервые за долгое время почувствовала себя живой. Пот стекал по спине, мышцы горели знакомым, здоровым огнём, мир сузился до противника, до движения стали. В этот момент из-за колоннады вышел он.
Не Чонгук. Сир Гаррет.
Её старый наставник стоял, опираясь на посох, его единственный глаз смотрел на неё с тем же смешанным чувством гордости и упрёка. Он был одет просто, но чисто, и на нём был плащ с едва заметным гербом — его старый родовой знак. Король, видимо, вернул ему часть положения, узнав правду.
Лиса замерла, опустив меч. Гвардеец, ошеломлённый, отступил. Гаррет медленно подошёл, его хромота была заметнее, чем раньше.
«Принцесса, — произнёс он, и в его голосе звучала непривычная официальность. — Позвольте поздравить с благополучным возвращением.»
«Гаррет... — она хотела броситься к нему, обнять, но что-то в его осанке остановило её. Он был не тем старым, опальным воином из тайной комнаты. Он был сиром Гарретом, вернувшимся ко двору. — Спасибо. За всё.»
Он кивнул, его глаз внимательно изучал её. «Вы... изменились. Выросли.»
«Пришлось.»
«Да. — Он сделал паузу. — Я слышал о ваших подвигах. И о ваших... решениях в Совете. Вы играете в опасную игру, дитя. Опаснее, чем любая битва.»
«Мне некуда деваться, Гаррет. Я не могу снова стать той девочкой в платье.»
«Я и не предлагаю. Но есть разница между тем, чтобы быть собой, и тем, чтобы лезть на рожон. Вы наживаете врагов. Могущественных.»
«У меня и раньше были враги. Я выжила.»
«Здесь их не победить мечом, — сурово сказал он. — Здесь нужно видеть нити. Чуять яд за милю. И знать, кому можно доверять.» Он посмотрел в сторону, где в тени арки стоял капитан Герд. «Капитан — верная собака. Но у него свои цепи. Король... он любит вас, но он — король. У него свои обязательства. А командир Чонгук...»
Он замолчал, и в его глазах промелькнуло что-то сложное — уважение, смешанное с глубокой настороженностью.
«Что насчёт командира?» — спросила Лиса, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
«Он... сила природы. Но бури непредсказуемы. Он может смести ваших врагов. А может... смести и вас, если сочтёт нужным для дела. Он солдат. Для него цель оправдывает всё. Вы для него — часть цели. Помните об этом.»
Его слова отозвались эхом её собственных страхов. Чонгук защищал её, потому что она была полезна. Потому что она была свидетельством, стратегом, символом. Но что, если она перестанет быть полезной? Или станет помехой?
«Я знаю, — тихо сказала она. — Но у меня нет выбора. И... я верю ему. До определённой степени.»
Гаррет фыркнул. «Вера — плохое основание для политики. Но для сердца... возможно, оно того стоит. Только не позволяйте сердцу ослепить разум.» Он повернулся, чтобы уйти, но остановился. «И ещё, дитя. Будьте осторожны с лордом Мелвином. Он копает. И он что-то нарыл. Что-то о вашем прошлом. О том, откуда взялись ваши... необычные знания карт и тактики. Он шепчет, что вы не просто читали книги. Что у вас был учитель. Опальный учитель.»
Лиса похолодела. Гаррет намекал на самого себя. Если Мелвин докажет, что старый опальный командир тайно обучал принцессу военному делу, это можно будет представить как заговор с целью узурпации власти. Это погубит и её, и Гаррета, и подорвёт позиции отца.
«Что мне делать?» — выдохнула она.
«Ничего. Пока. Просто знайте. И будьте готовы. Когда он нанесёт удар... вам нужно будет парировать. И контратаковать. И для этого вам понадобится не только меч, но и союзники. Надёжные.» Он посмотрел на неё своим острым глазом. «Вы нашли таких здесь?»
Она подумала о капитане Герде, о верности которого не сомневалась, но чья преданность была в первую очередь королю. О нескольких молодых лордах, впечатлённых её прямотой, но ещё не обладавших реальной силой. И о Чонгуке... далёком, недоступном, ведущем свою войну.
«Я... работаю над этим, — сказала она, и это была полуправда.»
Гаррет кивнул, как бы говоря: «Этого мало». Потом поклонился, более формально, чем когда-либо, и удалился, оставив её одну во дворе с мечом в руке и с новой, леденящей тревогой в душе.
Тени прошлого не отпускали. Они витали здесь, в самом сердце замка, принимая формы интриг и шёпотов. Её война не закончилась. Она лишь сменила поле боя. И теперь ей предстояло сражаться не только за королевство, но и за своё место в нём, за право быть собой, за свою правду. И за тех немногих, кто встал на её сторону. Включая старого воина, который рисковал всем, чтобы дать ей шанс, и командира, чья тень, хоть и далёкая, была единственным щитом, о который пока разбивались самые опасные из кинжалов, летевших в её спину.