Глава 24
Утро в замке выдалось холодным и туманным, словно сама природа пыталась скрыть то, что должно было произойти за дубовыми дверями Зала Совета. Лису разбудила незнакомая горничная — робкая девушка, которая смотрела на неё с благоговейным страхом, как на призрак. Ей принесли не мужскую одежду, но и не пышное платье. Это был простой, но хорошо скроенный камзол и штаны из тёмно-синего бархата, напоминающие формой военный мундир, но из благородной ткани. Компромисс между принцессой и солдатом. Волосы ей не трогали — короткая стрижка теперь была её клеймом и её силой.
Отец прислал к ней Герда, старого капитана личной гвардии, человека с лицом, высеченным из гранита, и преданностью, крепче стали. «Его Величество просил сопроводить вас, принцесса. И... быть рядом.»
Лиса кивнула. Она поняла. Не только для защиты. Для демонстрации силы. Капитан Герд был живым символом верности короля.
Зал Совета был полон. Не так, как в тот вечер её побега — сегодня здесь собрался весь цвет, вся гниль и вся мудрость королевства. Десяток самых влиятельных лордов, верховный жрец, канцлер Орвин, главнокомандующий, и несколько других важных персон. Воздух гудел от приглушённых разговоров, которые стихли, когда дверь открылась и вошла она.
Все взгляды устремились на неё. В них читалось всё: шок, недоверие, любопытство, презрение, страх. Она шла по центру зала к отцу, сидевшему во главе стола, и чувствовала на себе тяжесть этих взглядов, как физическое давление. Капитан Герд шёл позади, его присутствие было твёрдой скалой за её спиной.
Чонгук уже стоял у стола слева от короля. Он был в парадном мундире «Серых Волков» — чёрный с серебряными волчьими клыками на плечах. Он смотрел прямо перед собой, но она знала, что он видит всё. Его присутствие было другим — не защитой, а угрозой. Молчаливым напоминанием, что за её словами стоит армия и человек, не знающий пощады.
Король поднялся. Его лицо было бледным, но решительным. «Мои лорды. Вы все слышали слухи. Сегодня вы услышите правду. Командир Чонгук, доложите.»
Чонгук выступил вперёд. Его доклад был ещё более сжатым и жёстким, чем накануне. Он опустил все детали, связанные с Лисой, сосредоточившись на фактах войны: необъяснимые поражения, странные передвижения врага, захваченные документы с драконьей печатью, показания пленного командира наёмников, Варга. Он представил вещественные доказательства — несколько пергаментов с отчётливыми оттисками. Их передали по кругу. Лорды изучали их, их лица становились мрачнее.
Когда Чонгук закончил, наступила тяжёлая тишина. Первым нарушил её канцлер Орвин. Его тонкий голос прозвучал, как скрип пера по пергаменту. «Весьма убедительно, командир. Но позвольте спросить: откуда такая внезапная прозорливость? Раньше «Серые Волки» не блистали стратегическими озарениями. Кто ваш... информатор?»
Все взгляды снова перешли на Лису. Чонгук не дрогнул. «Информатор находится здесь. И готов дать показания.»
Король кивнул. «Лиса. Говори.»
Она сделала шаг вперёд. Горло пересохло, но голос, когда она заговорила, был твёрдым и звучным. «Мои лорды. Всё, что сказал командир, — правда. Но я могу добавить детали. Я видела эту печать не только на бумагах. Я видела знамя с этим драконом над недостроенной крепостью на нашей земле, в ущелье Чёрного Кряжа. Я слышала, как наёмники, нанятые Драконьей Скалой, хвастались, что получают приказы от «высокого покровителя» с личной печатью. Я была там. Я всё это видела своими глазами.»
В зале поднялся ропот. Лорд Фэрхейвен, тучный, краснолицый мужчина, ударил кулаком по столу. «Нелепость! Принцесса, с позволения вашего отца, вы, очевидно, пережили тяжёлое потрясение. Вас, должно быть, обманули! Возможно, вас даже... зомбировали враги, чтобы посеять раздор!»
«Вы считаете меня глупой, лорд Фэрхейвен? — холодно парировала Лиса. — Или вы считаете командира Чонгука настолько некомпетентным, что он позволил бы вражескому агенту провести его самого и весь его отряд?»
Фэрхейвен открыл рот, но ничего не сказал.
Вступил верховный жрец, старик с мудрыми, но усталыми глазами. «Дитя моё. Твой поступок... он противен богам и природе. Женщина на войне — это грех. Твоя душа осквернена. Возможно, это видение — наказание за твою дерзость.»
Ярость, горячая и знакомая, вспыхнула в груди Лисы. Она повернулась к нему. «Отец жрец. Когда я перевязывала раны умирающим солдатам, я чувствовала не осквернение, а благодарность за то, что могу помочь. Когда я предлагала план, который спасал жизни, я думала не о грехе, а о долге. Боги, я уверена, видят не платье, а сердце. А моё сердце было с моим народом. Разве это грех?»
Жрец отступил, потрясённый её прямотой.
Тогда поднялся самый опасный из них — лорд Мелвин, мастер интриг, всегда улыбающийся, всегда с отравленным кинжалом за пазухой. «Восхитительно, — сказал он сладким голосом. — Поистине, дух воительницы. Но позвольте задать неудобный вопрос. Как принцесса, находившаяся под защитой замка, оказалась на фронте? Кто помог ей? Кто... снабдил её картами, доспехами, знаниями?»
Это был удар ниже пояса. Он намекал на заговор внутри замка. Его взгляд скользнул по капитану Герду, по советникам, по самому королю.
Лиса застыла. Она не могла выдать Гаррета. Но ложь сейчас могла всё разрушить.
И тогда заговорил Чонгук. Его голос, низкий и неумолимый, разрезал напряжённую тишину. «Принцесса действовала по собственной инициативе, используя ресурсы, доступные любому, у кого есть ум и решимость. Её знания карт оказались глубже, чем у моих штабных офицеров, потому что она изучала не только современные, но и архивные карты королевства в библиотеке. Её медицинские навыки — результат чтения трудов, которые пылились на тех же полках. Она не получила помощи. Она взяла то, что было нужно. Как взяла инициативу, когда другие бездействовали.»
Он не защищал её. Он возвеличивал её. Превращал её «преступление» в подвиг находчивости и воли. Лорды слушали, ошеломлённые. Даже Мелвин на миг потерял дар речи.
«И что вы предлагаете, командир? — спросил наконец главнокомандующий, кашляя в платок. — Война с Драконьей Скалой? У нас едва хватает сил давить внутренний мятеж!»
«Мятеж, который, как мы теперь знаем, щедро подпитывался Драконьей Скалой, — парировал Чонгук. — Разорвите этот источник — и мятеж лишится зубов. А что до войны... мы её уже ведём. Просто не объявляли официально. Пора назвать вещи своими именами. Отозвать послов. Мобилизовать резервы. И ударить по той самой крепости, пока они не успели её достроить и ввести туда основные силы.»
Предложение повисло в воздухе, смелое до безрассудства. Совет раскололся. Одни кричали о безрассудстве, другие — о необходимости действовать. Споры стали жаркими, ядовитыми.
Лиса стояла и смотрела, как эти старые мужчины, от чьих решений зависели тысячи жизней, грызутся, как псы над костью. И её терпение лопнуло.
Она не закричала. Она просто подошла к столу и ударила ладонью по дубу. Звук был негромким, но таким резким, что все замолчали.
«Довольно! — сказала она, и в её голосе зазвучала та самая командирская интонация, которую она переняла у Чонгука. — Вы спорите о том, начинать войну или нет. А она УЖЕ ИДЁТ! Наши люди гибнут не от рук «мятежников», а от рук наёмников, которым платят из казны нашего «союзника»! Пока вы здесь препираетесь, они строят нож, который приставят к нашему горлу! У нас есть выбор: ударить первыми, используя элемент неожиданности, или ждать, когда они перебросят через границу целую армию и ударят сами! Решайте. Но решайте быстро. Каждый час промедления стоит жизней. И если вы неспособны принять решение... — она посмотрела на отца, — ...тогда пусть его примет тот, у кого хватит на это смелости.»
Она отступила. В зале стояла гробовая тишина. Они смотрели на неё — эту девушку в мужской одежде, с короткими волосами, с глазами, полными огня и боли. Они видели в ней не избалованную принцессу. Они видели воина. И лидера.
Король медленно поднялся. Его лицо было суровым. «Принцесса права. Время дискуссий прошло. Я, как король, принимаю решение. Помолвка с принцем Минхо расторгнута. Послы Драконьей Скалы будут высланы в течение суток. Все договоры — аннулированы. Командир Чонгук назначается главнокомандующим восточной армией с полномочиями на проведение карательной операции против незаконной крепости на нашей территории. Мобилизация начинается сегодня.»
Он обвёл взглядом потрясённых лордов. «Есть возражения?»
Возражений не последовало. Сила, исходившая от дочери и от её командира, была неопровержимой. Даже змеи вроде Мелвина поняли, что сейчас не время для интриг.
Совет был распущен. Лорды расходились, бросая на неё сложные взгляды — смесь страха, ненависти и вынужденного уважения.
Когда зал опустел, остались лишь она, отец и Чонгук. Король подошёл к ней и положил руку ей на плечо. «Ты была великолепна, дочь. Страшна. Но великолепна. Ты загнала в угол стаю волков. Одна.»
«Не одна, — тихо сказала Лиса, её взгляд встретился с взглядом Чонгука. В его глазах она прочла то, чего не было в словах лордов — чистое, безоговорочное признание. Он гордился ею. Как командир гордится удачной операцией своего лучшего офицера. — У меня была правда. И... хорошее прикрытие.»
Чонгук почти незаметно кивнул. Потом обратился к королю: «С Вашего позволения, мне нужно начать подготовку. У нас мало времени.»
«Идите, командир. И... удачи. — Король вздохнул. — Моя дочь, кажется, ввела нас всех в новую войну.»
«Нет, отец, — поправила Лиса, глядя на удаляющуюся спину Чонгука. — Она уже шла. Мы просто наконец открыли глаза.»
Она стояла в пустом зале, где решались судьбы королевства, и чувствовала странную пустоту. Первая битва была выиграна. Но впереди была настоящая война. И на этот раз ей предстояло наблюдать за ней не из окопа, а из этого самого зала. Но она знала, что не будет просто наблюдать. Не теперь. Не после всего. Роза Сумерек сделала свой выбор. И отступать было некуда. Только вперёд. К новой битве, к новой роли, к новому, ещё более опасному танцу с командиром, чья тень теперь навсегда легла на её судьбу.