Глава 19
Дорога на север была другой. Не по ландшафту — всё те же холмы, поросшие хвойным лесом, тот же каменистый грунт под ногами. Менялось настроение. Если раньше они шли как хищники на охоту, то теперь — как тени, крадущиеся по грани двух миров. Они были на территории, которая по всем формальным договорам ещё принадлежала Элизиуму, но где уже вовсю хозяйничала тень Драконьей Скалы.
Чонгук вёл отряд в обход населённых пунктов, по глухим тропам. Они двигались только ночью, а днём отлёживались в чащобах. Разведчики ушли далеко вперёд, их доклады приходили с каждым гонцом всё тревожнее: «Деревни пусты», «Мельницы сожжены», «На дорогах патрули в чужих цветах».
Лиса шла в середине колонны, но теперь не как штабной писарь, а как полноправный член группы. После битвы у ручья и её роли в допросе Варга «Волки» окончательно приняли её. Они не лезли с вопросами, но в их взглядах читалось уважение, граничащее с суеверным трепетом. Этот тощий паренёк оказался не только умником, но и лихим рубакой, да ещё и с какими-то странными, почти мистическими познаниями. Её прозвище «Лис» теперь звучало не как насмешка, а как признание хитрости и ловкости.
Чонгук держался от неё на расстоянии, но это расстояние было обманчивым. Она постоянно чувствовала его внимание, как невидимый луч, скользящий по ней в темноте. Он редко заговаривал с ней напрямую, но его приказы, отданные через других, всегда так или иначе касались её безопасности: «Лис, иди в середину», «Проверь, у Лиса есть вода», «На привале Лис будет со мной». Это была не забота, а контроль. Но в этой необходимости контроля сквозил и невольный интерес, который он уже не мог скрыть от себя.
На третий день марша разведчики принесли решающую весть. Они нашли «большой проект».
Это была не просто крепость. Это был форпост, выраставший из скалы на самом краю ущелья, контролирующего главный торговый путь между двумя королевствами. Строительство шло полным ходом: сотни рабочих, десятки инженеров в плащах с драконьей символикой, отряды солдат для охраны. И над всем этим — огромное, уже наполовину возведённое знамя: золотой дракон на багровом поле. Личный штандарт кронпринца Минхо.
Чонгук, Лиса и Кэл лежали на краю соснового бора, взирая на эту картину через подзорную трубу. Воздух был наполнен отдалённым лязгом железа, криками надсмотрщиков и запахом свежеструганного дерева.
«Они даже не скрываются, — прошипел Кэл. — Чувствуют себя полными хозяевами.»
«Они ими и являются, — мрачно ответил Чонгук. — Пока мы воюем с повстанцами на востоке, они спокойно строят кинжал, направленный нам в спину. И всё это под предлогом будущего союза.»
Лиса молчала. Она смотрела на знамя Минхо, и в груди у неё всё сжималось в ледяной ком. Этот человек, чей портрет она видела в дипломатических досье, этот изящный, улыбчивый принц, был архитектором всей этой крови и предательства. Он хотел её в жёны, чтобы легитимно получить ключ к королевству, а пока готовил ему нож в спину. Отвращение подступало к горлу.
«Мы не можем взять штурмом, — констатировал Чонгук, убирая трубу. — Нас двести. Их — минимум пятьсот солдат, не считая рабочих, которых могут вооружить. Да и крепость уже имеет стены.»
«Но мы можем сорвать строительство, — тихо сказала Лиса. Оба мужчины посмотрели на неё. — Смотрите. Их главная слабость — логистика. Все материалы везут по этой единственной дороге из ущелья. И главное — вода. Они ещё не достроили внутренний колодец, пользуются ручьём внизу. Видите акведук, который тянут от скалы? Он деревянный, временный.»
Чонгук снова поднёс трубу к глазу. «Продолжай.»
«Если перерезать дорогу и уничтожить акведук... строительство встанет. На недели, может, месяцы. У них начнутся проблемы с едой и водой, рабочие могут взбунтоваться. Это вызовет задержку. А задержка — это время для нас, чтобы донести правду до столицы и собрать силы.»
«Дерзко, — усмехнулся Кэл, но в его глазах загорелся азарт. — По душе.»
«Это риск, — сказал Чонгук. — Они усилят охрану дороги и водозабора.»
«Значит, нужно ударить там, где они не ждут, — парировала Лиса. — Не по дороге, а по складам готовых материалов здесь, на окраине стройки. Поджечь лес складов. Пока они будут тушить пожар и лихорадочно перебрасывать туда людей, маленькая группа пробирается к акведуку и рушит опоры. Шума от падения дерева и воды в ущелье не будет слышно за общим хаосом.»
Чонгук смотрел на неё, и в его взгляде вновь вспыхнуло то самое сложное чувство — восхищение стратегическим умом, смешанное с досадой от того, что она снова права, и с глухой, невысказанной тревогой за неё.
«Хорошо. Разрабатываем детали. — Он отполз от края обрыва, и они последовали за ним в глубь леса. — Кэл, ты отвечаешь за диверсию на складах. Лис... ты идёшь на акведук.»
«Что? — воскликнул Кэл. — Командир, это же...»
«Я знаю, что это, — перебил Чонгук. Его взгляд пригвоздил Лису к месту. — Это его план. И он знает слабые места конструкции лучше нас. И у него есть опыт скрытного проникновения. — Он помолчал. — Но не один. Я иду с ним.»
Тишина в лесной чаще стала абсолютной. Кэл смотрел на командира с немым вопросом. Лиса почувствовала, как кровь приливает к её лицу. Он не доверял ей выполнить задание в одиночку? Или... он хотел быть рядом, чтобы защитить?
«Командир, ваше место...» — начал Кэл.
«Моё место там, где решается успех операции, — отрезал Чонгук. — Решение принято. Готовьтесь. Мы выступаем в полночь.»
Оставшееся до полуночи время прошло в лихорадочных приготовлениях. Лиса проверяла своё снаряжение: короткий, острый топор для рубки дерева, кинжалы, верёвку с крюком, сумку с горючей смесью — для поджога, если дерево окажется сырым. Её руки были холодными, но твёрдыми. Страх был, но он уступил место холодной, ясной решимости. Это была её битва. Не только как солдата, но и как принцессы, чью судьбу решили разменять на эту каменную глыбу с драконьим знаменем.
В условленный час они разделились. Кэл с основной группой скрытно двинулся к складам. Чонгук и Лиса, вдвоём, поползли в противоположном направлении, к тому месту, где деревянный акведук, поставленный на временные сваи, перекидывался через глубокий овраг к скале.
Двигались они в полной темноте, ориентируясь по звёздам и памяти Лисы, запечатлевшей местность днём. Чонгук шёл впереди, его огромная фигура растворялась в тенях, он двигался с кошачьей грацией, несвойственной его размерам. Лиса следовала за ним, повторяя каждый его шаг, каждый жест. Между ними установилась странная, почти телепатическая связь — он предугадывал её движение, она понимала его безмолвные сигналы.
Они добрались до оврага. Внизу, в двадцати метрах под ними, с глухим рокотом катил свои воды ручей. Сам акведук — примитивная, но массивная конструкция из толстых брёвен — висел над пропастью, словно хлипкий мост. На том берегу, у скалы, виднелась тусклая точка света — сторожка охраны.
Чонгук жестом показал: «Жди». Он бесшумно, как призрак, скользнул вдоль края оврага, чтобы проверить, нет ли дополнительных постов. Лиса прижалась к стволу сосны, её сердце колотилось так громко, что ей казалось, его слышно за версту. Она смотрела на точку света. Там, за этой стеной скалы, в будущих залах недостроенной крепости, возможно, уже представлял себя хозяином этих земель принц Минхо. Человек, который хотел сделать её своей женой. Королевой-марионеткой.
Чонгук вернулся так же незаметно, как и ушёл. Он кивнул: всё чисто. Сторож, судя по всему, один, и тот, вероятно, дремлет.
Они подползли к началу акведука. Брёвна были толстыми, сырыми от постоянных брызг. «Режь по нижним опорам, там, где они врублены в скалу, — прошептал он ей прямо в ухо, его дыхание обожгло кожу. — Я прикрою.»
Лиса кивнула. Она привязала верёвку к сосне, другой конец обмотала вокруг пояса, и, зажав топор в зубах, начала спускаться по крутому склону оврага к месту, где массивные деревянные сваи упирались в камень. Работа была адски тяжёлой. Топор врезался в сырое дерево с глухим стуком, который ей казался оглушительным. Каждый удар отдавался во всём теле. Щепки летели в лицо. Руки быстро устали, но она не останавливалась, действуя с яростью, которая копилась в ней месяцами.
Сверху, на краю оврага, Чонгук стоял на страже, его арбалет был на взводе, глаза сканировали темноту. Внезапно с той стороны, где были склады, вспыхнуло зарево. Сначала одно, потом другое. Тихое «улюлюканье» пронеслось по ветру — сигнал Кэла. Диверсия началась.
На стройке мгновенно вспыхнула суматоха. Послышались крики, удары в колокол, залаяли собаки. Свет в сторожке у скалы затрепетал, потом дверь распахнулась, и оттуда выскочил полуодетый солдат, уставившийся на зарево.
Именно в этот момент Лиса нанесла последний, решающий удар. Раздался громкий, сухой треск. Опора не упала сразу, а накренилась, заскрипев всем телом. Она зависла.
«Лис, назад! Быстро!» — прошептал Чонгук сверху.
Но было уже поздно. Солдат из сторожки, услышав скрип, обернулся и увидел тёмную фигурку у основания акведука. Он не стал разбираться. Он поднял арбалет и выстрелил.
Лиса услышала свист и инстинктивно отпрыгнула в сторону. Болт просвистел в сантиметре от её головы, вонзившись в дерево. Но её рывок сорвал её с ног. Она кубарем покатилась вниз по склону, цепляясь за корни и камни, пока верёвка не натянулась, оставив её висеть над самой пропастью. Топор вылетел из её рук и с тихим плеском исчез в темноте внизу.
Сверху раздался другой выстрел — сухой, точный. Это выстрелил Чонгук. Солдат у сторожки ахнул и рухнул. Но шум уже привлёк внимание. Стройплощадка бурлила, и несколько фигур уже бежали в их сторону с факелами.
«Лис!» — его голос, полный нечеловеческой ярости, прорвался сквозь шум.
«Режь верёвку! — закричала она снизу, отчаянно пытаясь найти опору для ног. — И беги!»
Но он не стал резать верёвку. Он обернул её вокруг ствола и, взявшись обеими руками, начал тянуть её наверх с такой силой, что верёвка врезалась в кору и задымилась. Его мышцы напряглись до предела, лицо исказилось гримасой невероятного усилия.
В этот момент акведук, лишённый ключевой опоры, наконец не выдержал. Раздался оглушительный грохот ломающегося дерева. Вся конструкция рухнула в овраг, увлекая за собой тонны воды, обломки и подняв тучу пыли и брызг. Грохот заглушил все остальные звуки.
Чонгук, использовав этот момент как прикрытие, одним последним, титаническим рывком втащил Лису на край. Она упала на землю рядом с ним, вся в грязи, ссадинах, задыхаясь. Он не дал ей опомниться, схватил за руку и рванул прочь, в спасительную чащу леса, оставив позади хаос, крики и руины того, что должно было стать драконьим когтем, вонзенным в сердце её королевства.
Они бежали, не оглядываясь, пока не скрылись в глубине леса, где их уже ждали Кэл и остальные. Операция прошла успешно. Но цена... цена была написана на его лице, когда он, наконец остановившись, схватил её за плечи и встряхнул, его глаза горели в темноте диким, первобытным огнём.
«Ещё один такой приказ «резать верёвку», и я прикую тебя к повозке цепями! Понял?»
Он кричал на неё, но в его крике не было злобы командира. Была ярость мужчины, который только что чуть не потерял то, что ещё не решил, как назвать, но уже не мог позволить себе потерять.
Лиса, всё ещё дрожа от адреналина, смотрела на него, и в её глазах, помимо страха и усталости, вспыхнуло нечто новое — понимание. Его ярость была зеркалом её ценности. Не как принцессы. Не как стратега. Как нее. Как Лиса. И в этом осознании было что-то пугающее и невероятно сладкое.